Парамнезия

Из шкафа он достал брюки. Относительно ровные. И это «относительно» его не устраивало. Он прогладил их на доске до идеального вида. Прогладил носки, рубашку, да и все свежевыстиранные вещи.
       Немного странное занятие, если живешь каждый день, как последний, но опрятный вид того стоил.
       Дверь ему открыл Кирилл. Крепкий и высокий парень с суровым лицом и короткой стрижкой.
       – О! Смазливый червь таки пожаловал! А чего один-то?
       – Это ты один, а я к Тане пришел, горилла синтоловая.
       – Так она рыбалку не любит. Но я вот могу тебя на крючок повесить.
       Они рассмеялись и похлопали друг друга по спине.
       – Кстати, Рита одинока вообще-то. Так что не тормози, – добавил Кирилл.
       Вадим хотел уточнить, но осекся и открыл сообщения.
       «Короче, все решили. 31 подкатывай ко мне часам к семи. Будем как обычно. Только еще придет Рита. Это подруга Тани. А ты решил, с кем придешь? С Лав или Верой? Кто там у тебя еще есть, Надя, кажется?»
       Текст изменился. Ни одного упоминания об Антоне.
       Кирилл что-то рассказывал про бои Емельяненко, воспроизводя звуковые эффекты и размахивая руками. Вадим прошел в зал и окинул взглядом присутствующих. На одном диване сидели четверо самбистов разной степени рельефности. Вадим безуспешно попытался вспомнить их имена. На другом диване расположились Таня и Рита.
       Это не шутка. Рита действительно сидела одна. Нужно скорее поговорить с Мистиком. Но его придется еще дождаться.
       Вадим поздоровался со всеми.
       Кирилл рассказывал, как вместе со своими бойцами отметелил банду гопников на стрелке в начале декабря. Вся история сопровождалась свистом, хлопками и гоготом. Вадиму казалось, что от каждой такой уличной байки мозги начинают походить на грецкий орех не только визуально, но и натурально.
       Но в конце рассказа он хлопал громче всех. А затем поделился очередной басней про соблазнение дам, но без жарких подробностей. Все-таки тут присутствовали и девушки, нужно было предстать перед ними джентльменом.
       Рита – миниатюрная блондинка с непринужденным личиком и маленькой косичкой за ухом. Она вырезала последнюю снежинку из бумаги и нацепила на нитку. Схватила стопку снежинок в кулак и промчалась по комнате, издавая звуки ветра.
       – Метель! Прячьтесь! Метель!
       Она накинула их на темноволосую и длинноногую подругу. Таня, как выбирающийся из могилы зомби, высунула руку из-под горы снежинок и хрипло застонала:
       – Выпить! Дайте мне выпить.
       В эту секунду Вадим понял, что каламбур про грецкий орех куда больше подходит к этой ситуации.
       Затрещал звонок. Это, должно быть, Мистик. Вадим подошел к двери.
       Он посмотрел в глазок и увидел тучного мужчину с бородкой. Из-под капюшона зеленой болоньевой жилетки торчали кудрявые черные волосы. Мистик поправлял красный шарф и обстукивал длинные готические сапоги от снега.
       Вадим захохотал. Нелепей наряда он не видел. Должно быть, Мистик надел эти вещи, потому что они зачарованы и дают самые хорошие характеристики. Вот только он не в компьютерной игре.
       Вадим открыл дверь. Мистик поклонился и махнул крылом жилетки, как плащом.
       Вадим еле сдержал смех. Мистик заметил ухмылку и сказал:
       – Мистик надел первое, что попалось под руку. Миссия превыше моды.
       Вадим все же расхохотался.
       – Разговор есть, по твоей любимой теме.
       Они сидели на кухне около получаса. Вадим узнал все, что смог, и они направились в зал.
       Навстречу юркнула Рита. Вадим проводил ее взглядом: ему хотелось убедиться, что она действительно одна. Нужно же понимать степень своего безумия.
       Как только он доходит до дверного проема, Рита проносится сзади и спотыкается об порог. Вадим оглядывается и видит, как девчушка летит на него с ножом. Лезвие блестит и отражает перекошенное лицо Вадима, облитое потом. Рита взвизгивает, и Вадим вцепляется в ее плечи.
       Он посмотрел на свой живот и увидел, как кончик ножа едва коснулся рубашки. Рита убрала нож за спину и потупила взгляд. Вадим с улыбкой потрепал ее по голове, едва сдержавшись, чтобы не схватить за волосы и не ударить об стену.
       После такого спрашивать что-то ему уже не хотелось.
       – Обомлеть можно, Рита! Все хорошо? – раздался знакомый голос.
       Вадим обернулся и увидел Антона.
       Да что за чертовщина! Откуда он взялся? Русые волосы, обтесанные скулы, набухший нос и зеленые глаза. Все верно. Это он. Голос оказался знакомым неспроста. Из всех Антонов ему попался именно этот.
       И, наконец, он вспомнил, кто видел их вместе с Верой на выставке ледяных скульптур. Тот самый человек, которого он умудрился забыть за секунду.
       Вадим краем глаза заметил Таню. Она разве была с рыжими волосами? Может, парик надела? А Антон вполне мог выйти из туалета, например.
       Он взглянул на сообщение в третий раз, и оно обрело изначальный вид. Рита должна была прийти со своим парнем. И вот он, наконец, материализовался. Видимо, и Таня за мгновенье успела перекраситься.
       Антон посмотрел на Вадима так, как будто сам бы с удовольствием влетел бы в него с ножом.
       Рита, извинившись, прошла в зал и начала рассказывать Мистику какой-то сон, пытаясь втянуть Антона в беседу, но тот душил Вадима взглядом. Разговор неизбежен. Вадим жестом позвал Антона на кухню.
       – Мир? – Вадим протянул руку.
       – Не приближайся к Рите. – Антон отмахнулся.
       – Ты все такой же трусишка?
       – Если бы не твой тупой пранк, то Люба не послала бы меня! И друзей бы я не потерял! – прорычал Антон.
       – Если бы это была реальная бомба, то Любы уже бы не было. Не сваливай вину на меня. Это груз твоей трусости. Закрыл бы эту сумку телом и прославился бы героем. Да и вообще, это лучше, чем вечно быть во френдзоне. Кстати, видео набрало уже миллион просмотров, ты звезда, почти как я.
       Антон схватил Вадима за грудки и прижал к стене.
       – Антошка, Антошка, свали-ка жрать картошку. – Вадим ухмыльнулся. – Если не хочешь, чтобы твоя пассия увидала, как ты отталкиваешь девушку на сумку с бомбой, то не стоит портить атмосферу. Ты все равно тут на птичьих правах.
       – Я считал тебя другом, доверял тебе. – Антон сильнее сдавил воротник.
       – Хватит быть таким наивным. Люди ничтожны. Они даже хуже вещей. От вещей знаешь, чего ожидать, и даже если они сломаются – их можно починить или купить точно такие же. А сломанных людей можно только выбросить. И я говорю не о переломах. Тогда почему я должен относиться к ним лучше, чем к вещам?
       – А ты что, не человек? Полубог или выше брать?
       Этот разговор взбудоражил все внутри Вадима. Наконец он мог говорить то, что действительно думает, наплевав на репутацию. Он так давно ходил в маске, что, сорвав ее, захотел провести вечность с человеком, который его ненавидит.
       На кухню вошел Кирилл.
       – Пойдем, потренирую тебя. – Кирилл бросил боксерские перчатки в Антона.
       Антон отпустил Вадима.
       – Он слегка трусливый, оставь его. – Вадим разгладил складки на одежде.
       – Да ладно, я ему поддамся, перед девушкой хоть покрасуется.
       – Неинтересно. – Антон сжал скулы, но дрожь в руках выдавала страх.
       – Лучше все вместе посмотрим на пранк с его участием, – вмешался Вадим.
       – Как знаешь. – Антон направился в комнату.
       – Ну, отлупить тебя все же придется, а отбиваться или нет – дело твое, – сказал Кирилл.
       Вадим ухмыльнулся. Хоть какая-то польза от этого тупоголового. Он как крепкая дубинка: бьет тогда, когда он захочет. А как только сломается, заведет себе новую игрушку.
       Антон берет Риту и пытается выйти в прихожую. Она капризничает и требует объяснений. Кирилл догоняет Антона и хватает за плечо. Антон пробует вырваться, но получает в челюсть. Его губа раздувается, как виноградина, и из трещины вытекает струйка крови со слюной. Антон вытирает рот и набрасывается на обидчика, выдыхая после каждого взмаха. Удары разят, как вспышки молний, но гаснут об блоки соперника. Кирилл перехватывает инициативу и ударом в ухо шатает Антона.
        Самбисты восторженно вопят. Воздух пропитывается потом: разъедая ноздри, он тяжело оседает в легких. Кирилл надменно позволяет Антону отдышаться, комментируя его стойку и положение рук.
       Все это время Вадим снимает драку на телефон и наслаждается растерянным взглядом Антона, который походит на маленькую мышку, прыгающую из угла на голодного кота.
       Антон супится и прицеливается в голову. Кирилл блокирует удар и бьет с ноги в грудь. Антон отлетает на полку, та трещит, и он оказывается на полу, усыпанный горой обуви. Он решает подняться, но сразу получает по макушке.
       Антон стоит на коленях, упершись руками в пол, но удары не кончаются.
       Самбисты хохочут, а Рита и Таня с мокрыми глазами оттаскивают Кирилла. Мистик едва заметно сопит, обкусывая ногти.
       – Да ладно вам, девчонки, это же спарринг дружеский. – Кирилл подмигивает Вадиму. – Он же не упал еще.
       – Да как вы не понимаете! – кричит Антон, указывая пальцем на Вадима. – Он же за людей вас не считает! Вы для него мусор. Он всех вас использует!
       
       

***

       Вадим сидел дома и пытался вспомнить, чем закончился тот день. Таня и Рита увели Антона под руки, а Вадим с остальными ушли в запой. Все, что было дальше, вспоминалось мутно и отрывками. Он залпом пьет водку. Над распахнутой дверью балкона сияют гирлянды. Парни кричат: «Давай!». Вадим запускает трансляцию, прыгает с балкона и ныряет в сугроб. Он долго отряхивается от снега и разглаживает одежду. Они гуляют по улицам. Забираются на елку на площади. Снимают звезду сверху. Вадим целует узнавшую его фанатку.
       – Ой, я тупень. Я все это транслировал. Девчонки же это наверняка видели.
       Вадим всю неделю не выходил из дома. Девчонкам он на всякий случай написал, что заболел. Может им, и не до его трансляции, наверняка тоже отмечали. Тем не менее, он повторил свои будние ритуалы. Частичка обыденной жизни помогала ему не сойти сума.
       Раздался стук в дверь, и Вадим понял, что кто-то из девчонок все же решил его навестить. Главное чтоб не все сразу, иначе ему как следует всыплют. Да и пусть! В любом случае, никого впускать он не собирался.
       – Вадим! Открой! Это я!
       – Любимая, я не хочу, чтобы ты заразилась, иди домой.
       – Я в маске. Видишь? Посмотри в глазок, я тут стою. У меня есть лекарства. Я от тебя заражусь, и мы будем лечить друг друга. – Девушка сделала пальцами сердечко.
       – А как ты в подъезд вошла?
       – Домофон не работает от мороза. – Девушка развела руками. – Постоянно пищит и всех впускает.
       – Ты смотрела мою новогоднюю трансляцию?
       – Какую трансляцию? А, конечно, смотрела, как всегда супер!
       – И тебя ничего не смутило? – настороженно спросил Вадим.
       – А что могло смутить?
       «Так вот она какая, оказывается, врунишка», – подумал Вадим.
       – Уходи, не впущу все равно.
       Девушка открыла рот и нахмурилась. Ее взгляд блуждал в пространстве, а пальцы без конца натирали висок.
       Вадим подумал, что ему все сложнее становится держаться в образе. Он несколько раз кашлянул и сказал:
       – Прости. Я сам не свой от этой температуры. Не хочу, чтобы ты меня таким видела.
       – Ну ладно. Выздоравливай.
       За дверью послышался стук сапог.
       Через пять минут он попытался вспомнить диалог. Сомнений в происходящем не возникло, все было так, как он помнил.
       Черт! Да как же так! Он схватился за голову. Кто это была? Кто? Он точно знает ее, но кто это? Как она выглядела? Как ее зовут? Вместо образа мыльный силуэт. И даже ее слова в голове звучали голосом Вадима.
       Нужно вспомнить что-то еще. Что-то важное.
       Вадим решил прокрутить в голове вчерашний разговор с Мистиком.
       На кухне пахло жареной картошкой и котлетами. Тарелки уже опустели, и Вадим разливал коньяк по стаканам. Мистик сидел напротив.
       – Занятно. Действительно похоже на парамнезию, но тут есть что-то еще. – Мистик почесал бородку. – Ты упомянул, что в первый раз чуть не упал и живо вообразил, как рассекаешь голову об лед. – Мистик отвел взгляд кверху, подбирая слова. – А в иной раз поперхнулся жвачкой и бредил, что задохнешься.
       – Значит, это не просто фантазии?
       – Мистик полагает, что это воспоминания смертей из параллельных реальностей. Ты умер в одной реальности и переместился в следующую, но при этом запомнил свою смерть. Самое что ни на есть memento mori.
       – То есть, как это – умер и переместился? Я что, бессмертный?
       – Про кота Шредингера осведомлен?
       – Еще бы. Он жив и мертв, пока не откроешь коробку и не посмотришь.
       – Так вот ты и являешься этим котом. Вернее, мы все, но ты неким образом смог запечатлеть переходы между мирами.
       – Не понимаю. – Вадим отпил из стакана.
       – Этот термин называется квантовое бессмертие. В момент смерти вселенная разделилась на две. Та, где ты жив, и та, где ты мертв, соответственно. – Мистик разгладил усы в разные стороны и продолжил: – Так происходит со всеми, но доказать это не предоставляется возможным, потому что человек в итоге всегда находится во вселенной, где он жив. Тем самым непременно у каждого индивида есть своя личная вселенная, где он будет жить вечно, ну или до глубокой старости. А люди вокруг будут умирать, но продолжать существовать в других вселенных.
       Мистик действительно так говорил? В какой-то момент Вадиму показалось, что он только что придумал этот диалог и заменил уже существующее воспоминание. Вадим не был настолько пьян, да и что еще Мистик мог сказать? Вполне похоже на него. Впрочем, и раньше, когда случались такие вот воспоминания, Вадим выдумывал их вполне убедительно. Иначе бы и никакой путаницы не возникло.
       Быть неуверенным в воспоминаниях, где пытаются объяснить причину неуверенности в воспоминаниях. Вадим засмеялся и попытался вспомнить, о чем они говорили дальше, ну или хотя бы придумать.
       – А я благодаря своей парамнезии могу помнить эти переходы? И если я сейчас воткну нож себе в горло, то перемещусь туда, где этого не сделал. Верно? – уточнил Вадим.
       – Верно. А Мистику придется вызывать скорую. Но ты уязвим. Можешь, к слову, остаться инвалидом на всю жизнь или попасть в кому. Так что не мысли из себя супергероя. – Мистик ухмыльнулся. – И не стоит лезть под пули или из горящих домов ребятишек спасать. Любопытно, почему это происходит с тобой столь недавно. Не запамятовал ничего вопиюще странного?
       К этой категории Вадим относил манеру речи Мистика. Чем бы дитя ни тешилось…
       – Я пробовал самый сильный психоделик. – ответил Вадим.
       – Молекула духа, верно? – Мистик с видом знатока задрал подбородок. – Говорят, эти видения напоминают клиническую смерть. Люди видят и белый туннель, и себя со стороны, как будто душа выходит из тела. Известно, что концентрация вырабатывается в больших количествах во время смерти. Еще во время рождения, быстрой фазы сна и эффекта дежавю. Но нас ведь интересует именно смерть. Мистик знаком с одним субъектом. Встретились как-то в баре.
       Мистик сделал паузу, выискивая слова под веками, и продолжил:
       – Он был чадный...
       – Какой-какой? – перебил Вадим.
       – Пьяный, в общем. Не знаете языка-то толком родного, зато все на сленге и с англицизмами выражаетесь. – Мистик хмыкнул.
       – Ты еще на старославянском заговори, думаешь, люди его учить начнут, чтобы тебя понимать?
       – Постараюсь попроще. Так вот, в глазах у него тревога таилась. Ну, я и стал расспрашивать, он сначала пытался отвертеться, но в итоге сдался и выложил мне все. – Мистик залпом опрокинул стакан и поморщился. – Я пообещал, что лишнего не сболтну, разумеется. Но, может, тебя это выручит.
       – А как же профессиональная этика? – Вадим взял бутылку и плеснул в стаканы обоим.