каштановые волосы были заплетены в тугую косу, большие серые глаза холодны, как лед, фигура могла вызвать слюноотделение у любого представителя сильного пола, но почему-то не вызывала, наоборот, от ее обладательницы хотелось держаться подальше, от нее словно расходились флюиды чего-то неприятного и склизкого.
- Добрый день! - резким, неприятным для слуха голосом поздоровалась она с Артемом и Бором, причем было четко видно, что здоровается она именно с ними, а остальных нарочито игнорирует. - До меня дошли слухи, что вам нужен военврач. Я — военврач высшей категории, хирург и медтехник, и как раз ищу работу.
- Вот черт! - выругался Леонид Петрович.
- Ее только не хватало… - вторил ему фон Бревен.
- Здравствуйте, - вежливо поздоровались ребята, не понимая их реакции. - Да, нам нужен врач, но нам не каждый подходит. Кто вы?
- Олга Дом, иначе Ольга Петровна Домогацкая, - представилась женщина. - Москва, 1995 год, погибла во время бандитской разборки, получив случайную пулю. Просто проходила по улице.
До Артема дошло, что это та самая женщина, о которой вчера говорили инструктор с полковником. Но откуда она узнала, что им нужен врач и где их можно повстречать? Странное что-то. Он хотел было сразу отказать ей, но что-то не дало юноше сделать этого, что-то идущее из самых глубин души. Артем даже удивился, но понял, что от госпожи Домогацкой зависит что-то крайне важное, и ее наличие в экипаже может однажды спасти их всех. Откуда пришло это знание, он не знал, но был твердо уверен, что это именно так.
- Я слышал о вас, - холодно обронил юноша. - Врач, по отзывам, вы очень хороший, но вот человек…
- Ну, конечно, - насмешливо оскалилась Ольга Петровна. - Сильные мужчины успели ославить слабую женщину. А еще говорят, что это женщины падки на сплетни…
Леонид Петрович и Карл Генрихович побагровели, но оправдываться не стали, предпочли промолчать, явно не желая спорить с этой стервой.
- Человек, оскорбляющий других просто из любви к «искусству», не должен удивляться отношению этих других к себе, - голос Артема внезапно стал гулким, приобрел какой-то потусторонний оттенок, он пронизывал слышащих его до костей, заставляя замереть на месте и внимать чему-то запредельному, что куда выше человека.
Землянин попытался дернуться, замолчать, ему не свойственны были такие речи, но полностью потерял контроль над своим телом. Его устами сейчас говорил не он, а нечто непонятное и пугающее, нечто грандиозное и непонятное, и все внимали простым словам, как будто это было какое-то откровение, несущее в себе мудрость самого мироздания.
- Стремление причинить боль ничего плохого вам не сделавшему человеку превращает вас в ничто, - продолжали литься странные слова. - От вас отказались все, у вас нет ни друзей, ни близких, но вы продолжаете отталкивать от себя всех. Да, вас однажды предали, но это не причина самой становиться тварью, что вы вполне успешно делаете. Вам многое дано, так используйте это, а не превращайтесь в то, что сами ненавидите. Не превращайте в ад жизни всех, кто случайно оказался рядом, и вы увидите, что к вам относятся совсем иначе, чем прежде. Вы способны стать Целителем, а может, и Целителем Душ, если перестанете причинять другим боль ради удовольствия.
Гулкий голос смолк. Ольга Петровна обхватила ладонями свои щеки, почему-то именно в этот момент она окончательно призналась себе, что унижает и третирует всех вокруг потому, что получает от этого буквально оргазмическое наслаждение. То есть она — моральная садистка? Не правдолюбка, как военврач не раз убеждала себя, видя, как шарахаются от нее люди, а просто садистка? От этого осознания женщине перехватило дух. Она же была уверена, что говорит правду, да, нелицеприятным образом, но правду, а люди просто боятся этой правды, потому и не желают иметь с ней ничего общего. А это оказалось не так. Кто же этот мальчишка, заставивший ее впервые за много лет задуматься? Впрочем, а мальчишка ли это говорил? Ольга Петровна очень сомневалась, будучи почти уверена, что через него с ней заговорила какая-то высшая сила, как бы не один из ангелов.
- От тебя многое зависит, - снова зазвучал голос. - Ты можешь стать чем-то намного большим, чем была, если будешь помнить одну истину: «Другому тоже больно!». Не причиняй людям боли просто так, особенно ради удовольствия, и ты со временем сама многое поймешь.
Из Артема словно выдернули стержень, нечто невидимое, говорившее за него, ушло, оставив после себя пустоту. Юноша пошатнулся и чуть не упал, Леонид Петрович едва успел поддержать его за руку.
- Это что такое было? - с трудом выдавил из себя фон Бревен. - Я чуть умом не двинулся…
- Не ты один… - проворчал Моисей Шапиро. - Мы к кому это нанялись, а? К пророку, что ли?..
- Парень, ты чего это утворил?.. - растерянно спросил Инголин.
- Эт-то н-не я… - отчаянно помотал головой Артем. - Это кто-то другой через меня говорил, кто-то… э-э-э… огромный…
- Да уж понятно, что не ты, человек так говорить не может, - покивал инженер. - Но кто?
- Я и сам хотел бы это знать… - поежился юноша. - Но от него осталась уверенность, что…
- Говори, - пристально посмотрел на него Инголин.
- Что если мы не возьмем ее, - Артем кивнул на замершую на месте Домогацкую, - то наша миссия может провалиться. У нас, получается, не просто полет будет, а какая-то миссия…
- Вполне вероятно, - кивнул взявший себя в руки фон Бревен. - Что ж, с высшими силами не спорят. Слышал я о таких случаях, когда они говорили через людей, так все, кто не послушал, погибли. Послушавшие выжили. Так что брать надо. Но наплачемся мы с ней…
Он тяжело вздохнул.
- Мы вас возьмем, Ольга Петровна, - повернулся к военврачу Артем. - Но с одним условием. Первое беспричинное оскорбление ничего плохого вам не сделавшего человека, и мы расстанемся, невзирая на случившееся только что.
- Оскорблений больше не будет, - заверила потрясенная женщина, у нее до сих пор мороз по коже шел.
- Хорошо, коли так. Контракт и оплата стандартные для военврача вашего ранга.
- Я согласна.
- Вам нужно собраться?
- Нет, у меня в камере хранения вокзала походный баул со всем необзодимым, - покачала головой Домогацкая. - Почему-то ощутила, что должна обязательно собрать его и взять с собой.
- Хорошо, тогда отправляемся.
Быстро заключив контракт с военврачом и распрощавшись с полковником, экипаж «Петрограда» двинулся к платформе орбитального лифта.
Артем шел, не глядя по сторонам, в его голове бился один-единственный вопрос:
«Что это такое было?»
Арендованный челнок медленно приближался к громадной туше супердредноута, ориентируясь на свет, льющийся из открытой аппарели. Перед отправкой ребят на планету корабль при помощи буксиров перегнали к большой ремонтной станции, находящейся на высокой орбите безатмосферной четвертой планеты системы, поскольку именно на ней и в ее ближнем космосе находились основные производственные мощности. Орбиты, и ближняя, и дальняя, буквально кишели заводами, станциями, верфями, энергостанциями и бесчисленными грузовыми кораблями. От станций к планете вело целых двадцать четыре грузовых орбитальных лифта, а не шесть, как на Орвисе-III. При этом планета не была особо населена, всего сорок восемь миллионов человек — никому не доставляла удовольствия жизнь под куполами, а не под открытым небом. На пространственных станциях, правда, проживало еще около ста миллионов, но большинство летало на работу вахтовым методом, люди отрабатывали декаду, после чего возвращались на такой же срок домой.
Артем смотрел на «Петроград» и удивленно качал головой. Дархон развернулся вовсю — корабль уже не походил на ободранный скелет гигантского животного, почти половина поверхности была покрыта броневыми плитами. Интересно, откуда искин их взял? Нет, если вспомнить про пространственный 3Д-принтер, то ничего удивительного, но не рискнул же он показывать местным столь продвинутую технологию?
— Неплохо выглядит, — задумчиво произнес за его спиной Истомин. — Это ваш искин всего за несколько дней сделал? Очень неплохо. Хотя да, восемь тысяч ремонтников — это немало. Думаю, завтра ремонт еще ускорится, я одолжил у знакомых четыре крупных инженерных комплекса, через восемь часов их доставят. К этому времени надо успеть проработать схему и решить, что восстанавливать в первую очередь.
— Мне кажется, все же двигателя, генераторы защитного поля и оружие, — покосился на инженера Артем. — Ощущение надвигающейся беды буквально не дает мне дышать…
— Мне тоже… — вздохнул Кирилл Владимирович. — Мне тоже…
— И не только тебе, — повернулся к ним сидящий в кресле слева Леонид Петрович. — Всем не по себе. Я кое-что пробил по своим каналам, так вот, флот лихорадочно вооружается, станции оборонной призмы, даже законсервированные еще при прошлом императоре станции резерва приведены в полную боевую готовность, но об этом все молчат. Не знаю, почему, видимо, если враг узнает про нашу осведомленность о скором нападении, то резко увеличит число атакующих сил, и тогда мы можем не справиться.
— Я одного понять не могу, — вмешался в разговор Бор. — Ну ладно, кто-то готовится напасть. Но Орвис же не одна система, а часть огромной империи! Неужто флоты других ее концов не придут на помощь?
— Придут, конечно, — криво усмехнулся инструктор. — Но беда в том, что пока они досюда доберутся, систему мы, скорее всего, потеряем. Планету могут вообще забросать кварковыми бомбами, и она станет непригодна для жизни. Но при этом практически все производственные мощности уцелеют. Бери и пользуйся. Возможно, наши взорвут их сами, увидев, что другого выхода нет. Но если система окажется захваченной, то имперский флот могут встретить флоты сразу нескольких государств — уж больно мы им всем поперек глотки стоим, не даем «деньги делать» так, как им хочется. Например, неподалеку в ненаселенной системе нашей зоны ответственности есть огромные залежи нориума, очень интересного и дорогого металла. Приатцы и сонгарцы туда постоянно лезут, пытаясь вывезти хоть сколько-то, но их оттуда пинком под зад выпроваживают наши патрули. Они воют, что мы и сами не пользуемся, и другим не даем. Им предложили заплатить и добывать без проблем, но платить эти господа не желают, жаждут захапать за так. Проблема в том, что если они успеют быстро захватить систему и уничтожить население, то наши временно отступят, большую войну начинать не станут, не готовы пока к ней, и это все понимают, враги в том числе. Хотя мам, сами понимаете, все будет уже безразлично, живых таорцев в системе Орвис не останется. Здесь, понимаете ли, не Земля, и геноцид в порядке вещей.
— Весело… — протянул молодой навигатор, почесав в затылке.
— Да уж куда веселее… — скривился Моисей Соломонович, до сих сидевший молча.
Выслушав все сказанное, Артем осознал, что если даже экипаж и заметит что-то необычное на дредноуте, то никому ничего не скажет — сейчас главное, чтобы сверхмощный корабль как можно быстрее встал в общий строй и помог отбиться. А значит придется использовать все, что доступно, может и бета-орудия Дархона. Но это надо обсудить с ним самим, искин может и не захотеть, ведь если они окончательно засветятся, что «Петроград» — отнюдь не супердредноут, а нечто намного более совершенное, придется бежать, и бежать настолько далеко, чтобы найти было невозможно.
«Дархон, приветствую, мы на приближающемся челноке, — по шифрованному каналу связался он с искином. — С нами экипаж. Инженер, второй пилот, щитовик, канонир и врач. Все пятеро — мастера высшей категории. Эксперты».
«И ты здравствуй! — отозвался тот. — Знаю, что это вы, не зря же я аппарель открыл? Вот только не зря ли ты мастеров взял? Они точно заметят неладное...»
«Боюсь, сейчас не до того, — вздохнул землянин. — Помнишь, мы говорили о том, что на систему возможно нападение? Так вот, сейчас я в этом почти уверен. И Ирренару очень нужен мощный корабль в системе обороны, потому нам и кредит на таких условиях выделили, и на закрытое кладбище допустили».
«А прямо сказать не могли? — недовольно пробурчал Дархон. — Вот что за манера, действовать исподволь, а?»
«Безопасники… — тяжело вздохнул Артем. — Они во всех мирах одинаковы. Прямо действовать они просто не в состоянии, обязательно чего-то накрутят».
«Ладно, будем по ходу дела разбираться… — хмуро констатировал искин. — Сертификаты-то получили?»
«Получили. Мы теперь мастер-пилот и мастер-навигатор. Только последний экзамен по управлению сверхдредноутом еще сдать надо, ведь другого корабля такого размера, кроме нашего, здесь нет. Второй пилот — одновременно инструктор Центра Сертификации. И я очень рад, что он с нами. Мне до хорошего пилота, хоть и зовусь мастером, как до Владивостока на четвереньках, особенно на тяжах. А Леонид Петрович на них такое вытворяет, что слов нет. И опыта у него больше ста лет».
«Серьезный дядя. Ладно жду».
«Погоди, не отключайся! — всполошился Артем. — забыл важную вещь сказать. Тебе придется играть роль местного туповатого искина, но поумнее прочих, иначе не поверят. Местные искины, если им несколько десятков лет хотя бы программное обеспечение не меняли, резко умнеют. И опытные космонавты таких очень ценят и берегут».
«Ясно, — хмыкнул Дархон. — Сыграю, не впервой».
Челнок тем временем влетел в открытую аппарель, пробил защитное поле, отделяющее полетную палубу от безвоздушного пространства и опустился на зажегшийся синим светом большой круг. Его пилотировал мини-искин, поэтому он отправился в обратный путь как только люди выбрались наружу, выгрузили свои вещи, а их у всех хватало, даже баул врача оказался на самом деле контейнером два на три метра, и отошли на безопасное расстояние.
— Куда теперь? — повернулся к Артему Инголин.
— В центральную рубку, — сообщил тот. — Сейчас придут транспортные платформы. Жилые каюты на этом корабле расположены недалеко от рубки, их здесь немного, всего тридцать шесть, и все в одном блоке, только рядом с двигательным отсеком и медсекцией еще есть по одному небольшому жилому блоку. Плюс два в трюмах.
— Как и на остальных двух его собратьях, — кивнул инженер. — Если честно, я так и не понял логики разработчиков супердредноутов. Вот кому помешали дополнительные жилые блоки в разных точках корабля? Места они много не занимают, а в случае, если нужно заняться какой-то срочной работой там, не придется возвращаться к рубке для отдыха.
— Вот понятия не имею, почему так, — развел руками Артем.
— И никто не имеет, — усмехнулся Инголин. — Многие подозревают, что разработчики супердредноутов основывались на чьих-то чужих технологиях, уж очень сильно эти три корабля отличаются от всех остальных. Другая культура инженерных решений, другая научная школа, что ли, это буквально бросается в глаза. А ваш, по слухам, отличается от первых двух чуть ли не больше, чем они сами от обычных кораблей. Это так?
— Да, именно так, — ответил приятных баритон, разносящийся, казалось, со всех сторон. — Добрый день, уважаемые! Я искин супердредноута «Петроград», личное имя, данное мне новыми владельцами, Дархон.
— Ну и зачем вы искина поименовали? — повернулся к Артему инженер. — Это чревато возникновением личности…
— Просто показалось неудобным, что у него нет имени, — отмахнулся тот.
- Добрый день! - резким, неприятным для слуха голосом поздоровалась она с Артемом и Бором, причем было четко видно, что здоровается она именно с ними, а остальных нарочито игнорирует. - До меня дошли слухи, что вам нужен военврач. Я — военврач высшей категории, хирург и медтехник, и как раз ищу работу.
- Вот черт! - выругался Леонид Петрович.
- Ее только не хватало… - вторил ему фон Бревен.
- Здравствуйте, - вежливо поздоровались ребята, не понимая их реакции. - Да, нам нужен врач, но нам не каждый подходит. Кто вы?
- Олга Дом, иначе Ольга Петровна Домогацкая, - представилась женщина. - Москва, 1995 год, погибла во время бандитской разборки, получив случайную пулю. Просто проходила по улице.
До Артема дошло, что это та самая женщина, о которой вчера говорили инструктор с полковником. Но откуда она узнала, что им нужен врач и где их можно повстречать? Странное что-то. Он хотел было сразу отказать ей, но что-то не дало юноше сделать этого, что-то идущее из самых глубин души. Артем даже удивился, но понял, что от госпожи Домогацкой зависит что-то крайне важное, и ее наличие в экипаже может однажды спасти их всех. Откуда пришло это знание, он не знал, но был твердо уверен, что это именно так.
- Я слышал о вас, - холодно обронил юноша. - Врач, по отзывам, вы очень хороший, но вот человек…
- Ну, конечно, - насмешливо оскалилась Ольга Петровна. - Сильные мужчины успели ославить слабую женщину. А еще говорят, что это женщины падки на сплетни…
Леонид Петрович и Карл Генрихович побагровели, но оправдываться не стали, предпочли промолчать, явно не желая спорить с этой стервой.
- Человек, оскорбляющий других просто из любви к «искусству», не должен удивляться отношению этих других к себе, - голос Артема внезапно стал гулким, приобрел какой-то потусторонний оттенок, он пронизывал слышащих его до костей, заставляя замереть на месте и внимать чему-то запредельному, что куда выше человека.
Землянин попытался дернуться, замолчать, ему не свойственны были такие речи, но полностью потерял контроль над своим телом. Его устами сейчас говорил не он, а нечто непонятное и пугающее, нечто грандиозное и непонятное, и все внимали простым словам, как будто это было какое-то откровение, несущее в себе мудрость самого мироздания.
- Стремление причинить боль ничего плохого вам не сделавшему человеку превращает вас в ничто, - продолжали литься странные слова. - От вас отказались все, у вас нет ни друзей, ни близких, но вы продолжаете отталкивать от себя всех. Да, вас однажды предали, но это не причина самой становиться тварью, что вы вполне успешно делаете. Вам многое дано, так используйте это, а не превращайтесь в то, что сами ненавидите. Не превращайте в ад жизни всех, кто случайно оказался рядом, и вы увидите, что к вам относятся совсем иначе, чем прежде. Вы способны стать Целителем, а может, и Целителем Душ, если перестанете причинять другим боль ради удовольствия.
Гулкий голос смолк. Ольга Петровна обхватила ладонями свои щеки, почему-то именно в этот момент она окончательно призналась себе, что унижает и третирует всех вокруг потому, что получает от этого буквально оргазмическое наслаждение. То есть она — моральная садистка? Не правдолюбка, как военврач не раз убеждала себя, видя, как шарахаются от нее люди, а просто садистка? От этого осознания женщине перехватило дух. Она же была уверена, что говорит правду, да, нелицеприятным образом, но правду, а люди просто боятся этой правды, потому и не желают иметь с ней ничего общего. А это оказалось не так. Кто же этот мальчишка, заставивший ее впервые за много лет задуматься? Впрочем, а мальчишка ли это говорил? Ольга Петровна очень сомневалась, будучи почти уверена, что через него с ней заговорила какая-то высшая сила, как бы не один из ангелов.
- От тебя многое зависит, - снова зазвучал голос. - Ты можешь стать чем-то намного большим, чем была, если будешь помнить одну истину: «Другому тоже больно!». Не причиняй людям боли просто так, особенно ради удовольствия, и ты со временем сама многое поймешь.
Из Артема словно выдернули стержень, нечто невидимое, говорившее за него, ушло, оставив после себя пустоту. Юноша пошатнулся и чуть не упал, Леонид Петрович едва успел поддержать его за руку.
- Это что такое было? - с трудом выдавил из себя фон Бревен. - Я чуть умом не двинулся…
- Не ты один… - проворчал Моисей Шапиро. - Мы к кому это нанялись, а? К пророку, что ли?..
- Парень, ты чего это утворил?.. - растерянно спросил Инголин.
- Эт-то н-не я… - отчаянно помотал головой Артем. - Это кто-то другой через меня говорил, кто-то… э-э-э… огромный…
- Да уж понятно, что не ты, человек так говорить не может, - покивал инженер. - Но кто?
- Я и сам хотел бы это знать… - поежился юноша. - Но от него осталась уверенность, что…
- Говори, - пристально посмотрел на него Инголин.
- Что если мы не возьмем ее, - Артем кивнул на замершую на месте Домогацкую, - то наша миссия может провалиться. У нас, получается, не просто полет будет, а какая-то миссия…
- Вполне вероятно, - кивнул взявший себя в руки фон Бревен. - Что ж, с высшими силами не спорят. Слышал я о таких случаях, когда они говорили через людей, так все, кто не послушал, погибли. Послушавшие выжили. Так что брать надо. Но наплачемся мы с ней…
Он тяжело вздохнул.
- Мы вас возьмем, Ольга Петровна, - повернулся к военврачу Артем. - Но с одним условием. Первое беспричинное оскорбление ничего плохого вам не сделавшего человека, и мы расстанемся, невзирая на случившееся только что.
- Оскорблений больше не будет, - заверила потрясенная женщина, у нее до сих пор мороз по коже шел.
- Хорошо, коли так. Контракт и оплата стандартные для военврача вашего ранга.
- Я согласна.
- Вам нужно собраться?
- Нет, у меня в камере хранения вокзала походный баул со всем необзодимым, - покачала головой Домогацкая. - Почему-то ощутила, что должна обязательно собрать его и взять с собой.
- Хорошо, тогда отправляемся.
Быстро заключив контракт с военврачом и распрощавшись с полковником, экипаж «Петрограда» двинулся к платформе орбитального лифта.
Артем шел, не глядя по сторонам, в его голове бился один-единственный вопрос:
«Что это такое было?»
Прода от 20.06.2021, 18:31
Глава VIII
Арендованный челнок медленно приближался к громадной туше супердредноута, ориентируясь на свет, льющийся из открытой аппарели. Перед отправкой ребят на планету корабль при помощи буксиров перегнали к большой ремонтной станции, находящейся на высокой орбите безатмосферной четвертой планеты системы, поскольку именно на ней и в ее ближнем космосе находились основные производственные мощности. Орбиты, и ближняя, и дальняя, буквально кишели заводами, станциями, верфями, энергостанциями и бесчисленными грузовыми кораблями. От станций к планете вело целых двадцать четыре грузовых орбитальных лифта, а не шесть, как на Орвисе-III. При этом планета не была особо населена, всего сорок восемь миллионов человек — никому не доставляла удовольствия жизнь под куполами, а не под открытым небом. На пространственных станциях, правда, проживало еще около ста миллионов, но большинство летало на работу вахтовым методом, люди отрабатывали декаду, после чего возвращались на такой же срок домой.
Артем смотрел на «Петроград» и удивленно качал головой. Дархон развернулся вовсю — корабль уже не походил на ободранный скелет гигантского животного, почти половина поверхности была покрыта броневыми плитами. Интересно, откуда искин их взял? Нет, если вспомнить про пространственный 3Д-принтер, то ничего удивительного, но не рискнул же он показывать местным столь продвинутую технологию?
— Неплохо выглядит, — задумчиво произнес за его спиной Истомин. — Это ваш искин всего за несколько дней сделал? Очень неплохо. Хотя да, восемь тысяч ремонтников — это немало. Думаю, завтра ремонт еще ускорится, я одолжил у знакомых четыре крупных инженерных комплекса, через восемь часов их доставят. К этому времени надо успеть проработать схему и решить, что восстанавливать в первую очередь.
— Мне кажется, все же двигателя, генераторы защитного поля и оружие, — покосился на инженера Артем. — Ощущение надвигающейся беды буквально не дает мне дышать…
— Мне тоже… — вздохнул Кирилл Владимирович. — Мне тоже…
— И не только тебе, — повернулся к ним сидящий в кресле слева Леонид Петрович. — Всем не по себе. Я кое-что пробил по своим каналам, так вот, флот лихорадочно вооружается, станции оборонной призмы, даже законсервированные еще при прошлом императоре станции резерва приведены в полную боевую готовность, но об этом все молчат. Не знаю, почему, видимо, если враг узнает про нашу осведомленность о скором нападении, то резко увеличит число атакующих сил, и тогда мы можем не справиться.
— Я одного понять не могу, — вмешался в разговор Бор. — Ну ладно, кто-то готовится напасть. Но Орвис же не одна система, а часть огромной империи! Неужто флоты других ее концов не придут на помощь?
— Придут, конечно, — криво усмехнулся инструктор. — Но беда в том, что пока они досюда доберутся, систему мы, скорее всего, потеряем. Планету могут вообще забросать кварковыми бомбами, и она станет непригодна для жизни. Но при этом практически все производственные мощности уцелеют. Бери и пользуйся. Возможно, наши взорвут их сами, увидев, что другого выхода нет. Но если система окажется захваченной, то имперский флот могут встретить флоты сразу нескольких государств — уж больно мы им всем поперек глотки стоим, не даем «деньги делать» так, как им хочется. Например, неподалеку в ненаселенной системе нашей зоны ответственности есть огромные залежи нориума, очень интересного и дорогого металла. Приатцы и сонгарцы туда постоянно лезут, пытаясь вывезти хоть сколько-то, но их оттуда пинком под зад выпроваживают наши патрули. Они воют, что мы и сами не пользуемся, и другим не даем. Им предложили заплатить и добывать без проблем, но платить эти господа не желают, жаждут захапать за так. Проблема в том, что если они успеют быстро захватить систему и уничтожить население, то наши временно отступят, большую войну начинать не станут, не готовы пока к ней, и это все понимают, враги в том числе. Хотя мам, сами понимаете, все будет уже безразлично, живых таорцев в системе Орвис не останется. Здесь, понимаете ли, не Земля, и геноцид в порядке вещей.
— Весело… — протянул молодой навигатор, почесав в затылке.
— Да уж куда веселее… — скривился Моисей Соломонович, до сих сидевший молча.
Выслушав все сказанное, Артем осознал, что если даже экипаж и заметит что-то необычное на дредноуте, то никому ничего не скажет — сейчас главное, чтобы сверхмощный корабль как можно быстрее встал в общий строй и помог отбиться. А значит придется использовать все, что доступно, может и бета-орудия Дархона. Но это надо обсудить с ним самим, искин может и не захотеть, ведь если они окончательно засветятся, что «Петроград» — отнюдь не супердредноут, а нечто намного более совершенное, придется бежать, и бежать настолько далеко, чтобы найти было невозможно.
«Дархон, приветствую, мы на приближающемся челноке, — по шифрованному каналу связался он с искином. — С нами экипаж. Инженер, второй пилот, щитовик, канонир и врач. Все пятеро — мастера высшей категории. Эксперты».
«И ты здравствуй! — отозвался тот. — Знаю, что это вы, не зря же я аппарель открыл? Вот только не зря ли ты мастеров взял? Они точно заметят неладное...»
«Боюсь, сейчас не до того, — вздохнул землянин. — Помнишь, мы говорили о том, что на систему возможно нападение? Так вот, сейчас я в этом почти уверен. И Ирренару очень нужен мощный корабль в системе обороны, потому нам и кредит на таких условиях выделили, и на закрытое кладбище допустили».
«А прямо сказать не могли? — недовольно пробурчал Дархон. — Вот что за манера, действовать исподволь, а?»
«Безопасники… — тяжело вздохнул Артем. — Они во всех мирах одинаковы. Прямо действовать они просто не в состоянии, обязательно чего-то накрутят».
«Ладно, будем по ходу дела разбираться… — хмуро констатировал искин. — Сертификаты-то получили?»
«Получили. Мы теперь мастер-пилот и мастер-навигатор. Только последний экзамен по управлению сверхдредноутом еще сдать надо, ведь другого корабля такого размера, кроме нашего, здесь нет. Второй пилот — одновременно инструктор Центра Сертификации. И я очень рад, что он с нами. Мне до хорошего пилота, хоть и зовусь мастером, как до Владивостока на четвереньках, особенно на тяжах. А Леонид Петрович на них такое вытворяет, что слов нет. И опыта у него больше ста лет».
«Серьезный дядя. Ладно жду».
«Погоди, не отключайся! — всполошился Артем. — забыл важную вещь сказать. Тебе придется играть роль местного туповатого искина, но поумнее прочих, иначе не поверят. Местные искины, если им несколько десятков лет хотя бы программное обеспечение не меняли, резко умнеют. И опытные космонавты таких очень ценят и берегут».
«Ясно, — хмыкнул Дархон. — Сыграю, не впервой».
Челнок тем временем влетел в открытую аппарель, пробил защитное поле, отделяющее полетную палубу от безвоздушного пространства и опустился на зажегшийся синим светом большой круг. Его пилотировал мини-искин, поэтому он отправился в обратный путь как только люди выбрались наружу, выгрузили свои вещи, а их у всех хватало, даже баул врача оказался на самом деле контейнером два на три метра, и отошли на безопасное расстояние.
— Куда теперь? — повернулся к Артему Инголин.
— В центральную рубку, — сообщил тот. — Сейчас придут транспортные платформы. Жилые каюты на этом корабле расположены недалеко от рубки, их здесь немного, всего тридцать шесть, и все в одном блоке, только рядом с двигательным отсеком и медсекцией еще есть по одному небольшому жилому блоку. Плюс два в трюмах.
— Как и на остальных двух его собратьях, — кивнул инженер. — Если честно, я так и не понял логики разработчиков супердредноутов. Вот кому помешали дополнительные жилые блоки в разных точках корабля? Места они много не занимают, а в случае, если нужно заняться какой-то срочной работой там, не придется возвращаться к рубке для отдыха.
— Вот понятия не имею, почему так, — развел руками Артем.
— И никто не имеет, — усмехнулся Инголин. — Многие подозревают, что разработчики супердредноутов основывались на чьих-то чужих технологиях, уж очень сильно эти три корабля отличаются от всех остальных. Другая культура инженерных решений, другая научная школа, что ли, это буквально бросается в глаза. А ваш, по слухам, отличается от первых двух чуть ли не больше, чем они сами от обычных кораблей. Это так?
— Да, именно так, — ответил приятных баритон, разносящийся, казалось, со всех сторон. — Добрый день, уважаемые! Я искин супердредноута «Петроград», личное имя, данное мне новыми владельцами, Дархон.
— Ну и зачем вы искина поименовали? — повернулся к Артему инженер. — Это чревато возникновением личности…
— Просто показалось неудобным, что у него нет имени, — отмахнулся тот.
