Весь вечер отмалчивалась, скрывая от родителей и любопытной сестренки открывшуюся душевную рану. Какой же дурой я была! Ладно бы еще только дурой, так еще и спалилась, навязывалась безразличному парню, который и думать обо мне забыл.
Хотела бы сказать, что после этого все мои нежные чувства как рукой сняло – нет. И хотя я успокоилась, сосредоточилась на учебе и перестала думать о Марке, признав – что бы между нами ни было, это явно лишь плод моего воображения, в моменты одиночества и душевного разлада вспоминала о нем, как о чем-то горьком, трепетном и болезненно-нежном одновременно. И сожалела о том, чему никогда не было суждено случиться.
Вот и год спустя, когда я мучилась скукой и идеей, что стоит с кем-то переспать – и я сразу волшебным образом стану увереннее и смелее, мысли с легкостью потекли в знакомом направлении.
Рассматривая себе в зеркале высокого трюмо, постаралась увидеть себя непредвзято, будто глядя на незнакомую девушку. Купленное недавно кружевное белье смотрелось на мне совсем неплохо – грудь, приподнятая волшебным бюстиком, волнующе вздымалась, высокие стринги визуально удлиняли ноги, подчеркивая талию, чулочки игриво облегали пышные бедра, грива каштановых кудрей мягким облаком окутывала плечи. Я начала себе в самом деле нравиться и не могла удержаться от фантазии, что такой понравилась бы и Марку.
Вспоминает ли он меня хоть иногда? А вдруг он жалеет, что тогда мы даже не попробовали встречаться? Сейчас мы стали взрослее, может, в нем что-то изменилось?
Слава богу, мне все же хватило гордости больше не пытаться связаться с Марком, но на задворках сознания теплилась надежда на реванш. Хотелось увидеть восторг и желание в глазах того, кто однажды отверг меня. Что он теперь обо мне подумает?
Полагаю, что Марк вообще обо мне не думал, так как на нарисовавшуюся пару недель спустя встречу выпускников он даже не приехал. Я и сама долго сомневалась, идти ли, боясь подколок и насмешек, но Лера уговорила.
С Лерой мы в школе хоть и не ссорились, но не сказать, чтоб очень дружили. Она была самой популярной девочкой класса, вокруг нее вечно ходили хороводы из мальчиков, добивающихся внимания, соревнующихся за ее улыбку. В числе ухажеров были и Вадим, и Марк. Я, снедаемая ревностью, не понимала, что в ней такого особенного – водянистые глаза на выкате казались рыбьими, худенькая фигурка не блистала формами. Хотя стоит признать, у нее были шикарные русые волосы, длинные ухоженные ногти и, главное (в отличие от меня), она умела себя так подать, что смотрелась настоящей красавицей.
Удивительно, но после школы мы сблизились и периодически встречались. Я долго не могла избавиться от чувства, что она просто меня использует – для контраста, чтобы на моем фоне выглядеть еще лучше, но вскоре поняла, что не права. Лерик, несмотря на естественный талант к флирту и кокетству, оказалась искренним, добрым и отзывчивым человеком. Этой весной она начала серьезно встречаться с парнем на несколько лет старше, и его пренебрежение и непостоянство ее очень расстраивали, чем она и делилась со мной. Я и слушала, поддакивала, но и подспудно злорадствовала, конечно, считая это проявлением высшей справедливости – сколько лет она парням головы морочила, поддерживая в них ложные надежды и не отпуская от себя, и вот нашелся тот, кто неподвластен ее чарам, сам зачастую пренебрегает ее чувствами.
Так что, находясь в очередной ссоре со своим Лешечкой, Лера уговорила меня присоединиться к встрече бывших одноклассников. Видимо, ей хотелось снова окунуться в атмосферу неприкрытого мужского обожания, чтобы немного подлатать свою помятую бойфрендом самооценку. Сделать ей это удалось с легкостью. Не прошло и получаса, как вокруг Леры сидели пятеро наших мальчиков, ловили каждое ее слово, а она весело и игриво смеялась.
Я, если честно, чувствовала себя не в своей тарелке. Мы сняли небольшой домик на берегу, вдали от города, и уехать отсюда кроме как утром с первыми автобусами у меня уже не было возможности. Убедившись, что Марк не появится, я почувствовала и облегчение, и разочарование. Поболтав с девчонками, нахваталась свежих слухов и пикантных подробностей об их жизни. Многие учились в Москве или Питере, зазнались и снисходительно смотрели на тех, кто в силу обстоятельств остался дома. Одна из девочек вышла замуж и, судя по ее горящим глазам, была безмерно счастлива. Красотка классической модельной внешности, Ника, все еще жила со своим богатым папиком, с которым встречалась лет с пятнадцати с благословения родителей, взявшим еще тогда на себя все расходы по ее содержанию. Ребята вовсю наслаждались обретенной после окончания школы свободой, кутили и развлекались. Вадим вроде встречался с женщиной старше его, о которой рассказывал с несвойственным ему благоговением и пиететом. О Марке же, как я ни вострила ушки, узнать хоть что-то интересное не удалось.
Вечеринка, начавшаяся весьма благопристойно, набирала обороты. Никогда в школьное время мы не могли протащить столько алкоголя на тусовки, сейчас же в нем не было недостатка. С волнением наблюдая за распоясавшимися, лихо отплясывающими ребятами, чувствуя, что сама уже устала и зеваю от напряжения, я с тоской думала о том, что прилечь мне вряд ли удастся. Мы не рассчитывали спать, надеясь гулять до рассвета, так что в съемном домике была лишь пара комнат с кроватями, и нам всем не хватило бы места. Памятуя о своих неподконтрольных разуму порывах в пьяном угаре, я почти не пила. Хотя впервые на моей памяти и я не осталась без внимания – несколько парней, даже бывшие преданные Лерины ухажеры, подходили поболтать и засыпали комплиментами. Они говорили, как я изменилась и похорошела – но я все равно чувствовала себя неуютно. Улыбалась, благодарила, но не теряла настороженности, полагая, что водки в их словах куда больше, чем правды.
К часам трем утра вечеринка, лишенная сдерживающих элементов в лице взрослых и насаждаемых ими правил, окончательно вышла из-под контроля. Уже не только я, но многие девчонки испуганно косились на агрессивных пьяных парней. Ника, Вадим и еще несколько звездных членов нашей компании отделились, запершись в одной из комнат, откуда доносились легко различимые звуки разгорающейся групповушки, не перекрываемые даже грохочущей в зале музыкой. Один из парней, увлекшийся профессиональным боксом, явно был настроен на драку и зло огрызался на увещевания друзей, пытавшихся его утихомирить.
— Я один спать не буду! — выкрикивал он, бросая мрачные, набычившиеся взгляды из-под бровей в сторону стайки встревоженных девчонок, с которыми стояла и я.
Угроза была настолько явной, что не понять ее значения было невозможно. Я быстро отвернулась, надеясь снова стать незаметной серой мышкой и не привлекать лишнего внимания.
— А пойдемте прогуляемся, — предложила Лера, светло улыбаясь и делая вид, что ничего не происходит, — уже скоро светать начнет. Мы ведь ради рассвета сюда и приехали!
В тот момент я была очень ей благодарна не только за предложение, но и за бодрость духа, поддержку и опеку, которой тяготилась бы в другое время.
Идея оказалась удачной, мы хоть и замерзли, но зато смахнули сонливость и опьянение, смогли развеяться. Несколько парней, увязавшихся за нами из джентльменских побуждений, открылись с неожиданной стороны, показав себя компанейскими юморными товарищами, когда их не сковывало давление признанных альфа-самцов нашего класса.
Удивительно, с окончания школы прошел год, каждый из нас изменился, чего-то добился, но стоило собраться вместе, и мы мгновенно выстроились согласно сложившейся когда-то иерархии – популярные и задроты, отличники и двоечники, шуты и изгои. Сколько времени должно пройти, чтобы эта система распалась? Или даже двадцать лет спустя, убеленные опытом и сединами, мы снова будем чувствовать неуверенность и уязвимость в присутствии тех, кто знал нас в самом сложном возрасте? Словно все достижения прожитых лет не имеют смысла, а есть только тот запутавшийся пятнадцатилетний волчонок внутри, один воюющий против всего мира.
Прогулка пошла всем на пользу, несмотря на небольшие эксцессы: одна из девочек, полезшая купаться в темноте, чуть не утонула, а шебутной паренек умудрился наступить на разбитое стекло, сильно раскроив ступню. Пока бегали туда-обратно, спасали захлебнувшихся и перевязывали раненых, и время прошло – небо стало светлеть, подернулось розоватой дымкой, потом выползло солнце, скрытое пеленой пушистых облаков, выстреливая снопом золотистых искр и подсвечивая сонную Лазурную бухту.
Мы сидели, притихнув, наблюдая великолепную природную феерию. Тревоги и сомнения, одолевавшие нас, сейчас казались такими мелочными и незначительными по сравнению с этим огромным чудом жизни. На душе воцарились покой и благодать.
Когда окончательно рассвело, я решила пройтись дальше по берегу. Друзья, кто самые ответственные, вернулись в дом убираться, некоторые уснули прямо на пляже, другие позвонили родителям, разбудив их и прося забрать. Мне тревожить отца не хотелось – ночные страхи поутихли, у нас еще было два часа до автобуса. Вдали виднелся просыпающийся поселок, дымились трубы открытых спозаранку кафешек, разнося неистребимый запах беляшей. По пляжу, при свете дня совсем не такому чудесному, а грязному и дурно пахнущему – слонялись такие же разрозненные компании. Несмотря на бессонную ночь, чувствовала я себя прекрасно, наслаждаясь одиночеством. Шла, загребая ступнями влажный песок под ногами, вздыхая полной грудью и ощущая жизнь во всей ее красоте.
— Полина!
Испуганно вздрогнула, обернулась, не понимая, кто зовет меня. В нескольких шагах от меня переминалась с ноги на ногу группка просто одетых ребят, а один из них растерянно улыбался, глядя на меня восторженными голубыми глазами.
— Илья? — удивилась я неожиданной встрече. — А ты что здесь делаешь?
Парень смутился, махнул рукой друзьям, а сам подошел ко мне.
— Приехал на море посмотреть. Помнишь, я ведь собирался, — ответил он, пожирая меня взглядом.
— И мне не позвонил? — насупилась я.
— А ты ждала? — мягко поддел он, ясно давая понять, что в курсе моего пренебрежительного отношения.
— Да... нет... — Я замялась. — Погуляли бы, я бы тебе город показала, как обещала, — сделала ударение на последнем слове, словно сетуя только на то, что нарушила слово.
— Ну так еще не поздно. Мы сегодня с ребятами едем во Владик на пару дней, а потом домой.
— А-а-а, — протянула я, не зная, то ли радоваться, то ли расстраиваться тому, как лихо он меня подловил.
— Так что, предложение все еще в силе?
— Да, конечно, — поспешила заверить я. — Ты где остановился?
— У двоюродной тетки, у нее квартира рядом с Некрасовским рынком.
— Здорово, мы недалеко. Давай встретимся часов в пять в кафе «Лакомка» на Проспекте, найдешь?
Илья покраснел, а потом насмешливо фыркнул.
— Полин, ну уж Яндексом я умею пользоваться, — поддел он, — разберусь.
— Прости, — поспешила я пойти на попятную – разговор с ним все время получался каким-то скомканным, неловким. — Ну, до вечера тогда?
Я уже собиралась побыстрее смыться, ощущая себя вдвойне неуверенно под его настойчивым взглядом. Голова немного гудела, хотелось спать и кофе. Отосплюсь, придумаю уважительную причину, чтобы с ним не встречаться.
— Полин, мы даже не поздоровались, а ты уже прощаешься? — в голубых глазах загорелись смешинки, губы расплылись в ленивой ухмылке.
Я на мгновение недоуменно замерла, с трудом соображая, на что он намекает, все же бессонная ночь давала о себе знать, только на это я могла списать то, с какой легкостью повисла у него на шее, когда он непринужденно привлек меня к себе, чтобы поцеловать.
Поцелуй все длился и длился, он вкладывал в него что-то неподвластное моему пониманию, умудрялся оставаться легким, ненавязчивым, лишь лаская мои губы, слегка касаясь их языком, не стремясь углубить, но в то же время словно испил меня до дна, оставив едва дышащей, опьяневшей, с горящими щеками.
Потом, резко оторвавшись от моего рта, на короткое мгновение прижал к себе, обнял так, что я ойкнула и косточки хрустнули.
— Привет, Полина, — нежно прошептал, заглядывая в мои подернутые поволокой, ничего не соображающие глаза. — И пока.
Быстро чмокнул и отпустил, легко зашагав в направлении ушедших далеко друзей. А вот я, лишенная его силы и поддержки, на ватных ногах поплелась к своим.
— С тобой все в порядке, Поль? — заботливо спросила Лера, когда мы уже сидели в автобусе, настороженная моим отрешенным, блаженным видом.
— Ага, — только и сумела ответить я, слишком счастливая от того, что кажется, нашла подходящего кандидата на роль первого мужчины. Будучи не лишенной фатализма, решила, что наша нечаянная встреча – это судьба. Что может быть романтичнее? Роковая короткая страсть. Уж в отношении него я могла быть уверена – я точно нравлюсь ему.
Так что его очевидной симпатии мне хватило, чтобы решить наградить его собой. Он всего пару дней в городе, а потом уедет, растаяв как предрассветная дымка, словно и не было. А я наконец почувствую себя настоящей женщиной, а не недоросликом, на которого подружки смотрят с едва скрываемой жалостью.
Как мне было тогда свойственно, я совершенно не учла желаний Ильи в своих грандиозных планах.
Наша встреча тем вечером и следующий проведенный вместе день были именно экскурсиями без какого-либо намека на романтику. В темпе вальса, под стать самым образцовым туристам, мы объездили основные достопримечательности города – Золотой Рог, Русский, Морскую гавань. Единственным отличием нашей программы от классических было то, что оказалось, не нужно закладывать заведомо продолжительного времени на фотки и селфи на фоне знаковых мест – Илья предпочитал постигать мир глазами, а не через камеру телефона, что было обыденностью для меня.
Лишенный привычного окружения, он не казался скованным или чуждым в городе. Он явно был другим, но как-то непостижимо вписывался в урбанистический пейзаж не хуже, чем в деревенский. Илья непринужденно и естественно смотрелся в загруженном общественном транспорте, зарывшись носом в телефон в поисках информации, что легко можно было забыть, что так же органично он смотрелся на просторах полей на тракторе или с вилами в руках.
Общение наше, хоть и лишенное фривольности, на которую я рассчитывала, все же наладилось. Он больше не бесил меня своими нотациями и заумными рассуждениями, наоборот, передав лидерство мне, с интересом внимал всему, о чем я рассказывала, и явно отдал мне пальму первенства во всем, что касалось городской жизни – как повседневности, так и развлечений. Однако когда я предложила вечером сходить в клуб, он отказался, заявив, что обещал тетке помочь с чем-то. На прощание в первый вечер проводил меня до дома, дружески чмокнул в щечку и ретировался, озадачив вконец – уж не приснились ли мне его горячие поцелуи сегодня утром?
В воскресенье, нагулявшись так, что ноги отваливались, мы зашли в кафе на набережной, чтобы перекусить и передохнуть. Илья не уставал восторгаться океаном, но и погода этому способствовала – деньки, несмотря на начало июля, выдались в меру прохладными, с легким освежающим бризом. Морская гладь была спокойной, а не привычно бурной. Она колыхалась, радуя глаз разнообразием форм набегающих волн.
Хотела бы сказать, что после этого все мои нежные чувства как рукой сняло – нет. И хотя я успокоилась, сосредоточилась на учебе и перестала думать о Марке, признав – что бы между нами ни было, это явно лишь плод моего воображения, в моменты одиночества и душевного разлада вспоминала о нем, как о чем-то горьком, трепетном и болезненно-нежном одновременно. И сожалела о том, чему никогда не было суждено случиться.
Вот и год спустя, когда я мучилась скукой и идеей, что стоит с кем-то переспать – и я сразу волшебным образом стану увереннее и смелее, мысли с легкостью потекли в знакомом направлении.
Рассматривая себе в зеркале высокого трюмо, постаралась увидеть себя непредвзято, будто глядя на незнакомую девушку. Купленное недавно кружевное белье смотрелось на мне совсем неплохо – грудь, приподнятая волшебным бюстиком, волнующе вздымалась, высокие стринги визуально удлиняли ноги, подчеркивая талию, чулочки игриво облегали пышные бедра, грива каштановых кудрей мягким облаком окутывала плечи. Я начала себе в самом деле нравиться и не могла удержаться от фантазии, что такой понравилась бы и Марку.
Вспоминает ли он меня хоть иногда? А вдруг он жалеет, что тогда мы даже не попробовали встречаться? Сейчас мы стали взрослее, может, в нем что-то изменилось?
Слава богу, мне все же хватило гордости больше не пытаться связаться с Марком, но на задворках сознания теплилась надежда на реванш. Хотелось увидеть восторг и желание в глазах того, кто однажды отверг меня. Что он теперь обо мне подумает?
Полагаю, что Марк вообще обо мне не думал, так как на нарисовавшуюся пару недель спустя встречу выпускников он даже не приехал. Я и сама долго сомневалась, идти ли, боясь подколок и насмешек, но Лера уговорила.
С Лерой мы в школе хоть и не ссорились, но не сказать, чтоб очень дружили. Она была самой популярной девочкой класса, вокруг нее вечно ходили хороводы из мальчиков, добивающихся внимания, соревнующихся за ее улыбку. В числе ухажеров были и Вадим, и Марк. Я, снедаемая ревностью, не понимала, что в ней такого особенного – водянистые глаза на выкате казались рыбьими, худенькая фигурка не блистала формами. Хотя стоит признать, у нее были шикарные русые волосы, длинные ухоженные ногти и, главное (в отличие от меня), она умела себя так подать, что смотрелась настоящей красавицей.
Удивительно, но после школы мы сблизились и периодически встречались. Я долго не могла избавиться от чувства, что она просто меня использует – для контраста, чтобы на моем фоне выглядеть еще лучше, но вскоре поняла, что не права. Лерик, несмотря на естественный талант к флирту и кокетству, оказалась искренним, добрым и отзывчивым человеком. Этой весной она начала серьезно встречаться с парнем на несколько лет старше, и его пренебрежение и непостоянство ее очень расстраивали, чем она и делилась со мной. Я и слушала, поддакивала, но и подспудно злорадствовала, конечно, считая это проявлением высшей справедливости – сколько лет она парням головы морочила, поддерживая в них ложные надежды и не отпуская от себя, и вот нашелся тот, кто неподвластен ее чарам, сам зачастую пренебрегает ее чувствами.
Так что, находясь в очередной ссоре со своим Лешечкой, Лера уговорила меня присоединиться к встрече бывших одноклассников. Видимо, ей хотелось снова окунуться в атмосферу неприкрытого мужского обожания, чтобы немного подлатать свою помятую бойфрендом самооценку. Сделать ей это удалось с легкостью. Не прошло и получаса, как вокруг Леры сидели пятеро наших мальчиков, ловили каждое ее слово, а она весело и игриво смеялась.
Я, если честно, чувствовала себя не в своей тарелке. Мы сняли небольшой домик на берегу, вдали от города, и уехать отсюда кроме как утром с первыми автобусами у меня уже не было возможности. Убедившись, что Марк не появится, я почувствовала и облегчение, и разочарование. Поболтав с девчонками, нахваталась свежих слухов и пикантных подробностей об их жизни. Многие учились в Москве или Питере, зазнались и снисходительно смотрели на тех, кто в силу обстоятельств остался дома. Одна из девочек вышла замуж и, судя по ее горящим глазам, была безмерно счастлива. Красотка классической модельной внешности, Ника, все еще жила со своим богатым папиком, с которым встречалась лет с пятнадцати с благословения родителей, взявшим еще тогда на себя все расходы по ее содержанию. Ребята вовсю наслаждались обретенной после окончания школы свободой, кутили и развлекались. Вадим вроде встречался с женщиной старше его, о которой рассказывал с несвойственным ему благоговением и пиететом. О Марке же, как я ни вострила ушки, узнать хоть что-то интересное не удалось.
Вечеринка, начавшаяся весьма благопристойно, набирала обороты. Никогда в школьное время мы не могли протащить столько алкоголя на тусовки, сейчас же в нем не было недостатка. С волнением наблюдая за распоясавшимися, лихо отплясывающими ребятами, чувствуя, что сама уже устала и зеваю от напряжения, я с тоской думала о том, что прилечь мне вряд ли удастся. Мы не рассчитывали спать, надеясь гулять до рассвета, так что в съемном домике была лишь пара комнат с кроватями, и нам всем не хватило бы места. Памятуя о своих неподконтрольных разуму порывах в пьяном угаре, я почти не пила. Хотя впервые на моей памяти и я не осталась без внимания – несколько парней, даже бывшие преданные Лерины ухажеры, подходили поболтать и засыпали комплиментами. Они говорили, как я изменилась и похорошела – но я все равно чувствовала себя неуютно. Улыбалась, благодарила, но не теряла настороженности, полагая, что водки в их словах куда больше, чем правды.
К часам трем утра вечеринка, лишенная сдерживающих элементов в лице взрослых и насаждаемых ими правил, окончательно вышла из-под контроля. Уже не только я, но многие девчонки испуганно косились на агрессивных пьяных парней. Ника, Вадим и еще несколько звездных членов нашей компании отделились, запершись в одной из комнат, откуда доносились легко различимые звуки разгорающейся групповушки, не перекрываемые даже грохочущей в зале музыкой. Один из парней, увлекшийся профессиональным боксом, явно был настроен на драку и зло огрызался на увещевания друзей, пытавшихся его утихомирить.
— Я один спать не буду! — выкрикивал он, бросая мрачные, набычившиеся взгляды из-под бровей в сторону стайки встревоженных девчонок, с которыми стояла и я.
Угроза была настолько явной, что не понять ее значения было невозможно. Я быстро отвернулась, надеясь снова стать незаметной серой мышкой и не привлекать лишнего внимания.
— А пойдемте прогуляемся, — предложила Лера, светло улыбаясь и делая вид, что ничего не происходит, — уже скоро светать начнет. Мы ведь ради рассвета сюда и приехали!
В тот момент я была очень ей благодарна не только за предложение, но и за бодрость духа, поддержку и опеку, которой тяготилась бы в другое время.
Идея оказалась удачной, мы хоть и замерзли, но зато смахнули сонливость и опьянение, смогли развеяться. Несколько парней, увязавшихся за нами из джентльменских побуждений, открылись с неожиданной стороны, показав себя компанейскими юморными товарищами, когда их не сковывало давление признанных альфа-самцов нашего класса.
Удивительно, с окончания школы прошел год, каждый из нас изменился, чего-то добился, но стоило собраться вместе, и мы мгновенно выстроились согласно сложившейся когда-то иерархии – популярные и задроты, отличники и двоечники, шуты и изгои. Сколько времени должно пройти, чтобы эта система распалась? Или даже двадцать лет спустя, убеленные опытом и сединами, мы снова будем чувствовать неуверенность и уязвимость в присутствии тех, кто знал нас в самом сложном возрасте? Словно все достижения прожитых лет не имеют смысла, а есть только тот запутавшийся пятнадцатилетний волчонок внутри, один воюющий против всего мира.
Прогулка пошла всем на пользу, несмотря на небольшие эксцессы: одна из девочек, полезшая купаться в темноте, чуть не утонула, а шебутной паренек умудрился наступить на разбитое стекло, сильно раскроив ступню. Пока бегали туда-обратно, спасали захлебнувшихся и перевязывали раненых, и время прошло – небо стало светлеть, подернулось розоватой дымкой, потом выползло солнце, скрытое пеленой пушистых облаков, выстреливая снопом золотистых искр и подсвечивая сонную Лазурную бухту.
Мы сидели, притихнув, наблюдая великолепную природную феерию. Тревоги и сомнения, одолевавшие нас, сейчас казались такими мелочными и незначительными по сравнению с этим огромным чудом жизни. На душе воцарились покой и благодать.
Когда окончательно рассвело, я решила пройтись дальше по берегу. Друзья, кто самые ответственные, вернулись в дом убираться, некоторые уснули прямо на пляже, другие позвонили родителям, разбудив их и прося забрать. Мне тревожить отца не хотелось – ночные страхи поутихли, у нас еще было два часа до автобуса. Вдали виднелся просыпающийся поселок, дымились трубы открытых спозаранку кафешек, разнося неистребимый запах беляшей. По пляжу, при свете дня совсем не такому чудесному, а грязному и дурно пахнущему – слонялись такие же разрозненные компании. Несмотря на бессонную ночь, чувствовала я себя прекрасно, наслаждаясь одиночеством. Шла, загребая ступнями влажный песок под ногами, вздыхая полной грудью и ощущая жизнь во всей ее красоте.
— Полина!
Испуганно вздрогнула, обернулась, не понимая, кто зовет меня. В нескольких шагах от меня переминалась с ноги на ногу группка просто одетых ребят, а один из них растерянно улыбался, глядя на меня восторженными голубыми глазами.
— Илья? — удивилась я неожиданной встрече. — А ты что здесь делаешь?
Парень смутился, махнул рукой друзьям, а сам подошел ко мне.
— Приехал на море посмотреть. Помнишь, я ведь собирался, — ответил он, пожирая меня взглядом.
— И мне не позвонил? — насупилась я.
— А ты ждала? — мягко поддел он, ясно давая понять, что в курсе моего пренебрежительного отношения.
— Да... нет... — Я замялась. — Погуляли бы, я бы тебе город показала, как обещала, — сделала ударение на последнем слове, словно сетуя только на то, что нарушила слово.
— Ну так еще не поздно. Мы сегодня с ребятами едем во Владик на пару дней, а потом домой.
— А-а-а, — протянула я, не зная, то ли радоваться, то ли расстраиваться тому, как лихо он меня подловил.
— Так что, предложение все еще в силе?
— Да, конечно, — поспешила заверить я. — Ты где остановился?
— У двоюродной тетки, у нее квартира рядом с Некрасовским рынком.
— Здорово, мы недалеко. Давай встретимся часов в пять в кафе «Лакомка» на Проспекте, найдешь?
Илья покраснел, а потом насмешливо фыркнул.
— Полин, ну уж Яндексом я умею пользоваться, — поддел он, — разберусь.
— Прости, — поспешила я пойти на попятную – разговор с ним все время получался каким-то скомканным, неловким. — Ну, до вечера тогда?
Я уже собиралась побыстрее смыться, ощущая себя вдвойне неуверенно под его настойчивым взглядом. Голова немного гудела, хотелось спать и кофе. Отосплюсь, придумаю уважительную причину, чтобы с ним не встречаться.
— Полин, мы даже не поздоровались, а ты уже прощаешься? — в голубых глазах загорелись смешинки, губы расплылись в ленивой ухмылке.
Я на мгновение недоуменно замерла, с трудом соображая, на что он намекает, все же бессонная ночь давала о себе знать, только на это я могла списать то, с какой легкостью повисла у него на шее, когда он непринужденно привлек меня к себе, чтобы поцеловать.
Поцелуй все длился и длился, он вкладывал в него что-то неподвластное моему пониманию, умудрялся оставаться легким, ненавязчивым, лишь лаская мои губы, слегка касаясь их языком, не стремясь углубить, но в то же время словно испил меня до дна, оставив едва дышащей, опьяневшей, с горящими щеками.
Потом, резко оторвавшись от моего рта, на короткое мгновение прижал к себе, обнял так, что я ойкнула и косточки хрустнули.
— Привет, Полина, — нежно прошептал, заглядывая в мои подернутые поволокой, ничего не соображающие глаза. — И пока.
Быстро чмокнул и отпустил, легко зашагав в направлении ушедших далеко друзей. А вот я, лишенная его силы и поддержки, на ватных ногах поплелась к своим.
— С тобой все в порядке, Поль? — заботливо спросила Лера, когда мы уже сидели в автобусе, настороженная моим отрешенным, блаженным видом.
— Ага, — только и сумела ответить я, слишком счастливая от того, что кажется, нашла подходящего кандидата на роль первого мужчины. Будучи не лишенной фатализма, решила, что наша нечаянная встреча – это судьба. Что может быть романтичнее? Роковая короткая страсть. Уж в отношении него я могла быть уверена – я точно нравлюсь ему.
Так что его очевидной симпатии мне хватило, чтобы решить наградить его собой. Он всего пару дней в городе, а потом уедет, растаяв как предрассветная дымка, словно и не было. А я наконец почувствую себя настоящей женщиной, а не недоросликом, на которого подружки смотрят с едва скрываемой жалостью.
***
Как мне было тогда свойственно, я совершенно не учла желаний Ильи в своих грандиозных планах.
Наша встреча тем вечером и следующий проведенный вместе день были именно экскурсиями без какого-либо намека на романтику. В темпе вальса, под стать самым образцовым туристам, мы объездили основные достопримечательности города – Золотой Рог, Русский, Морскую гавань. Единственным отличием нашей программы от классических было то, что оказалось, не нужно закладывать заведомо продолжительного времени на фотки и селфи на фоне знаковых мест – Илья предпочитал постигать мир глазами, а не через камеру телефона, что было обыденностью для меня.
Лишенный привычного окружения, он не казался скованным или чуждым в городе. Он явно был другим, но как-то непостижимо вписывался в урбанистический пейзаж не хуже, чем в деревенский. Илья непринужденно и естественно смотрелся в загруженном общественном транспорте, зарывшись носом в телефон в поисках информации, что легко можно было забыть, что так же органично он смотрелся на просторах полей на тракторе или с вилами в руках.
Общение наше, хоть и лишенное фривольности, на которую я рассчитывала, все же наладилось. Он больше не бесил меня своими нотациями и заумными рассуждениями, наоборот, передав лидерство мне, с интересом внимал всему, о чем я рассказывала, и явно отдал мне пальму первенства во всем, что касалось городской жизни – как повседневности, так и развлечений. Однако когда я предложила вечером сходить в клуб, он отказался, заявив, что обещал тетке помочь с чем-то. На прощание в первый вечер проводил меня до дома, дружески чмокнул в щечку и ретировался, озадачив вконец – уж не приснились ли мне его горячие поцелуи сегодня утром?
В воскресенье, нагулявшись так, что ноги отваливались, мы зашли в кафе на набережной, чтобы перекусить и передохнуть. Илья не уставал восторгаться океаном, но и погода этому способствовала – деньки, несмотря на начало июля, выдались в меру прохладными, с легким освежающим бризом. Морская гладь была спокойной, а не привычно бурной. Она колыхалась, радуя глаз разнообразием форм набегающих волн.
