– Да-да, конечно, – управляющий суетливо защёлкал мышкой. Ему совсем не нравилось, что его заведением интересуются государственные службы, и он охотно делал всё возможное, чтобы от него наконец отцепились. – Вам куда-то отправить или посмотрите здесь?
– Отправьте, – поколебавшись, решила Ксюша. Отсматривать паршивые записи в отвратительном разрешении, когда за плечом нервно пыхтит этот, с позволения сказать, деятель – то ещё удовольствие, не говоря уже о сомнительной пользе занятия. – Вы не возражаете, если я ещё разок осмотрюсь тут у вас?
– Да, пожалуйста. Вы… вы не желаете пообедать? То есть уже поужинать… За счёт заведения, само собой.
Ксюша презрительно изогнула бровь.
– Нет, благодарю.
Полутёмный зал являл собой разительный контраст с безликим обиталищем Андрея Дмитриевича. Ксюша прошлась мимо пустующих столов; тот, за которым они сидели на Максов день рождения, был занят. Намалёванные на стене песочные часы никуда не делись. Время у них бежит, видите ли… Открыли Америку!
– Вам предложить столик? – поинтересовалась подбежавшая официантка.
Ксюша с высоты каблуков смерила её пристальным взглядом. Не та. Тех, что работали в злополучный вечер, Мишка уже расспрашивал. Они припоминали, как девушке стало плохо, и удивлялись нездоровому интересу госслужащих к этому случаю; привыкли к тому, что алкоголь и громкая музыка нет-нет да выбивают из колеи кого-нибудь слабого телом и духом. Составленный с Ириных слов фоторобот паразита вызывал у официантов лишь недоумение.
– Нет, спасибо, – Ксюша распахнула и тут же захлопнула удостоверение. Девушка тут же посерьёзнела.
– Я могу вам чем-то помочь?
– Думаю, что нет. Но, если что, я к вам обращусь.
Официантку как ветром сдуло. Ксюша прошлась по пустому танцполу; славный был вечер до того, как паразит всё испортил. Вернее, был бы… Ей тогда вообще не хотелось почему-то никуда идти, и не зря. Максу с Ирой всё равно никто лишний не был нужен, а Мишка – тот, не будь дурак, быстренько подцепил себе красотку на один вечер. В итоге вышло, что одна лишь офицер Тимофеева сохранила относительно трезвый рассудок и вовремя заметила слишком долгое Ирино отсутствие. Ох, как она кричала на обалдевших коллег… Всё втуне: голос её так и потонул в ритмичном грохоте басов, а Мишка с Максом не угнались за насосавшейся чужих сил тварью.
Ведущий к уборным низенький коридор, отделанный плиткой под чёрный мрамор, вызывал только одно желание – убраться отсюда поскорее. Висящие кое-где зеркала уюта не добавляли. Тут и безо всяких паразитов немудрено лишиться чувств от внезапно развившейся клаустрофобии. Вот примерно здесь, в десятке шагов от дамского туалета, Ксюша и обнаружила теряющую сознание Иру. Она сперва грешила на невесть откуда взявшуюся агрессивную нежить, но вовремя опомнилась. Если бы здесь появился кто-то опасный, не связанный управской биркой, вряд ли эффект был бы таким… точечным. Да и присутствие сильных магов нежить прекрасно чует. Хотя паразит должен был чуять тоже, а всё равно сунулся… Настолько оголодал?
Ксюша прогулялась взад-вперёд по коридорчику. В дальнем его конце, куда вряд ли падали взгляды посетителей, в небольшой нише стояло пластиковое ведро с тряпкой и торчал из стены кран; вотчина здешних уборщиков и отличное место для засады. Засады!.. Вот явился паразит в полный людей клуб, проигнорировал пышущее эмоциями и энергией сборище на танцполе и попёрся в эту нору, сидеть на перевёрнутом ведре и поджидать жертву. Бред несусветный. А если, скажем, этот тип был вполне себе сыт и заглянул в пафосное заведение повеселиться и хлопнуть рюмку-другую текилы под оглушительно ухающую музыку? Перед уходом вознамерился посетить уборную, наткнулся на беззащитную девушку и не устоял… Не вяжется с портретом маргинала, который составил Макс ещё в мае, когда отдавал дело Мишке. Некрасов выкурил этого типа откуда-то с теплотрассы, где тот бомжевал в компании таких же мутных личностей и из своих же соседей время от времени потягивал жизненную силу. Вряд ли такая выдающаяся личность за месяц кардинально поменяла стиль жизни…
По пути к машине Ксюша прикидывала варианты. Пару недель назад паразита увезли куда-то прямиком с места преступления, не дав прикончить жертву. Кому нужен паразит? Зачем? Он же только и может, что тянуть чужие силы; наберёт достаточно – сумеет и соорудить какую-нибудь вариацию на магическую тему… Вроде никотинового наркомана: без дозы ни на что вменяемое не способен. Ксюша ещё поняла бы мотивы вроде самосуда, если гада выследили родичи кого-то из предыдущих жертв и решили наказать по-своему, не дожидаясь, пока провернутся шестерни государственного правосудия. Но ведь выпустили потом зачем-то! Или он сам сбежал? Судя по блестящему исчезновению из Управы, в этой области он тот ещё специалист…
Чем кончилась злосчастная ночь, помнилось смутно. Обтянутый кричаще-красным кожзамом диванчик; тесная забитая парковка и брошенный на аварийке автомобиль; салон, пахнущий пылью, кожей и едва уловимым мужским парфюмом, Ирино бледное лицо, разметавшиеся по алому шёлку Ксюшиного платья светлые волосы… Девчонку жалко, безусловно; столько бед на её долю! Но ведь ничего непоправимого в ту ночь не случилось; почему же так не хочется мысленно к ней возвращаться?
Мелодично звякнул телефон: на почту упал архив с видеозаписями. Ксюша вздохнула и завела машину. Надо ехать в офис и отсматривать, пока свежи впечатления. Рабочий день почти кончился, но когда это она жертвовала делами ради досуга?
На парковке рядом с чумазым «ниссаном» торчал Мишка, а возле него увивалась – вот те раз – та самая девка из бара. Ксюша заглушила мотор и, не спеша выходить из машины, пригляделась к красотке. Фигурка ничего, каштановые локоны спадают блестящей волной аж до середины спины, офисный костюмчик сидит, как влитой. Наверняка глупа, как пробка! Абсолютно Мишкин типаж, а ему нравятся недалёкие беспомощные куколки, шагу ступить не способные без него, такого большого и сильного. Опустив козырёк и наскоро поправив макияж перед крохотным зеркальцем, Ксюша подхватила сумочку с пассажирского сидения и ступила на раскалённый асфальт парковки, как на ковровую дорожку.
– Что-то ты рано, Миш, – заметила она, поравнявшись с коллегой.
Старов виновато поскрёб в затылке, но не смутился. Его подружка только поджала пухлые губки. Кажется, Ксюша видела её где-то на корпоративах; сколько их там, одинаковых, как солдаты Терракотовой армии?
– Да дела ещё есть, – буркнул Мишка. – А ты в офис, что ли?
– В точности по той же причине, – Оксана не без шика крутанула на пальце ключи от машины.
– Смотри аккуратнее, – неожиданно предупредил Старов, кивая в сторону главного входа. – Там народ собрался, чего-то хочет.
Вот это новости!.. Перед широким крыльцом Управы и впрямь собралась небольшая шумная толпа. Ксюша присмотрелась к плакатам: «За равенство», «Остановите произвол», «Верните нам свободу», «Обарина в депутаты»… Обарина? Чудика этого телевизионного? Да ну, наверняка какой-нибудь однофамилец.
– Мы требуем! – надрывалась чья-то лужёная глотка. – Чтобы слуги народа! Несли ответственность перед сообществом! Мы требуем! Услышать наш голос! Мы призываем к ответу! Тех, кого избрали в Совет!..
Толпа сердито гудела в тон, словно растревоженный улей. Пробраться мимо неё в здание Управы можно было бы разве что с четвёртой цифрой в удостоверении. Ксюша встала поодаль, у забора парковки; наверняка для сотрудников вот-вот откроют запасные выходы. За прозрачными дверьми вестибюля виднелись во множестве обеспокоенные лица госслужащих. Обитателям Управы неинтересно было, чего там требует сообщество, – им хотелось домой.
– Мы живём за стеной молчания! – разорялся пламенный агитатор. – Мы связаны варварскими клятвами! Мы требуем! Отменить позорные статьи! Пересмотреть текст присяги! Убрать унизительные цензы!..
Входные двери медленно распахнулись, выпуская из Управы дюжину безопасников – в полной боевой амуниции, с гроздьями защитных амулетов и при пистолетах, хотелось верить, что травматических. Ещё парочка материализовалась из воздуха позади толпы; матёрые цепные псы, с которыми Ксюша поостереглась бы связываться. Бойцы быстро, но без суеты рассредоточились по крыльцу, заставив митингующих отхлынуть с широких ступеней; главный крикун куда-то делся, мигом передумав требовать и призывать к ответу.
– Всем сохранять спокойствие! – пронёсся над площадкой усиленный мегафоном голос. – Кто не относится к персоналу объекта, слушай мою команду! Территорию объекта не покидать! Освободить проход к главному входу! Затем стоять смирно, ждать указаний! Это приказ!
Сборище дрогнуло, словно единый организм. Распавшись на две неравные части, толпа споро отползла от ступеней и замерла – эдакий причудливый караул. Безопасники деловито, без суеты окружали протестующих, а по образовавшемуся коридору уже торопливо шагали, испуганно озираясь, освобождённые из офисного плена управские клерки. Кто-то, наоборот, рвался им навстречу; таких было немного – припозднившиеся посетители и трудоголики поневоле вроде Ксюши. Выждав, пока стихийная пробка в дверях немного рассосётся, офицер Тимофеева обогнула по широкой дуге сердито зыркающих по сторонам безопасников и взбежала по ступеням. Вот ведь… приключения…
В фойе гулко разносились чьи-то истерические всхлипы. Ксюша поискала глазами источник звука, ожидая увидеть кого-то из задержанных, однако плаксу – долговязого несуразного парня лет двадцати пяти – никто никуда не волок. Наваливаясь всем своим весом на стойку информации, он нечленораздельно скулил и пытался ухватить за руку перепуганную Настасью. Ту и так после вчерашнего происшествия с Верочкой Анохина застращала до невменяемости; глаза у неё были стеклянные, а с губ срывались только жалкие обрывки заученных фраз. Ксюша решительно поспешила ей на помощь.
– Потише, уважаемый, – рявкнула офицер Тимофеева, строго сдвигая брови. – Вы по какому вопросу?
– Контроль! – провыл парень и сделал попытку схватиться уже за Ксюшу. Тимофеева брезгливо отодвинулась. – Мне нужно в контроль!
– Только по предварительной записи, – отчеканила Ксюша, демонстрируя корочку. – И постарайтесь, пожалуйста, держать себя в руках.
Вид служебного удостоверения, обычно действовавший на одарённых обывателей успокаивающе, возымел прямо противоположный эффект. Пропустив мимо ушей Ксюшино пожелание, типчик качнулся в её сторону и чуть было не упал, в последний момент шаркнув ногой по глянцевито блестящему полу.
– Пожалуйста, – всхлипнул он, умоляюще глядя на Ксюшу влажными глазами. – Пожалуйста… Помогите мне… Мама… Они…
Ксюша растерянно огляделась. Что должен сделать в такой ситуации старший офицер контроля? Уж вряд ли отфутболить к чёртовой матери, как бы ни хотелось. Нашарив взглядом банкетку у дальней стены, Ксюша решительно взяла парня за плечо и повлекла подальше от инфостойки. Настасья, кажется, вздохнула ей вслед с великим облегчением.
– Успокойтесь, – велела Тимофеева, вытаскивая из сумочки пачку бумажных носовых платков. – Пока вы в себя не придёте, говорить мы не будем. Вам принести воды?
Страдалец конвульсивно дёрнул головой – то ли согласился, то ли его пробрал нервный тик. Ксюша проворно сбегала к кулеру и сунула в трясущиеся потные пальцы пластиковый стаканчик. Мимо безопасники протащили в свои казематы отчаянно бранящегося добра молодца; зрелище произвело на Ксюшиного пациента гнетущее впечатление – он замер, не донеся стаканчик до губ, и истерически икнул.
– Пейте-пейте, – поторопила Тимофеева. – Вы участвовали в беспорядках?
– Нет… я… нет… – парень помотал головой, отхлебнул холодной воды и закашлялся. – Вы… вы… вы…
– Старший офицер Оксана Сергеевна Тимофеева, – Ксюша, вздохнув, вернулась к стандартному протоколу. – Пожалуйста, назовите ваше имя, род способностей и категорию.
Её тон подействовал на беднягу отрезвляюще. Недоумённо хлопнув длинными ресницами, он ещё разок всхлипнул по инерции, глотнул воды и порывисто выдохнул, явно собираясь с мыслями.
– Сви… Свириденко Вячеслав Борисович, – выдавил он. – Ко-колдун. Восьмой ка-категории.
– Отлично, – Ксюша ободряюще улыбнулась трясущемуся Вячеславу Борисовичу. Ей пришло в голову, что где-то она этого типа уже видела. – Что у вас случилось?
– Мама, – одними губами прошептал визитёр. – Они… её… маму… Помогите мне… Они и меня тоже… теперь…
– Успокойтесь, пожалуйста, – требовательно повторила Ксюша. – Я не смогу помочь вам, если не узнаю, что произошло.
Свириденко содрогнулся всем телом и судорожно втянул ноздрями пропущенный через кондиционеры воздух. Проходивший мимо безопасник подозрительно на него покосился; Ксюша обворожительно улыбнулась служаке, словно бы невзначай махнув корочкой.
– Маму убили, – тихо, на грани слышимости пролепетал Свириденко. – Она… она говорила, что, может быть, так будет…
Надлежало как-то проявить сопереживание, и Ксюша положила ладонь на мелко вздрагивающее плечо визитёра.
– Соболезную, – как можно мягче сказала она. – Если вы уверены, что это именно убийство, вам нужно обратиться в отдел обеспечения безопасности…
– Нет! – Свириденко страшно округлил глаза и яростно замотал головой. – Нет… Никуда… Она говорила – только в контроль… Верховскому можно верить…
– Безусловно, – проронила Ксюша, лихорадочно соображая. Дело начинало плохо пахнуть. – Давайте-ка мы с вами поднимемся в отдел, хорошо? Возможно, Александр Михайлович ещё здесь. Вы с ним знакомы?
Вячеслав Борисович понуро покачал головой, но покорно встал с банкетки. Ксюша цепко схватила его под локоть и решительно отконвоировала к лифтам, не забывая по дороге дежурно улыбаться немногочисленным встречным. Подопечный молчал, только носом изредка шмыгал и выдыхал прерывисто, когда становилось совсем невмоготу. В кабинете никого не было – то ли к счастью, то ли к сожалению. То есть Ксюша обрадовалась, что здесь не ошивается Чернов, чуткий, как оцинкованное ведро, но лучше бы на месте оказался шеф. Или Ярик. Или хотя бы Мишка…
– Садитесь, – Ксюша указала Свириденко на пустующий Ирин стул и включила чайник. – Сможете рассказать подробности? Я понимаю, что вам нелегко, но…
– Я ничего не знаю, – быстро сказал парень, будто она в чём-то его обвинила. – Она говорила… Говорила, что они до неё доберутся…
– Кто – они? – Ксюша покосилась в сторону равнодушно поблёскивающих стеклянными глазками камер слежения. Эти штуки правда такие бесполезные, как пыталась уверить Мишку техническая служба?
– Не знаю, – повторил Свириденко. – Она ничего мне не сказала…
– Ладно, – Ксюша поскорее сунула пострадавшему одноразовую кружку с чаем, пока его снова не пробрала трясучка. – Об обстоятельствах вы что-нибудь знаете?
Вячеслав Борисович отхлебнул чаю, словно исполняя повинность. Пока он собирался с мыслями, Ксюша лихорадочно рылась в памяти. Свириденко – не слишком редкая фамилия, но очень уж на слуху. В прошлом созыве Магсовета был Свириденко. У научников тоже один есть, не то чтобы звезда первой величины, но толковый парень. Потом ещё тётка, владелица «Гекаты»… Это о ней, что ли, речь?
– Я в офисе увидел, – заговорил наконец Вячеслав Борисович. – Зашёл к ней… Мы домой всегда вместе ездим… ездили…
Он принялся отчаянно хватать ртом воздух. Ксюша всем своим видом изобразила сочувствие.
– Отправьте, – поколебавшись, решила Ксюша. Отсматривать паршивые записи в отвратительном разрешении, когда за плечом нервно пыхтит этот, с позволения сказать, деятель – то ещё удовольствие, не говоря уже о сомнительной пользе занятия. – Вы не возражаете, если я ещё разок осмотрюсь тут у вас?
– Да, пожалуйста. Вы… вы не желаете пообедать? То есть уже поужинать… За счёт заведения, само собой.
Ксюша презрительно изогнула бровь.
– Нет, благодарю.
Полутёмный зал являл собой разительный контраст с безликим обиталищем Андрея Дмитриевича. Ксюша прошлась мимо пустующих столов; тот, за которым они сидели на Максов день рождения, был занят. Намалёванные на стене песочные часы никуда не делись. Время у них бежит, видите ли… Открыли Америку!
– Вам предложить столик? – поинтересовалась подбежавшая официантка.
Ксюша с высоты каблуков смерила её пристальным взглядом. Не та. Тех, что работали в злополучный вечер, Мишка уже расспрашивал. Они припоминали, как девушке стало плохо, и удивлялись нездоровому интересу госслужащих к этому случаю; привыкли к тому, что алкоголь и громкая музыка нет-нет да выбивают из колеи кого-нибудь слабого телом и духом. Составленный с Ириных слов фоторобот паразита вызывал у официантов лишь недоумение.
– Нет, спасибо, – Ксюша распахнула и тут же захлопнула удостоверение. Девушка тут же посерьёзнела.
– Я могу вам чем-то помочь?
– Думаю, что нет. Но, если что, я к вам обращусь.
Официантку как ветром сдуло. Ксюша прошлась по пустому танцполу; славный был вечер до того, как паразит всё испортил. Вернее, был бы… Ей тогда вообще не хотелось почему-то никуда идти, и не зря. Максу с Ирой всё равно никто лишний не был нужен, а Мишка – тот, не будь дурак, быстренько подцепил себе красотку на один вечер. В итоге вышло, что одна лишь офицер Тимофеева сохранила относительно трезвый рассудок и вовремя заметила слишком долгое Ирино отсутствие. Ох, как она кричала на обалдевших коллег… Всё втуне: голос её так и потонул в ритмичном грохоте басов, а Мишка с Максом не угнались за насосавшейся чужих сил тварью.
Ведущий к уборным низенький коридор, отделанный плиткой под чёрный мрамор, вызывал только одно желание – убраться отсюда поскорее. Висящие кое-где зеркала уюта не добавляли. Тут и безо всяких паразитов немудрено лишиться чувств от внезапно развившейся клаустрофобии. Вот примерно здесь, в десятке шагов от дамского туалета, Ксюша и обнаружила теряющую сознание Иру. Она сперва грешила на невесть откуда взявшуюся агрессивную нежить, но вовремя опомнилась. Если бы здесь появился кто-то опасный, не связанный управской биркой, вряд ли эффект был бы таким… точечным. Да и присутствие сильных магов нежить прекрасно чует. Хотя паразит должен был чуять тоже, а всё равно сунулся… Настолько оголодал?
Ксюша прогулялась взад-вперёд по коридорчику. В дальнем его конце, куда вряд ли падали взгляды посетителей, в небольшой нише стояло пластиковое ведро с тряпкой и торчал из стены кран; вотчина здешних уборщиков и отличное место для засады. Засады!.. Вот явился паразит в полный людей клуб, проигнорировал пышущее эмоциями и энергией сборище на танцполе и попёрся в эту нору, сидеть на перевёрнутом ведре и поджидать жертву. Бред несусветный. А если, скажем, этот тип был вполне себе сыт и заглянул в пафосное заведение повеселиться и хлопнуть рюмку-другую текилы под оглушительно ухающую музыку? Перед уходом вознамерился посетить уборную, наткнулся на беззащитную девушку и не устоял… Не вяжется с портретом маргинала, который составил Макс ещё в мае, когда отдавал дело Мишке. Некрасов выкурил этого типа откуда-то с теплотрассы, где тот бомжевал в компании таких же мутных личностей и из своих же соседей время от времени потягивал жизненную силу. Вряд ли такая выдающаяся личность за месяц кардинально поменяла стиль жизни…
По пути к машине Ксюша прикидывала варианты. Пару недель назад паразита увезли куда-то прямиком с места преступления, не дав прикончить жертву. Кому нужен паразит? Зачем? Он же только и может, что тянуть чужие силы; наберёт достаточно – сумеет и соорудить какую-нибудь вариацию на магическую тему… Вроде никотинового наркомана: без дозы ни на что вменяемое не способен. Ксюша ещё поняла бы мотивы вроде самосуда, если гада выследили родичи кого-то из предыдущих жертв и решили наказать по-своему, не дожидаясь, пока провернутся шестерни государственного правосудия. Но ведь выпустили потом зачем-то! Или он сам сбежал? Судя по блестящему исчезновению из Управы, в этой области он тот ещё специалист…
Чем кончилась злосчастная ночь, помнилось смутно. Обтянутый кричаще-красным кожзамом диванчик; тесная забитая парковка и брошенный на аварийке автомобиль; салон, пахнущий пылью, кожей и едва уловимым мужским парфюмом, Ирино бледное лицо, разметавшиеся по алому шёлку Ксюшиного платья светлые волосы… Девчонку жалко, безусловно; столько бед на её долю! Но ведь ничего непоправимого в ту ночь не случилось; почему же так не хочется мысленно к ней возвращаться?
Мелодично звякнул телефон: на почту упал архив с видеозаписями. Ксюша вздохнула и завела машину. Надо ехать в офис и отсматривать, пока свежи впечатления. Рабочий день почти кончился, но когда это она жертвовала делами ради досуга?
На парковке рядом с чумазым «ниссаном» торчал Мишка, а возле него увивалась – вот те раз – та самая девка из бара. Ксюша заглушила мотор и, не спеша выходить из машины, пригляделась к красотке. Фигурка ничего, каштановые локоны спадают блестящей волной аж до середины спины, офисный костюмчик сидит, как влитой. Наверняка глупа, как пробка! Абсолютно Мишкин типаж, а ему нравятся недалёкие беспомощные куколки, шагу ступить не способные без него, такого большого и сильного. Опустив козырёк и наскоро поправив макияж перед крохотным зеркальцем, Ксюша подхватила сумочку с пассажирского сидения и ступила на раскалённый асфальт парковки, как на ковровую дорожку.
– Что-то ты рано, Миш, – заметила она, поравнявшись с коллегой.
Старов виновато поскрёб в затылке, но не смутился. Его подружка только поджала пухлые губки. Кажется, Ксюша видела её где-то на корпоративах; сколько их там, одинаковых, как солдаты Терракотовой армии?
– Да дела ещё есть, – буркнул Мишка. – А ты в офис, что ли?
– В точности по той же причине, – Оксана не без шика крутанула на пальце ключи от машины.
– Смотри аккуратнее, – неожиданно предупредил Старов, кивая в сторону главного входа. – Там народ собрался, чего-то хочет.
Вот это новости!.. Перед широким крыльцом Управы и впрямь собралась небольшая шумная толпа. Ксюша присмотрелась к плакатам: «За равенство», «Остановите произвол», «Верните нам свободу», «Обарина в депутаты»… Обарина? Чудика этого телевизионного? Да ну, наверняка какой-нибудь однофамилец.
– Мы требуем! – надрывалась чья-то лужёная глотка. – Чтобы слуги народа! Несли ответственность перед сообществом! Мы требуем! Услышать наш голос! Мы призываем к ответу! Тех, кого избрали в Совет!..
Толпа сердито гудела в тон, словно растревоженный улей. Пробраться мимо неё в здание Управы можно было бы разве что с четвёртой цифрой в удостоверении. Ксюша встала поодаль, у забора парковки; наверняка для сотрудников вот-вот откроют запасные выходы. За прозрачными дверьми вестибюля виднелись во множестве обеспокоенные лица госслужащих. Обитателям Управы неинтересно было, чего там требует сообщество, – им хотелось домой.
– Мы живём за стеной молчания! – разорялся пламенный агитатор. – Мы связаны варварскими клятвами! Мы требуем! Отменить позорные статьи! Пересмотреть текст присяги! Убрать унизительные цензы!..
Входные двери медленно распахнулись, выпуская из Управы дюжину безопасников – в полной боевой амуниции, с гроздьями защитных амулетов и при пистолетах, хотелось верить, что травматических. Ещё парочка материализовалась из воздуха позади толпы; матёрые цепные псы, с которыми Ксюша поостереглась бы связываться. Бойцы быстро, но без суеты рассредоточились по крыльцу, заставив митингующих отхлынуть с широких ступеней; главный крикун куда-то делся, мигом передумав требовать и призывать к ответу.
– Всем сохранять спокойствие! – пронёсся над площадкой усиленный мегафоном голос. – Кто не относится к персоналу объекта, слушай мою команду! Территорию объекта не покидать! Освободить проход к главному входу! Затем стоять смирно, ждать указаний! Это приказ!
Сборище дрогнуло, словно единый организм. Распавшись на две неравные части, толпа споро отползла от ступеней и замерла – эдакий причудливый караул. Безопасники деловито, без суеты окружали протестующих, а по образовавшемуся коридору уже торопливо шагали, испуганно озираясь, освобождённые из офисного плена управские клерки. Кто-то, наоборот, рвался им навстречу; таких было немного – припозднившиеся посетители и трудоголики поневоле вроде Ксюши. Выждав, пока стихийная пробка в дверях немного рассосётся, офицер Тимофеева обогнула по широкой дуге сердито зыркающих по сторонам безопасников и взбежала по ступеням. Вот ведь… приключения…
В фойе гулко разносились чьи-то истерические всхлипы. Ксюша поискала глазами источник звука, ожидая увидеть кого-то из задержанных, однако плаксу – долговязого несуразного парня лет двадцати пяти – никто никуда не волок. Наваливаясь всем своим весом на стойку информации, он нечленораздельно скулил и пытался ухватить за руку перепуганную Настасью. Ту и так после вчерашнего происшествия с Верочкой Анохина застращала до невменяемости; глаза у неё были стеклянные, а с губ срывались только жалкие обрывки заученных фраз. Ксюша решительно поспешила ей на помощь.
– Потише, уважаемый, – рявкнула офицер Тимофеева, строго сдвигая брови. – Вы по какому вопросу?
– Контроль! – провыл парень и сделал попытку схватиться уже за Ксюшу. Тимофеева брезгливо отодвинулась. – Мне нужно в контроль!
– Только по предварительной записи, – отчеканила Ксюша, демонстрируя корочку. – И постарайтесь, пожалуйста, держать себя в руках.
Вид служебного удостоверения, обычно действовавший на одарённых обывателей успокаивающе, возымел прямо противоположный эффект. Пропустив мимо ушей Ксюшино пожелание, типчик качнулся в её сторону и чуть было не упал, в последний момент шаркнув ногой по глянцевито блестящему полу.
– Пожалуйста, – всхлипнул он, умоляюще глядя на Ксюшу влажными глазами. – Пожалуйста… Помогите мне… Мама… Они…
Ксюша растерянно огляделась. Что должен сделать в такой ситуации старший офицер контроля? Уж вряд ли отфутболить к чёртовой матери, как бы ни хотелось. Нашарив взглядом банкетку у дальней стены, Ксюша решительно взяла парня за плечо и повлекла подальше от инфостойки. Настасья, кажется, вздохнула ей вслед с великим облегчением.
– Успокойтесь, – велела Тимофеева, вытаскивая из сумочки пачку бумажных носовых платков. – Пока вы в себя не придёте, говорить мы не будем. Вам принести воды?
Страдалец конвульсивно дёрнул головой – то ли согласился, то ли его пробрал нервный тик. Ксюша проворно сбегала к кулеру и сунула в трясущиеся потные пальцы пластиковый стаканчик. Мимо безопасники протащили в свои казематы отчаянно бранящегося добра молодца; зрелище произвело на Ксюшиного пациента гнетущее впечатление – он замер, не донеся стаканчик до губ, и истерически икнул.
– Пейте-пейте, – поторопила Тимофеева. – Вы участвовали в беспорядках?
– Нет… я… нет… – парень помотал головой, отхлебнул холодной воды и закашлялся. – Вы… вы… вы…
– Старший офицер Оксана Сергеевна Тимофеева, – Ксюша, вздохнув, вернулась к стандартному протоколу. – Пожалуйста, назовите ваше имя, род способностей и категорию.
Её тон подействовал на беднягу отрезвляюще. Недоумённо хлопнув длинными ресницами, он ещё разок всхлипнул по инерции, глотнул воды и порывисто выдохнул, явно собираясь с мыслями.
– Сви… Свириденко Вячеслав Борисович, – выдавил он. – Ко-колдун. Восьмой ка-категории.
– Отлично, – Ксюша ободряюще улыбнулась трясущемуся Вячеславу Борисовичу. Ей пришло в голову, что где-то она этого типа уже видела. – Что у вас случилось?
– Мама, – одними губами прошептал визитёр. – Они… её… маму… Помогите мне… Они и меня тоже… теперь…
– Успокойтесь, пожалуйста, – требовательно повторила Ксюша. – Я не смогу помочь вам, если не узнаю, что произошло.
Свириденко содрогнулся всем телом и судорожно втянул ноздрями пропущенный через кондиционеры воздух. Проходивший мимо безопасник подозрительно на него покосился; Ксюша обворожительно улыбнулась служаке, словно бы невзначай махнув корочкой.
– Маму убили, – тихо, на грани слышимости пролепетал Свириденко. – Она… она говорила, что, может быть, так будет…
Надлежало как-то проявить сопереживание, и Ксюша положила ладонь на мелко вздрагивающее плечо визитёра.
– Соболезную, – как можно мягче сказала она. – Если вы уверены, что это именно убийство, вам нужно обратиться в отдел обеспечения безопасности…
– Нет! – Свириденко страшно округлил глаза и яростно замотал головой. – Нет… Никуда… Она говорила – только в контроль… Верховскому можно верить…
– Безусловно, – проронила Ксюша, лихорадочно соображая. Дело начинало плохо пахнуть. – Давайте-ка мы с вами поднимемся в отдел, хорошо? Возможно, Александр Михайлович ещё здесь. Вы с ним знакомы?
Вячеслав Борисович понуро покачал головой, но покорно встал с банкетки. Ксюша цепко схватила его под локоть и решительно отконвоировала к лифтам, не забывая по дороге дежурно улыбаться немногочисленным встречным. Подопечный молчал, только носом изредка шмыгал и выдыхал прерывисто, когда становилось совсем невмоготу. В кабинете никого не было – то ли к счастью, то ли к сожалению. То есть Ксюша обрадовалась, что здесь не ошивается Чернов, чуткий, как оцинкованное ведро, но лучше бы на месте оказался шеф. Или Ярик. Или хотя бы Мишка…
– Садитесь, – Ксюша указала Свириденко на пустующий Ирин стул и включила чайник. – Сможете рассказать подробности? Я понимаю, что вам нелегко, но…
– Я ничего не знаю, – быстро сказал парень, будто она в чём-то его обвинила. – Она говорила… Говорила, что они до неё доберутся…
– Кто – они? – Ксюша покосилась в сторону равнодушно поблёскивающих стеклянными глазками камер слежения. Эти штуки правда такие бесполезные, как пыталась уверить Мишку техническая служба?
– Не знаю, – повторил Свириденко. – Она ничего мне не сказала…
– Ладно, – Ксюша поскорее сунула пострадавшему одноразовую кружку с чаем, пока его снова не пробрала трясучка. – Об обстоятельствах вы что-нибудь знаете?
Вячеслав Борисович отхлебнул чаю, словно исполняя повинность. Пока он собирался с мыслями, Ксюша лихорадочно рылась в памяти. Свириденко – не слишком редкая фамилия, но очень уж на слуху. В прошлом созыве Магсовета был Свириденко. У научников тоже один есть, не то чтобы звезда первой величины, но толковый парень. Потом ещё тётка, владелица «Гекаты»… Это о ней, что ли, речь?
– Я в офисе увидел, – заговорил наконец Вячеслав Борисович. – Зашёл к ней… Мы домой всегда вместе ездим… ездили…
Он принялся отчаянно хватать ртом воздух. Ксюша всем своим видом изобразила сочувствие.
