Часть 1. –13 по Фаренгейту
Вадим сидел на краю заснеженного холма и смотрел вниз. Этот ров когда-то заполняли водой для обороны крепости, а сейчас ребятня каталась тут с горки. Вот и Вадим любил это дело, особенно когда не хотелось ехать далеко от дома. В Пристолице не найти места лучше. К тому же наверху площадь, где часто проходили ярмарки в стенах древнего замка.
Вот и сейчас, пока Вадим ждал встречи, решил провести время с пользой. Ведь настоящее скоротечно, и в нем не должно быть места скуке. Он проверил, не расшатались ли крепления на сноуборде, отхлебнул горячего чая и натянул балаклаву. А затем обругал себя за то, что забыл перчатки, и убрал в рюкзак термос, который хоть на время согрел руки.
Вадим вскакивает и торпедой проносится по сугробам, оставляя за собой шлейф на снегу. У трамплина успевают собраться дети, и Вадим кричит, как солдат, бегущий в атаку. Тело подбрасывает вверх, он пытается сделать сальто, но, видя парнишку впереди, тормозит в воздухе и втыкается дротиком.
Захрустели позвонки.
Вадим стоял на ногах, как будто все прошло удачно, и ребенок, которого он чуть не зашиб, куда-то исчез. Вадим повертел шеей: ни хруста, ни мальца. И машинально отряхнулся, но снега на одежде не оказалось.
Чертовщина.
Но минуту спустя его беспокоило совсем другое.
Вадим помнил, что оставил перчатки дома, но сейчас увидел их на руках, как будто так и шел всю дорогу.
Неделю назад он пробовал психоделики. Говорят, что даже спустя длительное время они могут вызывать кратковременные галлюцинации: флэшбеки. Разумеется, в тот момент он об этом не думал.
Вадим нахмурился и выпустил пар изо рта.
На улице -25 по Цельсию это -13, если перевести в Фаренгейты. Вот уж действительно чертова дюжина. Хотя прогнозируют морозы и похуже.
Снег заскрипел, и появилась DreamFreedomLove, укутанная, как полярник. В коричневой шапке с помпоном и бежевом меховом пальто. Капюшон наползал на глаза, а вязаный шарф прятал нос.
– Там это… у троллейбуса усы слетели. Толкали долго. И скользко-скользко. Я так спешила, аж падала постоянно, вот, видишь: в снегу я вся. Ой, поздороваться же забыла. Приветики!
Вадим молчал, то уставившись на перчатки, то озираясь по сторонам, пытаясь найти мальчишку. Он приподнял балаклаву как забрало, пожал плечами и посмотрел на Лав. Снял с девушки рукавицу и чмокнул в руку. Ее глаза пустили фейерверки. Он выпрямился, прижал Лав к себе и поцеловал. Губы как будто примерзли друг к другу, и лишь пар изо рта растопил этот лед.
– Люба... – начал Вадим.
– Вадик! Я же просила! – перебила Лав. – Любой я буду лет в пятьдесят.
– Любовался бы тобою вечно.
– Ага, жучара хитрый. – Лав пихнула Вадима в бок. – Дразнишься, значит.
Он поскальзывается и летит вниз, но Лав хватает его за воротник и притягивает к себе. В голове стреляет.
Картина падения вспыхнула в мыслях и потухла, как только он крепко встал на землю. Виденье казалось настолько натуральным, что Вадим схватился за висок, чтобы проверить, не идет ли кровь, но вскоре понял, что задыхается.
– Не уронишь, так задушишь. – Он отмахнулся от рук Лав.
– Ой! Прости. Но я тебя поймала. Поймала же.
Вадим уже не очень хотел идти с ней на площадь и даже вести к себе. Но эти странные видения не должны испортить день.
Он снял с Лав капюшон, а затем шапку и потрепал по коротким серебристым волосам с розовой челкой.
– Холодно же! Ты что, без перчаток шел? Мороз такой! – Она вздрогнула, отняла шапку и надела ее вместе с капюшоном.
Вадим выпучил глаза – руки снова оказались голыми. Он пошарил по карманам, но и там пусто. Оглядел сугробы вокруг, но ничего не увидел.
– Потерял? – Лав протянула розовые варежки. – Вот, запасные ношу, всегда. Налезут, надеюсь.
Вадим рассмеялся.
– Знаешь, а я в детстве фильмы заказывал. Вспоминал какой-то фильм, и в течение недели его показывали по телевизору. – Вадим активно жестикулировал. – Сначала я не особо внимание обращал, но однажды начал спорил с ребятами на деньги. Потом, правда, спорить со мной уже никто не хотел, зато посыпались просьбы вспомнить какой-нибудь из любимых фильмов. – Он улыбнулся и выстрелил из пальца.
– Надевай скорей. – Лав схватила палец Вадима и натянула варежку на руку.
– Так, не сбивай меня, – возмутился Вадим. – Так вот, они даже деньги платили, как тогда казалось, хорошие. А для десятилетнего мальчишки в нулевых любая мелочь такой считалось.
Вадим вздохнул и продолжил:
– Но ирония – штука злая, хоть и с чувством юмора. – Он закивал и развел руками. – Никто не знал, по какому каналу покажут заказанный фильм. Поначалу, конечно, как-то свезло натыкаться на рекламу, но дальше даже в телепрограммах не оказывалось ожидаемого. В общем, дар я потерял. Так считал я, и так считали товарищи.
Да, товарищи. Слово «друзья» Вадим использовал по необходимости. В нужный момент и обращаясь лично.
– Ого, да ты супергерой. Человек-кинопроектор.
Вадим не оценил шутки, но почти искренне улыбнулся.
– А почему ты вспомнил-то вдруг историю эту? – спросила Лав.
– Ты когда-нибудь помнила, то чего на самом деле не было?
– Дежавю? – Лав поднесла руку к губам.
– Да нет. Это другое. Дежавю яркое, но туманное, как вдарит в голову, а потом опьянит и заскребется в голове. А у меня взаправду, точно помню, что было, но ведь не было же. Эти воспоминания не отличаются от других. Они обыденные, что ли. Сначала это были слова и фразы, но теперь дошло и до предметов.
– У тебя-то память плохенькая, вот ты и заполняешь ее фантазиями. Пойдем, мечтатель. – Лав улыбнулась и ткнула Вадима пальцем в ямочку на щеке.
Вадим закрепил сноуборд на рюкзак, они поднялись по лестнице и направились на площадь Культуры.
Мороз разгрызал щеки, а под ногами хрустел снег, блестя от света фонарей и гирлянд. Ледяные хрусталики на сугробах мерцали. Ветер свистел и бился об одежду, стараясь проникнуть в щели. Пахло свежестью: стоило только вдохнуть, и легкие превращались в морозилку.
Лав уставилась в телефон и тихонько хихикала.
– Без меня веселишься? – Вадим прищурился.
– Так я тебя-то и смотрю. Твой последний пранк, Вадиму-с.
Он скорчил гримасу. Соединить Вадим Усов в Вадиму-с раньше казалось не такой глупой идеей. Но что-то менять уже поздно. А вот превращение Любови Свободиной в DreamFreedomLove выглядело куда более элегантным.
– Сейчас реклама казино будет, перемотай на минуту вперед. Да и вообще, лучше выключи, потом посмотришь.
Он подумал, что если бы у него была совесть, то пришлось бы брать ее в долю. Но деньги нужны ему сейчас, а не когда найдется достойный рекламный партнер. Да и платят они хорошо. Пускай другие пашут на заводе и проигрывают деньги в казино, а он заработает на том, что ему нравится.
– Много за рекламу платят? – спросила Лав и добавила: – Если не секрет.
– А зачем тебе? Аааа, – протянул Вадим. – Я тебя раскусил. Ты одна из тех меркантильных дам, а с виду и не скажешь.
– Да нет же. Наоборот совсем. Будь у меня денег столько, я бы часть пожертвовала на благотворительность. Вчера вот, отправила слово «Добро». Семьдесят пять рублей – это не много, но кому-то они, возможно, помогут. Да и на душе стало хорошо.
– Какая ты умница, любимая. Если бы все были такие неравнодушные, как ты. Мне нужно брать с тебя пример.
Вадим тепло улыбнулся, но в его голове раздался ехидный смех. Да кому ее копейки помогут, хотя все равно все деньги уйдут создателям фонда. Зато на душе хорошо – вот она, суть благотворительности: замолить грехи.
Лав убрала телефон и спросила:
– Что на Новый год будем делать? Может, снимем совместное видео? Я бы свои трансляции пропиарила.
– Ну, я собирался поехать в Москву к родителям.
– А я ведь даже с ними не знакома.
– Счастливая. Отец бы заставил распить с ним бутылку водки, а потом мать налупила бы вас обоих мокрой тряпкой. Чтоб неповадно было. А еще стирать и готовить заставила бы. Краш-тест на невесту, так сказать. А оно тебе надо? – Вадим произнес это с серьезным лицом и лишь на долю секунды округлил уголки рта.
– Заманчиво. – Лав вздохнула. – Но меня, наверное, в Москву не отпустят.
– Ну, свободе – волю. Твое право.
У Вадима запищал телефон. Сообщение от Кирилла:
«Короче, все решили. 31 подкатывай ко мне часам к семи. Будем как обычно. Только еще придут Рита с Антоном. Это подруга Тани и ее парень. А ты решил, с кем придешь? С Лав или Верой? Кто там у тебя еще есть, Надя, кажется?»
Парочка прошла через арку и потерялась в зимнем блеске.
На входе возле стены стояли два ледяных льва со снежной гривой.
Дети катались с горки-хобота. На улице минус двадцать пять, а один из мальчишек даже не потрудился поднять слетевшую с него ушанку и снова полез на ледяного слона. Вадим улыбался, глядя на детей, но как только Лав повернулась к нему спиной, его лицо омертвело. Ему хотелось скорее уйти от этого шума, да и вид детских соплей, размазанных по горке, его не прельщал. Он достал жвачку и закинул в рот. Со вкусом морозного льда, как будто на улице недостаточно холодно. Но нужно же очистить рот от микробов после поцелуя.
Лав сделала несколько робких шагов к горке, затем остановилась и сказала:
– Ладно, потом. Хочу показать тебе. Скорее.
Они почти бежали, чтобы увидеть то, ради чего все затевалось. Вадим открыл рот и вздернул брови, сердце застучало. Вскружило голову. Он почувствовал то, что уже давно не чувствовал к девушкам.
Вадим увидел скульптуру парня. Такого знакомого, такого близкого.
Любуясь им, он забыл, что это всего лишь кусок льда, хоть и с высеченной улыбкой.
– Это я?
Глаза, как голограмма, переливались то голубым, то серым. Искры в них уже давно замерзли и осыпались на ресницы инеем. А белокурые волосы, застыв, царапали фарфор кожи. Тонкие губы и нос расписали лицо, как узоры гжели, посинев на морозе.
– Именно. Тебе же нравится? – Лав вся издергалась и начала захлебываться словами: – То есть, если не нравится, то я прямо сейчас ее сломаю. Уничтожу, прямо сейчас. Я что-то не то сделала? Мне казалось, похоже, но теперь я вижу, что нет. Или я не права? Господи, что я несу.
Ее глаза бегали из стороны в сторону, глядя то на Вадима, то на скульптуру. Девушка закусывала губу и гнула пальцы.
Что она говорила дальше, Вадим не слышал. Щелк – и фильтр не пропускает лишнюю информацию.
Вадим закашлялся: жвачка залетела в горло.
Вдох. Но воздух не пробивается. Слюни заливают трахею. Кто-то стучит по спине – бесполезно.
Удар. Еще удар.
Хриплый вдох, и Вадим жадно раскрывает рот. Голова кружится, и на долю секунды мелькает коса темного жнеца. Но сколько Вадим не вдыхает, воздух, как инородная субстанция, рвется наружу. По спине снова бьют, и Вадим, наконец, выплевывает резинку.
Он оглушительно вдохнул, и кислород наполнил тело.
– Спасибо, Люба.
– Какая еще Люба?
– Любимая, – поправил себя Вадим.
Его передернуло. Она исчезла, как снежинка, растворившаяся в снегу. Розовые варежки тоже пропали с рук. На месте Лав оказалась Вера. Она спрятала кисти в рукава зеленой парки и продалбливала уггами ямку в сугробе. Убрала под шапку кудри, наползавшие на лицо, и уставилась на Вадима большими изумрудными глазами. Он несколько минут таращился на нее, пока она не подергала его за рукав.
– Что ты здесь делаешь? – Вадим покрутил головой, высматривая Лав.
– Вадик, зачем ты так? – Глаза Веры задрожали.
– А, я понял. Это пранк, вы меня разыграть решили. Где Люба? Куда улыбаться?
– Вот найдешь свою Любу, ей и улыбайся.
Вера сникла, и снег окропили слезы.
Вадим взглянул на нее и сделал пару шагов в сторону. Ему нужно было понять, что происходит, а не играть в любящего парня.
Вадим схватился за голову. Впервые в жизни он не знал, что делать. В обычной ситуации он непременно что-нибудь бы соврал, но происходящее начинало сводить его с ума.
Он полез в сообщения. Последнее от Веры:
«Уже на месте. Любуюсь скульптурами. Пойду куплю горячий блинчик».
Вадим сел на лавочку и вчитывался в текст. Вчерашние сообщения от Лав пропали.
Вера перестала плакать и уставилась в фотоаппарат.
Вадим посмотрел на экран. На фотографиях они с Верой на фоне разных скульптур, играют в снежки, валяются в сугробе. Вадим не помнил всего этого. Она молча удаляла фотографии, одну за другой.
Да как такое возможно?
Перед глазами расплылось, в ушах зазвенело, а сердце задребезжало, как отбойный молоток.
– Прости, любимая. У меня температура: бредить начинаю. Мне нужно просто немножко отлежаться. – Вадим обнял Веру на прощанье и отправился к дому.
Мимо проходящий парень посмотрел на них и перевел взгляд. Вадим узнал его. Через минуту он уже не помнил ни его лица, ни его имени.
Его трясло, он не понимал, как возможно мгновенно забыть человека.
Часть 2. 36.6 по Цельсию
Вадим вытащил градусник и отхлебнул горячего чаю. Температура в норме. Он определенно болел парамнезией, если это можно назвать болезнью. И как ему теперь отличать настоящие воспоминания от ложных? Случай у него чересчур запущенный. Что-то тут не так.
Голова трещала, а мысли путались. Разбираться в происходящем ему не хотелось, и он лег спать.
Два часа ночи. Уснуть никак не получалось. Он встал с кровати и дошел до аптечки, взял в руки снотворное. Посмотрел на него пару секунд, поморщился и поставил на место. Добежал до мини-бара и в пару глотков ополовинил бутылку виски. Горло и рот всполохнули. Вадим достал из чайной кружки ломтик лимона и закусил. Надо нажраться до такой степени, чтобы вообще ничего не помнить, тогда и подменять будет нечего! Да и вообще, кто-кто, а Вадим никогда не держался за прошлое, и туманное будущее его не прельщало. Только настоящее, только здесь и сейчас. А здесь и сейчас он напился. Ловец снов над кроватью заманчиво качнулся, и Вадим решил, что теперь-то он уснет.
Он проснулся днем. Потянулся и улыбнулся во всю ширину рта.
Улыбка стекла до подбородка, когда Вадим понял, что произошедшее с ним вчера – не часть сновидений. Выходить из дома не хотелось. Он завернулся в одеяло и таращился в стену.
Прошло два часа.
Нужно было собраться. Эмоции – удел слабых. Он двое суток читал мистические форумы, изучал эзотерику и действие психотропов на организм. Все эти два дня он считал каждый свой шаг и запоминал каждую деталь, а потом прокручивал прошедшие секунды в голове снова и снова. Прошлое эхом ползло за настоящим.
Он пытался уловить баг в системе памяти. Но ничего не происходило.
Телефон разрывался от звонков. Другим девчонкам он так же ответил, что поедет отмечать к родителям. Видеться ни с кем не хотелось.
Уже четыре часа, нужно было собираться и ехать к Кириллу. Вадим уже подумывал отказаться от этой затеи и продолжать свой эксперимент, но вспомнил кое о ком на той вечеринке.
Точно! Мистик! Он очень интересовался той историей с предсказанием фильмов. Может быть, он поможет и в нынешнем положении? Все-таки он постоянно мелет что-то про параллельные миры, теории струн и прочие бредни.
– Если мне не изменяет память, – пробубнил Вадим и захохотал. – Кто-кто, а вот она мне рогов понаставила.
Вадим заправил кровать, не оставляя ни одной складочки, и пошел в душ. Освежившись, он полчаса вертелся перед зеркалом, суша и укладывая волосы. Он смазал их воском. Почистил зубы и намазал лицо кремом, стягивающим поры. Надел халат и направился в комнату.
