Городская

— Спасибо тебе, Полин, что показала мне все. Это просто потрясающе! – благодарно обратился ко мне Илья, когда мы, наевшись, оторвались от тарелок и переключились на чай с разноцветными пирожными – макарунами.
       — Да не за что, — снисходительно протянула я, стряхивая налипшие сиреневые крошки с пальцев. Мне гораздо больше нравилось, когда Илья так страстно отвешивал комплименты мне, а не городским красотам.
       — Если когда-нибудь приедешь к нам, я не останусь в долгу, покатаю тебя по озеру.
       — Угу, — угрюмо хмыкнула я – мои планы на знакомство с ним так надолго не простирались.
       — Ты такая хорошенькая сегодня, Полина, — с улыбкой произнес Илья.
       Я насторожилась, широко раскрыв глаза в ожидании – может, все же? Но парень замолчал, лишь продолжал улыбаться, разглядывая меня.
       Проглотив разочарование, я встряхнулась, потянула его за руку, чтобы продолжать прогулку. Руки он так больше не отнял и мне не позволил отдернуть. Переплетя наши пальцы, начал легонько поглаживать основание моего запястья, пуская маленькие искристые токи по телу. Скоро я привыкла к ощущению его теплой ладони, все существо наполнилось радостью и предвкушением. Мне нравилось так гулять с ним, не размыкая рук – словно мы влюбленные. Смеяться, долго смотреть в глаза, замирать в ожидании поцелуя.
       Он не заставил меня долго томиться – поцелуев было предостаточно. Кажется, то время, которое туристы обычно выделяют на фотографирование, мы потратили на поцелуи, отметив ими все оставшиеся в экскурсионной программе места.
       Возвращались домой счастливые, с распухшими обветренными губами, Илья долго сжимал меня в объятиях в сумерках возле подъезда, не желая расставаться. Крепко целовал, закидывая голову, уже не осторожничая – настойчиво, глубоко, заставляя млеть от сладких ощущений, окутавших все тело и собиравшихся тугим узлом внизу. Я уже не пугалась его горячности, наоборот, пылала еще сильнее, наполняясь не только желанием, но и триумфом.
       — Что ты со мной делаешь... Полина... — в его голосе мне послышались грусть и тоска, руки все еще сжимавшие меня клещами, словно отказывались отпускать. — Приезжай в деревню, каникулы длинные, — с мольбой попросил он.
       Ошалев от ощущений, в тот момент я смогла только понять, что он уходит, собирается бросить меня вот так – распаленную и неудовлетворенную.
       — Останься сейчас, — прошептала чуть хрипло, строя из себя роковую соблазнительницу, — я совсем не против, — попыталась я подобрать верные слова, суматошно гонясь за его убегающими губами.
       Парень дернулся как от пощечины, оттолкнул меня, посмотрел настороженно и хмуро.
       — Я против! Ты же не всерьез! Зачем такое предлагаешь? — сердито воскликнул он.
       Я секунду ошарашено смотрела на него в ответ, как вытащенная на берег рыба, открывая и закрывая рот. Когда дошло, что и он меня отверг, стыд и унижение мигом заполонили сознание, к счастью, сметя на своем пути и остатки вожделения. Я, боясь разрыдаться и не желая его больше видеть, кинулась домой, даже не попрощавшись. Илья настиг меня одним прыжком, схватил за руку и крепко прижал меня к себе, не давая вырваться.
       — Полин, перестань, пожалуйста! Прости, послушай меня!
       — Я не хочу тебя слушать! Ты – идиот деревенский!
       Илья лишь ухмыльнулся моим злым словам, легко перенеся кривое оскорбление.
       — А ты – городская умница? — легко вернул он мне упрек. — Я думал, ты не такая, не как другие избалованные девицы из города, — стал выговаривать, мягким тоном смягчая упрек.
       — Больно много ты знаешь! Какая тебе разница, какая я?
       — Полин, ни одна порядочная девчонка не будет сама такое предлагать парню, которого знает всего без году неделю.
       — А, может, я непорядочная! — зло прошипела, с вызовом глядя в его голубые глаза.
       — Может, — спокойно согласился он, так что я снова залилась краской – да как он такое даже посмел предположить! — Но пойти по рукам, начав с меня, тебе не удастся. Мне Генка потом за такое голову открутит.
       — Да пошел ты! – совсем взбеленилась я, тоже мне, поборник нравственности!
       Он замолчал, лишь испытующе смотрел на меня, выискивая что-то в моем побелевшем от злости лице с ярко проступившими веснушками, все еще с легкостью сжимая в своих геркулесовых объятиях. Затем неожиданно расплылся в довольной победной улыбке.
       — Ты становишься еще красивее, когда сердишься, — нежно сказал он, потом просто наклонился и накрыл мои губы своими, на корню задавив все возражения. — Приезжай, — попросил, на мгновение оторвавшись от моих губ и снова покрывая поцелуями мои вмиг запылавшие щеки и лоб, щекоча дыханием шею за ухом, зарылся носом в волосы, вдыхая их аромат. — Я все лето буду там деду помогать.
       — Не приеду, — упрямо и мятежно прошептала, сама плавясь от его напора.
       — Приезжай. В августе к матери поеду, возьму тебя с собой, хочешь? — продолжил уговаривать парень, мягко поглаживая меня по спине, перебирая разбушевавшиеся пряди волос.
       — Нет, не хочу, не приеду...
       — Приезжай. Дай мне шанс...
       

***

       Не знаю, о чем именно он просил тогда, но что-то дрогнуло в моем сердце.
       Вернувшись домой, в пустую квартиру, первым дело заперлась в своей комнате и от души наревелась. Тело ломило от пробужденного желания, но еще больше болела душа, когда я вспоминала его разочарованный, грустный взгляд. Как оказалось, я не столько переживала, что он прямо отказался переспать со мной, сколько из-за того, что в момент раскусил, словно читал как раскрытую книгу. Мне стало так стыдно за эту детскую браваду, за эту глупую уверенность, что мне легко удастся его соблазнить. С такими интересными предложениями я могла подкатить к Вадиму или паре других парней, которым бы польстило перепихнуться без обязательств с симпатичной девчонкой, но точно не к Илье.
       Несмотря на простоту нравов, у большинства деревенских, не видевших ничего постыдного в сексе без брака, были очень четкие понятия о порядочности, чувстве собственного достоинства. Девушке не возбраняется спать с парнем, в котором она видит возможного спутника жизни, и ничего, если не сложится – бывает, молодость на то и есть, чтобы пробовать, пока детей не нарожали. Но быстро прослывешь шалавой, если будешь приподнимать юбку для каждого встречного, «слаба на передок» – это точно не то, чем стоит гордиться, как бы ни называли сексуальную разнузданность воинствующие феминистки.
       Я уже тогда, на Настину свадьбу, чувствовала, что Илья ко мне подкатывает с вполне определенными намерениями. И, как сказали бы в старину, намерения эти были донельзя серьезными. Ему была интересна я сама целиком, а не только возможность трахнуть городскую девчонку, чтобы потом хвастаться перед приятелями.
       И к подобной серьезности я была совсем не готова. Не то, чтобы он замуж звал, но он предполагал – раз я соглашаюсь на его компанию, не противлюсь объятиям и поцелуям, то желание сблизиться у нас взаимное, обоюдное, и отверг меня из гордости, не желая брать лишь жалкие крошки, которые, по его мнению, я предлагала. Он совсем не хотел быть мимолетным эпизодом в моей жизни, и его искренне покоробило, что я подобное допускала.
       Ирония в том, что я была бы счастлива подобному развитию событий с тем же Марком, по которому все еще немножко сохла, и то только пока убеждала себя, что и он ко мне неровно дышит. Сейчас же меня саму передергивало от отвращения, стоило подумать, а если бы все произошло, как я нафантазировала, а потом я поняла, что никакой любви и в помине не было? Я бы умерла от унижения! Так что стала испытывать к Марку почти благодарность за его отказ.
       И получается, задумала провернуть то же самое, но с точностью до наоборот с Ильей? Хотела воспользоваться, насладиться его непритворной симпатией, познать секс, но не дать ничего взамен! Боже, что гормоны делают с человеком! Сейчас я была бы рада вернуться в свою девичью безмятежность, не разрываемая противоречивыми желаниями сердца и тела.
       За эти пару дней, которые мы провели вместе, я успела убедиться, что изначальное впечатление об Илье оказалось ошибочным. Он больше не казался тупым, хоть ему и была свойственна определенная медлительность, тщательность в продумывании дальнейших действий. Но, придя к какому-то решению, парень четко следовал ему, не сдавался, мог быть достаточно изобретательным, спонтанным, становился легким и задорным в общении, не скованный больше сомнениями. Я чувствовала, что он начинал мне нравиться, привлекал не только физически. Но также очень четко осознавала, что дай я ход этой симпатии, для него это не будет короткой, ничего незначащей интрижкой, как хотелось мне, поэтому не хотела даже думать о новой встрече. Я любила деревню, любила тот простой, наполненный смыслом образ жизни, но даже в кошмарном сне не могла представить себя живущей там постоянно.
       И, может, так бы все и кануло в Лету - я смирилась, что смогу прожить девственницей до встречи с «тем самым», попросилась к маме практиканткой, заняв голову и руки и избавившись от скуки и безделья, что и стали причиной произошедшего или чуть не произошедшего за последние дни,- если бы однажды вечером не раздался встревоженный звонок от тети Наташи – Настя попала в больницу.
       У сестры открылось сильное кровотечение, Андрей сразу повез ее на скорой в Арсеньев, там диагностировали отслойку плаценты и перевели во Владивосток на сохранение. Так что теперь ей лежать и надеяться, что с медикаментозной поддержкой сможет доносить ребенка хотя бы еще пару месяцев, пока он достаточно не окрепнет.
       Приехав в больницу навестить сестру, мы увидели ее уже с заметно округлившимся животом, под глазами залегли тени, но она храбро улыбалась, передав нам слова врача, что самое страшное позади.
       — Ничего со мной не станется. Полежу до ноября, если надо, — хорохорилась она, пока мама успокаивающе гладила племянницу по руке. — Только переживаю, что мать там одна, помочь некому, а сейчас пора самых заготовок.
       — Можно подумать, от тебя с пузом много было пользы, — фыркнула вездесущая Каринка.
       Я дернула малявку за хвост, чтоб молчала и не смела волновать беременную. Та в ответ показала мне язык.
       — Поль, может, ты съездишь? — обратилась ко мне Настя. — И за детьми присмотришь, и с соленьями подсобишь. А то матери еще надо отцу на пасеке помогать, мед идет – разрывается.
       Я хотела ляпнуть, чтоб дядя Стас Генку брал, но вспомнила, что у братца, не обделенного недостатками, был один весьма существенный для человека, которому это все хозяйство однажды достанется – он до ужаса боялся пчел. Как его не приучали, не вводили в дело помаленьку, все заканчивалось плачевно – искусанными лицом и руками, несмотря на защитные костюм и маску. Бабушка говаривала, что пчелы страх чуют, работая с ними, надо быть хладнокровным и уверенным – ни того, ни другого в брате не было.
       — Ну, не знаю, — замялась я, растерявшись, какую причину придумать для отказа, не говорить же, что не хочу встречаться с некоторыми белобрысыми голубоглазыми местными? — А кто тебя навещать будет? Ты же тут одна со скуки помрешь.
       Мама с Настей переглянулись и рассмеялись, явно сомневаясь в моей способности кого-то развлекать – уткнусь в книжку в уголке, не оттащишь.
       — Я к Насте буду заходить после работы, — заверила мама, — а ты и в самом деле езжай, что маешься? В конце августа, может, вырвемся с отцом к вам на подмогу на недельку.
       — Ха, езжай-езжай, Поль, — поддакнула Каринка, — коровы без тебя никак. Ноут только мне оставь.
       — Как же, размечталась, с собой заберу! — огрызнулась я на сестру.
       — Зачем он тебе, там же интернета нет?
       — А чтоб ты в нем не сидела! Отдохнешь!
       — Девочки, прекратите! — вмешалась мама. — Вы расстраиваете сестру. А насчет отдохнуть от гаджетов – неплохая идея. Поль, возьмешь с собой Карину? А вот компьютер с планшетом там вам точно не пригодятся!
       Мать строго посмотрела на притихшую маленькую язву, а я с ужасом осознала, на что подписалась – на мне теперь будет целый детский сад под предводительством страдающей от ломки без электроники Каринки, плюс работы – непочатый край, так что, надеюсь, ни времени ни сил ни на что большее не останется.
       

Глава 3

       Тетя Наташа обрадовалась нашему приезду как манне небесной. Вторая половина лета и так самая тяжелая для крестьян пора – хорошо, если с сеном к этому времени покончено, но кроме того еще нужно запастись дровами, засолить-замариновать овощи на зиму, сбегать в лес за ягодами и грибами, поспеть с медом и жатвой первых зерновых, и это не забывая о повседневных делах – хозяйстве с пятью дойными коровами и телятами, свиньях, курах, не говоря о готовке и уборке за разросшейся на лето семьей. Детей, как могли, тоже привлекали к помощи, даже Каринке пришлось взяться за метлу – их с Танюшкой назначили ответственными за чистоту и порядок, разделив дом пополам.
       — Ей досталась легкая половина, — ныла сестренка, кончиками пальцев брезгливо тягая по полу мокрую грязную тряпку, — в той избе только спят, кровати застелил, одежду по шкафам разнес – и все. А тут постоянно все ходят, из хлева грязь несут, я подметать не успеваю, — жаловалась она.
       Я хоть в глубине души и была с ней согласна, поддерживать не собиралась, считая, что работа пойдет ей только на пользу – ничего, и я в детстве здесь полы скоблила. На меня саму как-то незаметно упала вся готовка. Теть Наташа пропадала в огороде, снимая поспевшие помидоры и огурцы, а мне казалось, что меня заперли как белку в колесе в постоянном круговороте между плитой и тазиком - мыть и стерилизовать нескончаемые трехлитровые банки. Я и на улицу из кухни выбегала только к колодцу за водой и обратно, не замечая ни голубого неба, ни солнца над головой.
       В деревне мы были уже неделю, но Илью я видела лишь однажды, мельком. Тот впопыхах приезжал на своем мотоцикле, о чем-то договориться с дядей Стасом и Генкой, на меня даже внимания не обратил, словно я была пустым местом. А я, дурочка, волновалась, боялась, что он вообразит, что приехала ради него, а все что получила – быстрый взгляд вскользь и сухое «привет».
       — Зачем Илья приезжал? — спросила я вечером у покрасневшего от загара, потного и уставшего за день Генки.
       — Просил подсобить. У его деда делянка в лесу есть некошеная. Сам не успевает управиться. Я в четверг вечерком, когда батя в поселок поедет, трактор возьму, съезжу скошу, в пятницу сложим. Все быстрее, чем косой в одиночку.
       — А... – протянула я делано безразлично.
       — Поехали со мной, поможешь подграбать, — предложил брат.
       — Не, дома дел по горло, — отказалась я, делая вид, что и спрашивала только из праздного любопытства.
       — Ну, как знаешь, — не стал заострять внимание брат.
       Тем не менее, наш разговор, видимо, не прошел незамеченным, так как в пятницу утром тетка неожиданно дала мне выходной от кухонной вахты.
       — Поль, езжай с Геной, все вместе быстрее управитесь. Ребят с собой возьмите, помогут, — предложила она. — Мы весь день с пчелами будем возиться, только под ногами мешаться будут.
       Перспектива руководить разношерстной мелюзгой была не самой воодушевляющей. От пятилетнего Никиты, Танюшкиного брата, все равно толку мало, но тот ни за что бы не остался дома, когда его старшие товарищи по играм собирались работать как взрослые. Восьмилетние близнецы, Димка с Пашкой, были незапланированным сюрпризом для моих