— Стану, — Темнейший навис над Асварусом и отгородил обоих от случайных наблюдателей крыльями. — Больше мне Кайру доверить некому. Только ты приведешь ее в чувство. А Белла — девочка хорошая, приголубит, утешит. За свою дочь поручусь: никакой свиньи не подкладываю. Кайра же… — он вздохнул и поморщился. — Она как изгой: столько лет не замужем, детей нет. Любая соплюшка в лицо плюнет. А все из-за одного неблаговидного занятия. Прости, подробности расскажу только после обручения.
Император опустил крылья, дал магистру время подумать и пригласил погостить у него, пожить немного в компании обеих невест, намекнув, что интимные отношения не возбраняются.
Асварус наотрез отказался. Он не желал решать чужие проблемы, да еще и мирового масштаба. Откровенность Темнейшего окончательно убедила: интуиция не подвела, от Кайры следовало держаться подальше.
— А как же Арабелла? Десять минут назад ты ее хотел, — напомнил император.
Магистр задумался. Дочь друга прельщала его куда больше сестры. Арабелла обладала на редкость покладистым характером для демоницы, была приветлива, улыбчива, неглупа и, что скрывать, вызывала желание узнать, какова она без одежды.
— Вот об Арабелле и думай, — щелкнул его по носу вновь повеселевший Темнейший. — Можешь разговаривать с ней, сколько хочешь, а к июню определись, женишься или нет. А Кайра… Кайра останется незамужней, хотя, видят Прародители сущего, она создана для тебя.
Император бросил на стойку мелкую монету: на большее он вино не оценил, и, попрощавшись, исчез, сославшись на дела.
Темнейший чувствовал, что Асварус заглотал крючок, и еще приедет взглянуть на Арабеллу. Останется лишь сделать так, чтобы Кайра его соблазнила. Император не сомневался, неприязнь уйдет после полученного удовольствия. Главное, чтобы Кайра не вела себя агрессивно, покорялась, а не покоряла.
Если же дело примет дурной оборот, то поможет морок. Кайра примет облик племянницы и доведет дело до свадьбы, Темнейший в этом ей поможет.
Борец с нечистью справится и с низменными пристрастиями Кайры, отучит ходить по кладбищам. Императору надоело узнавать от Черного дозора об очередной выходке сестры, уже не обращавшей внимания на возраст и расу. И без этого Кайра доставляла множество проблем, хватало того, что она пристрастилась к убийствам, распугав всех мужчин в округе. Кому бы хотелось не проснуться поутру? И если б просто не проснуться: Кайра наслаждалась процессом, превращая ночь страсти в кровавый ужас.
Служанки отказывались убирать ее спальню: боялись обнаружить в постели чью-то голову. Даже стражники шарахались, когда Кайра им зазывно улыбалась.
Темнейший пытался понять, чем сестру не устраивали живые мужчины, но внятного ответа так и не добился. Сестра много раз обещала не выкапывать трупы и никого не убивать, но потом вновь невинно опускала глаза и шептала: кровь любовника оказалась такой вкусной, а удовольствие от обладания — таким сладким.
Откровения Кайры вызывали у императора отвращение: ни один демон и даже высший вампир не опустился бы до такого. Подобные развлечения — удел низших темных.
Разумеется, шила в мешке не утаишь, поползли слухи, к счастью, туманные, но благодаря ним Кайре грозила участь вечной невесты.
Знания ордена Змеи могли излечить болезнь или хотя бы контролировать ее развитие. Характер и род занятий Ролейна Асваруса также идеально подходили для укрощения Кайры. Словом, они обязаны были пожениться.
Безусловно, если бы Темнейший открыто признал отклонения в поведении сестры, показал ее целителям, Кайре могли бы помочь избавиться от постыдных привычек, но на такое он бы никогда не пошел. Есть тайны, которые не выставляют напоказ.
Разумеется, император не собирался оставлять друга в неведении, подготовил бы к странностям супруги и посоветовал бы с первой ночи показать, кто в доме хозяин. Холодность Асваруса только на пользу: темпераментный мужчина проиграл бы Кайре, а так она окажется зависимой от его желаний. Он блондин, понравился ей — значит, она уже в подчиненном положении. А если добавить кнут, Кайре, возможно, и понравится. Во всяком случае, Темнейший надеялся с помощью друга подкорректировать любовные пристрастия сестры до приличного связывания.
Не успел император сделать и пары шагов по дворцовой галерее, как с ним пожелал говорить нежданный собеседник.
— Какой приятный сюрприз! — губы Темнейшего расплылись в улыбке. — Надумали?
— Доброго дня и добрых ночей, ваше императорское величество, — Раймунда улыбнулась в ответ.
Она выглядела уверенной и решительной, совсем не такой, какой он полагал ее увидеть. Только прижимала платок ко рту.
— Извините, меня подташнивает, — объяснилась королева. — Маленькие прелести беременности. Вам ведь, несомненно, о ней известно, иначе зачем было посылать столь щедрые подарки?
Раймунда намекала на серию конвертов с человеческими зубами и отрубленными пальцами, которые оставляли неизвестные по ночам в новых покоях короля. Они снабжались записками с указанием подробностей пыток Страдена и указаниями, как можно прекратить его страдания.
— Вы удивительно проницательны. Так что же, лаксенское посольство все еще плетет интриги, а вы, Раймунда, по-прежнему упрямитесь? Вредно же.
Темнейший продолжал улыбаться: хищно, нарочито обнажив клыки. Раймунда помнила, что следовало за подобным поведением, но утешалась тем, что уже заработала нелюбовь императора. В случае чего, граф Саамат поможет скрыться. Он ее никогда не бросит, скорее небо упадет на землю.
— Благодарю за заботу, ваше императорское величество, но мне, как никогда, спокойно. Вы, к счастью, перепутали пальцы. К счастью для вас. Но Магистр магии все сохранил и, знаете, нашел много интересного. Сейчас пальчики изучает эльфийский король.
Раймунда играла на грани фола, но стратегию поведения продумывали вместе с графом Сааматом, и он настоял на подобном поведении. Если Темнейший рассердится и совершит необдуманный поступок, сделает себе хуже.
Император оценил храбрость королевы и улыбнулся еще страшнее, протянув:
— Неужели? И как? Удашшно?
Королева вздрогнула и побледнела. Слова Темнейшего прозвучали как приговор.
— Вполне, — возник в поле зрения императора граф Саамат и нарочито положил руку на плечо Раймунды, намекая, что взял ее под свою защиту. — Добрых ночей Джаравелу ФасхХавелу и его семье.
Император напрягся, услышав за последними словами намек, и издал низкий, протяжный рык. Глаза полыхнули недобрым огнем, зрачки сузились.
— Что вы, я всего лишь человек, как бы я мог? — легко прочитал его мысли Магистр магии и покаянно склонил голову. — Искренне желаю вашим женам, детям и сестре долгих лет жизни. Вы же наверняка желаете процветания Империи.
— На шшто вы намекаете? — Темнейший нахмурился и обратил на графа Саамата глаз, полный тьмы. — Подумайте, милорд, шшто вы говорирррите, как бы ни пришлось шшшалеть!
— Вы ведь меня хорошо знаете, ваше императорское величество, разве я когда-то не думал? — тон графа Саамата тут же стал ровным и спокойным.
— Да, думаете, тем и отличаетесь от милейшей Раймунды, — гнев императора сошел на нет. — Умный маг!
Он тряхнул головой, прищурился и повернул голову: на графа Саамата смотрел теперь левый, небесный глаз.
Магистр магии перевел дух: приговор отменен.
Безусловно, Магистр магии рисковал, позволяя себе двусмысленные заявления, особенно зная особенности поведения демонов, но расчет сработал. Юнец поддался бы гневу, но Темнейший прожил не одну сотню лет и не одну же сотню лет правил мощным государством, чтобы поддаться в таком серьезном деле минутному порыву.
— Итак, пусть Раймунда погуляет, а мы поговорим, — император размял пальцы и, извинившись, на пару минут прервал связь.
Темнейший огляделся по сторонам, одним своим взглядом заставив стражников и придворных окаменеть. Толкнув дверь кабинета, он наложил чары против подслушивания и, коснувшись воздуха указательным пальцем, мысленно вызвал графа Саамата. Высшие демоны, единственные среди всех рас, не нуждались в специальных шарах, зеркалах и окнах, чтобы с кем-то переговорить.
— Не обижайтесь, ничего против вас не имею, — император удобно устроился в кресле, — но напомнить обязан. Каждому свое место. Итак, что вы хотели сказать, милорд?
— Отпустите короля, иначе конфликта с эльфами не избежать. Доказательств много.
— Например? Я на слово не поверю.
Граф Саамат кивнул, произнес всего два слова: «Туманные земли», затем сотворил знак ордена Змеи и показал императору. Тот сразу напрягся, сжал подлокотник кресла так, что костяшки побелели.
— И? — в голосе Темнейшего послышались грозные нотки.
— Лаксенское посольство уже передало эльфийскому королю нужные сведения. Сегодня я лично сообщил его величеству о пропаже другого величества. Эльфы обеспокоены, косо смотрят в сторону Империи. В свете договора займа, заключенного вами с королем Страденом…
— Намек я понял, далее, — поторопил император.
— А далее я предлагаю заключить взаимовыгодную сделку. Вы — нам, мы — вам.
— Под ваше честное слово и мои деньги? — ухмыльнулся Темнейший и разжал пальцы. — Смело, очень смело, Элалий Саамат! Знаете, если бы это сказал любой другой лаксенец, то был бы мертв. Да что уж там, гордитесь, граф, я бы никого не стал слушать, а вас слушаю. Странно, что вы человек. Помню предыдущего Магистра магии — ничего особенного.
Граф Саамат удивленно вскинул брови: император ему льстил! С чего вдруг? Нет, Магистр магии знал, Темнейший уважал его, выделял среди прочих волшебников, нарочито называл исключительно на «вы», но чтобы бояться? Вряд ли! Дело в чем-то другом, чего граф Саамат не знал. Магистр магии задумался, решил покопаться в прошлом своего рода и, заодно, в образце, изъятом Раймундой.
— Задумались? — рассмеялся император. — Просто я вижу вашу ауру и даром говорить не стану. Достойный противник. Но вернемся к договору. Предмет, условия?
— Вы возвращаете короля, а мы забываем, что его похитили, и, заодно, что вы устроили у дроу, как убивали лаксенцев. Деньги вы получите, но частями. Посредником выступит эльфийский король.
— Это все хорошо, вы сильный маг, Элалий, но не более. Один на все королевство. Не маловато? — император поигрывал запонками рубашки и наблюдал за собеседником сквозь полуприкрытые веки.
— Эльфов больше, — отразил удар граф Саамат, предчувствуя скорое подписание соглашения. — Ваш тесть встревожен, уже подозревает…
— Хватит! — оборвал его Темнейший, резко распахнув глаза. — Шантаж — дело опасное, Лаксена не переживет вторжения.
— А вы потеряете авторитет и никогда его не восстановите. Погрязнете в столкновениях с другими расами, наживете новых врагов и пробудите старых. Вам это нужно?
— Деньги серьезные, как будете выплачивать? — деловито осведомился император, приняв решение. — Сумму напомнить?
Магистр магии покачал головой и переспросил, правильно ли он понял, что соглашение достигнуто.
Темнейший пожал плечами:
— Вы узнаете первым. Но за предложение спасибо. Вы рискнули, поэтому завтра же узнаете, к чему привела ваша дерзость. Долг придется возвращать в любом случае, так что думайте. А пока долгих вам лет жизни, Элалий Саамат, и мое почтение Раймунде. Я о ней не забуду.
Усмехнувшись, Темнейший закончил разговор и погрузился в раздумья.
Прикрыв глаза, император просидел, не двигаясь, пару минут, затем снял с кабинета чары и связался с комендантом родового замка. Тот заверил: с узником обращались, как приказано.
— И как успехи?
— Сопротивляется вяло, скоро подпишет.
Темнейший улыбнулся и решил навести Страдену визит. Теперь, когда Ролейн Асварус задумался о браке с Арабеллой, можно было привести в исполнение запасной план. Пусть король вернется в Лаксену, начнет отдавать долги, а потом падет жертвой вампиров. Не один — в компании очаровательной беременной супруги. Когда же вскроют завещание, узнают, что королевство отписано не следующему в роду Серано, а императору, чтобы тот не допустил междоусобиц. Тот, разумеется, откажется от столь щедрого предложения и посадит на трон лаксенца, своего зятя и друга. И волки сыты, и овцы целы, и эльфам нечего возразить.
Элалий Саамат также промолчит и смирится: улик против императора не найдут, а свою часть договора он смиренно выполнит.
Темнейший перенесся в родовой замок и, не заходя к сестре, направился в комнату Страдена. Услужливый комендант по дороге успел подать копию неподписанного документа, но император вернул ее, потребовав принести чистый лист и чернильный прибор.
Когда открылась дверь, Страден вздрогнул и забился в дальний угол. Измученный бессонницей и ночными криками, он осунулся и сильно похудел. Увидев молчаливых вампиров из охраны Темнейшего, король решил: пришел его смертный час. Опасения подтверждали их позы: правая рука на эфесе меча. И присутствие странного типа, задрапированного в плащ так, что не различить ни фигуры, ни лица. Страден принял его за палача, благо неизвестный замер в непосредственной близости от него, скрестив руки на груди.
Вампиры взяли короля в кольцо и обнажили мечи. Незнакомец откинул капюшон и действительно оказался палачом: традиционная маска скрывала пол-лица.
Страден сглотнул вязкую слюну, осознав, пришел последний день его жизни.
— Прогуляемся? — низким шепелявящим голосом предложил палач и протянул королю руку.
Тот дернулся и заявил: они не имеют права его убивать.
Вампиры рассмеялись. Один из них замахнулся, чтобы быстро, одним ударом, снести голову короля с плеч. Страден зажмурился, но клинок просвистел над ухом, не срезав ни волоска.
— Прекратите, — лениво приказал император, возникнув в дверном проеме и тут же, якобы разгневавшись, рявкнул: — Пошли вон, никчемные твари!
Комната опустела за считанные мгновения. Страден и Темнейший остались одни.
Император присел на единственный стул и велел подоспевшему слуге поставить письменный прибор на стол. Бросив косой взгляд на короля, Темнейший вывел на бумаге текст завещания, перечитал, чтобы избежать ошибок и разночтений, зачаровал от порчи любым известным способом, будь то вода, огонь или попытка разорвать документ, и попросил Страдена ознакомиться.
— Я не… — начал король, но не закончил.
— Это другая бумага, — нетерпеливо оборвал его император. — Подпишите и вернетесь домой. Целым и невредимым. Теперь о долге: мы подпишем особое соглашение, при посредничестве еще одной стороны. Я, знаете ли, в эльфийский лес собираюсь.
Страден сложил губы в форме буквы «о» и дрожащими руками взял текст завещания. Пробежав его глазами, он нахмурился и напомнил: Темнейший собирался сохранить ему жизнь.
— Так я и сохраню, даже слово дам, что вас не убьют за этой дверью. Ну же, чего вам бояться, Страден? — опутывал сетями приторный голос императора. — Уже в этом году родится сын, затем еще один, вероятность вступление в силу завещания крайне мала. Там ведь сказано: «В случае отсутствия прямых наследников…». То есть и ваша супруга должна умереть и не оставить потомства. Мыслимое ли дело! Да и сами вы крепкий мужчина.
— Я не верю в ваши добрые намерения, — покачал головой король.
— Правильно делаете, — наморщил переносицу Темнейший. — Мне нужно было совсем другое, но из-за треклятых эльфов и расторопности вашей супруги придется довольствоваться этой фитюлькой. Один шанс из тысячи, что она пригодится, но отпустить вас просто так не могу. Не даром же похищал, пусть хоть такая бумага останется.
Император опустил крылья, дал магистру время подумать и пригласил погостить у него, пожить немного в компании обеих невест, намекнув, что интимные отношения не возбраняются.
Асварус наотрез отказался. Он не желал решать чужие проблемы, да еще и мирового масштаба. Откровенность Темнейшего окончательно убедила: интуиция не подвела, от Кайры следовало держаться подальше.
— А как же Арабелла? Десять минут назад ты ее хотел, — напомнил император.
Магистр задумался. Дочь друга прельщала его куда больше сестры. Арабелла обладала на редкость покладистым характером для демоницы, была приветлива, улыбчива, неглупа и, что скрывать, вызывала желание узнать, какова она без одежды.
— Вот об Арабелле и думай, — щелкнул его по носу вновь повеселевший Темнейший. — Можешь разговаривать с ней, сколько хочешь, а к июню определись, женишься или нет. А Кайра… Кайра останется незамужней, хотя, видят Прародители сущего, она создана для тебя.
Император бросил на стойку мелкую монету: на большее он вино не оценил, и, попрощавшись, исчез, сославшись на дела.
Темнейший чувствовал, что Асварус заглотал крючок, и еще приедет взглянуть на Арабеллу. Останется лишь сделать так, чтобы Кайра его соблазнила. Император не сомневался, неприязнь уйдет после полученного удовольствия. Главное, чтобы Кайра не вела себя агрессивно, покорялась, а не покоряла.
Если же дело примет дурной оборот, то поможет морок. Кайра примет облик племянницы и доведет дело до свадьбы, Темнейший в этом ей поможет.
Борец с нечистью справится и с низменными пристрастиями Кайры, отучит ходить по кладбищам. Императору надоело узнавать от Черного дозора об очередной выходке сестры, уже не обращавшей внимания на возраст и расу. И без этого Кайра доставляла множество проблем, хватало того, что она пристрастилась к убийствам, распугав всех мужчин в округе. Кому бы хотелось не проснуться поутру? И если б просто не проснуться: Кайра наслаждалась процессом, превращая ночь страсти в кровавый ужас.
Служанки отказывались убирать ее спальню: боялись обнаружить в постели чью-то голову. Даже стражники шарахались, когда Кайра им зазывно улыбалась.
Темнейший пытался понять, чем сестру не устраивали живые мужчины, но внятного ответа так и не добился. Сестра много раз обещала не выкапывать трупы и никого не убивать, но потом вновь невинно опускала глаза и шептала: кровь любовника оказалась такой вкусной, а удовольствие от обладания — таким сладким.
Откровения Кайры вызывали у императора отвращение: ни один демон и даже высший вампир не опустился бы до такого. Подобные развлечения — удел низших темных.
Разумеется, шила в мешке не утаишь, поползли слухи, к счастью, туманные, но благодаря ним Кайре грозила участь вечной невесты.
Знания ордена Змеи могли излечить болезнь или хотя бы контролировать ее развитие. Характер и род занятий Ролейна Асваруса также идеально подходили для укрощения Кайры. Словом, они обязаны были пожениться.
Безусловно, если бы Темнейший открыто признал отклонения в поведении сестры, показал ее целителям, Кайре могли бы помочь избавиться от постыдных привычек, но на такое он бы никогда не пошел. Есть тайны, которые не выставляют напоказ.
Разумеется, император не собирался оставлять друга в неведении, подготовил бы к странностям супруги и посоветовал бы с первой ночи показать, кто в доме хозяин. Холодность Асваруса только на пользу: темпераментный мужчина проиграл бы Кайре, а так она окажется зависимой от его желаний. Он блондин, понравился ей — значит, она уже в подчиненном положении. А если добавить кнут, Кайре, возможно, и понравится. Во всяком случае, Темнейший надеялся с помощью друга подкорректировать любовные пристрастия сестры до приличного связывания.
Не успел император сделать и пары шагов по дворцовой галерее, как с ним пожелал говорить нежданный собеседник.
— Какой приятный сюрприз! — губы Темнейшего расплылись в улыбке. — Надумали?
— Доброго дня и добрых ночей, ваше императорское величество, — Раймунда улыбнулась в ответ.
Она выглядела уверенной и решительной, совсем не такой, какой он полагал ее увидеть. Только прижимала платок ко рту.
— Извините, меня подташнивает, — объяснилась королева. — Маленькие прелести беременности. Вам ведь, несомненно, о ней известно, иначе зачем было посылать столь щедрые подарки?
Раймунда намекала на серию конвертов с человеческими зубами и отрубленными пальцами, которые оставляли неизвестные по ночам в новых покоях короля. Они снабжались записками с указанием подробностей пыток Страдена и указаниями, как можно прекратить его страдания.
— Вы удивительно проницательны. Так что же, лаксенское посольство все еще плетет интриги, а вы, Раймунда, по-прежнему упрямитесь? Вредно же.
Темнейший продолжал улыбаться: хищно, нарочито обнажив клыки. Раймунда помнила, что следовало за подобным поведением, но утешалась тем, что уже заработала нелюбовь императора. В случае чего, граф Саамат поможет скрыться. Он ее никогда не бросит, скорее небо упадет на землю.
— Благодарю за заботу, ваше императорское величество, но мне, как никогда, спокойно. Вы, к счастью, перепутали пальцы. К счастью для вас. Но Магистр магии все сохранил и, знаете, нашел много интересного. Сейчас пальчики изучает эльфийский король.
Раймунда играла на грани фола, но стратегию поведения продумывали вместе с графом Сааматом, и он настоял на подобном поведении. Если Темнейший рассердится и совершит необдуманный поступок, сделает себе хуже.
Император оценил храбрость королевы и улыбнулся еще страшнее, протянув:
— Неужели? И как? Удашшно?
Королева вздрогнула и побледнела. Слова Темнейшего прозвучали как приговор.
— Вполне, — возник в поле зрения императора граф Саамат и нарочито положил руку на плечо Раймунды, намекая, что взял ее под свою защиту. — Добрых ночей Джаравелу ФасхХавелу и его семье.
Император напрягся, услышав за последними словами намек, и издал низкий, протяжный рык. Глаза полыхнули недобрым огнем, зрачки сузились.
— Что вы, я всего лишь человек, как бы я мог? — легко прочитал его мысли Магистр магии и покаянно склонил голову. — Искренне желаю вашим женам, детям и сестре долгих лет жизни. Вы же наверняка желаете процветания Империи.
— На шшто вы намекаете? — Темнейший нахмурился и обратил на графа Саамата глаз, полный тьмы. — Подумайте, милорд, шшто вы говорирррите, как бы ни пришлось шшшалеть!
— Вы ведь меня хорошо знаете, ваше императорское величество, разве я когда-то не думал? — тон графа Саамата тут же стал ровным и спокойным.
— Да, думаете, тем и отличаетесь от милейшей Раймунды, — гнев императора сошел на нет. — Умный маг!
Он тряхнул головой, прищурился и повернул голову: на графа Саамата смотрел теперь левый, небесный глаз.
Магистр магии перевел дух: приговор отменен.
Безусловно, Магистр магии рисковал, позволяя себе двусмысленные заявления, особенно зная особенности поведения демонов, но расчет сработал. Юнец поддался бы гневу, но Темнейший прожил не одну сотню лет и не одну же сотню лет правил мощным государством, чтобы поддаться в таком серьезном деле минутному порыву.
— Итак, пусть Раймунда погуляет, а мы поговорим, — император размял пальцы и, извинившись, на пару минут прервал связь.
Темнейший огляделся по сторонам, одним своим взглядом заставив стражников и придворных окаменеть. Толкнув дверь кабинета, он наложил чары против подслушивания и, коснувшись воздуха указательным пальцем, мысленно вызвал графа Саамата. Высшие демоны, единственные среди всех рас, не нуждались в специальных шарах, зеркалах и окнах, чтобы с кем-то переговорить.
— Не обижайтесь, ничего против вас не имею, — император удобно устроился в кресле, — но напомнить обязан. Каждому свое место. Итак, что вы хотели сказать, милорд?
— Отпустите короля, иначе конфликта с эльфами не избежать. Доказательств много.
— Например? Я на слово не поверю.
Граф Саамат кивнул, произнес всего два слова: «Туманные земли», затем сотворил знак ордена Змеи и показал императору. Тот сразу напрягся, сжал подлокотник кресла так, что костяшки побелели.
— И? — в голосе Темнейшего послышались грозные нотки.
— Лаксенское посольство уже передало эльфийскому королю нужные сведения. Сегодня я лично сообщил его величеству о пропаже другого величества. Эльфы обеспокоены, косо смотрят в сторону Империи. В свете договора займа, заключенного вами с королем Страденом…
— Намек я понял, далее, — поторопил император.
— А далее я предлагаю заключить взаимовыгодную сделку. Вы — нам, мы — вам.
— Под ваше честное слово и мои деньги? — ухмыльнулся Темнейший и разжал пальцы. — Смело, очень смело, Элалий Саамат! Знаете, если бы это сказал любой другой лаксенец, то был бы мертв. Да что уж там, гордитесь, граф, я бы никого не стал слушать, а вас слушаю. Странно, что вы человек. Помню предыдущего Магистра магии — ничего особенного.
Граф Саамат удивленно вскинул брови: император ему льстил! С чего вдруг? Нет, Магистр магии знал, Темнейший уважал его, выделял среди прочих волшебников, нарочито называл исключительно на «вы», но чтобы бояться? Вряд ли! Дело в чем-то другом, чего граф Саамат не знал. Магистр магии задумался, решил покопаться в прошлом своего рода и, заодно, в образце, изъятом Раймундой.
— Задумались? — рассмеялся император. — Просто я вижу вашу ауру и даром говорить не стану. Достойный противник. Но вернемся к договору. Предмет, условия?
— Вы возвращаете короля, а мы забываем, что его похитили, и, заодно, что вы устроили у дроу, как убивали лаксенцев. Деньги вы получите, но частями. Посредником выступит эльфийский король.
— Это все хорошо, вы сильный маг, Элалий, но не более. Один на все королевство. Не маловато? — император поигрывал запонками рубашки и наблюдал за собеседником сквозь полуприкрытые веки.
— Эльфов больше, — отразил удар граф Саамат, предчувствуя скорое подписание соглашения. — Ваш тесть встревожен, уже подозревает…
— Хватит! — оборвал его Темнейший, резко распахнув глаза. — Шантаж — дело опасное, Лаксена не переживет вторжения.
— А вы потеряете авторитет и никогда его не восстановите. Погрязнете в столкновениях с другими расами, наживете новых врагов и пробудите старых. Вам это нужно?
— Деньги серьезные, как будете выплачивать? — деловито осведомился император, приняв решение. — Сумму напомнить?
Магистр магии покачал головой и переспросил, правильно ли он понял, что соглашение достигнуто.
Темнейший пожал плечами:
— Вы узнаете первым. Но за предложение спасибо. Вы рискнули, поэтому завтра же узнаете, к чему привела ваша дерзость. Долг придется возвращать в любом случае, так что думайте. А пока долгих вам лет жизни, Элалий Саамат, и мое почтение Раймунде. Я о ней не забуду.
Усмехнувшись, Темнейший закончил разговор и погрузился в раздумья.
Прикрыв глаза, император просидел, не двигаясь, пару минут, затем снял с кабинета чары и связался с комендантом родового замка. Тот заверил: с узником обращались, как приказано.
— И как успехи?
— Сопротивляется вяло, скоро подпишет.
Темнейший улыбнулся и решил навести Страдену визит. Теперь, когда Ролейн Асварус задумался о браке с Арабеллой, можно было привести в исполнение запасной план. Пусть король вернется в Лаксену, начнет отдавать долги, а потом падет жертвой вампиров. Не один — в компании очаровательной беременной супруги. Когда же вскроют завещание, узнают, что королевство отписано не следующему в роду Серано, а императору, чтобы тот не допустил междоусобиц. Тот, разумеется, откажется от столь щедрого предложения и посадит на трон лаксенца, своего зятя и друга. И волки сыты, и овцы целы, и эльфам нечего возразить.
Элалий Саамат также промолчит и смирится: улик против императора не найдут, а свою часть договора он смиренно выполнит.
Темнейший перенесся в родовой замок и, не заходя к сестре, направился в комнату Страдена. Услужливый комендант по дороге успел подать копию неподписанного документа, но император вернул ее, потребовав принести чистый лист и чернильный прибор.
Когда открылась дверь, Страден вздрогнул и забился в дальний угол. Измученный бессонницей и ночными криками, он осунулся и сильно похудел. Увидев молчаливых вампиров из охраны Темнейшего, король решил: пришел его смертный час. Опасения подтверждали их позы: правая рука на эфесе меча. И присутствие странного типа, задрапированного в плащ так, что не различить ни фигуры, ни лица. Страден принял его за палача, благо неизвестный замер в непосредственной близости от него, скрестив руки на груди.
Вампиры взяли короля в кольцо и обнажили мечи. Незнакомец откинул капюшон и действительно оказался палачом: традиционная маска скрывала пол-лица.
Страден сглотнул вязкую слюну, осознав, пришел последний день его жизни.
— Прогуляемся? — низким шепелявящим голосом предложил палач и протянул королю руку.
Тот дернулся и заявил: они не имеют права его убивать.
Вампиры рассмеялись. Один из них замахнулся, чтобы быстро, одним ударом, снести голову короля с плеч. Страден зажмурился, но клинок просвистел над ухом, не срезав ни волоска.
— Прекратите, — лениво приказал император, возникнув в дверном проеме и тут же, якобы разгневавшись, рявкнул: — Пошли вон, никчемные твари!
Комната опустела за считанные мгновения. Страден и Темнейший остались одни.
Император присел на единственный стул и велел подоспевшему слуге поставить письменный прибор на стол. Бросив косой взгляд на короля, Темнейший вывел на бумаге текст завещания, перечитал, чтобы избежать ошибок и разночтений, зачаровал от порчи любым известным способом, будь то вода, огонь или попытка разорвать документ, и попросил Страдена ознакомиться.
— Я не… — начал король, но не закончил.
— Это другая бумага, — нетерпеливо оборвал его император. — Подпишите и вернетесь домой. Целым и невредимым. Теперь о долге: мы подпишем особое соглашение, при посредничестве еще одной стороны. Я, знаете ли, в эльфийский лес собираюсь.
Страден сложил губы в форме буквы «о» и дрожащими руками взял текст завещания. Пробежав его глазами, он нахмурился и напомнил: Темнейший собирался сохранить ему жизнь.
— Так я и сохраню, даже слово дам, что вас не убьют за этой дверью. Ну же, чего вам бояться, Страден? — опутывал сетями приторный голос императора. — Уже в этом году родится сын, затем еще один, вероятность вступление в силу завещания крайне мала. Там ведь сказано: «В случае отсутствия прямых наследников…». То есть и ваша супруга должна умереть и не оставить потомства. Мыслимое ли дело! Да и сами вы крепкий мужчина.
— Я не верю в ваши добрые намерения, — покачал головой король.
— Правильно делаете, — наморщил переносицу Темнейший. — Мне нужно было совсем другое, но из-за треклятых эльфов и расторопности вашей супруги придется довольствоваться этой фитюлькой. Один шанс из тысячи, что она пригодится, но отпустить вас просто так не могу. Не даром же похищал, пусть хоть такая бумага останется.
