ГЛАВА 5
Королева Раймунда терла брошь-саламандру и шептала: «Элалий, Элалий, отзовись!». Она нервничала и мелкими глотками пила воду, чтобы успокоиться, — это не помогало.
За дверьми спальни шумели министры. Они просили указаний, но королева не желала никого видеть и слышать. Придворные списывали ее поведение на страх за любимого мужа, но Раймунду беспокоило совсем другое — Темнейший. Она не сомневалась, что исчезновение Страдена — его рук дело.
Король пропал ночью, будто испарился. Маги уже осматривали его спальню, но Раймунда не сомневалась, они ничего не найдут. Она сердилась на Страдена: именно благодаря его глупой сентиментальности похищение стало возможным. Королева лично ставила защитные заклинания на покои Страдена, но в связи с ее беременностью супруг сменил спальню, чтобы быть ближе к жене. Разумеется, защитить ее Раймунда не успела, да и временно не могла колдовать, вернее, ей это настоятельно не рекомендовали, и вот результат.
«Нет, не может быть этот идиот отцом моего ребенка! — бесновалась королева. — Не выжил бы ребенок Страдена после таких скачков в пространстве». Она вновь сделала глоток и погладила брошь.
Из-за дверей вновь послышалось: «Ваше величество!». Не выдержав, Раймунда подошла, резко распахнула их и рявкнула: «Все вон! В пять часов — собрание в Зале совета. С результатами работы. Я не его величество, потребую фактов».
Министры испуганно склонились в низком поклоне. Кто-то предложил вызвать врача. Королева смерила его таким взглядом, что придворный тут же извинился и поспешил затеряться за спинами товарищей.
Убедившись, что покои опустели, Раймунда вернулась в спальню и, радостно вскрикнув, повисла на шее графа Элалия Саамата. Магистр магии обнял ее и осторожно усадил на кровать. Правда, себе на колени, но никого это не смутило.
— Ты уже знаешь? — взволнованно спросила королева, взяла графа Саамата за руку и положила ее себе на живот.
Магистр магии кивнул и покосился на дверь. Свободной рукой вытащил волшебную палочку и зачаровал спальню не только от неожиданного вторжения, но и от подсматривания и подслушивания.
— Император? — теперь спрашивал граф Саамат.
— Ты же читал донесения. Значит, наше посольство к эльфам ему поперек горла, — размышляла вслух Раймунда. — Значит, эльфы имеют на него влияние, и он хочет запугать нас, заставить отозвать посланников. Но этого делать нельзя, при этом и Страдена необходимо спасти. Безусловно, я смогу править, — Магистр магии не удержался от смешка, — но король он, а я лишь временно Серано.
— Что? — напрягся граф Саамат и убрал ладонь с живота королевы.
Та скривилась и отмахнулась:
— Потом, не время. Сейчас мы о Страдене говорим. Руку верни обратно: мне тепло, думать помогает. Еще лучше гладь по часовой стрелке, заодно проверишь, в порядке ли ребенок. Только выкидыша мне сейчас не хватает!
Королева встала и подошла к окну, сцепив пальцы за спиной. Губы были по-прежнему сжаты, брови нахмурены. Она смотрела и не видела Наисии, равнодушно скользила взглядом по крышам, по фигуркам людей, таким крохотным, что нельзя различить лиц.
Раймунда перебирала в голове возможные планы действий. От нее ожидали истерики, безутешного горя, но королева собиралась вступить в игру, а не изображать слабую женщину.
Беременность спутала планы. Раймунда успела посоветоваться с лекарем, и тот под нажимом царственной особы признал: ребенку не повредят заклинания ниже четвертого уровня. Четвертого! Адепты умеют больше! Не удержавшись, королева мысленно наградила отца ребенка, умудрившегося так вовремя зачать дитя, прогулкой в Преисподнюю.
— Между прочим, в этом есть и твоя вина, — Раймунда резко повернулась к графу Саамату, хранившему напряженное молчание. — Я же говорила, ребенок ослабит Лаксену — нет же, ты требовал рождения наследника! Погляди, что я могу теперь, что могу противопоставить Темнейшему и его свите?
Она в сердцах ударила рукой по раме и отошла от окна, пытаясь унять обуявший ее гнев.
— Объясни, что значит, будто ты временно Серано, — проигнорировав бурный выпад Раймунды, потребовал Магистр магии. — Ты что-то скрываешь?
— Ничего я не скрываю, просто отродясь не была Серано, только по мужу. И кто отец ребенка, я не знаю и не узнаю до его рождения. Давай сменим тему!
— Хорошо, — согласился граф Саамат, — только не делай глупостей, Мунда, и в этот раз расскажи, а не промолчи.
— Сложно будет промолчать, если сбудутся твои намеки, — усмехнулась королева. — Итак, что делать со Страденом? Я отдала приказ карать всякого, кто вынесет новость из дворца, так что в столице спокойно.
— Разумное решение.
Магистр магии встал, собрал бумаги с туалетного столика и небрежно бросил их на кровать, затем взял на руки Раймунду и усадил с ногами на постель. Та привычно оперлась головой о его плечо и, сбросив туфли, прилегла. Когда граф Саамат принялся массировать стопы, попутно читая секретные донесения, королева не удержалась от блаженной улыбки.
— Итак, на повестке два вопроса: Страден и долг. Тоже забирайся с ногами: я нормально лечь хочу.
Погруженный в чтение Магистр магии кивнул и через минуту вольготно устроился на кровати, подпихнув под поясницу подушку. Она оказалась не лишней, чтобы удержать равновесие и не напрягать спину, когда Раймунда привалилась к нему и бесцеремонно вырвала донесения.
— Да-а, ты не меняешься, Мунда! — усмехнулся граф Саамат. — Важные дела ты всегда умудряешься решать в самой неформальной обстановке. Даже в постели тебя тянет на политику!
— Самое безопасное и надежное место в Лаксене — твоя кровать, — не отрываясь от чтения, ответила королева и, не глядя, погладила его ладонь. — Там точно нет шпионов. А насчет разговоров… Чем ты недоволен? Прости, я высказываю мнение о партнере вовремя, а не после процесса, очень коротко, потому что не люблю обсуждать подобное.
— В чем твое неоспоримое достоинство, — Магистр магии чуть ослабил корсаж, чтобы Раймунда чувствовала себя комфортнее.
— Игривое у тебя настроение, Элалий! — покачала головой королева. — Хочешь, что ли? Потом, я все равно ночевать одна не собиралась, заодно высплюсь в кой-то веки!
— Ее величество обзавелась личным снотворным? — хмыкнул граф Саамат и тут же перешел к делу: — Посольство ни в коем случае не отзывай! Император именно этого и добивается. Значит, боится и знает, третейский суд рассудит не в его пользу. Похищение Страдена, по моему мнению, попытка повлиять на ситуацию. Он ждет, что ты отзовешь лорда Ашада.
— Напрасно ждет. Я не настолько глупа, чтобы подставлять Лаксену под удар. Долг никуда не денется, и император потребует его выплаты. А Страдена не вернет, оставит в заложниках. Наверняка надеется, что я немедленно свяжусь с ним, начну пресмыкаться. «Простите, Темнейший, что вообразила себя умнее вас, пошла против вашей воли…» Не дождется!
— Вот теперь хвалю за упрямство. Если позволишь, я сам переговорю с лордом Ашадом и дам кое-какие указания. Тебе еще понадобится энергия: беседа с императором отнимет много сил.
Раймунда кивнула, сняла с пальца королевский перстень и отдала графу Саамату.
— Когда начнет брыкаться, спрашивать о полномочиях, покажешь. Теперь вкратце расскажи, что придумал.
— Подать жалобу на императора. Эльфам льстит, когда к ним обращаются за правосудием, так что еще до начала суда — одно очко в нашу пользу. Я лично напишу речь для Ашада. Тут главное никого не обвинять открыто, чтобы не всполошились имперцы, но в то же время дать понять, кто есть кто. Обычная дипломатия.
— Я в курсе, Элалий, поэтому не вижу смысла…
— Мунда, я беру на себя лорда Ашада, ты — Темнейшего. Иначе зачем звала, зачем давала копию договора, показывала донесения? — Королева промолчала. — Ты просила помощи и правильно сделала. Все, отдых окончен, вызывай Ашада.
Раймунда сползла с кровати, оправила одежду, не забыв привести в порядок корсаж и растрепавшиеся волосы, обулась и направилась в кабинет. Граф Саамат следовал за ней, намечая нить предстоящего разговора.
В кабинете королева без лишних слов активировала переговорный шар и поманила Магистра магии, поставив так, чтобы собеседник тоже его видел.
— Доброго дня, милорд, — поздоровалась Раймунда с сухоньким придворным за сотни миль от Наисии. — Как у вас? Все в порядке? Добрались до портала?
— Да, ваше величество, рад вас видеть и слышать, — лорд Ашад поклонился. — Только что прошли эльфийскую проверку.
— Верительные грамоты отдали?
— Нет еще, ваше величество. Мы продвигаемся к королевскому дворцу. К сожалению, для нас закрыты местные стационарные порталы, приходится использовать собственные пространственные коридоры, что значительно увеличивает время пути. Маг не знает местности и…
— Когда доберетесь? — нетерпеливо прервала объяснения Раймунда.
— Через полчаса, ваше величество. Будут какие-то особые указания?
Лорд Ашад сразу понял, королева не просто так связалась с ним, и не ошибся.
Раймунда обернулась к графу Саамату, тот вступил в разговор, перенастроил связь на себя и приступил к инструктажу. Он говорил кратко и строго по делу.
Во-первых, надлежало ознакомить эльфов с ростовщической деятельностью Империи, выяснить, кому еще ссужались деньги и что стало с заемщиками. Граф Саамат полагал, либо прецедентов не было вовсе, либо Темнейший поглотил земли должников. В любом случае обнародование этого помогло бы Лаксене: укрепления и без того мощной Империи не желал никто. Доказать преступный умысел будет несложно.
Во-вторых, необходимо якобы для совета показать эльфам условия договора. Они их, несомненно, заинтересуют и вызовут массу вопросов.
Практика ссуд — дело обычное, но она не предусматривает процентов от процентов и иных хитростей, к которым прибег император. Налицо прямое нарушение правил игры.
В-третьих, попросить эльфийского короля выступить посредником в урегулировании вопроса.
В-четвертых, туманно намекнуть на угрозы в адрес Страдена. Разумеется, анонимные — ни слова о Темнейшем!
В-пятых, немного польстить императору, чтобы у того не возникло повода объявить Лаксене войну. К примеру, рассказать о его ценных советах, незаменимой помощи — и тут же пожаловаться на некоторых несознательных имперцев, нарушающих границы королевства.
В-шестых, выложить козырь. Им выступит история с убийством принца Эверенеса. Граф Саамат выяснил детали, но приберег знание о конфликте между имперцами и дроу для такого случая. И сейчас из этого можно было извлечь выгоду, если Темнейший попробует давить на лаксенское посольство.
Ролейн Асварус — подданный Лаксены. Его огульно обвинили в преступлении, а его род, пусть и проживающий в другом государстве, методично вырезали, как и темных эльфов на территории Империи. Вряд ли светлые эльфы одобрят подобное поведение.
Дроу нейтральны и, хотя не принадлежат к импровизированным силам добра, считаются благонадежными. Кроме того, они дальние родственники обычных эльфов, произошли от общих предков, а древние расы чтят родство.
Дестабилизация обстановки в Солнечном мире тоже никому не нужна, а как иначе расценивать поведение имперцев? Массовые убийства, в том числе на территории соседнего государства, мирными актами не являются.
Темнейшему удалось убедить Правительницу дроу молчать, он откупился подарками, но лаксенцы вполне могут проговориться.
Отдельным пунктом числились и деяния самого императора. Темнейший на глазах у паладинов и рядовых членов ордена Змеи убил несколько человек. Доказано и письменно подтверждено и покушение на убийство Тревеуса Шардаша, тоже подданного Лаксены на ее же территории.
Похищения и прочие развлечения императора — мелочи, но тоже могут склонить весы не в его пользу.
Козырь надлежало беречь до последнего.
Граф Саамат обещал передать лорду Ашаду шифрованные бумаги в течение двух дней. Как именно, говорить не стал, чтобы исключить малейшую возможность их захвата и уничтожения имперцами.
Все остальные пункты следовало претворять в жизнь постепенно, не форсируя события. Желательно, чтобы инициаторами рассмотрения вопросов выступали эльфы.
Закончив инструктаж, Магистр магии уступил место Раймунде.
Разговор велся секретно, королева не позволила подслушать даже графу Саамату. Тот лишь видел, что Раймунда что-то писала и показывала собеседнику. Попробовал подсмотреть, но крохотный разряд молнии напомнил: есть вещи, о которых не дозволено знать даже ему.
Закончив, королева сняла морок с початой бутылки вина, налила себе полбокала и поднесла к губам. Магистр магии попытался остановить ее, но Раймунда отмахнулась: «Если не выпью, точно сорвусь на министрах. Не бойся, вино не обычное». Осушив фужер, королева убрала бутылку, несколько раз глубоко вздохнула и пригладила волосы.
— Элалий, — задумчиво протянула она, — я очень растрепанная? И не надеть ли корону для солидности? Нужно быть совершенной.
— Для Темнейшего? — догадался граф Саамат.
Королева кивнула, встала и направилась в будуар. Оттуда она вернулась во всем блеске великолепия: с идеальной прической, накрашенная, с бриллиантовой диадемой в волосах и маской величественного спокойствия на лице. Раймунда не забыла даже надеть перчатки.
— Я постою рядом, если что, подскажу, — Магистр магии оценил и одобрил внешний вид королевы. — А потом ты отдохнешь.
— У меня в пять совет министров, Элалий, — покачала головой Раймунда. — Спасибо за заботу, но у меня много дел. Так что никаких валяний в постели, сельских домиков и сплетен у камина с матушкой.
— Благо Лаксены, Мунда, — напомнил граф Саамат, отыскал спрятанную королевой бутылку и забрал, игнорируя протесты. — Сама говорила о нежелательности выкидыша — и тут же его провоцируешь.
— Ты хуже лекаря! — нахмурилась Раймунда, смяла черновики записей на столе и метнула их в мусорное ведро. После она замерла, опершись руками о стол, и, выпрямившись, развернулась к Магистру магии, гордо вскинув подбородок. — Но даже ты не превратишь меня в праздное беспомощное существо.
— Благо Лаксены… — королева сделала паузу и скривилась, почти выкрикнув ответ: — Я только и думаю об этом благе! Когда здесь будет тихо и спокойно, тогда и буду изображать слабую женщину, а вы станете меня опекать. Но до той поры — извини! И бутылку отдай: даром люди трудились, чтобы мне угодить?
— Мунда! — покачал головой Магистр магии. — Сама все прекрасно понимаешь, но, как всегда, упрямишься. Ничего, найдем компромисс: ты полежишь, я под диктовку запишу то, что скажешь.
Королева не ответила и присела за стол. Бросив косой взгляд на графа Саамата, она пробормотала:
— Вот ты все обо мне печешься, а о себе забыл. Тебе бы тоже отдохнуть не помешало. Не надо себя загонять. До сих пор помню, как ты выглядел после возвращения с Метилы. Не мальчик ведь…
Магистр магии улыбнулся, подошел и поцеловал Раймунде руку. В нарушение всех норм морали, снял перчатку и приник губами к тыльной стороне ладони у самого запястья. Подобное дозволялось только мужьям.
— Вот-вот, Элалий, — потеплевшим, чуть игривым тоном добавила королева, — береги себя!
Она бы просидела так целую вечность, но пришлось осторожно высвободить руку и попросить графа Саамата отойти, чтобы Темнейший его не видел. Однако тот, наоборот, расположился за спиной Раймунды, заверив, император его не увидит.
