- Твоя судьба в твоих руках, - отрезал Харитон. - Когда Ликонт вернётся из поездки, я отрекусь от короны в пользу своего младшего сына. При поддержке командующего и всей армии, которая за ним, это будет очень просто. Ты получишь свою часть наследства, и сможешь делать с ней то, что посчитаешь нужным — но за пределами Галагата. На этом всё, Андоим. Ты свободен.
Крон-принц страшно глянул на отца и поднялся. Король подчёркнуто не замечал сына, глядя в огонь. Медленно обойдя кресло монарха, Андоим остановился за спинкой и вытащил из кармана пакетик с порошком, подсыпая его в раскрытую бутыль с сонным зельем. Сделал шаг, шумно выдохнул, созерцая сгорбленную отцовскую спину, и быстрым шагом покинул опочивальню.
Шум гулянки слышался в каждом уголке огромного особняка. Большой Питон отмечал радость, случившуюся накануне утром — король Харитон скончался прошлой ночью у себя в опочивальне, и на престол готовился взойти крон-принц Андоим.
Феодор не слишком вникал в политические распри Валлии, но слушал внимательно — как показала жизнь, пригодиться галагатскому вору могло всё, что угодно. Он сидел в самом центре гулянки, в большой нижней комнате особняка, пропахшей винными парами, вонючим мужским потом и раскатистым смехом, волнами проносившимся по залу. Его считали здесь своим; за полгода службы авторитет юркого, смуглого юноши поднялся весьма стремительно. Чего греха таить — у многих уходили долгие годы, чтобы так подняться по служебной лестнице у Большого Питона.
Успехи Флорики оказались ничуть не хуже его собственных, что и являлось основной головной болью Феодора. Если Фео уважали, доверительно рассказывали грязные истории и хлопали по плечам, наливая кружку за кружкой на общих собраниях, то тонкую фигурку Флорики провожали откровенно сальными взглядами, где бы та ни появлялась.
Фео уже привык к окружавшему их разврату и то, что леди Марион назвала бы грехопадением — местные бандиты не церемонились с воровками, шпионками и проститутками, вылавливая их на гулянках и растаскивая по комнатам и укромным углам — и тем больше беспокоило его подчёркнуто вежливое, несмотря на горящие взгляды и текущие слюни, обращение к его сестре. Феодор чувствовал скопившееся вокруг сестрёнки напряжение всей кожей, и не мог понять — пока что не мог — откуда ждать опасности. И тем не менее опасность буквально витала в воздухе, и это было то самое ощущение, в котором галагатский вор ничуть не сомневался, в совершенстве изучив его за время работы.
- Э-эй, красавчик, - проходившая мимо девица плюхнулась ему на колени, выдёргивая его из омута невесёлых мыслей. - Смотрю, ты не в настроении! Тебе... поднять... его?
Окружавшая его компания отозвалась пьяным хохотом. Феодор не сразу среагировал на обращение, попытавшись спихнуть грубоватую барышню с колен: та мешала обзору, и мелькавшая среди любителей поупражняться в метании кинжалов сестра на какое-то время пропала из виду.
- Не надо. Уйди.
- О-ох, Фео, - почти вдвое старшая его женщина обвила шею руками, припадая губами к его виску, - почему ты всегда такой серьёзный? Не приласкаешь, не обнимешь, всё дела да дела...
- Отстань от парня, Соха, - икнув, выговорил сидевший рядом бородач, похлопав юношу по плечу. - Он от самого Питона заказы принимает! Не твоего полёта птица... иди щипачей обслуживай!
- Указывать будешь шлюхам Бенедикта, а не мне, Топор! - огрызнулась та. - Думай, с кем говоришь, мясник хренов!
- А с кем? - лениво поинтересовался небритый мужчина с длинными светлыми волосами, прикуривая от свечи. - С беглой каторжницей, отбатрачившей десять лет на благо королевства? И что в тебе такого страшного, женщина? Кроме лица и тела, разумеется...
Соха вспыхнула, вскочила с колен Фео, разъярённой фурией останавливаясь напротив него. Сжатые кулаки, однако, не спешили знакомиться с лицом даже не пошевелившегося мужчины, спокойно выдыхавшего дым в и без того спёртый воздух.
- Что, Соха? - ухмыльнулся тот, тряхнув волнистыми прядями. - Я так тебя возбуждаю?
Несмотря на щегольскую внешность, великанский рост, размах плеч и размер кулаков останавливали желавших проверить сутенёра по имени Бенедикт на прочность. Фео успел познакомиться с ним, сумев вызвать того на доверительный разговор: до встречи с Большим Питоном сэр Бенедикт служил в валлийской армии, носил звание капитана и слыл одним из лучших рыцарей всего северного предела — лучшим воином и фехтовальщиком, но, увы, не лучших моральных качеств. Феодор не назвал бы Бенедикта совершенно беспринципным человеком, это было не так: сутенёр следил за здоровьем и рьяно защищал своих «девочек» от пьяных клиентов и дебоширов, а в случае опасности первым наносил удар, отстаивая свою территорию. Случалось Фео наблюдать и прорывавшиеся в бывшем рыцаре ростки сострадания — к примеру, когда ту же Соху ранили в поножовщине, и Бенедикт на собственных руках доставил её к местному лекарю, или когда требовалось укрыть сбегавшего от стражи вора, поставив под удар свою же безопасность. Но в остальных случаях Бенедикт не тяготился вопросами совести и поступал так, как считал выгодным.
- Пошёл ты! - бессильно выдохнула Соха, пнув неповинный столик ногой.
Стоявшая на нём бутыль с вином и стаканы перевернулись, вызвав целый шквал ругани от Топора и яростные взгляды у Бенедикта, и Фео поспешил ускользнуть от назревавшей драки.
- О, Фео! Свет очей моих! - взвыл юркий парнишка, буквально бросаясь ему на грудь. - Плохо мне, ай, плохо! Неси меня домой, солнце наше аверонское! Али хоть до выхода... вывернет же щас, ну вот прям щас! Прям на тебя! Не оставляй верного товарища с... этими... а-а-а!!! Нет, Фео, я же пошутил! Пусти! Пусти!!!
Феодор хладнокровно дёрнул пальцы щипача на себя, вывернул, чувствуя, как хрустят суставы, и переложил кошель обратно в свой карман. Не слушая воплей лишённого на ближайшие недели заработка из-за увечной руки вора, огляделся, выискивая глазами сестру — и тут только сообразил, что почётное кресло хозяина особняка пустовало: Большой Питон покинул зал.
После памятной ночи знакомства и оставшихся на спине шрамов отношения с главарём у них установились натянутые, но весьма продуктивные: они с Фло исправно выполняли заказы, не провалив ни одного задания, Большой Питон столь же исправно выплачивал им обещанную долю. Признаться, порой Фео посещало нехорошее предчувствие: главарь частенько вызывал их к себе в особняк на закрытые собрания, и такое внимание непременно польстило бы, если бы речь не шла о Питоне — человеке столь же страшном и беспощадном, сколь и расчётливом. Но где же Флорика?
Фео огляделся и взбежал по лестнице наверх: здесь находились многочисленные комнатки для уединения, залы побольше для собраний и приёма просителей. Бороться с собственной совестью Фео не привык: сердце забилось сильнее, кровь запульсировала в жилах: ему показалось, что он слышит голос сестры, далёкий, практически неразличимый на фоне общего шума и стонов из соседних комнат. Голос доносился сверху.
Галагатский вор бросил взгляд на скучавших у лестницы охранников: дальше подниматься было запрещено, личные покои хозяина.
- Помощь ваша требуется, - развязно обратился к ним Феодор, опираясь на перила. - Слыхали, что внизу творится? Топор опять драку затеял...
Снизу и впрямь донеслись шумные крики и треск ломаемых стульев: когда палач, работавший на Питона для показательных прилюдных разборок, входил в раж, остановить его было практически невозможно.
- Подсобли бы, - лениво зевнул вор, - пока мессир не увидал сие непотребство...
Охранники переглянулись. К частым визитам Фео в особняке привыкли: вор заслужил определённое доверие в их кругах.
- Мы быстро, - предупредил старший. - Растащим по углам и вернёмся. Если...
- Не волнуйтесь, - махнул рукой Фео. - Мимо меня не пройдут. Только шустро, ребята! Я сюда не работать пришёл...
Как только оба головореза, гремя коваными сапогами, спустились на пролёт ниже, Фео буквально взлетел по ступеням, оказываясь в коротком коридорчике всего с тремя дверьми. Им не доводилось бывать здесь с Флорикой: в личные покои Большого Питона не пускали никого. Фео замер всего на миг, прислушиваясь, а затем метнулся к самой дальней двери, безошибочно определяя направление: оттуда доносился отчаянный, полупридушенный крик сестры.
Рванув дверь на себя, Феодор замер на пороге: его взору предстала самая ужасающая картина из всех, что он видел. В богатой опочивальне главы преступного мира, в порванной одежде, с распухшей от удара лиловой щекой, с разведёнными ногами, между которыми устроился Большой Питон, лежала его сестра. Штаны главаря были развязаны, костюм Флорики порван — но борьба продолжалась, и девушка явно проигрывала: Питон забавлялся с ней, распаляясь с каждой секундой всё больше. Флорика отчаянно рыдала, лихорадочно шаря по стоящему рядом с кроватью столику в поисках хоть какого-нибудь оружия — и пальцы её сомкнулись вокруг тяжёлого подсвечника.
В тот самый миг, когда дверь распахнулась, главарь дёрнулся на звук, поворачивая к нему красное, потное лицо — и от неожиданности выпустил взметнувшуюся вверх руку девушки. Тяжёлый подсвечник с силой обрушился на лысую голову — и Большой Питон, не издав ни звука, повалился на Флорику.
Феодор очнулся, подбежал к кровати, помогая сестре спихнуть тяжёлое тело на пол.
- Ф-ф-ф-е-е-о-о-о...
Фео прижал сестру к себе, чувствуя наготу вздрагивавшего, испуганного тела. Флорика не билась в истерике, но и не приходила в себя, пребывая в состоянии глубочайшего шока. Слёзы лились из широко распахнутых карих глаз, крупные, солёные, стекая по их прижатым друг к другу щекам.
- О-о-он по-позва-ал м-меня н-наверх, - отчаянно прижимаясь к брату, пыталась выговорить Фло. - С-сказ-зал, ч-что есть д-для м-меня ра-абота...
Флорика замотала головой, съехала на грудь брата, пытаясь прогнать дальнейшие воспоминания: то, как Питон втолкнул её в комнату, то, как бросил на кровать. Сказал, что давно присматривался... что хочет сделать её королевой ночи. Что хочет вырастить и воспитать себе хорошую жену, если только... если она будет сговорчивой...
Фео глянул поверх вжавшейся в него сестры: Большой Питон не шевелился.
- Фло, - позвал он, - Фло, нам надо уходить отсюда. Быстро.
Девушка вздрогнула, отрывая от него мокрое лицо.
- Что?
Фео не ответил, подхватывая с пола длинный плащ главаря: сгодится, чтобы скрыть наготу сестры, главное — добраться до убежища. Накинул на плечи Флорики, завязал, стараясь не смотреть сестре в глаза.
- Почему ты молчишь? - испугалась девушка, и от этого нового страха даже забыла недавние жуткие воспоминания. - Что? Что, Фео?
Вор присел у кровати, переворачивая Питона на спину. Приложил два пальца к шее, проверяя пульс. Почерневший висок, полуприкрытые, остекленевшие глаза, и две струйки крови, стекавшие из носа, говорили ему о многом, но он должен был проверить. Поднял лицо, отвечая на полный ужаса взгляд сестры.
- Мёртв.
Флорика сползла с кровати, пошатнулась, наваливаясь на брата всем весом.
- Мёртв? - прошептала, не отрывая глаз от бездыханного тела. - Как?..
- Ты попала ему в висок, - глухо пояснил Фео. - Смерть наступила мгновенно. У нас нет времени оплакивать этого ублюдка, Фло! - тут же одёрнул он впавшую в ступор сестру. - Надо убираться отсюда! Прошу тебя, - он сжал её плечи, заставил смотреть в глаза. - Соберись!
Флорика кивнула, затравленно оглядываясь: окно в комнате было крохотным, едва пропускавшим свет, и выбираться прийдётся через парадный вход. Только...
Только из коридора уже слышался громкий топот кованых сапог, и близнецы одновременно отпрянули от двери, прижимаясь друг к другу. Ни уйти, ни спрятаться — дверь распахнулась, впуская в комнату личную охрану Большого Питона вместе с Бенедиктом и Топором: последние, очевидно, поднялись наверх для свительств против Сохи.
- Какого?!.. - взревел Топор, бросаясь вперёд.
Чересчур ревностного палача оттеснили охранники, не подпуская к телу, и старший присел на корточки, проверяя дыхание главаря.
- Мёртв как прошлогодний покойник, - равнодушно констатировал Бенедикт, дёрнув щекой. - Признавайтесь, детки, что тут произошло?
- Говорил я, что с этим парнем шутки плохи, - рыкнул Топор, в упор глядя на Феодора. - В тихом омуте!.. А, Бенедикт? Говорил я Питону, недобро он на тебя глядит! Не смотри, что молодой, главное — что в глазах! А в глазах — смерть твоя!.. Не слушал...
- Он и сейчас тебя не слышит, - поморщился сутенёр, запуская большие пальцы за пояс. - Зря стараешься, мясник. На твоём месте я бы заткнулся, вспомнил кодекс и был бы поласковее с уважаемым Феодором. Вспомнил? - ёмко поинтересовался Бенедикт, глядя на враз притихшего Топора. - Ну? - обратился он уже к застывшим близнецам. - Говорить будем?
- Питон велел не беспокоить его с девчонкой, - заговорил за спиной Бенедикта один из охранников. - Утащил её сюда. Но тут заявился её братец...
- Я убил его, - спокойно прервал охранника Фео, до боли сжав пальцы Фло. Сестра поражённо уставилась на него, но тут же отвела взгляд, устремляя его в пол. Вынести приговор, каким бы он ни был, она бы не смогла. Феодор очень хорошо знал это, выгораживая сестру. - Ворвался, увидел, убил. Что-то ещё?
Против ожиданий, на них не набросились тут же, не начали выкручивать руки, не утащили в подвал особняка, где, как прекрасно знали близнецы, располагалась пыточная камера Большого Питона.
Бенедикт хмыкнул, подмигнул застывшим охранникам и Топору.
- Ну, что я говорил? - обратился он к последнему. - Или будешь требовать доказательств?
- Буду, - хрипло отвечал мясник преступной касты, сжимая кулаки. - Кто сможет доказать, что малец победил Питона в честном поединке?
Бенедикт издевательски рассмеялся, блестнув белыми зубами, с такой недвусмысленной ухмылкой на лице, что не удержался даже старший охранник, хмыкнув в ответ. Флорика даже сейчас смогла признать, насколько обворожительным мог быть бывший капитан королевской армии: Бенедикт казался воплощением рыцарской доблести и мужской красоты — вот только то, что творилось в голове у сутенёра, она предпочитала не знать.
- Все мы прекрасно понимаем, в каком виде встретил уважаемый покойник разъярённого родственника его дражайшей пассии, - сладко пропел он, переводя взгляд с Фео на Фло и обратно. Ухмыльнулся и издевательски добавил, - честнее поединка и не придумаешь!
- Нужно созывать совет, - отозвался старший охранник, потирая подбородок. - Дело сложное.
- Ренольд, мы почти все здесь, - развёл руками Бенедикт, довольно щурясь на бледных близнецов. - Ты, я и Топор. Осталось вызвать Вилору и Карена, и всё чин чином. Вилора внизу, а Карен в случае успешно проведённого собрания не понадобится. Ни к чему беспокоить нашего вечно занятого торговца смертью. Улавливаете мысль?
Ренольд вынужден был признать правоту сутенёра. Пятеро ставленников Большого Питона следили за ночной жизнью — каждый в своей сфере, на чётко отведённой территории. Ренольд, как личный телохранитель Питона и силовик, имел вес не меньший, чем все остальные, но мнение Карена действительно значило всегда чуть больше, чем того же Топора или даже Бенедикта.
Крон-принц страшно глянул на отца и поднялся. Король подчёркнуто не замечал сына, глядя в огонь. Медленно обойдя кресло монарха, Андоим остановился за спинкой и вытащил из кармана пакетик с порошком, подсыпая его в раскрытую бутыль с сонным зельем. Сделал шаг, шумно выдохнул, созерцая сгорбленную отцовскую спину, и быстрым шагом покинул опочивальню.
Шум гулянки слышался в каждом уголке огромного особняка. Большой Питон отмечал радость, случившуюся накануне утром — король Харитон скончался прошлой ночью у себя в опочивальне, и на престол готовился взойти крон-принц Андоим.
Феодор не слишком вникал в политические распри Валлии, но слушал внимательно — как показала жизнь, пригодиться галагатскому вору могло всё, что угодно. Он сидел в самом центре гулянки, в большой нижней комнате особняка, пропахшей винными парами, вонючим мужским потом и раскатистым смехом, волнами проносившимся по залу. Его считали здесь своим; за полгода службы авторитет юркого, смуглого юноши поднялся весьма стремительно. Чего греха таить — у многих уходили долгие годы, чтобы так подняться по служебной лестнице у Большого Питона.
Успехи Флорики оказались ничуть не хуже его собственных, что и являлось основной головной болью Феодора. Если Фео уважали, доверительно рассказывали грязные истории и хлопали по плечам, наливая кружку за кружкой на общих собраниях, то тонкую фигурку Флорики провожали откровенно сальными взглядами, где бы та ни появлялась.
Фео уже привык к окружавшему их разврату и то, что леди Марион назвала бы грехопадением — местные бандиты не церемонились с воровками, шпионками и проститутками, вылавливая их на гулянках и растаскивая по комнатам и укромным углам — и тем больше беспокоило его подчёркнуто вежливое, несмотря на горящие взгляды и текущие слюни, обращение к его сестре. Феодор чувствовал скопившееся вокруг сестрёнки напряжение всей кожей, и не мог понять — пока что не мог — откуда ждать опасности. И тем не менее опасность буквально витала в воздухе, и это было то самое ощущение, в котором галагатский вор ничуть не сомневался, в совершенстве изучив его за время работы.
- Э-эй, красавчик, - проходившая мимо девица плюхнулась ему на колени, выдёргивая его из омута невесёлых мыслей. - Смотрю, ты не в настроении! Тебе... поднять... его?
Окружавшая его компания отозвалась пьяным хохотом. Феодор не сразу среагировал на обращение, попытавшись спихнуть грубоватую барышню с колен: та мешала обзору, и мелькавшая среди любителей поупражняться в метании кинжалов сестра на какое-то время пропала из виду.
- Не надо. Уйди.
- О-ох, Фео, - почти вдвое старшая его женщина обвила шею руками, припадая губами к его виску, - почему ты всегда такой серьёзный? Не приласкаешь, не обнимешь, всё дела да дела...
- Отстань от парня, Соха, - икнув, выговорил сидевший рядом бородач, похлопав юношу по плечу. - Он от самого Питона заказы принимает! Не твоего полёта птица... иди щипачей обслуживай!
- Указывать будешь шлюхам Бенедикта, а не мне, Топор! - огрызнулась та. - Думай, с кем говоришь, мясник хренов!
- А с кем? - лениво поинтересовался небритый мужчина с длинными светлыми волосами, прикуривая от свечи. - С беглой каторжницей, отбатрачившей десять лет на благо королевства? И что в тебе такого страшного, женщина? Кроме лица и тела, разумеется...
Соха вспыхнула, вскочила с колен Фео, разъярённой фурией останавливаясь напротив него. Сжатые кулаки, однако, не спешили знакомиться с лицом даже не пошевелившегося мужчины, спокойно выдыхавшего дым в и без того спёртый воздух.
- Что, Соха? - ухмыльнулся тот, тряхнув волнистыми прядями. - Я так тебя возбуждаю?
Несмотря на щегольскую внешность, великанский рост, размах плеч и размер кулаков останавливали желавших проверить сутенёра по имени Бенедикт на прочность. Фео успел познакомиться с ним, сумев вызвать того на доверительный разговор: до встречи с Большим Питоном сэр Бенедикт служил в валлийской армии, носил звание капитана и слыл одним из лучших рыцарей всего северного предела — лучшим воином и фехтовальщиком, но, увы, не лучших моральных качеств. Феодор не назвал бы Бенедикта совершенно беспринципным человеком, это было не так: сутенёр следил за здоровьем и рьяно защищал своих «девочек» от пьяных клиентов и дебоширов, а в случае опасности первым наносил удар, отстаивая свою территорию. Случалось Фео наблюдать и прорывавшиеся в бывшем рыцаре ростки сострадания — к примеру, когда ту же Соху ранили в поножовщине, и Бенедикт на собственных руках доставил её к местному лекарю, или когда требовалось укрыть сбегавшего от стражи вора, поставив под удар свою же безопасность. Но в остальных случаях Бенедикт не тяготился вопросами совести и поступал так, как считал выгодным.
- Пошёл ты! - бессильно выдохнула Соха, пнув неповинный столик ногой.
Стоявшая на нём бутыль с вином и стаканы перевернулись, вызвав целый шквал ругани от Топора и яростные взгляды у Бенедикта, и Фео поспешил ускользнуть от назревавшей драки.
- О, Фео! Свет очей моих! - взвыл юркий парнишка, буквально бросаясь ему на грудь. - Плохо мне, ай, плохо! Неси меня домой, солнце наше аверонское! Али хоть до выхода... вывернет же щас, ну вот прям щас! Прям на тебя! Не оставляй верного товарища с... этими... а-а-а!!! Нет, Фео, я же пошутил! Пусти! Пусти!!!
Феодор хладнокровно дёрнул пальцы щипача на себя, вывернул, чувствуя, как хрустят суставы, и переложил кошель обратно в свой карман. Не слушая воплей лишённого на ближайшие недели заработка из-за увечной руки вора, огляделся, выискивая глазами сестру — и тут только сообразил, что почётное кресло хозяина особняка пустовало: Большой Питон покинул зал.
После памятной ночи знакомства и оставшихся на спине шрамов отношения с главарём у них установились натянутые, но весьма продуктивные: они с Фло исправно выполняли заказы, не провалив ни одного задания, Большой Питон столь же исправно выплачивал им обещанную долю. Признаться, порой Фео посещало нехорошее предчувствие: главарь частенько вызывал их к себе в особняк на закрытые собрания, и такое внимание непременно польстило бы, если бы речь не шла о Питоне — человеке столь же страшном и беспощадном, сколь и расчётливом. Но где же Флорика?
Фео огляделся и взбежал по лестнице наверх: здесь находились многочисленные комнатки для уединения, залы побольше для собраний и приёма просителей. Бороться с собственной совестью Фео не привык: сердце забилось сильнее, кровь запульсировала в жилах: ему показалось, что он слышит голос сестры, далёкий, практически неразличимый на фоне общего шума и стонов из соседних комнат. Голос доносился сверху.
Галагатский вор бросил взгляд на скучавших у лестницы охранников: дальше подниматься было запрещено, личные покои хозяина.
- Помощь ваша требуется, - развязно обратился к ним Феодор, опираясь на перила. - Слыхали, что внизу творится? Топор опять драку затеял...
Снизу и впрямь донеслись шумные крики и треск ломаемых стульев: когда палач, работавший на Питона для показательных прилюдных разборок, входил в раж, остановить его было практически невозможно.
- Подсобли бы, - лениво зевнул вор, - пока мессир не увидал сие непотребство...
Охранники переглянулись. К частым визитам Фео в особняке привыкли: вор заслужил определённое доверие в их кругах.
- Мы быстро, - предупредил старший. - Растащим по углам и вернёмся. Если...
- Не волнуйтесь, - махнул рукой Фео. - Мимо меня не пройдут. Только шустро, ребята! Я сюда не работать пришёл...
Как только оба головореза, гремя коваными сапогами, спустились на пролёт ниже, Фео буквально взлетел по ступеням, оказываясь в коротком коридорчике всего с тремя дверьми. Им не доводилось бывать здесь с Флорикой: в личные покои Большого Питона не пускали никого. Фео замер всего на миг, прислушиваясь, а затем метнулся к самой дальней двери, безошибочно определяя направление: оттуда доносился отчаянный, полупридушенный крик сестры.
Рванув дверь на себя, Феодор замер на пороге: его взору предстала самая ужасающая картина из всех, что он видел. В богатой опочивальне главы преступного мира, в порванной одежде, с распухшей от удара лиловой щекой, с разведёнными ногами, между которыми устроился Большой Питон, лежала его сестра. Штаны главаря были развязаны, костюм Флорики порван — но борьба продолжалась, и девушка явно проигрывала: Питон забавлялся с ней, распаляясь с каждой секундой всё больше. Флорика отчаянно рыдала, лихорадочно шаря по стоящему рядом с кроватью столику в поисках хоть какого-нибудь оружия — и пальцы её сомкнулись вокруг тяжёлого подсвечника.
В тот самый миг, когда дверь распахнулась, главарь дёрнулся на звук, поворачивая к нему красное, потное лицо — и от неожиданности выпустил взметнувшуюся вверх руку девушки. Тяжёлый подсвечник с силой обрушился на лысую голову — и Большой Питон, не издав ни звука, повалился на Флорику.
Феодор очнулся, подбежал к кровати, помогая сестре спихнуть тяжёлое тело на пол.
- Ф-ф-ф-е-е-о-о-о...
Фео прижал сестру к себе, чувствуя наготу вздрагивавшего, испуганного тела. Флорика не билась в истерике, но и не приходила в себя, пребывая в состоянии глубочайшего шока. Слёзы лились из широко распахнутых карих глаз, крупные, солёные, стекая по их прижатым друг к другу щекам.
- О-о-он по-позва-ал м-меня н-наверх, - отчаянно прижимаясь к брату, пыталась выговорить Фло. - С-сказ-зал, ч-что есть д-для м-меня ра-абота...
Флорика замотала головой, съехала на грудь брата, пытаясь прогнать дальнейшие воспоминания: то, как Питон втолкнул её в комнату, то, как бросил на кровать. Сказал, что давно присматривался... что хочет сделать её королевой ночи. Что хочет вырастить и воспитать себе хорошую жену, если только... если она будет сговорчивой...
Фео глянул поверх вжавшейся в него сестры: Большой Питон не шевелился.
- Фло, - позвал он, - Фло, нам надо уходить отсюда. Быстро.
Девушка вздрогнула, отрывая от него мокрое лицо.
- Что?
Фео не ответил, подхватывая с пола длинный плащ главаря: сгодится, чтобы скрыть наготу сестры, главное — добраться до убежища. Накинул на плечи Флорики, завязал, стараясь не смотреть сестре в глаза.
- Почему ты молчишь? - испугалась девушка, и от этого нового страха даже забыла недавние жуткие воспоминания. - Что? Что, Фео?
Вор присел у кровати, переворачивая Питона на спину. Приложил два пальца к шее, проверяя пульс. Почерневший висок, полуприкрытые, остекленевшие глаза, и две струйки крови, стекавшие из носа, говорили ему о многом, но он должен был проверить. Поднял лицо, отвечая на полный ужаса взгляд сестры.
- Мёртв.
Флорика сползла с кровати, пошатнулась, наваливаясь на брата всем весом.
- Мёртв? - прошептала, не отрывая глаз от бездыханного тела. - Как?..
- Ты попала ему в висок, - глухо пояснил Фео. - Смерть наступила мгновенно. У нас нет времени оплакивать этого ублюдка, Фло! - тут же одёрнул он впавшую в ступор сестру. - Надо убираться отсюда! Прошу тебя, - он сжал её плечи, заставил смотреть в глаза. - Соберись!
Флорика кивнула, затравленно оглядываясь: окно в комнате было крохотным, едва пропускавшим свет, и выбираться прийдётся через парадный вход. Только...
Только из коридора уже слышался громкий топот кованых сапог, и близнецы одновременно отпрянули от двери, прижимаясь друг к другу. Ни уйти, ни спрятаться — дверь распахнулась, впуская в комнату личную охрану Большого Питона вместе с Бенедиктом и Топором: последние, очевидно, поднялись наверх для свительств против Сохи.
- Какого?!.. - взревел Топор, бросаясь вперёд.
Чересчур ревностного палача оттеснили охранники, не подпуская к телу, и старший присел на корточки, проверяя дыхание главаря.
- Мёртв как прошлогодний покойник, - равнодушно констатировал Бенедикт, дёрнув щекой. - Признавайтесь, детки, что тут произошло?
- Говорил я, что с этим парнем шутки плохи, - рыкнул Топор, в упор глядя на Феодора. - В тихом омуте!.. А, Бенедикт? Говорил я Питону, недобро он на тебя глядит! Не смотри, что молодой, главное — что в глазах! А в глазах — смерть твоя!.. Не слушал...
- Он и сейчас тебя не слышит, - поморщился сутенёр, запуская большие пальцы за пояс. - Зря стараешься, мясник. На твоём месте я бы заткнулся, вспомнил кодекс и был бы поласковее с уважаемым Феодором. Вспомнил? - ёмко поинтересовался Бенедикт, глядя на враз притихшего Топора. - Ну? - обратился он уже к застывшим близнецам. - Говорить будем?
- Питон велел не беспокоить его с девчонкой, - заговорил за спиной Бенедикта один из охранников. - Утащил её сюда. Но тут заявился её братец...
- Я убил его, - спокойно прервал охранника Фео, до боли сжав пальцы Фло. Сестра поражённо уставилась на него, но тут же отвела взгляд, устремляя его в пол. Вынести приговор, каким бы он ни был, она бы не смогла. Феодор очень хорошо знал это, выгораживая сестру. - Ворвался, увидел, убил. Что-то ещё?
Против ожиданий, на них не набросились тут же, не начали выкручивать руки, не утащили в подвал особняка, где, как прекрасно знали близнецы, располагалась пыточная камера Большого Питона.
Бенедикт хмыкнул, подмигнул застывшим охранникам и Топору.
- Ну, что я говорил? - обратился он к последнему. - Или будешь требовать доказательств?
- Буду, - хрипло отвечал мясник преступной касты, сжимая кулаки. - Кто сможет доказать, что малец победил Питона в честном поединке?
Бенедикт издевательски рассмеялся, блестнув белыми зубами, с такой недвусмысленной ухмылкой на лице, что не удержался даже старший охранник, хмыкнув в ответ. Флорика даже сейчас смогла признать, насколько обворожительным мог быть бывший капитан королевской армии: Бенедикт казался воплощением рыцарской доблести и мужской красоты — вот только то, что творилось в голове у сутенёра, она предпочитала не знать.
- Все мы прекрасно понимаем, в каком виде встретил уважаемый покойник разъярённого родственника его дражайшей пассии, - сладко пропел он, переводя взгляд с Фео на Фло и обратно. Ухмыльнулся и издевательски добавил, - честнее поединка и не придумаешь!
- Нужно созывать совет, - отозвался старший охранник, потирая подбородок. - Дело сложное.
- Ренольд, мы почти все здесь, - развёл руками Бенедикт, довольно щурясь на бледных близнецов. - Ты, я и Топор. Осталось вызвать Вилору и Карена, и всё чин чином. Вилора внизу, а Карен в случае успешно проведённого собрания не понадобится. Ни к чему беспокоить нашего вечно занятого торговца смертью. Улавливаете мысль?
Ренольд вынужден был признать правоту сутенёра. Пятеро ставленников Большого Питона следили за ночной жизнью — каждый в своей сфере, на чётко отведённой территории. Ренольд, как личный телохранитель Питона и силовик, имел вес не меньший, чем все остальные, но мнение Карена действительно значило всегда чуть больше, чем того же Топора или даже Бенедикта.
