— А само имя я вычитал в какой-то фантастической книжке, уж не упомню в какой. Но Дархон ваше высказывание подтвердил. Предлагаю отправиться в рубку, платформы и дроиды для переноски вещей прибыли, там посмотрите на конструкторский проект корабля и сравните то, что должно быть, с тем, что есть сейчас.
— Ваше дело, конечно… — недовольно поджал губы Инголин. — Но зря, зря. А проект посмотрим, думаю, найду, что предложить.
Центральная рубка, на самом деле представляющая собой довольно большой зал, забитый аппаратурой и пультами управления, располагалась в самом защищенном месте супердредноута — в его центральной части, причем в специальной бронекапсуле, которая уцелеет, даже если весь остальной корабль распылит в ничто. Если честно, сомнительное решение, но так уж сделали разработчики, а Дархон расположение рубки просто скопировал.
Как выяснилось, в основном пульты управления были уже смонтированы. Причем инженер не стал даже селиться, сказав, что ему плевать. В какую каюту определят, в той и будет жить. Слишком ему не терпелось ознакомиться с возможностями знаменитого третьего супердредноута, о котором в среде кораблестроителей ходило столько самых разных легенд. Остальные вместе со с дроидами, доставляющими багаж, отправились по своим каютам, выбрав самые близкие к рубке, только военврач поселилась рядом с медсекцией, в которой на данный момент почти ничего не было, кроме четырех допотопных, с точки зрения Домогацкой, медскапсул. Получалось, что секцию придется формировать своими силами, оснащая оборудованием с корабельного кладбища. Не очень хороший выход, но другого, по всей видимости, не было.
Оказавшись к рубке, Инголин нашел инженерный пост на возвышении слева и опустился в специальное кресло, сопряженное с особыми устройствами, позволяющими включиться в полную виртуальность совместно с другими членами экипажа. Со стороны стороннего наблюдателя, не имеющего доступа к управляющим системах корабля, их действия казались чем-то непонятным. Сидящие в креслах люди зачем-то махали руками, водили ими перед собой, нажимали невидимые кнопки и крутили невидимые штурвалы. Те же, кто был включен в командную виртуальность, имели полный доступ к системам корабля, управляя ими при помощи мысленных усилий. Через импланты.
— Ну-ка, ну-ка, поглядим… — предвкушающе потер руки Инголин, подключившись и дождавшись подключения Артема с Бором. — Давайте, ребятки, сюда схему.
— Вот она, — вывел в прямой доступ конструкторские документы Дархон.
Даже ему создать чертежи в виде, принятом в давно уничтоженном институте «Новарх», оказалось далеко не просто. Ведь следовало скрыть слишком уж отличающиеся от человеческих технологии или хотя бы замаскировать их. Нельзя дать заподозрить этому несомненно талантливому инженеру о наличии хотя бы точечных двигателей, но говоря уже о гамма-пульсаторных. Да и к-поля защиты вызовут буквально шок у местных. Как и оружие. Те же бета-орудия, на расстоянии до десяти световых минут разрушающие любые межмолекулярные связи. Это значило, что после залпа любой корабль астероид или даже планета просто рассыплется в мелкую пыль. Или атрайдеры, перемещающие трехмерный объект в многомерное пространство, где он существовать в принципе не мог и мгновенно разрушался. Как и защита, создающая вокруг корабля оболочку, сдвигающую его на несколько минут в прошлое и тем самым делая его полностью неуязвимым для атак из текущего времени. Беда, что для запуска большинства этих систем требовались трансураниды в больших количествах, а их не было.
На виду Дархон оставил мезонные двигатели неизвестного здесь типа, ионники для маневровиков и гипердвигатели, позволяющие погружаться на восьмой уровень гиперпространства (на самом деле, на шестнадцатый, но об этом знал только сам искин). Бета-орудия и генераторы к-полей после недолгого размышления он тоже оставил видимыми, но указал, что требуются трансураниды, чтобы инженер сам ринулся их искать, желая опробовать новые типы оружия и защиты. Все остальное было обычным для Таоры — множество типов ракет, гиперторпеды, ионные, мезонные и гиперорудия. Но при этом намного превышающие по мощности и дальности ведения огня все известные модели.
— Ох ты ж, мать моя женщина… — выдохнул минут через десять Кирилл Владимирович. — Да это ж… Да как же ж… Да в «Новархе» гении сидели… Понятно, почему их полностью зачистили…
Он ошарашенно помотал головой, пытаясь осознать увиденное. Этот корабль, невзирая на то, что ему было куда больше ста лет, на порядок превышал по своим возможностям самые современные. Многие из примененных на нем инженерных решений настолько выбивались из привычной канвы, что Инголин даже не сразу сообразил, что это такое и для чего нужно. А когда сообразил, то покрылся холодным потом. Одновременно что-то не давало инженеру покоя, какое-то несоответствие. Но какое именно? Некоторое подумав, он понял: несовместимость использованных технологий, от допотопных до намного превышающих нынешний уровень развития, словно в одну повозку запрягли, как в басне Крылова, лебедя, рака и щуку. Вот только здесь эти трое дружно тянули в одном направлении. Что же все это значит?
Вскоре подошел Леонид Петрович и поспешил к главному пульту, напрямую подключился к нему и принялся изучать возможности корабля. Через некоторое время он отпустил соленое словцо, а еще через пару минут выдал малый боцманский загиб во всей его красоте. Затем повернулся к остальным, его волосы стояли дыбом, глаза округлились, руки подрагивали.
— Такого не бывает! — рявкнул старый пилот. — Это какие-то сказки! Такого просто не бывает!
— Бывает, как видите, Леонид Петрович, — с трудом сдержал смех Артем, прекрасно знаю, что инструктору показали едва ли четверть возможностей корабля. — Сможете пилотировать?
— Смогу, конечно, — немного успокоился старый пилот.
Еще через некоторое время подошли щитовик и канонир, сели за свои пульты и вскоре тоже принялись материться. Моисей Соломонович даже в сердцах стукнул себя кулаком по колену, затем растрепал свои кучерявые волосы, превратив их в воронье гнездо. Михаил Иванович был поспокойнее, однако ставшие почти круглыми глаза корейца все говорили о его душевном состоянии.
— Я никогда не работал с полями такого типа, — наконец взял себя в руки щитовик. — Генераторы втрое, а то вчетверо превышают по мощности самые совершенные из известных мне. И поля конфигурируются очень странно, мне, чтобы добиться наибольшей эффективности защиты, придется очень хорошо считать. Дархон, вы поможете с расчетами?
— Конечно, Моисей Соломонович, — уважительно ответил искин. — Но есть одна проблема.
— Какая?
— Для работы генераторов защиты этого типа требуются трансураниды, как, впрочем, и для и для бета-орудий. На борту имеется минимальный запас, приобрести их в системе практически невозможно, мы проверили. А без достаточного запаса мы будем малобоеспособны.
— На закрытом кладбище есть несколько кораблей, где можно позаимствовать достаточно много разных трансуранидов, — вмешался инженер. — Кстати, Дархон, я так и не понял, какой тип реактора здесь используется. И достаточна ли его мощность для полного энергообеспечения корабля.
— Так называемый мю-генератор, — ответил искин и назвал цифру выдаваемой мощности, отчего Кирил Владимирович только задумчиво хмыкнул. — Насколько мне известно, он демонтирован с найденного поисковиками института древнего корабля неизвестной расы. Рабочее тело — дарсаний, последний из известных периодических элементов, если судить по их таблице. Сейчас на борту имеется запас, достаточный для шестнадцати лет автономного существования корабля. При активном перемещении при помощи гипердвигателей срок уменьшается пропорционально времени, проведенного кораблем в гиперпространстве.
— Да уж… — покрутил головой инженер. — Нет, это все-таки глупость, ставить вместо привычных реакторов, пусть даже менее мощных, непонятное нечто, снятое с инопланетного корабля…
— Возможно, мне неизвестны причины принятия такого решения, — безразлично отозвался искин. — Однако менять реактор сейчас нецелесообразно, это увеличит срок ремонта корабля втрое. Сбросить реактор можно легко, он находится во внешней бронекапсуле, однако смонтировать новый будет очень трудно, для достижения необходимой мощности потребуется, как минимум, шесть реакторов марки «ТКН-9023», самых мощных в империи на данный момент.
— Их еще поди достань… — проворчал Кирилл Владимирович. — Что ж, придется пока обходиться имеющимся, но я бы все же советовал потом обязательно приобрести и смонтировать обычные реакторы. Хотя бы потому, что для них не требуется арсаний, который еще добыть где-то надо.
— А что вы скажете, Михаил Иванович? — повернулся к канониру Артем.
— А что тут можно сказать? — хмуро ответил тот. — По спецификациям буквально все орудия, ракеты и гиперторпеды великолепны. Про бета-орудия я вообще молчу, они мне совершенно незнакомы. Но никаких конкретных выводов сделать до проведения реальных стрельб я не могу.
— А для проведения стрельб нужны трансураниды, которых очень мало, на пару выстрелов хватит, и все…
— Это только для бета-орудий, всему остальному оружию достаточно энергии, — возразил кореец. — Думаю, завтра стоит опробовать хотя бы мезонные и гиперорудия.
— Опробуем, — пообещал Артем. — По дороге к корабельному кладбищу есть небольшое поле астероидов, немного в стороне. Я запрошу Ирренар, без их разрешения, сами понимаете, стрелять не рискну, не хочу неприятностей.
— Запросите.
Несколько минут царило молчание, а затем в рубку буквально ворвалась Домогацкая.
— Ну что это за безобразие?! — всплеснула руками она.
— В чем дело, Ольга Петровна? — удивился Артем.
— Вмедсекции нет ничего! Практически ничего! Если кого-то ранят, то мне нечем будет лечить! Четыре убогие медкапсулы двухсотлетней давности с наполовину пустыми картриджами, и это все!
— Медсекцию придется полностью формировать вам, — вздохнул юноша. — Сами видите состояние корабля. На данный момент мы можем выделить медицинское оборудование два миллиона, больше просто нет. Недостающее придется добирать на корабельном кладбище, там даже госпитальные корабли почти целые имеются. Так что прошу составить список самого необходимого, исходя из указанной суммы. Завтра закупим.
— Хорошо, — скривилась военврач, явно желая сказать что-то язвительное, но сдержалась, только передернула губами и покинула рубку.
После этого экипаж принялся обсуждать возможности супердредноута. А затем пришло время последнего экзамена на мастер-пилота. «Петроград» отстыковался от ремонтной станции и медленно отвалил в сторону под управлением Артема, у которого от волнения подрагивали руки. Леонид Петрович контролировал каждое его движение, подсказывая, как компенсировать инерцию, заносы назад и в стороны, используя минимум маневровых двигателей. Ионники к этому моменту Дархон откалибровал на отлично, и проблем с ними не возникало. После того, как корабль достаточно удалился от планеты, инструктор начал гонять Артема по боевому маневрированию, и вот тут-то юноше пришлось несладко. Он был насквозь мокрым, но держал корабль на курсе вполне уверенно, сменяя его, когда наступал нужный момент. Завершил экзамен короткий гиперпрыжок к соседней не населенной системе, его полностью рассчитал Бор. И возвращение обратно.
Когда все закончилось, и на печать сертификата легла подпись Леонида Петровича, Артем был настолько вымотан, что попросил у всех прощения и ушел к себе в каюту, спать. У него даже не хватило сил принять душ и раздеться, как был, в комбинезоне, так и рухнул на диван в гостиной, сразу отключившись. Бор тоже вскоре ушел.
Ребята не знали, что примерно через час после стыковки «Петрограда» с ремонтной станцией в каюте второго пилота собрались четверо. На стол выставили две бутылки выдержанного коньяка, привезенного с собой, и нехитрую закуску в виде мясной нарезки — пищевые синтезаторы во всех жилых помещениях стояли. А затем Леонид Петрович осторожно поместил в центр стола, вокруг которого расселись старые знакомые, испещренную незнакомыми символами золотистую пирамидку, и несколько раз нажал на разные ее грани. По стенам каюты на мгновение пробежало бирюзовое сияние, и настала полная тишина, смолкли даже гул очистителей воздуха и далекий стук дроидов-ремонтников.
— Это еще что такое? — ткнул пальцем в пирамидку Кирилл Владимирович.
— Артефакт одной древней цивилизации, наши умники сумели разобраться в том, как он работает, — ответил Леонид Петрович. — Теперь ни искин местный, ни наниматели нашего разговора не услышат, вместо этого будут уверены, что мы обсуждаем возможную тактику использования корабля в эскадренном бою. А нам, господа, надо обсудить все, что мы увидели.
— И товарищи! — ворчливо добавил Михаил Иванович.
— И товарищи, — не стал спорить старый пилот. — Ну, что и кто может сказать? Я, например, поражен маневренностью корабля. Эта здоровенное одоробло должно быть неуклюжим, как кашалот! А на самом деле оно маневреннее фрегата. Нонсенс! Расскажи кто — не поверил бы. Маневровых двигателей на порядок больше, чем должно быть, причем это ионники такого класса, что лучшим имперским до них далеко. А разгонные? Вы знаете, что наш корабль способен достичь скорости перехода в гипер не более, чем за полчаса? И это при его-то массе! О гипердвигателях, позволяющих погружаться на восьмой уровень гипера, я вообще молчу. Ни один другой корабль ниже четвертого-пятого не опустится! Ни в одном из известных нам государств. Извините, но я не верю, что все это разработано учеными так удачно уничтоженного института. Тут что-то другое.
— А я добавлю кое-что к сказанному тобой, — криво усмехнулся инженер. — Поначалу мне показалось, что все так, как сказано владельцами, но слишком уж много нашлось ни на что знакомое не похожих систем. Мало того, что не похожих, а вообще неизвестных в империи. Что бы ни говорили про гениальность ученых из «Новарха», все они имперские ученые, обучавшиеся в имперских университетах, а значит, унаследовавшие именно имперскую технологическую культуру. Так вот, никакое технологическое решение или изобретение не появляется из ниоткуда, оно всегда на что-то опирается, пусть даже потом следует прорыв на порядок, но основа всегда узнаваема. Если не так, то значить это может только одно — данное изобретение базируется на какой-то другой основе. Да, многое в Таоре появилось после исследования артефактов древних цивилизаций, но все равно любое изобретение опиралось не только на разработки чужаков, но и на имперские, и это было четко видно из конструкции. Здесь же множество устройств, которые работают на совершенно иных, неизвестных в нашей стране физических принципах. Хорошо, можно предположить, что на дредноут были установлены блоки с найденного почти целым чужого корабля. Но в этом случае их возраст должен быть довольно велик. У меня при себе последняя разработка Гиланского института, миниатюрный дефектоскоп, который, помимо всего прочего, довольно четко, в пределах десяти-пятнадцати лет, определяет возраст проверяемого блока. Так вот, всем проверенным мной, знакомым и незнакомым блокам этого корабля менее полугода. Иначе говоря, кто-то неизвестный на основе останков третьего супердредноута построил совершенно новый корабль, превышающий упоянутый супердредноут по классу на два, а то и три порядка.
— Ваше дело, конечно… — недовольно поджал губы Инголин. — Но зря, зря. А проект посмотрим, думаю, найду, что предложить.
Центральная рубка, на самом деле представляющая собой довольно большой зал, забитый аппаратурой и пультами управления, располагалась в самом защищенном месте супердредноута — в его центральной части, причем в специальной бронекапсуле, которая уцелеет, даже если весь остальной корабль распылит в ничто. Если честно, сомнительное решение, но так уж сделали разработчики, а Дархон расположение рубки просто скопировал.
Как выяснилось, в основном пульты управления были уже смонтированы. Причем инженер не стал даже селиться, сказав, что ему плевать. В какую каюту определят, в той и будет жить. Слишком ему не терпелось ознакомиться с возможностями знаменитого третьего супердредноута, о котором в среде кораблестроителей ходило столько самых разных легенд. Остальные вместе со с дроидами, доставляющими багаж, отправились по своим каютам, выбрав самые близкие к рубке, только военврач поселилась рядом с медсекцией, в которой на данный момент почти ничего не было, кроме четырех допотопных, с точки зрения Домогацкой, медскапсул. Получалось, что секцию придется формировать своими силами, оснащая оборудованием с корабельного кладбища. Не очень хороший выход, но другого, по всей видимости, не было.
Оказавшись к рубке, Инголин нашел инженерный пост на возвышении слева и опустился в специальное кресло, сопряженное с особыми устройствами, позволяющими включиться в полную виртуальность совместно с другими членами экипажа. Со стороны стороннего наблюдателя, не имеющего доступа к управляющим системах корабля, их действия казались чем-то непонятным. Сидящие в креслах люди зачем-то махали руками, водили ими перед собой, нажимали невидимые кнопки и крутили невидимые штурвалы. Те же, кто был включен в командную виртуальность, имели полный доступ к системам корабля, управляя ими при помощи мысленных усилий. Через импланты.
— Ну-ка, ну-ка, поглядим… — предвкушающе потер руки Инголин, подключившись и дождавшись подключения Артема с Бором. — Давайте, ребятки, сюда схему.
— Вот она, — вывел в прямой доступ конструкторские документы Дархон.
Даже ему создать чертежи в виде, принятом в давно уничтоженном институте «Новарх», оказалось далеко не просто. Ведь следовало скрыть слишком уж отличающиеся от человеческих технологии или хотя бы замаскировать их. Нельзя дать заподозрить этому несомненно талантливому инженеру о наличии хотя бы точечных двигателей, но говоря уже о гамма-пульсаторных. Да и к-поля защиты вызовут буквально шок у местных. Как и оружие. Те же бета-орудия, на расстоянии до десяти световых минут разрушающие любые межмолекулярные связи. Это значило, что после залпа любой корабль астероид или даже планета просто рассыплется в мелкую пыль. Или атрайдеры, перемещающие трехмерный объект в многомерное пространство, где он существовать в принципе не мог и мгновенно разрушался. Как и защита, создающая вокруг корабля оболочку, сдвигающую его на несколько минут в прошлое и тем самым делая его полностью неуязвимым для атак из текущего времени. Беда, что для запуска большинства этих систем требовались трансураниды в больших количествах, а их не было.
На виду Дархон оставил мезонные двигатели неизвестного здесь типа, ионники для маневровиков и гипердвигатели, позволяющие погружаться на восьмой уровень гиперпространства (на самом деле, на шестнадцатый, но об этом знал только сам искин). Бета-орудия и генераторы к-полей после недолгого размышления он тоже оставил видимыми, но указал, что требуются трансураниды, чтобы инженер сам ринулся их искать, желая опробовать новые типы оружия и защиты. Все остальное было обычным для Таоры — множество типов ракет, гиперторпеды, ионные, мезонные и гиперорудия. Но при этом намного превышающие по мощности и дальности ведения огня все известные модели.
— Ох ты ж, мать моя женщина… — выдохнул минут через десять Кирилл Владимирович. — Да это ж… Да как же ж… Да в «Новархе» гении сидели… Понятно, почему их полностью зачистили…
Он ошарашенно помотал головой, пытаясь осознать увиденное. Этот корабль, невзирая на то, что ему было куда больше ста лет, на порядок превышал по своим возможностям самые современные. Многие из примененных на нем инженерных решений настолько выбивались из привычной канвы, что Инголин даже не сразу сообразил, что это такое и для чего нужно. А когда сообразил, то покрылся холодным потом. Одновременно что-то не давало инженеру покоя, какое-то несоответствие. Но какое именно? Некоторое подумав, он понял: несовместимость использованных технологий, от допотопных до намного превышающих нынешний уровень развития, словно в одну повозку запрягли, как в басне Крылова, лебедя, рака и щуку. Вот только здесь эти трое дружно тянули в одном направлении. Что же все это значит?
Вскоре подошел Леонид Петрович и поспешил к главному пульту, напрямую подключился к нему и принялся изучать возможности корабля. Через некоторое время он отпустил соленое словцо, а еще через пару минут выдал малый боцманский загиб во всей его красоте. Затем повернулся к остальным, его волосы стояли дыбом, глаза округлились, руки подрагивали.
— Такого не бывает! — рявкнул старый пилот. — Это какие-то сказки! Такого просто не бывает!
— Бывает, как видите, Леонид Петрович, — с трудом сдержал смех Артем, прекрасно знаю, что инструктору показали едва ли четверть возможностей корабля. — Сможете пилотировать?
— Смогу, конечно, — немного успокоился старый пилот.
Еще через некоторое время подошли щитовик и канонир, сели за свои пульты и вскоре тоже принялись материться. Моисей Соломонович даже в сердцах стукнул себя кулаком по колену, затем растрепал свои кучерявые волосы, превратив их в воронье гнездо. Михаил Иванович был поспокойнее, однако ставшие почти круглыми глаза корейца все говорили о его душевном состоянии.
— Я никогда не работал с полями такого типа, — наконец взял себя в руки щитовик. — Генераторы втрое, а то вчетверо превышают по мощности самые совершенные из известных мне. И поля конфигурируются очень странно, мне, чтобы добиться наибольшей эффективности защиты, придется очень хорошо считать. Дархон, вы поможете с расчетами?
— Конечно, Моисей Соломонович, — уважительно ответил искин. — Но есть одна проблема.
— Какая?
— Для работы генераторов защиты этого типа требуются трансураниды, как, впрочем, и для и для бета-орудий. На борту имеется минимальный запас, приобрести их в системе практически невозможно, мы проверили. А без достаточного запаса мы будем малобоеспособны.
— На закрытом кладбище есть несколько кораблей, где можно позаимствовать достаточно много разных трансуранидов, — вмешался инженер. — Кстати, Дархон, я так и не понял, какой тип реактора здесь используется. И достаточна ли его мощность для полного энергообеспечения корабля.
— Так называемый мю-генератор, — ответил искин и назвал цифру выдаваемой мощности, отчего Кирил Владимирович только задумчиво хмыкнул. — Насколько мне известно, он демонтирован с найденного поисковиками института древнего корабля неизвестной расы. Рабочее тело — дарсаний, последний из известных периодических элементов, если судить по их таблице. Сейчас на борту имеется запас, достаточный для шестнадцати лет автономного существования корабля. При активном перемещении при помощи гипердвигателей срок уменьшается пропорционально времени, проведенного кораблем в гиперпространстве.
— Да уж… — покрутил головой инженер. — Нет, это все-таки глупость, ставить вместо привычных реакторов, пусть даже менее мощных, непонятное нечто, снятое с инопланетного корабля…
— Возможно, мне неизвестны причины принятия такого решения, — безразлично отозвался искин. — Однако менять реактор сейчас нецелесообразно, это увеличит срок ремонта корабля втрое. Сбросить реактор можно легко, он находится во внешней бронекапсуле, однако смонтировать новый будет очень трудно, для достижения необходимой мощности потребуется, как минимум, шесть реакторов марки «ТКН-9023», самых мощных в империи на данный момент.
— Их еще поди достань… — проворчал Кирилл Владимирович. — Что ж, придется пока обходиться имеющимся, но я бы все же советовал потом обязательно приобрести и смонтировать обычные реакторы. Хотя бы потому, что для них не требуется арсаний, который еще добыть где-то надо.
— А что вы скажете, Михаил Иванович? — повернулся к канониру Артем.
— А что тут можно сказать? — хмуро ответил тот. — По спецификациям буквально все орудия, ракеты и гиперторпеды великолепны. Про бета-орудия я вообще молчу, они мне совершенно незнакомы. Но никаких конкретных выводов сделать до проведения реальных стрельб я не могу.
— А для проведения стрельб нужны трансураниды, которых очень мало, на пару выстрелов хватит, и все…
— Это только для бета-орудий, всему остальному оружию достаточно энергии, — возразил кореец. — Думаю, завтра стоит опробовать хотя бы мезонные и гиперорудия.
— Опробуем, — пообещал Артем. — По дороге к корабельному кладбищу есть небольшое поле астероидов, немного в стороне. Я запрошу Ирренар, без их разрешения, сами понимаете, стрелять не рискну, не хочу неприятностей.
— Запросите.
Несколько минут царило молчание, а затем в рубку буквально ворвалась Домогацкая.
— Ну что это за безобразие?! — всплеснула руками она.
— В чем дело, Ольга Петровна? — удивился Артем.
— Вмедсекции нет ничего! Практически ничего! Если кого-то ранят, то мне нечем будет лечить! Четыре убогие медкапсулы двухсотлетней давности с наполовину пустыми картриджами, и это все!
— Медсекцию придется полностью формировать вам, — вздохнул юноша. — Сами видите состояние корабля. На данный момент мы можем выделить медицинское оборудование два миллиона, больше просто нет. Недостающее придется добирать на корабельном кладбище, там даже госпитальные корабли почти целые имеются. Так что прошу составить список самого необходимого, исходя из указанной суммы. Завтра закупим.
— Хорошо, — скривилась военврач, явно желая сказать что-то язвительное, но сдержалась, только передернула губами и покинула рубку.
После этого экипаж принялся обсуждать возможности супердредноута. А затем пришло время последнего экзамена на мастер-пилота. «Петроград» отстыковался от ремонтной станции и медленно отвалил в сторону под управлением Артема, у которого от волнения подрагивали руки. Леонид Петрович контролировал каждое его движение, подсказывая, как компенсировать инерцию, заносы назад и в стороны, используя минимум маневровых двигателей. Ионники к этому моменту Дархон откалибровал на отлично, и проблем с ними не возникало. После того, как корабль достаточно удалился от планеты, инструктор начал гонять Артема по боевому маневрированию, и вот тут-то юноше пришлось несладко. Он был насквозь мокрым, но держал корабль на курсе вполне уверенно, сменяя его, когда наступал нужный момент. Завершил экзамен короткий гиперпрыжок к соседней не населенной системе, его полностью рассчитал Бор. И возвращение обратно.
Когда все закончилось, и на печать сертификата легла подпись Леонида Петровича, Артем был настолько вымотан, что попросил у всех прощения и ушел к себе в каюту, спать. У него даже не хватило сил принять душ и раздеться, как был, в комбинезоне, так и рухнул на диван в гостиной, сразу отключившись. Бор тоже вскоре ушел.
Ребята не знали, что примерно через час после стыковки «Петрограда» с ремонтной станцией в каюте второго пилота собрались четверо. На стол выставили две бутылки выдержанного коньяка, привезенного с собой, и нехитрую закуску в виде мясной нарезки — пищевые синтезаторы во всех жилых помещениях стояли. А затем Леонид Петрович осторожно поместил в центр стола, вокруг которого расселись старые знакомые, испещренную незнакомыми символами золотистую пирамидку, и несколько раз нажал на разные ее грани. По стенам каюты на мгновение пробежало бирюзовое сияние, и настала полная тишина, смолкли даже гул очистителей воздуха и далекий стук дроидов-ремонтников.
— Это еще что такое? — ткнул пальцем в пирамидку Кирилл Владимирович.
— Артефакт одной древней цивилизации, наши умники сумели разобраться в том, как он работает, — ответил Леонид Петрович. — Теперь ни искин местный, ни наниматели нашего разговора не услышат, вместо этого будут уверены, что мы обсуждаем возможную тактику использования корабля в эскадренном бою. А нам, господа, надо обсудить все, что мы увидели.
— И товарищи! — ворчливо добавил Михаил Иванович.
— И товарищи, — не стал спорить старый пилот. — Ну, что и кто может сказать? Я, например, поражен маневренностью корабля. Эта здоровенное одоробло должно быть неуклюжим, как кашалот! А на самом деле оно маневреннее фрегата. Нонсенс! Расскажи кто — не поверил бы. Маневровых двигателей на порядок больше, чем должно быть, причем это ионники такого класса, что лучшим имперским до них далеко. А разгонные? Вы знаете, что наш корабль способен достичь скорости перехода в гипер не более, чем за полчаса? И это при его-то массе! О гипердвигателях, позволяющих погружаться на восьмой уровень гипера, я вообще молчу. Ни один другой корабль ниже четвертого-пятого не опустится! Ни в одном из известных нам государств. Извините, но я не верю, что все это разработано учеными так удачно уничтоженного института. Тут что-то другое.
— А я добавлю кое-что к сказанному тобой, — криво усмехнулся инженер. — Поначалу мне показалось, что все так, как сказано владельцами, но слишком уж много нашлось ни на что знакомое не похожих систем. Мало того, что не похожих, а вообще неизвестных в империи. Что бы ни говорили про гениальность ученых из «Новарха», все они имперские ученые, обучавшиеся в имперских университетах, а значит, унаследовавшие именно имперскую технологическую культуру. Так вот, никакое технологическое решение или изобретение не появляется из ниоткуда, оно всегда на что-то опирается, пусть даже потом следует прорыв на порядок, но основа всегда узнаваема. Если не так, то значить это может только одно — данное изобретение базируется на какой-то другой основе. Да, многое в Таоре появилось после исследования артефактов древних цивилизаций, но все равно любое изобретение опиралось не только на разработки чужаков, но и на имперские, и это было четко видно из конструкции. Здесь же множество устройств, которые работают на совершенно иных, неизвестных в нашей стране физических принципах. Хорошо, можно предположить, что на дредноут были установлены блоки с найденного почти целым чужого корабля. Но в этом случае их возраст должен быть довольно велик. У меня при себе последняя разработка Гиланского института, миниатюрный дефектоскоп, который, помимо всего прочего, довольно четко, в пределах десяти-пятнадцати лет, определяет возраст проверяемого блока. Так вот, всем проверенным мной, знакомым и незнакомым блокам этого корабля менее полугода. Иначе говоря, кто-то неизвестный на основе останков третьего супердредноута построил совершенно новый корабль, превышающий упоянутый супердредноут по классу на два, а то и три порядка.
