Клянусь не причинять вреда человеческому разуму и телу при помощи дара. Клянусь беспрекословно выполнять приказы уполномоченных лиц, кроме случаев, когда от исполнения указаний зависят мои жизнь и здоровье… Хватит пока с тебя.
Ира с облегчением выпустила чужое запястье. Парнишка трясся так, что Ярослав счёл за благо убрать лезвие от его шеи.
– Отвечай правдиво. Это приказ, – лениво бросил Зарецкий, убирая нож в ножны. – На кого ты работаешь?
– Н-н-на «Восход»…
– Имя Ергол тебе о чём-нибудь говорит?
– Нет…
– Тогда Георгий Иванович?
– Ельцов. Георгий Иванович Ельцов. Он… меня… учил.
– Прекрасно. С какой целью привёл сюда людей?
Осляков замялся. Его взгляд заметался между лиц лежащих без сознания чужаков.
– П-п-помощь… к-к-князю…
– В чём помощь?
– В войне… против… угнетателей…
Зарецкий зло выругался. Слова пленника его не удивили – лишь подтвердили опасения. Ира смотрела на Ослякова, напуганного и жалкого, и пыталась вообразить, что бы стала делать на его месте. Она ведь вполне могла там оказаться… Нет, не могла бы. Не сумела бы на такое согласиться. Лучше уж позволить присяге сработать.
– Имена, – потребовал Зарецкий. – Все, кто связан с «Восходом». Организаторы, владельцы, заинтересованные.
Осляков побледнел.
– Не-не-не могу… Не знаю… То-то-только Ельцов… И Кузнецов ещё, он тоже… Помогает…
– Ожидаемо, – сердито процедил Ярослав. – Много ты сюда народу привёл?
– Их, – пленник обвёл нервным жестом лежащих на земле людей. – И ещё часть… у леса. Ждут…
– Здесь кого-нибудь завербовал уже?
– Н-н-нет… Только… вас вот… пытался…
– Понятно, – Ярослав на миг прикрыл глаза, сосредоточиваясь. – Значит, поступим так. Ты сейчас собираешь своих людей, немедленно ведёшь к Ясногорскому разлому и всех до одного переводишь через границу. Чтобы никто не умер, понял меня?
Осляков покорно дёрнул вихрастой головой.
– Далее, – Зарецкий скрестил на груди руки. – Идёшь до ближайшей наблюдательной точки магбезопасности и сдаёшься. Вместе с людьми. Снимаешь чары, убираешь лишние воспоминания. Дальнейшее – на усмотрение моих коллег. Это приказ. Всё понятно?
Ещё один кивок, на сей раз – обречённый. Ира встревоженно взглянула на Ярослава.
– Они же… могут… – она замялась, не в силах высказать вслух тайный страх, с недавних пор поселившийся в глубине души.
– На их усмотрение, – с нажимом повторил Ярослав. Осляков хлюпнул носом, совсем как наказанный ребёнок. – Требуй присутствия Верховского на допросе. Ему назови мою фамилию, этого будет достаточно. Всё уяснил? Тогда вперёд.
Он демонстративно отступил на несколько шагов, предоставляя едва не плачущему Ослякову поле деятельности. Осторожно приблизившись, Ира робко коснулась его плеча; Ярослав в ответ едва заметно качнул головой. Стало стыдно за свою неуместную жалость к поскуливающему от страха волхву-недоучке. Личико у него, может, и наивное, но привёл же он сюда людей с оружием, способным играючи уничтожить всё местное население… Может, и туманниц в погибшую Ежовку тоже он пригнал… Ира с трудом дождалась, пока отряд скроется в стелющемся меж елей тумане, и уткнулась лбом в плечо Ярославу.
– Что ж за люди такие… Вот так просто… Взять и притащить сюда…
Слова окончательно потерялись, сметённые запоздало навалившимся страхом. Ярослав мягко обнял её, успокаивая, погладил по спине.
– С какой только дрянью не приходится работать, – невесело усмехнулся он. – Не переживай, за этим путешественником Александр Михайлович присмотрит.
– А он знает?..
– Он знает достаточно, – уверенно сказал Ярослав. – Пойдём, Ириш. Нам тоже давно пора отсюда выбираться.
Она только вздохнула в ответ. Мучивший её вопрос так и остался невысказанным.
– У Мишки скоро отпуск, – похоронным тоном сообщила Оксана, вперив взгляд в настенный календарь.
Старов встрепенулся, услышав собственное имя, и тоже всмотрелся в обведённую красным окошком дату.
– Не скоро. Полторы недели ещё, – буркнул он.
Это если отпуск будет. Иди всё своим чередом, Мишка уже вовсю заказывал бы билеты на самолёт и прикидывал, сколько брать тушёнки и не подновить ли поистёршийся спальник. Может, даже сумел бы уломать Аню поехать с ним… Всё это из области фантастики. Сиди, Старов, добывай такие важные доказательства…
– Отдел медным тазом накроется, – меланхолично сообщила Ксюша. – Ещё и Костик взялся работу сачковать… Где его носит, Миш, не знаешь?
– Понятия не имею, – огрызнулся Старов.
– С отделом всё хорошо будет, – примирительно сказал Андрей. – Максим выздоровеет и Ярослав вернётся, так что ничего страшного.
Мишка мрачно переглянулся с Ксюшей. Ранимого Бармина оберегали от плохих новостей, как только могли. Не говорить же ему, что Максу до поры до времени лучше залечь поглубже на дно, а Ярослав при самом лучшем раскладе никогда больше не сунется в Москву… Пытаясь отвлечься, Старов забрал у Андрея хилую пачку прошений. В последние дни всю нежить, какой бы страшной та ни была, сплавляли надзору; от остального было не отвертеться. Одарённый люд собирался на моря и массово подавал документы на выездные визы. Рано или поздно какой-нибудь ушлый политик поднимет на щит свободу передвижения и сострижёт пару десятков голосов на агитации за отмену контроля над выезжающими за рубеж…
В дверь требовательно постучали. Не дожидаясь сердитого Оксаниного «войдите», створка приоткрылась и впустила в кабинет рыжую всклокоченную голову. Мишка взглянул на часы: время для посетителей только что миновало.
– Приём населения до двенадцати, – сухо сообщила Оксанка, состроив визитёрше козью морду.
– Я не население, – с достоинством ответила девушка. – Мне помощь нужна.
– Всем нужна, – не сдержавшись, проворчал Мишка, но тут же спохватился и прибавил: – Вы заходите, садитесь, рассказывайте. Посмотрим, что можно сделать.
Едва получив разрешение, деятельная посетительница протиснулась в кабинет и, оглядевшись по сторонам, уселась в осиротевшее Максово кресло. Обстоятельно водрузила на колени сумку, как-то очень знакомо вздохнула и нервно сдула со лба мешающую чёлку. Андрей, добрая душа, помчался в переговорную за чаем для гостьи.
– Вообще-то это не мне надо помогать, а Максу, – заявила девушка и, оглядев недоумённо вытянувшиеся лица контролёров, добавила: – Максиму Некрасову. Он у вас тут работает. То есть сейчас он дома сидит и никуда не выходит. Мне кажется, с ним что-то не то.
– А вы, прошу прощения, кто? – елейно уточнила Ксюша, стрельнув глазками в сторону Ириного стола.
– Оля Леднёва меня зовут, – сказала гостья так, будто это всё объясняло. – Вы там у себя не смотрите ничего, я ж ещё не сдавала. И вообще я владимирская, не по вашей базе.
Мишка удивлённо крякнул. Ну и наглость! Оксана, кажется, подумала точно так же; она заглянула-таки в базу, которая, вопреки убеждениям гостьи, на деле уже много лет как стала общей, нахмурилась и тоном прокурора спросила:
– Почему не встали на учёт по месту пребывания?
– Да кто ж его знал-то, что я тут так застряну! – Ольга по-простецки развела руками. – Я куда хотите встану, только вы Максу помогите сначала!
– А вы в курсе, что за нарушение сроков регистрации полагается административный штраф? – начала громыхать Тимофеева. На Мишкино счастье, её прервал Андрей, притащивший для посетительницы чашечку чая и горстку конфет.
– Оксан, погоди со своими штрафами, – Старов поднялся из-за стола, шаря в карманах в поисках ключей от машины. – Дай аптечку, я сгоняю, проверю, что там с Максом.
Тимофеева презрительно фыркнула и отвернулась к тумбочке. Мишка набросил на плечи куртку: дождь перестал час назад, но на улице было всё ещё сыро и промозгло. Посетительница в несколько глотков выхлестала чай, сунула в рот одну конфету, остальные ссыпала в карман. Ксюша позволила себе громко и осуждающе хмыкнуть.
– Вот, держи, – она протянула Мишке аптечку. – И не задерживайся, у нас тут дел невпроворот. Сдай Некрасова медикам, и дело с концом.
– Разберусь, Ксюш.
Очутившись в машине, Ольга с крайне ответственным выражением лица пристегнула ремень и всем своим видом выразила готовность ехать. Мишка завёл двигатель и прикинул дорогу. Добираться тут всего ничего, вдоль автобусного маршрута.
– Вы решили сначала обратиться к нам, – заметил Старов, выруливая к шлагбауму. – Почему не в больницу?
Сердцевидное личико сложилось в озадаченную гримаску. Похоже, об органах здравоохранения девушка подумать не успела.
– Я вообще хотела с вашим начальником поговорить, – сообщила она, заставив Мишку потрясённо закашляться. – Только дом не смогла найти. У вас тут так всё сложно в Москве, жуть какая-то…
Ну и дела! Надо ж додуматься вот так просто отправиться прямиком к Верховскому на квартиру! И откуда она такая взялась? Не то чтобы Мишка водил знакомство с прежними Максовыми подружками, но эта – прямо-таки из ряда вон, каким бы тот ряд ни был. У дома, правда, она заметно сникла; должно быть, Макс отважно запретил кормить себя парацетамолом и отдавать в лапы медиков. Дуралей. Если по его душу таки заявится кто-нибудь из «Цепи», надо встречать гостей во всеоружии, а не в виде полуживого растения.
– Сейчас, – Ольга завозилась с явно плохо знакомыми ключами, подбирая подходящий к каждому из замков. – Да что ж такое, постоянно путаю… Спит небось, – понизив голос, пояснила она, толкнув неохотно поддавшуюся дверь. – Он почти всё время спит. А так бы наорал на меня, да и дело с концом.
Мишка скинул ботинки в тесной прихожей и прошёл в единственную комнату. Здесь пахло уксусом и горчицей; должно быть, заботливая Ольга в меру сил пыталась Некрасова лечить. Сам хозяин угадывался в бесформенной груде одеял посреди разобранного дивана. Старов без особой грации плюхнулся на стоявший рядом стул и потянул за край пушистого шерстяного пледа.
– Некрасов! Макс! Вылезай оттуда!
Ольга бдительным сусликом застыла в дверях, готовая не то спасаться бегством, не то подносить по первому требованию скальпель, зажим и горячий чай. Мишка решительно разворошил одеяла и добрался-таки до зарывшегося в подушки Макса. Некрасов выглядел осунувшимся и обессилевшим; светлые вихры, обычно художественно торчащие во все стороны, облепили голову, как мокрая пакля. Ввалившиеся глаза недовольно щурились на дневной свет. В брови не хватало колечка.
– Макс! Да что с тобой такое! Ты температуру хоть мерил?
– Отвянь, – разлепив губы, сипло выговорил тот. – Чего… припёрся?
– Можно градусник, пожалуйста? – попросил Мишка Ольгу и моментально получил желаемое. – На, Некрасов, не тупи.
– Засунь свой градусник в… – зло огрызнулся Макс. Не на того напал.
– Будешь выпендриваться – туда и засуну. Тебе, – пригрозил Старов и, изловчившись, вонзил градусник страдальцу под мышку. – Что случилось-то с тобой? Почему не лечишься?
Некрасов только безыскусно выругался в ответ. Мишка насторожился: лёгкий нравом Макс не имел раньше привычки рычать на коллег. И работу он никогда прежде не прогуливал…
– Ольга, вы нас не оставите на пару минут? – попросил Старов, как мог, вежливо. – Надо поговорить наедине.
Девушка понятливо закивала.
– Вы зовите, если чего.
Мишка дождался, пока она закроет за собой дверь в комнату, и, понизив голос, строго сказал Максу:
– Ну ладно, Верховскому ты наврал, молодец. Уже наказан. Выкладывай давай начистоту, что с тобой случилось?
– Ничего не случилось. Отстань, – упрямо повторил Некрасов. – Заболеть нельзя человеку?
Градусник у него под мышкой противно пискнул. Мишка недоверчиво воззрился на цифры: тридцать четыре! Врёт, что ли, ненадёжная техника? А может, и не врёт, не зря же Макс забрался под гору одеял… Крепкий здоровьем Старов под дулом пистолета не отличил бы простуду от гипертонии, но вот симптомы воздействия всякой нечисти знал назубок.
– Ты на паразита, что ли, нарвался? – предположил Мишка, расстёгивая аптечку. – Где это?
– Ни на кого я не нарывался, всё прекрасно!
– Чего ты мне врёшь-то? Я ж не… – Старов заткнулся на полуслове. Макс смотрел на него затравленно и как будто даже просительно; не то выражение, с которым хамят сердобольным коллегам. Вот ведь идиот, сам же переживал, что кто-нибудь влиятельный до Некрасова доберётся! – Поймали тебя, что ли?
– Нет, – быстро сказал Макс, и Мишка понял: да.
Со всей возможной прытью Старов метнулся к окну, чтобы захлопнуть приоткрытую створку. Чтобы сложить два и два, много ума не надо: какая-то излишне одарённая скотина натравила на Макса нежить в качестве соглядатая, и нежить эта сидит где-то тут, в комнате. Шеф обмолвился, что из вивария удрала тень; по симптомам вполне сходится. Мишке не доводилось до сих пор в одиночку глушить настолько опасных тварей, да ещё и сытых. На Некрасова-то надежды мало, ему бы не помереть…
– Где? – одними губами проговорил Старов.
Макс с трудом приподнялся на локте и уткнулся взглядом в подушку. Под диваном засела, что ли? Полупрозрачная тень от занавесок едва заметно шевелилась, мешая сосредоточиться. Но занавески висят неподвижно, пластиковые стеклопакеты не пропускают сквозняков…
Мишка отскочил за миг до того, как распластавшаяся по полу тень соприкоснулась с его собственной. Руки сработали быстрее мозга; сетка вхолостую скользнула по ламинату, одна за другой разбились об пол три серебристых стрелы. Клочок тьмы взмыл в воздух и рванулся к окну. Удрать пытается! У нежити, похоже, есть конкретный приказ; она даже не польстилась на людей, беспечно при ней трепавшихся… При таком раскладе можно и попытать счастья! Мишка ещё пару раз выстрелил по заметавшейся твари, отгоняя её от окна. Обратиться в чью-нибудь копию, соорудить морок или напустить холода она не пыталась – видимо, запретили. Лишь бы не удрала… Доберётся до хозяев – пиши пропало…
Старов швырнул сеть в сторону двери, надёжно запечатывая узкие щели. Защитная цепочка предупреждающе раскалилась; Мишка начинал раздражать загнанную в угол нежить. Макс, кое-как опершись спиной о диванные подушки, сосредоточенно скручивал в пальцах что-то невидимое.
– Некрасов, не смей! – рявкнул Мишка, прицельно хлестнув тень серебристой розгой. Нежить от заклятия увернулась; глухо лопнуло стекло в стенке, наружу посыпались вперемежку провода, книжки, пачки сигарет. – Силы береги!
Макс зло на него глянул и всё-таки ударил. Мишка едва успел пригнуться; круговая волна гулко ударилась в стены, рассекла надвое дверцы шкафов, прожгла на обоях тонкую горизонтальную полосу. Стёкла в окнах опасно задрожали.
– Макс, по окнам, блин, не лупи! – взмолился Старов, снова замахиваясь розгой. Не может быть, чтобы он не показывал стажёру Некрасову приёмов для работы в тесных помещениях! – Удерёт же!
– Ну так жги её, – мрачно посоветовал Макс. – Потом потушим.
Младший зажёг в пальцах постреливающий искрами синеватый комок – маленький, точно на аптечных весах отмеренный. Как только сил хватило? У Макса спектр в холодных тонах; поди, благодаря тому и выдержал несколько дней бок о бок с тенью… Короткий льдисто-синий сполох заставил тварь сменить траекторию, ещё один прищемил ей длинный дымный хвост. Мишка поспешно швырнул одну за другой четыре наспех сотканных сетки и дважды попал; Максова стрела прошила чёрный туман и пригвоздила тень к потолку. Серебряный клубок отчаянно задёргался, попытался свалиться вниз вместе с путами.
Ира с облегчением выпустила чужое запястье. Парнишка трясся так, что Ярослав счёл за благо убрать лезвие от его шеи.
– Отвечай правдиво. Это приказ, – лениво бросил Зарецкий, убирая нож в ножны. – На кого ты работаешь?
– Н-н-на «Восход»…
– Имя Ергол тебе о чём-нибудь говорит?
– Нет…
– Тогда Георгий Иванович?
– Ельцов. Георгий Иванович Ельцов. Он… меня… учил.
– Прекрасно. С какой целью привёл сюда людей?
Осляков замялся. Его взгляд заметался между лиц лежащих без сознания чужаков.
– П-п-помощь… к-к-князю…
– В чём помощь?
– В войне… против… угнетателей…
Зарецкий зло выругался. Слова пленника его не удивили – лишь подтвердили опасения. Ира смотрела на Ослякова, напуганного и жалкого, и пыталась вообразить, что бы стала делать на его месте. Она ведь вполне могла там оказаться… Нет, не могла бы. Не сумела бы на такое согласиться. Лучше уж позволить присяге сработать.
– Имена, – потребовал Зарецкий. – Все, кто связан с «Восходом». Организаторы, владельцы, заинтересованные.
Осляков побледнел.
– Не-не-не могу… Не знаю… То-то-только Ельцов… И Кузнецов ещё, он тоже… Помогает…
– Ожидаемо, – сердито процедил Ярослав. – Много ты сюда народу привёл?
– Их, – пленник обвёл нервным жестом лежащих на земле людей. – И ещё часть… у леса. Ждут…
– Здесь кого-нибудь завербовал уже?
– Н-н-нет… Только… вас вот… пытался…
– Понятно, – Ярослав на миг прикрыл глаза, сосредоточиваясь. – Значит, поступим так. Ты сейчас собираешь своих людей, немедленно ведёшь к Ясногорскому разлому и всех до одного переводишь через границу. Чтобы никто не умер, понял меня?
Осляков покорно дёрнул вихрастой головой.
– Далее, – Зарецкий скрестил на груди руки. – Идёшь до ближайшей наблюдательной точки магбезопасности и сдаёшься. Вместе с людьми. Снимаешь чары, убираешь лишние воспоминания. Дальнейшее – на усмотрение моих коллег. Это приказ. Всё понятно?
Ещё один кивок, на сей раз – обречённый. Ира встревоженно взглянула на Ярослава.
– Они же… могут… – она замялась, не в силах высказать вслух тайный страх, с недавних пор поселившийся в глубине души.
– На их усмотрение, – с нажимом повторил Ярослав. Осляков хлюпнул носом, совсем как наказанный ребёнок. – Требуй присутствия Верховского на допросе. Ему назови мою фамилию, этого будет достаточно. Всё уяснил? Тогда вперёд.
Он демонстративно отступил на несколько шагов, предоставляя едва не плачущему Ослякову поле деятельности. Осторожно приблизившись, Ира робко коснулась его плеча; Ярослав в ответ едва заметно качнул головой. Стало стыдно за свою неуместную жалость к поскуливающему от страха волхву-недоучке. Личико у него, может, и наивное, но привёл же он сюда людей с оружием, способным играючи уничтожить всё местное население… Может, и туманниц в погибшую Ежовку тоже он пригнал… Ира с трудом дождалась, пока отряд скроется в стелющемся меж елей тумане, и уткнулась лбом в плечо Ярославу.
– Что ж за люди такие… Вот так просто… Взять и притащить сюда…
Слова окончательно потерялись, сметённые запоздало навалившимся страхом. Ярослав мягко обнял её, успокаивая, погладил по спине.
– С какой только дрянью не приходится работать, – невесело усмехнулся он. – Не переживай, за этим путешественником Александр Михайлович присмотрит.
– А он знает?..
– Он знает достаточно, – уверенно сказал Ярослав. – Пойдём, Ириш. Нам тоже давно пора отсюда выбираться.
Она только вздохнула в ответ. Мучивший её вопрос так и остался невысказанным.
Глава LXII. Нечисть
– У Мишки скоро отпуск, – похоронным тоном сообщила Оксана, вперив взгляд в настенный календарь.
Старов встрепенулся, услышав собственное имя, и тоже всмотрелся в обведённую красным окошком дату.
– Не скоро. Полторы недели ещё, – буркнул он.
Это если отпуск будет. Иди всё своим чередом, Мишка уже вовсю заказывал бы билеты на самолёт и прикидывал, сколько брать тушёнки и не подновить ли поистёршийся спальник. Может, даже сумел бы уломать Аню поехать с ним… Всё это из области фантастики. Сиди, Старов, добывай такие важные доказательства…
– Отдел медным тазом накроется, – меланхолично сообщила Ксюша. – Ещё и Костик взялся работу сачковать… Где его носит, Миш, не знаешь?
– Понятия не имею, – огрызнулся Старов.
– С отделом всё хорошо будет, – примирительно сказал Андрей. – Максим выздоровеет и Ярослав вернётся, так что ничего страшного.
Мишка мрачно переглянулся с Ксюшей. Ранимого Бармина оберегали от плохих новостей, как только могли. Не говорить же ему, что Максу до поры до времени лучше залечь поглубже на дно, а Ярослав при самом лучшем раскладе никогда больше не сунется в Москву… Пытаясь отвлечься, Старов забрал у Андрея хилую пачку прошений. В последние дни всю нежить, какой бы страшной та ни была, сплавляли надзору; от остального было не отвертеться. Одарённый люд собирался на моря и массово подавал документы на выездные визы. Рано или поздно какой-нибудь ушлый политик поднимет на щит свободу передвижения и сострижёт пару десятков голосов на агитации за отмену контроля над выезжающими за рубеж…
В дверь требовательно постучали. Не дожидаясь сердитого Оксаниного «войдите», створка приоткрылась и впустила в кабинет рыжую всклокоченную голову. Мишка взглянул на часы: время для посетителей только что миновало.
– Приём населения до двенадцати, – сухо сообщила Оксанка, состроив визитёрше козью морду.
– Я не население, – с достоинством ответила девушка. – Мне помощь нужна.
– Всем нужна, – не сдержавшись, проворчал Мишка, но тут же спохватился и прибавил: – Вы заходите, садитесь, рассказывайте. Посмотрим, что можно сделать.
Едва получив разрешение, деятельная посетительница протиснулась в кабинет и, оглядевшись по сторонам, уселась в осиротевшее Максово кресло. Обстоятельно водрузила на колени сумку, как-то очень знакомо вздохнула и нервно сдула со лба мешающую чёлку. Андрей, добрая душа, помчался в переговорную за чаем для гостьи.
– Вообще-то это не мне надо помогать, а Максу, – заявила девушка и, оглядев недоумённо вытянувшиеся лица контролёров, добавила: – Максиму Некрасову. Он у вас тут работает. То есть сейчас он дома сидит и никуда не выходит. Мне кажется, с ним что-то не то.
– А вы, прошу прощения, кто? – елейно уточнила Ксюша, стрельнув глазками в сторону Ириного стола.
– Оля Леднёва меня зовут, – сказала гостья так, будто это всё объясняло. – Вы там у себя не смотрите ничего, я ж ещё не сдавала. И вообще я владимирская, не по вашей базе.
Мишка удивлённо крякнул. Ну и наглость! Оксана, кажется, подумала точно так же; она заглянула-таки в базу, которая, вопреки убеждениям гостьи, на деле уже много лет как стала общей, нахмурилась и тоном прокурора спросила:
– Почему не встали на учёт по месту пребывания?
– Да кто ж его знал-то, что я тут так застряну! – Ольга по-простецки развела руками. – Я куда хотите встану, только вы Максу помогите сначала!
– А вы в курсе, что за нарушение сроков регистрации полагается административный штраф? – начала громыхать Тимофеева. На Мишкино счастье, её прервал Андрей, притащивший для посетительницы чашечку чая и горстку конфет.
– Оксан, погоди со своими штрафами, – Старов поднялся из-за стола, шаря в карманах в поисках ключей от машины. – Дай аптечку, я сгоняю, проверю, что там с Максом.
Тимофеева презрительно фыркнула и отвернулась к тумбочке. Мишка набросил на плечи куртку: дождь перестал час назад, но на улице было всё ещё сыро и промозгло. Посетительница в несколько глотков выхлестала чай, сунула в рот одну конфету, остальные ссыпала в карман. Ксюша позволила себе громко и осуждающе хмыкнуть.
– Вот, держи, – она протянула Мишке аптечку. – И не задерживайся, у нас тут дел невпроворот. Сдай Некрасова медикам, и дело с концом.
– Разберусь, Ксюш.
Очутившись в машине, Ольга с крайне ответственным выражением лица пристегнула ремень и всем своим видом выразила готовность ехать. Мишка завёл двигатель и прикинул дорогу. Добираться тут всего ничего, вдоль автобусного маршрута.
– Вы решили сначала обратиться к нам, – заметил Старов, выруливая к шлагбауму. – Почему не в больницу?
Сердцевидное личико сложилось в озадаченную гримаску. Похоже, об органах здравоохранения девушка подумать не успела.
– Я вообще хотела с вашим начальником поговорить, – сообщила она, заставив Мишку потрясённо закашляться. – Только дом не смогла найти. У вас тут так всё сложно в Москве, жуть какая-то…
Ну и дела! Надо ж додуматься вот так просто отправиться прямиком к Верховскому на квартиру! И откуда она такая взялась? Не то чтобы Мишка водил знакомство с прежними Максовыми подружками, но эта – прямо-таки из ряда вон, каким бы тот ряд ни был. У дома, правда, она заметно сникла; должно быть, Макс отважно запретил кормить себя парацетамолом и отдавать в лапы медиков. Дуралей. Если по его душу таки заявится кто-нибудь из «Цепи», надо встречать гостей во всеоружии, а не в виде полуживого растения.
– Сейчас, – Ольга завозилась с явно плохо знакомыми ключами, подбирая подходящий к каждому из замков. – Да что ж такое, постоянно путаю… Спит небось, – понизив голос, пояснила она, толкнув неохотно поддавшуюся дверь. – Он почти всё время спит. А так бы наорал на меня, да и дело с концом.
Мишка скинул ботинки в тесной прихожей и прошёл в единственную комнату. Здесь пахло уксусом и горчицей; должно быть, заботливая Ольга в меру сил пыталась Некрасова лечить. Сам хозяин угадывался в бесформенной груде одеял посреди разобранного дивана. Старов без особой грации плюхнулся на стоявший рядом стул и потянул за край пушистого шерстяного пледа.
– Некрасов! Макс! Вылезай оттуда!
Ольга бдительным сусликом застыла в дверях, готовая не то спасаться бегством, не то подносить по первому требованию скальпель, зажим и горячий чай. Мишка решительно разворошил одеяла и добрался-таки до зарывшегося в подушки Макса. Некрасов выглядел осунувшимся и обессилевшим; светлые вихры, обычно художественно торчащие во все стороны, облепили голову, как мокрая пакля. Ввалившиеся глаза недовольно щурились на дневной свет. В брови не хватало колечка.
– Макс! Да что с тобой такое! Ты температуру хоть мерил?
– Отвянь, – разлепив губы, сипло выговорил тот. – Чего… припёрся?
– Можно градусник, пожалуйста? – попросил Мишка Ольгу и моментально получил желаемое. – На, Некрасов, не тупи.
– Засунь свой градусник в… – зло огрызнулся Макс. Не на того напал.
– Будешь выпендриваться – туда и засуну. Тебе, – пригрозил Старов и, изловчившись, вонзил градусник страдальцу под мышку. – Что случилось-то с тобой? Почему не лечишься?
Некрасов только безыскусно выругался в ответ. Мишка насторожился: лёгкий нравом Макс не имел раньше привычки рычать на коллег. И работу он никогда прежде не прогуливал…
– Ольга, вы нас не оставите на пару минут? – попросил Старов, как мог, вежливо. – Надо поговорить наедине.
Девушка понятливо закивала.
– Вы зовите, если чего.
Мишка дождался, пока она закроет за собой дверь в комнату, и, понизив голос, строго сказал Максу:
– Ну ладно, Верховскому ты наврал, молодец. Уже наказан. Выкладывай давай начистоту, что с тобой случилось?
– Ничего не случилось. Отстань, – упрямо повторил Некрасов. – Заболеть нельзя человеку?
Градусник у него под мышкой противно пискнул. Мишка недоверчиво воззрился на цифры: тридцать четыре! Врёт, что ли, ненадёжная техника? А может, и не врёт, не зря же Макс забрался под гору одеял… Крепкий здоровьем Старов под дулом пистолета не отличил бы простуду от гипертонии, но вот симптомы воздействия всякой нечисти знал назубок.
– Ты на паразита, что ли, нарвался? – предположил Мишка, расстёгивая аптечку. – Где это?
– Ни на кого я не нарывался, всё прекрасно!
– Чего ты мне врёшь-то? Я ж не… – Старов заткнулся на полуслове. Макс смотрел на него затравленно и как будто даже просительно; не то выражение, с которым хамят сердобольным коллегам. Вот ведь идиот, сам же переживал, что кто-нибудь влиятельный до Некрасова доберётся! – Поймали тебя, что ли?
– Нет, – быстро сказал Макс, и Мишка понял: да.
Со всей возможной прытью Старов метнулся к окну, чтобы захлопнуть приоткрытую створку. Чтобы сложить два и два, много ума не надо: какая-то излишне одарённая скотина натравила на Макса нежить в качестве соглядатая, и нежить эта сидит где-то тут, в комнате. Шеф обмолвился, что из вивария удрала тень; по симптомам вполне сходится. Мишке не доводилось до сих пор в одиночку глушить настолько опасных тварей, да ещё и сытых. На Некрасова-то надежды мало, ему бы не помереть…
– Где? – одними губами проговорил Старов.
Макс с трудом приподнялся на локте и уткнулся взглядом в подушку. Под диваном засела, что ли? Полупрозрачная тень от занавесок едва заметно шевелилась, мешая сосредоточиться. Но занавески висят неподвижно, пластиковые стеклопакеты не пропускают сквозняков…
Мишка отскочил за миг до того, как распластавшаяся по полу тень соприкоснулась с его собственной. Руки сработали быстрее мозга; сетка вхолостую скользнула по ламинату, одна за другой разбились об пол три серебристых стрелы. Клочок тьмы взмыл в воздух и рванулся к окну. Удрать пытается! У нежити, похоже, есть конкретный приказ; она даже не польстилась на людей, беспечно при ней трепавшихся… При таком раскладе можно и попытать счастья! Мишка ещё пару раз выстрелил по заметавшейся твари, отгоняя её от окна. Обратиться в чью-нибудь копию, соорудить морок или напустить холода она не пыталась – видимо, запретили. Лишь бы не удрала… Доберётся до хозяев – пиши пропало…
Старов швырнул сеть в сторону двери, надёжно запечатывая узкие щели. Защитная цепочка предупреждающе раскалилась; Мишка начинал раздражать загнанную в угол нежить. Макс, кое-как опершись спиной о диванные подушки, сосредоточенно скручивал в пальцах что-то невидимое.
– Некрасов, не смей! – рявкнул Мишка, прицельно хлестнув тень серебристой розгой. Нежить от заклятия увернулась; глухо лопнуло стекло в стенке, наружу посыпались вперемежку провода, книжки, пачки сигарет. – Силы береги!
Макс зло на него глянул и всё-таки ударил. Мишка едва успел пригнуться; круговая волна гулко ударилась в стены, рассекла надвое дверцы шкафов, прожгла на обоях тонкую горизонтальную полосу. Стёкла в окнах опасно задрожали.
– Макс, по окнам, блин, не лупи! – взмолился Старов, снова замахиваясь розгой. Не может быть, чтобы он не показывал стажёру Некрасову приёмов для работы в тесных помещениях! – Удерёт же!
– Ну так жги её, – мрачно посоветовал Макс. – Потом потушим.
Младший зажёг в пальцах постреливающий искрами синеватый комок – маленький, точно на аптечных весах отмеренный. Как только сил хватило? У Макса спектр в холодных тонах; поди, благодаря тому и выдержал несколько дней бок о бок с тенью… Короткий льдисто-синий сполох заставил тварь сменить траекторию, ещё один прищемил ей длинный дымный хвост. Мишка поспешно швырнул одну за другой четыре наспех сотканных сетки и дважды попал; Максова стрела прошила чёрный туман и пригвоздила тень к потолку. Серебряный клубок отчаянно задёргался, попытался свалиться вниз вместе с путами.
