– Э-эй, алло! Не проснулась, что ли?
– А? Извини, задумалась, – рассеянно отозвалась Ира. – Что ты сказала?
– Вон, говорю, от леса кто-то идёт, – зоркая Олька ткнула пальцем в сторону зубчатой тёмно-зелёной гряды.
Ира сощурилась, присматриваясь.
– Макс, – сказала она скорее себе, чем сестре. Сама не знала, хочет сейчас с ним видеться или нет. – Коллега.
– О, ну пойдём скорее, – Олька схватила её за руку и воодушевлённо потащила вперёд. – Надо ж поздороваться!
Нехитрые сестрины уловки не обманули бы и ребёнка. Ира, однако, смирилась и покорно прибавила шагу. Макс был один; судя по заправленным в кроссовки джинсам, рубашке с длинными рукавами и рюкзаку за спиной, в лесу он провёл все прохладные утренние часы. В руках Некрасов нёс наспех свёрнутый из бумажного листа кулёк, полный мелкой лесной ежевики.
– Привет! – Макс ослепительно улыбнулся и помахал Ире рукой. – Ну, как отдых продвигается?
– Отлично, – Ира остановилась в паре шагов от него, ненавязчиво преградив путь лучившейся любопытством сестрице. – А ты в трудах?
– Само собой, – Некрасов картинно развёл руками. – В командировке главное что? Чтобы младший офицер задолбался. Вот, ягод хотите?
– Спасибо! – Олька выскочила вперёд, прежде чем Ира успела отказаться от угощения. – Это где вы такой ежевичник нашли роскошный?
– Информация служебная, разглашению не подлежит, – хохотнул контролёр, протягивая девушкам испятнанный соком кулёк. – Максим Некрасов, к вашим услугам.
– Меня Оля зовут, – сообщила сестра, радостно улыбаясь.
– Очень приятно. Дамы, могу вас проводить до деревни?
– Да, конечно.
Ира сама толком не понимала, почему чувствует себя виноватой. Макс вёл себя, как всегда; он по-прежнему ей нравился, но радоваться, как раньше, его обществу сейчас не получалось. Всё работа тени, скорее всего. Должно быть, пока окончательно не заживут оставленные ею раны, все чувства так и останутся приглушёнными, словно отделёнными от сознания толстым мутным стеклом. Макс поймёт; кому, как не ему, разбираться в тонкостях воздействия нежити на людей…
– Познакомился вот с местными лесовиками, – весело разглагольствовал Некрасов. – Ничего такие ребята, бойкие. Все места грибные тут знают. Звали завтра с утра за лисичками. Прямо жалко даже, что мы во Владимир намылились…
– Вы во Владимир едете? – ахнула Олька и послала Ире многозначительный взгляд. – Тоже по работе, наверное?
– Нет, по любви. К безвозмездному физическому труду, – изрёк Некрасов. – Ну и, надеюсь, уломаю коллегу взглянуть на местные красоты. Слушайте, – он просиял, словно бы осенённый гениальной мыслью, – поехали с нами, а? Мы задавим большинством и тогда точно пойдём смотреть город.
Ира открыла было рот, чтобы вежливо отказаться, но Оля соображала проворнее.
– Конечно! Поехали! – выпалила сестрица, улыбаясь во все тридцать два белоснежных зуба. – Я во Владимире много раз была, всё там знаю!
– Оль, – Ира укоризненно покосилась на сестру. – Мы, может, не к месту будем…
– К месту, – заверил Макс. – Только встать придётся рано. Мы в семь выезжаем.
– Это мы запросто, – заявила Олька. – Куда нам прийти? Вы где живёте?
– Мы лучше сами заедем, – ухмыльнулся Некрасов. – Не будем зря беспокоить нашего лендлорда… Вон он, кстати, совершает моцион.
Ира проследила за его взглядом. Вдоль забора крайнего к лесу домика неторопливо прогуливался Семён Васильевич, которого Ира по старой детской привычке слегка побаивалась. В пять лет ей казалось, что жутковатый мужик, до глаз заросший уже тогда седой бородой – не деревенский житель, а явившийся из леса сказочный родич Бабы-Яги.
– Пойду поздороваюсь, что ли, – Макс жизнерадостно взлохматил светлые вихры. – Ну, до завтра?
Смотрел он на Иру, но ответила ему Оля. Сестра рассыпалась во многословных благодарностях, так что Ире оставалось лишь помахать Максу на прощание. Некрасов подмигнул ей и размашистым шагом направился к Семёну Васильевичу желать доброго утра.
– Оль, это было невежливо, – шёпотом попеняла кузине Ира. – Взяли и навязались…
– Он же сам предложил, – искренне изумилась Оля. – И вообще, ты ж от станции с ними ехала, и ничего!
– Это же другое, – Ира смущённо оглянулась на беседующего с Щукиным Макса. – Нам было по пути…
– Так и сейчас нам по пути, – пожала плечами сестра и вдруг лукаво подмигнула. – Смотри-ка, как быстро сбываться начало! Дальняя дорога, приятный незнакомец… Может, ещё чего-нибудь сойдётся, м-м-м?
Ира только вздохнула в ответ.
– Я нашёл нам компанию, – с порога объявил Макс, часто моргая, чтобы приноровиться к пыльному сумраку внутри дома.
Зарецкий, занятый какими-то расчётами, поднял голову от разложенных на кухонном столе звёздных карт.
– А я тебя за чем посылал?
– За расстановкой сил противника в ближайшем лесу, – Макс вытащил из шкафчика щербатое блюдце и высыпал в него остатки ежевики. – Противник встретил как родного и показал обильные ягодники. На, угощайся.
Ярик, посомневавшись, дарами леса всё же прельстился. Ещё бы, всяко интереснее гречки с тушёнкой! Макс, сощурившись, заглянул в горящий жемчужным светом экран ноутбука, ни черта не понял в набранных мелким угловатым шрифтом компьютерных заклинаниях и решил, что лучше спросить.
– Чего ты тут такое делаешь?
– Прикидываю лучшее время для наблюдений, – коллега указал тупым концом карандаша на узкое окошко, в котором значился столбик дат с указанием времени. – Идём сегодня вечером, потом утром во вторник, потом в четверг на весь день. Дальше посмотрим, понадобится или нет.
– А в остальное время – досуг и оздоровительные процедуры? – с надеждой поинтересовался Некрасов.
– Точно. Бурьян косить, проводку чинить, антенну налаживать…
– Слушай, ты на инженера учился, вот сам и возись со своей проводкой, – взвыл Макс. – Я гуманитарий, я такое не умею!
– Шеф велел тебя образовывать, – Зарецкий, заметив на одной из карт какое-то преступление против истины, стёр лишнюю линию и аккуратно провёл луч от Полярной звезды куда-то в созвездие Геркулеса. – Так что ты там придумал такое?
– А, – вспомнив о приятных завтрашних перспективах, Макс несколько воодушевился. – Я встретил Иру с сестрой и позвал поехать с нами во Владимир. Теперь ты от культурной программы не отвертишься!
– Некрасов, – Ярик раздражённо захлопнул крышку ноутбука, – ты не мог бы прекратить пытаться устроить свою личную жизнь за мой счёт?
– Почему за твой счёт? – с достоинством парировал Макс. – Хочешь – выбрось нас в центре и поезжай за своими проводами, я не в претензии.
– И положиться на твою сознательность? – ядовито спросил Зарецкий, сворачивая карты. – Имей в виду, дольше, чем до двух, я там торчать не собираюсь.
– Ой, какие мы суровые, – фыркнул Некрасов. – Если влом ехать – вон у соседей бы попросил, чего там тебе надо…
– Не хочу, – нахально заявил Ярик. – Я, между прочим, всё ещё жду доклада по здешней нежити.
Макс вздохнул и принялся рассказывать. За три часа скитаний по окрестным лесам он выяснил, что нежити тут много, вся более-менее разумная, ходит с бирками и к местным жителям настроена нейтрально. К разлому, как и предполагал Зарецкий, лесные обитатели не суются, само место следом за людьми зовут гиблым и обходят десятой дорогой.
– Направление указать отказались, – развёл руками Некрасов.
Ярик спокойно кивнул, словно ничего другого не ожидал.
– Они и не знают толком. Нежить на чутьё ориентируется, а чем ближе к разлому – тем сильнее штормит фон.
– А мы как найдём?
– А мы не нежить.
Всё, расспрашивать бесполезно. Макс вздохнул, отправил в рот ежевичину и принялся ждать вечера.
На дело они вышли в сумерках. Щукин, которому за день надоело греть на солнце старые кости, уже уполз на кухню, зажёг одну конфорку и сидел спиной к плите, разгадывая кроссворды. К тому, чем заняты постояльцы, он никакого интереса не проявлял. Сразу за околицей Зарецкий решительно свернул к лесу; Максу категорически не нравилась идея идти напрямик через изрытый мелкими грызунами и заросший сорняками луг, но тратить силы на бессмысленный спор он не стал.
– Пирсинг сними, – негромко приказал Ярик.
– Зачем?
– Во избежание. Я же сказал, всё сбоит: магия, артефакты…
Макс послушно вытащил из брови зачарованное колечко и сунул в карман. Он рассчитывал, что после утренней прогулки лес покажется более-менее знакомым, но вечером всё выглядело совсем по-другому. Иначе ложились тени, искажались расстояния; там, где раньше сквозили солнечные лучи, теперь гнездилась мгла. Зарецкий, вообще никогда прежде в здешних лесах не бывавший, шагал меж деревьев уверенно, как по коридорам Управы.
– Тут ориентиры какие-то есть? – полюбопытствовал Макс, внимательно оглядывая округу.
– Есть.
– Какие?
– Тебе зачем?
– Организованно драпать с места потенциального происшествия, – Некрасов отмахнулся от назойливо зудящего комара. – Ишь, поделили с упырями сферы влияния…
– Тут нет упырей, – заметил Ярик, прихлопнув польстившееся на него насекомое.
– Вот я и говорю…
Деревья понемногу заступили оставшиеся за спиной луга и дремлющую деревню. Макс сосредоточенно вертел головой, пытаясь запомнить что-нибудь заметное. Увешанный мелкими ягодами куст малины, сломанная берёза, клок тёмной шерсти, зацепившийся за колючие ежевичные ветки…
– Тут живность какая-то водится, – предположил Некрасов.
– Ага. Гомо сапиенс, – насмешливо отозвался Ярик.
– Не только. Вон, смотри, не наш же дед тут бородой чесался!
– Кабаны, наверное, – Зарецкий едва взглянул на Максову находку и равнодушно пожал плечами.
– Страшные звери.
– Не страшнее нас с тобой.
Макс вытащил из кармана телефон. Часы показывали половину десятого, индикаторы связи демонстрировали пустоту. Ага, значит, и немагическая техника тут тоже в растерянности… Или просто сигнал от ближайшей вышки не добивает. Если вдуматься, и в деревне-то ловит через раз.
– Что чувствуешь? – тихо спросил Зарецкий, замедлив шаг.
– Устал немного, – признался Макс. – Но идти могу, не переживай.
– Я не про то. Может, неуютно или тревожно?
– Ну ты спросишь, блин, ночью, посреди леса, – проворчал Макс. – Стрёмно, конечно. Так и в метро тоже стрёмно!
– Нет, тут должно быть другое, – Зарецкий притормозил, настороженно озираясь. – Вроде беспричинного страха.
– Чары какие-то, что ли?
– Какие тут, к лешему, чары? Не работает уже магия, забудь о ней!
Макс недоверчиво покосился на коллегу. Так-таки и не работает? Он на пробу прищёлкнул пальцами, вызывая к жизни простенькую стихийную магию. Огонёк, каким Макс обычно поджигал сигареты, полыхнул на два метра в высоту, едва не спалив незадачливому экспериментатору брови и лишив листвы попавшиеся на пути ветки.
– Некрасов!.. – Ярик зло выругался и сгрёб Макса за ворот, вытаскивая из-под осыпающихся хлопьев пепла. – Ещё одна выходка, и поедешь в Москву писать по собственному!
– Всё-всё, больше не повторится, – пообещал Макс, стряхивая с рукава обугленный берёзовый листик. – Так что тут за чертовщина-то?
– Естественная защита, – уже спокойнее пояснил Зарецкий, разжимая пальцы. Макс недовольно поправил воротник. – Где-то в полукилометре от разлома возмущения в фоне уже такие, что даже минусы чувствуют и предпочитают унести ноги.
– А мы всё равно полезем, – полувопросительно предположил Макс.
– Конечно, полезем. Зачем приехали-то?
– А правда, зачем? – Некрасов, мозгуя, сосредоточенно сдвинул брови. – Что ты тут найти хочешь?
– Хоть какие-нибудь ответы, – тихо сказал Зарецкий. – Будь добр, информируй периодически о своём моральном состоянии.
– Как мило с твоей стороны, – пробурчал Макс. – Пока немножко не по себе.
Идти через полный подозрительных шорохов ночной лес было и страшновато, и скучно одновременно. Безотчётная паника Макса пока не обуяла, и он по заветам Верховского принялся развлекать себя мыслительными упражнениями. Про разлом как таковой вряд ли удастся выяснить что-то новое, всё-таки они с Зарецким не научники, вооружённые вагоном высокоточного оборудования. Значит, дело не столько в самой аномалии, сколько в чём-то, с ней связанном. Или в ком-то.
– Ярик, – окликнул Макс, осторожно переступая через поваленное бревно, – думаешь, дело говорил профессор? Ну, которого Ксюха отшила? Он же нёс такое что-то про разломы…
– Нёс, – согласился Зарецкий. – Интересно мне, кто ему это всё наговорил.
– Голоса в голове, – хихикнул Макс. – Это ж его авторская теория была.
– Ага, два раза, – фыркнул старший. – Сидел-сидел у себя в кабинете, и тут накрыло озарением… Нет, Макс, не сам он это всё придумал.
– Откуда ты знаешь?
– Ну, начнём с того, что без непосредственной работы на объекте что-то накопать весьма проблематично, а Мезенцев легально не ездил ни сюда, ни в Ясногорск, – Ярик взял правее, обходя непролазный валежник. – Запросов от его имени к нам не поступало. Вообще никогда.
– А если нелегально?
– А если нелегально, – старший бросил в сторону Макса многозначительный взгляд, – то без инструктажа и сопровождения от профессора давно остались бы только научные статьи.
– Это значит, что в таком случае сопровождение всё-таки было, – подхватил Макс, крайне собой довольный. – Поэтому ты считаешь, что первоисточник сведений – не профессор?
– Именно.
– А кто? Безопасники? Или эта… «Цепь»? – Некрасов озадаченно поскрёб в затылке. – Ну, звенья которой – вот это вот всё…
– Сойдёт за кодовое название, – хмыкнул Ярик.
– Ну вот. Кто-то в этой «Цепи» знает про разломы что-то важное?
– Кто-то, не обязательно в «Цепи», не хочет, чтобы мы узнали то, про что пронюхал профессор, – веско сказал Зарецкий. – Это можно сказать наверняка.
– Значит, профессор правду говорил? – понизив голос, спросил Некрасов. Его пробрала крупная дрожь.
– Как минимум, кто-то в это верит.
– И мы будем проверять? – Макс нервно облизнул губы. – Ты хочешь сыграть на опережение, да? Разобраться раньше них, как работают разломы?
– Мне интереснее напасть на след других исследователей, – тихо сказал Зарецкий и остановился, опершись ладонью о ствол ближайшего ясеня. – Что, плохо?
Макс тоже замер, чудом не споткнувшись о корягу, и вытер со лба холодный липкий пот. Вокруг царило мертвенное спокойствие. В застоявшемся душном воздухе не хватало кислорода. Успокаивая себя, Макс нарочито медленно расстегнул воротник рубашки. Значит, беспричинный страх? Такой ли он беспричинный, если лишний шаг может стоить им жизни?
– Мы близко, да? – шёпотом спросил Некрасов. – К… горизонту событий?
– Это ты где такое вычитал?
– Верховский сказал…
– Метко, – рассеянно пробормотал Ярослав, оглядываясь по сторонам. Рассчитывал кого-то увидеть или изучал мечущиеся перед глазами чёрные мушки? – Должно быть примерно вон там, между поваленным деревом и большой берёзой.
Макс сощурился, вглядываясь в клочок непроглядной тьмы.
– Там ничего нет.
– Не так. Мы не знаем, что там.
Зарецкий осторожно шагнул вперёд, жестом велев Максу оставаться на месте. Затем ещё раз и ещё; тихий шелест травы, примятой его подошвами, то ли слышался, то ли чудился. Будто внутри морока.
– Эй, – окликнул Некрасов, просто чтобы услышать свой голос. – Ты куда?
– Я здесь, – глухо, будто сквозь толщу воды, отозвался Ярослав. – Дальше не пойду.
– А мне можно?
– Нет.
Макс отступил назад на полшага.
– А? Извини, задумалась, – рассеянно отозвалась Ира. – Что ты сказала?
– Вон, говорю, от леса кто-то идёт, – зоркая Олька ткнула пальцем в сторону зубчатой тёмно-зелёной гряды.
Ира сощурилась, присматриваясь.
– Макс, – сказала она скорее себе, чем сестре. Сама не знала, хочет сейчас с ним видеться или нет. – Коллега.
– О, ну пойдём скорее, – Олька схватила её за руку и воодушевлённо потащила вперёд. – Надо ж поздороваться!
Нехитрые сестрины уловки не обманули бы и ребёнка. Ира, однако, смирилась и покорно прибавила шагу. Макс был один; судя по заправленным в кроссовки джинсам, рубашке с длинными рукавами и рюкзаку за спиной, в лесу он провёл все прохладные утренние часы. В руках Некрасов нёс наспех свёрнутый из бумажного листа кулёк, полный мелкой лесной ежевики.
– Привет! – Макс ослепительно улыбнулся и помахал Ире рукой. – Ну, как отдых продвигается?
– Отлично, – Ира остановилась в паре шагов от него, ненавязчиво преградив путь лучившейся любопытством сестрице. – А ты в трудах?
– Само собой, – Некрасов картинно развёл руками. – В командировке главное что? Чтобы младший офицер задолбался. Вот, ягод хотите?
– Спасибо! – Олька выскочила вперёд, прежде чем Ира успела отказаться от угощения. – Это где вы такой ежевичник нашли роскошный?
– Информация служебная, разглашению не подлежит, – хохотнул контролёр, протягивая девушкам испятнанный соком кулёк. – Максим Некрасов, к вашим услугам.
– Меня Оля зовут, – сообщила сестра, радостно улыбаясь.
– Очень приятно. Дамы, могу вас проводить до деревни?
– Да, конечно.
Ира сама толком не понимала, почему чувствует себя виноватой. Макс вёл себя, как всегда; он по-прежнему ей нравился, но радоваться, как раньше, его обществу сейчас не получалось. Всё работа тени, скорее всего. Должно быть, пока окончательно не заживут оставленные ею раны, все чувства так и останутся приглушёнными, словно отделёнными от сознания толстым мутным стеклом. Макс поймёт; кому, как не ему, разбираться в тонкостях воздействия нежити на людей…
– Познакомился вот с местными лесовиками, – весело разглагольствовал Некрасов. – Ничего такие ребята, бойкие. Все места грибные тут знают. Звали завтра с утра за лисичками. Прямо жалко даже, что мы во Владимир намылились…
– Вы во Владимир едете? – ахнула Олька и послала Ире многозначительный взгляд. – Тоже по работе, наверное?
– Нет, по любви. К безвозмездному физическому труду, – изрёк Некрасов. – Ну и, надеюсь, уломаю коллегу взглянуть на местные красоты. Слушайте, – он просиял, словно бы осенённый гениальной мыслью, – поехали с нами, а? Мы задавим большинством и тогда точно пойдём смотреть город.
Ира открыла было рот, чтобы вежливо отказаться, но Оля соображала проворнее.
– Конечно! Поехали! – выпалила сестрица, улыбаясь во все тридцать два белоснежных зуба. – Я во Владимире много раз была, всё там знаю!
– Оль, – Ира укоризненно покосилась на сестру. – Мы, может, не к месту будем…
– К месту, – заверил Макс. – Только встать придётся рано. Мы в семь выезжаем.
– Это мы запросто, – заявила Олька. – Куда нам прийти? Вы где живёте?
– Мы лучше сами заедем, – ухмыльнулся Некрасов. – Не будем зря беспокоить нашего лендлорда… Вон он, кстати, совершает моцион.
Ира проследила за его взглядом. Вдоль забора крайнего к лесу домика неторопливо прогуливался Семён Васильевич, которого Ира по старой детской привычке слегка побаивалась. В пять лет ей казалось, что жутковатый мужик, до глаз заросший уже тогда седой бородой – не деревенский житель, а явившийся из леса сказочный родич Бабы-Яги.
– Пойду поздороваюсь, что ли, – Макс жизнерадостно взлохматил светлые вихры. – Ну, до завтра?
Смотрел он на Иру, но ответила ему Оля. Сестра рассыпалась во многословных благодарностях, так что Ире оставалось лишь помахать Максу на прощание. Некрасов подмигнул ей и размашистым шагом направился к Семёну Васильевичу желать доброго утра.
– Оль, это было невежливо, – шёпотом попеняла кузине Ира. – Взяли и навязались…
– Он же сам предложил, – искренне изумилась Оля. – И вообще, ты ж от станции с ними ехала, и ничего!
– Это же другое, – Ира смущённо оглянулась на беседующего с Щукиным Макса. – Нам было по пути…
– Так и сейчас нам по пути, – пожала плечами сестра и вдруг лукаво подмигнула. – Смотри-ка, как быстро сбываться начало! Дальняя дорога, приятный незнакомец… Может, ещё чего-нибудь сойдётся, м-м-м?
Ира только вздохнула в ответ.
Глава XLI. Разлом
– Я нашёл нам компанию, – с порога объявил Макс, часто моргая, чтобы приноровиться к пыльному сумраку внутри дома.
Зарецкий, занятый какими-то расчётами, поднял голову от разложенных на кухонном столе звёздных карт.
– А я тебя за чем посылал?
– За расстановкой сил противника в ближайшем лесу, – Макс вытащил из шкафчика щербатое блюдце и высыпал в него остатки ежевики. – Противник встретил как родного и показал обильные ягодники. На, угощайся.
Ярик, посомневавшись, дарами леса всё же прельстился. Ещё бы, всяко интереснее гречки с тушёнкой! Макс, сощурившись, заглянул в горящий жемчужным светом экран ноутбука, ни черта не понял в набранных мелким угловатым шрифтом компьютерных заклинаниях и решил, что лучше спросить.
– Чего ты тут такое делаешь?
– Прикидываю лучшее время для наблюдений, – коллега указал тупым концом карандаша на узкое окошко, в котором значился столбик дат с указанием времени. – Идём сегодня вечером, потом утром во вторник, потом в четверг на весь день. Дальше посмотрим, понадобится или нет.
– А в остальное время – досуг и оздоровительные процедуры? – с надеждой поинтересовался Некрасов.
– Точно. Бурьян косить, проводку чинить, антенну налаживать…
– Слушай, ты на инженера учился, вот сам и возись со своей проводкой, – взвыл Макс. – Я гуманитарий, я такое не умею!
– Шеф велел тебя образовывать, – Зарецкий, заметив на одной из карт какое-то преступление против истины, стёр лишнюю линию и аккуратно провёл луч от Полярной звезды куда-то в созвездие Геркулеса. – Так что ты там придумал такое?
– А, – вспомнив о приятных завтрашних перспективах, Макс несколько воодушевился. – Я встретил Иру с сестрой и позвал поехать с нами во Владимир. Теперь ты от культурной программы не отвертишься!
– Некрасов, – Ярик раздражённо захлопнул крышку ноутбука, – ты не мог бы прекратить пытаться устроить свою личную жизнь за мой счёт?
– Почему за твой счёт? – с достоинством парировал Макс. – Хочешь – выбрось нас в центре и поезжай за своими проводами, я не в претензии.
– И положиться на твою сознательность? – ядовито спросил Зарецкий, сворачивая карты. – Имей в виду, дольше, чем до двух, я там торчать не собираюсь.
– Ой, какие мы суровые, – фыркнул Некрасов. – Если влом ехать – вон у соседей бы попросил, чего там тебе надо…
– Не хочу, – нахально заявил Ярик. – Я, между прочим, всё ещё жду доклада по здешней нежити.
Макс вздохнул и принялся рассказывать. За три часа скитаний по окрестным лесам он выяснил, что нежити тут много, вся более-менее разумная, ходит с бирками и к местным жителям настроена нейтрально. К разлому, как и предполагал Зарецкий, лесные обитатели не суются, само место следом за людьми зовут гиблым и обходят десятой дорогой.
– Направление указать отказались, – развёл руками Некрасов.
Ярик спокойно кивнул, словно ничего другого не ожидал.
– Они и не знают толком. Нежить на чутьё ориентируется, а чем ближе к разлому – тем сильнее штормит фон.
– А мы как найдём?
– А мы не нежить.
Всё, расспрашивать бесполезно. Макс вздохнул, отправил в рот ежевичину и принялся ждать вечера.
На дело они вышли в сумерках. Щукин, которому за день надоело греть на солнце старые кости, уже уполз на кухню, зажёг одну конфорку и сидел спиной к плите, разгадывая кроссворды. К тому, чем заняты постояльцы, он никакого интереса не проявлял. Сразу за околицей Зарецкий решительно свернул к лесу; Максу категорически не нравилась идея идти напрямик через изрытый мелкими грызунами и заросший сорняками луг, но тратить силы на бессмысленный спор он не стал.
– Пирсинг сними, – негромко приказал Ярик.
– Зачем?
– Во избежание. Я же сказал, всё сбоит: магия, артефакты…
Макс послушно вытащил из брови зачарованное колечко и сунул в карман. Он рассчитывал, что после утренней прогулки лес покажется более-менее знакомым, но вечером всё выглядело совсем по-другому. Иначе ложились тени, искажались расстояния; там, где раньше сквозили солнечные лучи, теперь гнездилась мгла. Зарецкий, вообще никогда прежде в здешних лесах не бывавший, шагал меж деревьев уверенно, как по коридорам Управы.
– Тут ориентиры какие-то есть? – полюбопытствовал Макс, внимательно оглядывая округу.
– Есть.
– Какие?
– Тебе зачем?
– Организованно драпать с места потенциального происшествия, – Некрасов отмахнулся от назойливо зудящего комара. – Ишь, поделили с упырями сферы влияния…
– Тут нет упырей, – заметил Ярик, прихлопнув польстившееся на него насекомое.
– Вот я и говорю…
Деревья понемногу заступили оставшиеся за спиной луга и дремлющую деревню. Макс сосредоточенно вертел головой, пытаясь запомнить что-нибудь заметное. Увешанный мелкими ягодами куст малины, сломанная берёза, клок тёмной шерсти, зацепившийся за колючие ежевичные ветки…
– Тут живность какая-то водится, – предположил Некрасов.
– Ага. Гомо сапиенс, – насмешливо отозвался Ярик.
– Не только. Вон, смотри, не наш же дед тут бородой чесался!
– Кабаны, наверное, – Зарецкий едва взглянул на Максову находку и равнодушно пожал плечами.
– Страшные звери.
– Не страшнее нас с тобой.
Макс вытащил из кармана телефон. Часы показывали половину десятого, индикаторы связи демонстрировали пустоту. Ага, значит, и немагическая техника тут тоже в растерянности… Или просто сигнал от ближайшей вышки не добивает. Если вдуматься, и в деревне-то ловит через раз.
– Что чувствуешь? – тихо спросил Зарецкий, замедлив шаг.
– Устал немного, – признался Макс. – Но идти могу, не переживай.
– Я не про то. Может, неуютно или тревожно?
– Ну ты спросишь, блин, ночью, посреди леса, – проворчал Макс. – Стрёмно, конечно. Так и в метро тоже стрёмно!
– Нет, тут должно быть другое, – Зарецкий притормозил, настороженно озираясь. – Вроде беспричинного страха.
– Чары какие-то, что ли?
– Какие тут, к лешему, чары? Не работает уже магия, забудь о ней!
Макс недоверчиво покосился на коллегу. Так-таки и не работает? Он на пробу прищёлкнул пальцами, вызывая к жизни простенькую стихийную магию. Огонёк, каким Макс обычно поджигал сигареты, полыхнул на два метра в высоту, едва не спалив незадачливому экспериментатору брови и лишив листвы попавшиеся на пути ветки.
– Некрасов!.. – Ярик зло выругался и сгрёб Макса за ворот, вытаскивая из-под осыпающихся хлопьев пепла. – Ещё одна выходка, и поедешь в Москву писать по собственному!
– Всё-всё, больше не повторится, – пообещал Макс, стряхивая с рукава обугленный берёзовый листик. – Так что тут за чертовщина-то?
– Естественная защита, – уже спокойнее пояснил Зарецкий, разжимая пальцы. Макс недовольно поправил воротник. – Где-то в полукилометре от разлома возмущения в фоне уже такие, что даже минусы чувствуют и предпочитают унести ноги.
– А мы всё равно полезем, – полувопросительно предположил Макс.
– Конечно, полезем. Зачем приехали-то?
– А правда, зачем? – Некрасов, мозгуя, сосредоточенно сдвинул брови. – Что ты тут найти хочешь?
– Хоть какие-нибудь ответы, – тихо сказал Зарецкий. – Будь добр, информируй периодически о своём моральном состоянии.
– Как мило с твоей стороны, – пробурчал Макс. – Пока немножко не по себе.
Идти через полный подозрительных шорохов ночной лес было и страшновато, и скучно одновременно. Безотчётная паника Макса пока не обуяла, и он по заветам Верховского принялся развлекать себя мыслительными упражнениями. Про разлом как таковой вряд ли удастся выяснить что-то новое, всё-таки они с Зарецким не научники, вооружённые вагоном высокоточного оборудования. Значит, дело не столько в самой аномалии, сколько в чём-то, с ней связанном. Или в ком-то.
– Ярик, – окликнул Макс, осторожно переступая через поваленное бревно, – думаешь, дело говорил профессор? Ну, которого Ксюха отшила? Он же нёс такое что-то про разломы…
– Нёс, – согласился Зарецкий. – Интересно мне, кто ему это всё наговорил.
– Голоса в голове, – хихикнул Макс. – Это ж его авторская теория была.
– Ага, два раза, – фыркнул старший. – Сидел-сидел у себя в кабинете, и тут накрыло озарением… Нет, Макс, не сам он это всё придумал.
– Откуда ты знаешь?
– Ну, начнём с того, что без непосредственной работы на объекте что-то накопать весьма проблематично, а Мезенцев легально не ездил ни сюда, ни в Ясногорск, – Ярик взял правее, обходя непролазный валежник. – Запросов от его имени к нам не поступало. Вообще никогда.
– А если нелегально?
– А если нелегально, – старший бросил в сторону Макса многозначительный взгляд, – то без инструктажа и сопровождения от профессора давно остались бы только научные статьи.
– Это значит, что в таком случае сопровождение всё-таки было, – подхватил Макс, крайне собой довольный. – Поэтому ты считаешь, что первоисточник сведений – не профессор?
– Именно.
– А кто? Безопасники? Или эта… «Цепь»? – Некрасов озадаченно поскрёб в затылке. – Ну, звенья которой – вот это вот всё…
– Сойдёт за кодовое название, – хмыкнул Ярик.
– Ну вот. Кто-то в этой «Цепи» знает про разломы что-то важное?
– Кто-то, не обязательно в «Цепи», не хочет, чтобы мы узнали то, про что пронюхал профессор, – веско сказал Зарецкий. – Это можно сказать наверняка.
– Значит, профессор правду говорил? – понизив голос, спросил Некрасов. Его пробрала крупная дрожь.
– Как минимум, кто-то в это верит.
– И мы будем проверять? – Макс нервно облизнул губы. – Ты хочешь сыграть на опережение, да? Разобраться раньше них, как работают разломы?
– Мне интереснее напасть на след других исследователей, – тихо сказал Зарецкий и остановился, опершись ладонью о ствол ближайшего ясеня. – Что, плохо?
Макс тоже замер, чудом не споткнувшись о корягу, и вытер со лба холодный липкий пот. Вокруг царило мертвенное спокойствие. В застоявшемся душном воздухе не хватало кислорода. Успокаивая себя, Макс нарочито медленно расстегнул воротник рубашки. Значит, беспричинный страх? Такой ли он беспричинный, если лишний шаг может стоить им жизни?
– Мы близко, да? – шёпотом спросил Некрасов. – К… горизонту событий?
– Это ты где такое вычитал?
– Верховский сказал…
– Метко, – рассеянно пробормотал Ярослав, оглядываясь по сторонам. Рассчитывал кого-то увидеть или изучал мечущиеся перед глазами чёрные мушки? – Должно быть примерно вон там, между поваленным деревом и большой берёзой.
Макс сощурился, вглядываясь в клочок непроглядной тьмы.
– Там ничего нет.
– Не так. Мы не знаем, что там.
Зарецкий осторожно шагнул вперёд, жестом велев Максу оставаться на месте. Затем ещё раз и ещё; тихий шелест травы, примятой его подошвами, то ли слышался, то ли чудился. Будто внутри морока.
– Эй, – окликнул Некрасов, просто чтобы услышать свой голос. – Ты куда?
– Я здесь, – глухо, будто сквозь толщу воды, отозвался Ярослав. – Дальше не пойду.
– А мне можно?
– Нет.
Макс отступил назад на полшага.
