— Господин генерал! — прервал затянувшееся молчание бледный полковник. — Толпы черни громят здание местной штаб-квартиры, а солдаты не хотят в них стрелять. Они тоже слышали слова Командора и не собираются нас защищать. Да и президент успел объявить всех сотрудников Службы Безопасности вне закона. Только что по инфору обращение к народу зачитали. Он, сволочь, давно мечтал от нас избавиться, а тут такой случай... Так что в главную контору возвращаться глупо. Предлагаю третью резиденцию, о ней никто не знает, и недалеко, всего полчаса лету. Может, удастся спрятаться. Орден ведь не шутит. Первые дварх-крейсера на орбите, и их гравидеструкторы запущены! Эти сволочи из-за одной глупой сучонки готовы уничтожить всю планету! Пять миллиардов человек!
— Как будем выбираться? — спросил с трудом взявший себя в руки Сармино. — Насколько я понимаю, людям нашей профессии сейчас небезопасно появляться на улицах.
— Флаер вылетел. Будет здесь через пять минут.
Генерал молча кивнул и переключил инфор на прием новостей. Новости были страшные. По всем планетам Моована на улицах бесновались толпы, вопящие от ненависти к тем, кто навлек на них гибель. Людей, хоть косвенно имеющих отношение к СБ, разрывали в клочья. При этом крейсера ордена транслировали на все три планеты местоположение самых секретных объектов и списки сотрудников Службы Безопасности. А также, где эти самые сотрудники находятся в данный момент. Как аарн смогли все это узнать, Сармино даже представить себе не мог. И с ужасом смотрел, как толпы расправляются с его сослуживцами, вытаскивая их из самых скрытых убежищ. Вскоре к черни присоединилась армия. Этого генерал все-таки не ожидал, военные всегда раньше были преданы тайной власти...
- Впрочем, — фыркнул он, — раньше им, их бабам и щенкам никто не угрожал.
В этот момент рядом с ними приземлился флаер, и генерал с полковником ринулись спасать свои шкуры. Единственное прикрытое гиперполем убежище Моована вскоре приняло их и намертво закрылось, скрывшись в недрах планеты. Даже гравидеструкторы теперь не могли достать их. В этом Сармино был полностью уверен. И уже из убежища с непередаваемым ужасом наблюдал, как орден выдает беснующимся людям самых скрытых, законсервированных десятилетия назад агентов, о которых знал только он сам. В этом всем присутствовала какая-то мистика, такое невозможно было в принципе, но все же происходило.
Только сейчас до Сармино начало понемногу доходить какой жуткой, нечеловеческой, пугающей Силе он осмелился по недомыслию бросить вызов.
- Да что же вы творите, сволочи... — шептали непослушные губы генерала. — Они же не виноваты, они свой долг исполняли...
Но ордену, похоже, ни до чего не было дела. Аарн решили уничтожить моованскую разведку и последовательно проводили свое решение в жизнь. Казалось, погибшая девочка — всего лишь предлог для начала давным-давно разработанной операции.
Прошло каких-то двенадцать часов, и одна из самых сильных тайных полиций обитаемой галактики прекратила свое существование. Люди начали успокаиваться, но крейсера ордена не уходили. И их гравидеструкторы продолжали оставаться включенными. Все эти двенадцать часов генерал с полковником не сомкнули глаз, не отрываясь от инфора. Картина уничтожения их службы, их силы и их власти была столь страшна, что сознание не могло примириться с тем, что это не бред сумасшедшего. Сармино все-таки задремал, когда все затихло. Увы, долго поспать ему не удалось. Перепуганный до полусмерти полковник Ганита разбудил его.
— Что еще случилось?
— Аарн сообщили, что в живых остались только мы с вами... — глухо ответил тот. — И сообщили, где мы. Сейчас Командор будет выступать.
Сармино показалось, что его ударили под дых. Ну, невозможно же обнаружить закрытое гиперполем убежище! Наука не признавала такой возможности даже для сильнейших из ментатов, как ученые называли магов.
- Впрочем, — почти неслышно пробормотал генерал, — что это высоколобое дурачье может знать о магах?..
Он невнимательно смотрел на экран инфора и удивлялся, что разрушений так мало. Неужели орден следил и за этим?
— Что это?! О Благие, да что же это?! — дикий вопль полковника вырвал его из размышлений.
Генерал вскочил на ноги, пытаясь понять, что происходит. Их тайная резиденция качалась. А затем какая-то дикая, адская сила ухватила защищенное гиперполем неуязвимое убежище и потянула его вверх.
Все улицы были забиты народом, люди знали, что не могут добраться до главных виновников их бед и с ужасом ожидали решения своей судьбы. Все вокруг понимали, что полностью зависят от милости всемогущего ордена. У большинства не находилось сил даже на страх — мрачное безразличие царило на улицах городов обреченной планеты. Небо покрывали пугающие черные воронки, и каждый знал, что в центре любой из них висит готовый к атаке дварх-крейсер.
Леденящий ужас змеей полз по городам и поселкам Моована, тысячи и тысячи упивались до бесчувствия, чтобы только не увидеть падающую на них сверху смерть. Кто-то молился, кто-то ударялся в разврат, но большинство людей просто стояли и ждали. Над улицами мрачным покровом висела странная, мертвенная тишина, матери прижимали к себе плачущих детей, отцы пытались закрыть своими телами семьи от страшной гибели, которая вскоре придет с небес, хотя прекрасно понимали, что это совершенно бесполезно... После прохождения над любым миром кораблей с активированными гравидеструкторами этот мир становился совершенно непригодным для жизни. Вода и грунт перемешивались в однородную массу на глубину в несколько километров, атмосферу вообще срывало. Выжить в такой катастрофе не сможет никто.
Вдруг небо над Моованом засветилось и на нем появилось усталое лицо Командора.
— Здравствуйте, люди Моована! — сказал он. — Вы искупили вашу вину, и хорошо, что вы это сделали. Мне не хотелось нести вам смерть и ужас. Я не могу винить вас и в том, что главные звери скрылись. Вам их не достать. Но если вы думаете, что они ушли от возмездия, то это не так. И они пусть так не думают, у меня есть способы до них добраться. Моовану больше ничего не грозит. Вы вините нас, но вспомните — мы предупреждали, мы просили — не трогайте никого из нас, и мы тоже не причиним вам вреда. Вы не прислушались. Хотя могли бы. Вспомните — пятнадцать лет назад, во время вспышки нарской лихорадки, с которой не смогла справиться ваша медицина, кто первым пришел вам на помощь? Пришел и не попросил сперва за эту помощь заплатить, как другие? Я уверен, что среди вас много людей, помнящих те события, они расскажут вам об этом. Прошу прощения у тех, кто пострадал безвинно. Но поймите и нас, убитая девочка никому не сделала зла. За что вы ее убили? Мне больше нечего добавить. Думайте сами люди, не становитесь рабами общепринятых мнений.
Он вдруг улыбнулся и добавил:
— И раз уж наши крейсера все равно здесь, то люди, у которых в душе, несмотря на случившееся, все так же горит серебряный ветер звезд, найдут среди нас свое место. Они знают, что им кричать в небо. Будьте счастливы!
Небо погасло. А затем снова вспыхнуло, но уже знакомыми многим цветными сполохами Поиска. Люди в первый момент даже не поняли, что костлявая старуха убрала от их шей свою косу и ушла. Молчание царило на улицах еще довольно долго. А потом моованцы взорвались отчаянными воплями облегчения. Страшная тяжесть рухнула с душ людей, смерть больше не стояла над ними самими и их семьями. Они смеялись, плакали, обнимались. Кто-то танцевал. Многие слали проклятия то ордену, то уже не существующей СБ. Людской водоворот крутился как бешеный, и многих затоптали в этот день насмерть.
Рас стоял, зажатый среди ликующих людей, по щекам парня беспрерывно стекали слезы. Его толкали, куда-то тащили за собой, он тупо передвигал ногами, не особо понимая, куда идет. И зачем. Лана стояла перед глазами как живая, такой же счастливой и полной радости, какой он увидел ее всего лишь день назад. Как он корил себя сейчас, что не открылся ей, когда любимая еще жила здесь. Не открылся, что ему тоже тошно жить в этом мире, что все папки его личного инфора забиты только фантастикой. Но Рас боялся показаться смешным, этого он всегда боялся больше смерти. Да и окружавшая его среда не прощала непохожести на других.
Сын авторитетного вора и проститутки, Рас с детства окунулся в криминальный мир, но никто не знал, как он на самом деле к этому миру относится. А парень презирал и ненавидел свою жизнь, презирал себя за то, что вынужден притворяться тупым скотом. Презирал за то, что вынужден заниматься отцовским ремеслом, за то, что действительно начинает тупеть, за слабость и неспособность оказаться в одиночестве, отказавшись от привычного образа жизни. И как же он ненавидел собственного отца, искорежившего их с матерью жизнь. Ненавидел, несмотря на то, что «дорогой» папочка оплатил учебу сына в одной из самых престижных и дорогих школ города. Рас прекрасно понимал, что тот просто форсит перед подельниками — смотрите мол, сын вора учится в одной школе с чадами городских бонз.
Самому Расу было совершенно все равно, где учиться, впереди светила только одна дорога — повторение пути отца. Не хотел, очень не хотел, но все-таки боялся что-либо менять и резко рвать с привычным миром. Смерть любимой выжгла образ проклятого мира как огнем, давно въевшиеся в душу маски равнодушия и цинизма рухнули, оставив эту самую душу обнаженной, стонущей, кричащей от боли. Рас и представить себе не мог раньше, что у человека может так болеть душа. Его буквально корчило, многие обходили парня стороной, считая, наверное, эпилептиком.
Рас снова утер не желающие униматься слезы.
- Лана... — шептали полумертвые губы. — Лана... Прости, что не смог защитить... Прости...
Он одним из первых, едва ли не во главе толпы, ворвался в здание городской штаб-квартиры СБ, жаждая найти убийц. Не нашел... Все, что было потом, он почти не помнил — какая-то бешеная круговерть, разъяренные люди, кровавые клочья, остающиеся от любого, на кого указывали, как на эсбешника. Рас очень надеялся, что седую сволочь, которая допрашивала его, а потом Лану, постигла та же участь. Ну, зачем, зачем они это сделали? Ведь самих себя на гибель обрекли! Дыхание перехватывало, и слезы, никак не желающие униматься слезы, лились из глаз. Он пытался представить себе, что возвращается к прежней жизни, и не мог. Уже не мог.
Что-то происходящее впереди привлекло внимание, и Рас всмотрелся, пытаясь понять, что там такое. Несколько аарн обступили какого-то огромного парня и хлопали его по плечам, обнимали и что-то ликующе кричали в небо. Остальные моованцы буквально шарахнулись в стороны и тихо стояли вокруг, их молчаливое осуждение ощущалось даже на таком расстоянии.
Рас хрипло рассмеялся — куда им, убогим, понять, что зов звезд может оказаться сильнее всего в мире. Сильнее всего, что они только могут себе представить. Что все их жалкие мечты о куске пожирнее рвущимся к звездам покажутся только пылью. Залитой чужой кровью и болью пылью...
- Будь счастлив, друг, — прошептал вор себе под нос. — Как жаль, что такому, как я, бесполезно кричать Арн ил Аарн... Да, рожденным ползать...
Слезы снова залили глаза, и Рас довольно долго ничего не видел, Лана стояла перед глазами, и он ничего не мог поделать с пронзительной болью, рвущей на части его душу. Вдруг кто-то положил ему руку на плечо.
— Здравствуй, брат! — раздался в возникшей неожиданно тишине девичий голос.
Парень с недоумением оглянулся. Люди почему-то отшатнулись и от него, вместо того его окружили четверо аарн — два человека и два гварда. А руку ему на плечо положила симпатичная черноволосая девушка в парадной форме ордена. Причем — офицер. Довольно высокого ранга офицер. Ее улыбка была какой-то такой сияющей, что просто не верилось, что человек вообще способен так улыбаться.
— Брат?.. — ничего не понимая, повторил Рас.
— Ты сказал Призыв. Тихо, но тебя услышали. И ты — наш! Ты — «не такой»! Идешь ли ты с нами, зовет ли тебя серебряный ветер звезд?
— Всю жизнь... — хрипло ответил он, хотя сперва решил, что откажется.
Девушка обняла его, ничего не сказав. Потом отстранилась и внимательно посмотрела ему в глаза
— Почему ты плачешь, брат мой? — тихо спросила она.
— Лана... Ее больше нет...
— Ты ее знал? — в черных глазах появилось удивление.
— Мы в одном классе учились, — едва выдавил из себя Рас. — Я ее любил. Думал, прошло, а вчера увидел в кафе и понял — нет, не прошло. И сейчас люблю...
Девушка отвернулась и сама украдкой смахнула слезы. Каждый из аарн подошел и тихо обнял Раса. Никто не говорил глупых и ненужных слов сочувствия, они не могли помочь. Даже моованцы, слышавшие их разговор, негромко загудели. Но аарн не было до них никакого дела. Рас стоял и смотрел на девушку-офицера, но никак не мог понять — то ли это правда, то ли он бредит. Ведь такого не может быть. Он в каком-то самоотречении отошел немного назад и, запинаясь, пробормотал:
— Но я же вор... Как меня могли взять?
— Разве имеет какое-либо значение кем ты был до Призыва? — мягко улыбнулась девушка. — Ты наш, ты такой же, как все мы, и тебе здесь плохо.
— Очень плохо... — тихо подтвердил Рас. — Никто никому не нужен, каждый готов вцепиться в глотку другому за лишний кусок. Чаще всего, совершенно ему не нужный. Я так хочу стать нужным кому-то по настоящему. Если я хоть кому-нибудь буду нужен, то и это, наверное, счастье...
— Ты уже нам всем нужен, — она поцеловала его в соленую от слез щеку. — Как тебя зовут, брат мой? Меня — Тина, Тина Варинх. Но пашу называют меня Кровавой Кошкой.
— Рас Тонго... — он с трудом выдавил из себя собственное имя, горло перехватило.
— Пойдем, брат мой Рас, — улыбнулась ему Тина. — Нас ждет Мастер.
И они пошли. Впереди вспыхнул первозданной Тьмой гиперпортал, казалось, в этой непроглядной ночи вспыхивают на мгновение почти неразличимые огоньки, настолько маленькие, что их без микроскопа, наверное, и не разглядишь. Но он разглядел. Холодок страха, смешанного с возбуждением, пробежал по телу, прервав даже боль, терзавшую душу. Парень все еще не верил. Он, мелкий вор Рас Тонго — аарн? Это же невозможно, невероятно. Ах, если бы только Лана, его любимая маленькая Ланка, была жива... Теперь он имел бы право подойти к ней как равный к равной, не скрывая больше, что любит ее и что любит то же, что любит она сама. Что он тоже «не такой», что ему тоже наплевать на деньги, власть и прочие «радости жизни». Но поздно. Увы, навсегда поздно.
Что ж, значит надо хотя бы увидеть и понять, что сделало забитую и слабенькую Ланку такой сильной и такой счастливой. Понять и стать нужным тем, кто способен делать маленьких и забитых Ланок такими сильными и такими счастливыми. Защитить этих Ланок, чтобы больше никто не смел убивать их так...
Рас оглянулся на Тину, с сочувствием смотрящую на него, и слабо улыбнулся ей. Эта девушка — он когда-то что-то слышал о Кровавой Кошке, но убей его Благие, если помнил, что — она ведь офицер боевого подразделения, что видно по эмблемам. И не меньше чем лор-, а то и дварх-майор. Что-что, а известные в галактике эмблемы ордена Рас знал наизусть — всегда собирал по крупицам информацию об Аарн, хотя и был уверен, что таким, как он, дорога в орден закрыта навсегда.
— Как будем выбираться? — спросил с трудом взявший себя в руки Сармино. — Насколько я понимаю, людям нашей профессии сейчас небезопасно появляться на улицах.
— Флаер вылетел. Будет здесь через пять минут.
Генерал молча кивнул и переключил инфор на прием новостей. Новости были страшные. По всем планетам Моована на улицах бесновались толпы, вопящие от ненависти к тем, кто навлек на них гибель. Людей, хоть косвенно имеющих отношение к СБ, разрывали в клочья. При этом крейсера ордена транслировали на все три планеты местоположение самых секретных объектов и списки сотрудников Службы Безопасности. А также, где эти самые сотрудники находятся в данный момент. Как аарн смогли все это узнать, Сармино даже представить себе не мог. И с ужасом смотрел, как толпы расправляются с его сослуживцами, вытаскивая их из самых скрытых убежищ. Вскоре к черни присоединилась армия. Этого генерал все-таки не ожидал, военные всегда раньше были преданы тайной власти...
- Впрочем, — фыркнул он, — раньше им, их бабам и щенкам никто не угрожал.
В этот момент рядом с ними приземлился флаер, и генерал с полковником ринулись спасать свои шкуры. Единственное прикрытое гиперполем убежище Моована вскоре приняло их и намертво закрылось, скрывшись в недрах планеты. Даже гравидеструкторы теперь не могли достать их. В этом Сармино был полностью уверен. И уже из убежища с непередаваемым ужасом наблюдал, как орден выдает беснующимся людям самых скрытых, законсервированных десятилетия назад агентов, о которых знал только он сам. В этом всем присутствовала какая-то мистика, такое невозможно было в принципе, но все же происходило.
Только сейчас до Сармино начало понемногу доходить какой жуткой, нечеловеческой, пугающей Силе он осмелился по недомыслию бросить вызов.
- Да что же вы творите, сволочи... — шептали непослушные губы генерала. — Они же не виноваты, они свой долг исполняли...
Но ордену, похоже, ни до чего не было дела. Аарн решили уничтожить моованскую разведку и последовательно проводили свое решение в жизнь. Казалось, погибшая девочка — всего лишь предлог для начала давным-давно разработанной операции.
Прошло каких-то двенадцать часов, и одна из самых сильных тайных полиций обитаемой галактики прекратила свое существование. Люди начали успокаиваться, но крейсера ордена не уходили. И их гравидеструкторы продолжали оставаться включенными. Все эти двенадцать часов генерал с полковником не сомкнули глаз, не отрываясь от инфора. Картина уничтожения их службы, их силы и их власти была столь страшна, что сознание не могло примириться с тем, что это не бред сумасшедшего. Сармино все-таки задремал, когда все затихло. Увы, долго поспать ему не удалось. Перепуганный до полусмерти полковник Ганита разбудил его.
— Что еще случилось?
— Аарн сообщили, что в живых остались только мы с вами... — глухо ответил тот. — И сообщили, где мы. Сейчас Командор будет выступать.
Сармино показалось, что его ударили под дых. Ну, невозможно же обнаружить закрытое гиперполем убежище! Наука не признавала такой возможности даже для сильнейших из ментатов, как ученые называли магов.
- Впрочем, — почти неслышно пробормотал генерал, — что это высоколобое дурачье может знать о магах?..
Он невнимательно смотрел на экран инфора и удивлялся, что разрушений так мало. Неужели орден следил и за этим?
— Что это?! О Благие, да что же это?! — дикий вопль полковника вырвал его из размышлений.
Генерал вскочил на ноги, пытаясь понять, что происходит. Их тайная резиденция качалась. А затем какая-то дикая, адская сила ухватила защищенное гиперполем неуязвимое убежище и потянула его вверх.
Глава 5
Все улицы были забиты народом, люди знали, что не могут добраться до главных виновников их бед и с ужасом ожидали решения своей судьбы. Все вокруг понимали, что полностью зависят от милости всемогущего ордена. У большинства не находилось сил даже на страх — мрачное безразличие царило на улицах городов обреченной планеты. Небо покрывали пугающие черные воронки, и каждый знал, что в центре любой из них висит готовый к атаке дварх-крейсер.
Леденящий ужас змеей полз по городам и поселкам Моована, тысячи и тысячи упивались до бесчувствия, чтобы только не увидеть падающую на них сверху смерть. Кто-то молился, кто-то ударялся в разврат, но большинство людей просто стояли и ждали. Над улицами мрачным покровом висела странная, мертвенная тишина, матери прижимали к себе плачущих детей, отцы пытались закрыть своими телами семьи от страшной гибели, которая вскоре придет с небес, хотя прекрасно понимали, что это совершенно бесполезно... После прохождения над любым миром кораблей с активированными гравидеструкторами этот мир становился совершенно непригодным для жизни. Вода и грунт перемешивались в однородную массу на глубину в несколько километров, атмосферу вообще срывало. Выжить в такой катастрофе не сможет никто.
Вдруг небо над Моованом засветилось и на нем появилось усталое лицо Командора.
— Здравствуйте, люди Моована! — сказал он. — Вы искупили вашу вину, и хорошо, что вы это сделали. Мне не хотелось нести вам смерть и ужас. Я не могу винить вас и в том, что главные звери скрылись. Вам их не достать. Но если вы думаете, что они ушли от возмездия, то это не так. И они пусть так не думают, у меня есть способы до них добраться. Моовану больше ничего не грозит. Вы вините нас, но вспомните — мы предупреждали, мы просили — не трогайте никого из нас, и мы тоже не причиним вам вреда. Вы не прислушались. Хотя могли бы. Вспомните — пятнадцать лет назад, во время вспышки нарской лихорадки, с которой не смогла справиться ваша медицина, кто первым пришел вам на помощь? Пришел и не попросил сперва за эту помощь заплатить, как другие? Я уверен, что среди вас много людей, помнящих те события, они расскажут вам об этом. Прошу прощения у тех, кто пострадал безвинно. Но поймите и нас, убитая девочка никому не сделала зла. За что вы ее убили? Мне больше нечего добавить. Думайте сами люди, не становитесь рабами общепринятых мнений.
Он вдруг улыбнулся и добавил:
— И раз уж наши крейсера все равно здесь, то люди, у которых в душе, несмотря на случившееся, все так же горит серебряный ветер звезд, найдут среди нас свое место. Они знают, что им кричать в небо. Будьте счастливы!
Небо погасло. А затем снова вспыхнуло, но уже знакомыми многим цветными сполохами Поиска. Люди в первый момент даже не поняли, что костлявая старуха убрала от их шей свою косу и ушла. Молчание царило на улицах еще довольно долго. А потом моованцы взорвались отчаянными воплями облегчения. Страшная тяжесть рухнула с душ людей, смерть больше не стояла над ними самими и их семьями. Они смеялись, плакали, обнимались. Кто-то танцевал. Многие слали проклятия то ордену, то уже не существующей СБ. Людской водоворот крутился как бешеный, и многих затоптали в этот день насмерть.
Рас стоял, зажатый среди ликующих людей, по щекам парня беспрерывно стекали слезы. Его толкали, куда-то тащили за собой, он тупо передвигал ногами, не особо понимая, куда идет. И зачем. Лана стояла перед глазами как живая, такой же счастливой и полной радости, какой он увидел ее всего лишь день назад. Как он корил себя сейчас, что не открылся ей, когда любимая еще жила здесь. Не открылся, что ему тоже тошно жить в этом мире, что все папки его личного инфора забиты только фантастикой. Но Рас боялся показаться смешным, этого он всегда боялся больше смерти. Да и окружавшая его среда не прощала непохожести на других.
Сын авторитетного вора и проститутки, Рас с детства окунулся в криминальный мир, но никто не знал, как он на самом деле к этому миру относится. А парень презирал и ненавидел свою жизнь, презирал себя за то, что вынужден притворяться тупым скотом. Презирал за то, что вынужден заниматься отцовским ремеслом, за то, что действительно начинает тупеть, за слабость и неспособность оказаться в одиночестве, отказавшись от привычного образа жизни. И как же он ненавидел собственного отца, искорежившего их с матерью жизнь. Ненавидел, несмотря на то, что «дорогой» папочка оплатил учебу сына в одной из самых престижных и дорогих школ города. Рас прекрасно понимал, что тот просто форсит перед подельниками — смотрите мол, сын вора учится в одной школе с чадами городских бонз.
Самому Расу было совершенно все равно, где учиться, впереди светила только одна дорога — повторение пути отца. Не хотел, очень не хотел, но все-таки боялся что-либо менять и резко рвать с привычным миром. Смерть любимой выжгла образ проклятого мира как огнем, давно въевшиеся в душу маски равнодушия и цинизма рухнули, оставив эту самую душу обнаженной, стонущей, кричащей от боли. Рас и представить себе не мог раньше, что у человека может так болеть душа. Его буквально корчило, многие обходили парня стороной, считая, наверное, эпилептиком.
Рас снова утер не желающие униматься слезы.
- Лана... — шептали полумертвые губы. — Лана... Прости, что не смог защитить... Прости...
Он одним из первых, едва ли не во главе толпы, ворвался в здание городской штаб-квартиры СБ, жаждая найти убийц. Не нашел... Все, что было потом, он почти не помнил — какая-то бешеная круговерть, разъяренные люди, кровавые клочья, остающиеся от любого, на кого указывали, как на эсбешника. Рас очень надеялся, что седую сволочь, которая допрашивала его, а потом Лану, постигла та же участь. Ну, зачем, зачем они это сделали? Ведь самих себя на гибель обрекли! Дыхание перехватывало, и слезы, никак не желающие униматься слезы, лились из глаз. Он пытался представить себе, что возвращается к прежней жизни, и не мог. Уже не мог.
Что-то происходящее впереди привлекло внимание, и Рас всмотрелся, пытаясь понять, что там такое. Несколько аарн обступили какого-то огромного парня и хлопали его по плечам, обнимали и что-то ликующе кричали в небо. Остальные моованцы буквально шарахнулись в стороны и тихо стояли вокруг, их молчаливое осуждение ощущалось даже на таком расстоянии.
Рас хрипло рассмеялся — куда им, убогим, понять, что зов звезд может оказаться сильнее всего в мире. Сильнее всего, что они только могут себе представить. Что все их жалкие мечты о куске пожирнее рвущимся к звездам покажутся только пылью. Залитой чужой кровью и болью пылью...
- Будь счастлив, друг, — прошептал вор себе под нос. — Как жаль, что такому, как я, бесполезно кричать Арн ил Аарн... Да, рожденным ползать...
Слезы снова залили глаза, и Рас довольно долго ничего не видел, Лана стояла перед глазами, и он ничего не мог поделать с пронзительной болью, рвущей на части его душу. Вдруг кто-то положил ему руку на плечо.
— Здравствуй, брат! — раздался в возникшей неожиданно тишине девичий голос.
Парень с недоумением оглянулся. Люди почему-то отшатнулись и от него, вместо того его окружили четверо аарн — два человека и два гварда. А руку ему на плечо положила симпатичная черноволосая девушка в парадной форме ордена. Причем — офицер. Довольно высокого ранга офицер. Ее улыбка была какой-то такой сияющей, что просто не верилось, что человек вообще способен так улыбаться.
— Брат?.. — ничего не понимая, повторил Рас.
— Ты сказал Призыв. Тихо, но тебя услышали. И ты — наш! Ты — «не такой»! Идешь ли ты с нами, зовет ли тебя серебряный ветер звезд?
— Всю жизнь... — хрипло ответил он, хотя сперва решил, что откажется.
Девушка обняла его, ничего не сказав. Потом отстранилась и внимательно посмотрела ему в глаза
— Почему ты плачешь, брат мой? — тихо спросила она.
— Лана... Ее больше нет...
— Ты ее знал? — в черных глазах появилось удивление.
— Мы в одном классе учились, — едва выдавил из себя Рас. — Я ее любил. Думал, прошло, а вчера увидел в кафе и понял — нет, не прошло. И сейчас люблю...
Девушка отвернулась и сама украдкой смахнула слезы. Каждый из аарн подошел и тихо обнял Раса. Никто не говорил глупых и ненужных слов сочувствия, они не могли помочь. Даже моованцы, слышавшие их разговор, негромко загудели. Но аарн не было до них никакого дела. Рас стоял и смотрел на девушку-офицера, но никак не мог понять — то ли это правда, то ли он бредит. Ведь такого не может быть. Он в каком-то самоотречении отошел немного назад и, запинаясь, пробормотал:
— Но я же вор... Как меня могли взять?
— Разве имеет какое-либо значение кем ты был до Призыва? — мягко улыбнулась девушка. — Ты наш, ты такой же, как все мы, и тебе здесь плохо.
— Очень плохо... — тихо подтвердил Рас. — Никто никому не нужен, каждый готов вцепиться в глотку другому за лишний кусок. Чаще всего, совершенно ему не нужный. Я так хочу стать нужным кому-то по настоящему. Если я хоть кому-нибудь буду нужен, то и это, наверное, счастье...
— Ты уже нам всем нужен, — она поцеловала его в соленую от слез щеку. — Как тебя зовут, брат мой? Меня — Тина, Тина Варинх. Но пашу называют меня Кровавой Кошкой.
— Рас Тонго... — он с трудом выдавил из себя собственное имя, горло перехватило.
— Пойдем, брат мой Рас, — улыбнулась ему Тина. — Нас ждет Мастер.
И они пошли. Впереди вспыхнул первозданной Тьмой гиперпортал, казалось, в этой непроглядной ночи вспыхивают на мгновение почти неразличимые огоньки, настолько маленькие, что их без микроскопа, наверное, и не разглядишь. Но он разглядел. Холодок страха, смешанного с возбуждением, пробежал по телу, прервав даже боль, терзавшую душу. Парень все еще не верил. Он, мелкий вор Рас Тонго — аарн? Это же невозможно, невероятно. Ах, если бы только Лана, его любимая маленькая Ланка, была жива... Теперь он имел бы право подойти к ней как равный к равной, не скрывая больше, что любит ее и что любит то же, что любит она сама. Что он тоже «не такой», что ему тоже наплевать на деньги, власть и прочие «радости жизни». Но поздно. Увы, навсегда поздно.
Что ж, значит надо хотя бы увидеть и понять, что сделало забитую и слабенькую Ланку такой сильной и такой счастливой. Понять и стать нужным тем, кто способен делать маленьких и забитых Ланок такими сильными и такими счастливыми. Защитить этих Ланок, чтобы больше никто не смел убивать их так...
Рас оглянулся на Тину, с сочувствием смотрящую на него, и слабо улыбнулся ей. Эта девушка — он когда-то что-то слышал о Кровавой Кошке, но убей его Благие, если помнил, что — она ведь офицер боевого подразделения, что видно по эмблемам. И не меньше чем лор-, а то и дварх-майор. Что-что, а известные в галактике эмблемы ордена Рас знал наизусть — всегда собирал по крупицам информацию об Аарн, хотя и был уверен, что таким, как он, дорога в орден закрыта навсегда.
