Старов только обескураженно поскрёб в затылке.
– Вот и я не знаю, – сказал Ярослав тихо и зло. – Дыры в тульском деле, туманницы в ловушке, моровая язва в метро, сбежавший нелегал, Максова секта – всё это звенья одной цепи. Только я не понимаю, откуда и куда она тянется.
Повисло молчание. Макс изо всех сил пытался мозговать. Старшим-то хорошо, они над этой фигнёй уже месяц голову ломают, вот и понимают друг друга с полуслова! Каковы умники… Удобно, конечно, когда у тебя родственники трудятся на передовом краю магической науки, а остальным, не столь везучим, что делать? Зачитывать до дыр магическую фармакопею в поисках несуществующего?
– А другое? – осторожно спросила вдруг Ксюша. – Паразит? Приказ… приказ надзора?
– Дед ещё, – подхватил Макс. – Этот, с разломами. Он в «Восходе» лекции читал, между прочим!
– И в кабинет к нам кто-то вломился, – робко вставил Андрей.
– Паразит – нет, – Ярик оглянулся на пустующее Ирино место. – Наверняка нет. Насчёт приказа не уверен, это действительно может быть бюрократической ошибкой…
– Нифига себе ошибочки, – пробормотал Макс.
– Профессор, я думаю, провинился только тем, что сунулся к нам, – словно не услышав, продолжил Зарецкий. – Странно, что он не понимал истинных ставок в игре. Это наводит на мысли.
– А вор, очевидно, как-то с этим всем связан, – уверенно заключил Мишка. – Спёрли-то что? Медальон!
– И стимулятор, – задумчиво напомнил Ярик.
– Точно. На кой чёрт?
– Надо искать во всём этом общие места, – Зарецкий вздохнул и на миг прижал ладони к лицу. – Должны быть ещё недостающие фрагменты…
Его прервал тихий щелчок замка. Ира нерешительно замерла на пороге, оглядывая кабинет; должно быть, их компания представляла собой довольно мрачное зрелище.
– Иди к нам, Ириш, – ненатурально весело предложила Оксана, отрезая ещё один кусок торта. – Мы тут отмечаем.
– А как отмечать будем, когда распутаем эту хрень! – шепнул Макс Старову.
Мишка ничего ему не ответил.
Анькино приближение Ира распознала по знакомому дробному цокоту каблуков – без сомнения, высоченных. Всё, что ниже пяти сантиметров, Сафонова причисляла к категории тапочек и считала попросту неприличным.
– Привет! – подружка чмокнула воздух у Ириной щеки и поправила крутые локоны. – Ты рано чего-то.
– Не спалось, – вздохнула Ира.
Её и впрямь мучила бессонница. Что тому виной – малоприятная ли встреча с паразитом, последовавший ли странный разговор с Зарецким, довершившая ли дело ссора с мамой – поди пойми! Хорошо хоть обошлось без тяжёлых последствий вроде депрессии или случайных обмороков, которыми вчера пугал её Макс. Не со зла, конечно; просто заботился. Понятно, что дело не просто в везении; скорее всего, кто-то из контролёров, наверняка Оксана, понимает в азах целительской магии и вполне в состоянии подлатать попавшую под раздачу секретаршу. Впрочем, в памяти ничего такого не сохранилось, а спросить напрямую Ире было неловко. И без того Тимофеева как-то странно смотрит теперь…
– Я с отцом поругалась, – выдала вдруг Анька.
Ира, пропустившая мимо ушей всю подружкину болтовню, встрепенулась и охнула.
– С Павлом Сергеевичем? – недоверчиво переспросила она. – Это как?
– Вот так, – буркнула Сафонова. – Он меня уговаривал дать шанс Свириденко, прикинь?
Ира ушам своим не поверила.
– Его что, моя мама покусала? – проворчала она. Уже среда, а они с мамой так и не помирились, и это Ире ещё хватило ума не излагать подробности! Да и про Макса мама пока не знает… Ох, что будет… – Славик у нас теперь завидный жених, что ли?
Сафонова уныло хохотнула.
– Скорее уж «Геката» папу волнует, – вздохнула подруга. – Но у нас всегда как-то было… Бизнес отдельно, семья отдельно.
– Ну и правильно.
– Ирка, я боюсь, – сумрачно заявила Сафонова. Сине-серая громада Управы уже показалась между деревьев, и подруга сбавила шаг. – Папа, он такой… Если ему что-то надо для дела, он же на всё пойдёт.
– Он тебя любит, – уверила её Ира. – Скажи ему, что у тебя парень есть, он поймёт.
Анька потупила взгляд и улыбнулась загадочно.
– Ну… это… может сработать, – рассудила она и вдруг сменила тему: – У тебя-то как с твоим Некрасовым? Хорошо на танцполе смотритесь, между прочим.
Настал Ирин черёд краснеть и смущаться. До сих пор они тему минувшей пятницы старательно обходили, и вот, пожалуйста, Сафонова первая решила нарушить негласное табу.
– Макс очень хороший, – искренне сказала Ира, беспокойно оглядываясь по сторонам. Вдруг кто знакомый на горизонте? – Весёлый и добрый, не то, что… А, ладно, – она заметила у крыльца прохлаждающегося с сигаретой Чернова и предпочла свернуть опасную тему.
– Что «ладно»? – беспощадно переспросила Анька. – Встречаетесь?
– Да, наверное…
– В смысле?
– Ань, давай потом, – взмолилась Ира. Крыльцо становилось всё ближе. – На выходных, может, встретимся, поболтаем?
– Ну да, можно, – разочарованно протянула Сафонова. – На обед-то тебя ждать сегодня?
– Ждать.
– Смотри мне!
Анька ловко взбежала по ступенькам и смешалась с людским потоком. Чернов всё ещё ошивался поблизости, так что Ира обогнула его по широкой дуге и шмыгнула в вестибюль через вход для посетителей.
– Доброе утро, – вежливо сказала она клюющей носом девушке за стойкой информации. Та ничего не ответила, только проводила мутным взглядом. Должно быть, не одну Иру донимали проблемы со сном.
Лифтовый холл оказался закрыт. У наглухо запертых дверей маялся невзрачный мужичок в полевой униформе отдела надзора и, как заведённый, повторял всем интересующимся, что лифты недоступны в связи с процедурами по транспортировке особо опасной нежити в экспериментальный блок. В ответ на возмущения, бурные и однообразные, он меланхолично ссылался на регламенты и иногда отмечал полезные свойства физических нагрузок. Маги высоких категорий пожимали плечами и попросту перемещались пространственным прыжком; все прочие со вздохами и проклятиями тащились к лестнице. Ира, понятное дело, присоединилась к последним. И кто только придумал устроить офис контроля на двенадцатом этаже? Или нет: кто придумал в начале рабочего дня тащить подопытную нежить в управские подвалы? Его бы заставить так пробежаться…
В кабинете секретаршу магконтроля ждали залежи обречённой на сдачу в архив документации. Бумажные наслоения, копившееся в шкафах с января по март, надлежало перебрать, определить уровень секретности, разложить по коробкам для разных секций архива, опечатать и сдать, чтобы освободить место под неумолимо надвигающийся третий квартал. В основном здесь были бесконечные акты о наследовании артефактов или письменные прошения вроде тех, что Ира каждое утро выгребала из ящика для входящей корреспонденции, но нет-нет да попадалось что-нибудь любопытное. К примеру, под тяжёлой папкой с декларациями о содержании домашней нежити обнаружились две скреплённые степлером бумаги на имя Верховского. Пространная кляуза на двух сторонах листа мелким почерком, датированная январём, повествовала о вопиющем нарушении субординации и недопустимом самоуправстве во время какой-то вылазки; чудом уместившаяся в уголке подпись принадлежала Чернову. Второй листок содержал короткую издевательскую отписку: «Поступил так, как считал нужным, с целью минимизировать негативные последствия инцидента. Душевным состоянием старшего офицера Чернова счёл возможным пренебречь. С исходной претензией не согласен, так как нарушить служебную иерархию не мог по причине её отсутствия. Старший офицер отдела магического контроля Зарецкий». Ниже красовалась начертанная стремительной рукой Верховского резолюция: «Обоим замечание за нецелевое использование рабочего времени. Для укрепления командного духа в период с 5 по 11 февраля назначить старших офицеров К.Чернова и Я.Зарецкого на совместные с отделом надзора полевые работы, связанные с подготовкой к летнему сезону мест зимовки водной нежити. Пересмотру не подлежит». Ира попыталась представить, каково пришлось бедному отделу надзора, а заодно и беспечно зимующей водной нежити. Да уж, изобретателен начальник магконтроля на всяческие наказания…
– Что вы изучаете? – брюзгливо осведомился Чернов, закрывая за собой дверь в кабинет. Интересно, помнит он эту докладную и её последствия?
– Разбираю документы для архива, – Ира выдавила из себя подобие вежливой улыбки. Три часа. Три часа – и он уйдёт. Зарецкого терпеть проще, ему, по крайней мере, плевать, чем она занята.
Чернов бесцеремонно заглянул в листок и пошёл пунцовыми пятнами. Помнит, значит. Прежде чем он набрал воздуха для гневной тирады, Ира сунула докладную в стопку для передачи в служебный архив.
– Я могу вам чем-нибудь помочь?
– Нет, – отрезал Чернов и убрался за свой стол.
Вот и славно, пусть там и сидит. Всучить ему прошения наученная горьким опытом Ира даже не пыталась. Благо до этих низменных дел снисходит хотя бы Ярослав, не то деятельность отдела совсем бы забуксовала, и Анохина непременно сказала бы в конце июня, что не терпит под своим началом неэффективных сотрудников.
В половине десятого явился начальник. Чернов немедленно вскочил, взметнув полами пиджака маленький бумажный шквал, и полез через стол здороваться. Верховский сухо пожал протянутую руку.
– Ребята говорят, ты проявляешь недюжинные познания, – заметил Александр Михайлович, оценивающе глядя на вытянувшегося в струнку подчинённого.
Тот заметно побледнел и нервно вдавил очки в переносицу.
– Всё в рамках закона! Исследования не засекречены…
– В самом деле, не засекречены, – насмешливо произнёс начальник и бросил задумчивый взгляд в Ирин угол. – Пойдём-ка поговорим.
Чернов, надуваясь от важности, чуть ли не вперёд Верховского влетел в логово. Ира не возражала. Интересно, конечно, что у них за секреты, но – как там? – любопытство фатально подвело кошку. Знаем, проходили… Тонкая цепочка на шее почти не чувствуется и вообще никак себя не проявляет. Похоже, действительно всего лишь затейливое средство связи, и не более того. Зарецкий попросту хочет поймать паразита и… поступает так, как считает нужным. Получится – хорошо, не получится – извините, давайте сюда своё наказание, и будто бы ничего не было. А кто там пострадает в процессе – какая разница? Душевным спокойствием можно и пренебречь.
Сообразив, что в пятый раз пробегает глазами одну и ту же бумагу, Ира заставила себя собраться с мыслями. Надо хотя бы это разгрести в срок, чтобы не нарваться на начальственное негодование. Служебная записка, заявление на визу, официальный запрос с резолюцией «Отказать», исписанный расчётами черновик, снова виза, страница из чьего-то досье… Сколько же тут бардака! Ира механически отложила очередной акт о наследовании в ближайшую кучу. Почему Зарецкий так уверен, что паразит снова нападёт именно на ничего не значащую секретаршу магконтроля? Может, как раз потому, что она – секретарша магконтроля? Что ж, господа злоумышленники будут горько разочарованы. Вот уж работёнка! От начальства огребай, от коллег огребай, ещё и всякая городская нечисть на тебя виды имеет, а взамен что? Ни престижа, ни пользы, ни хотя бы связей, которые так ценит мама; разве что зарплата…
Ехидно забулькал внутренний телефон. Разглядев номер, Ира с трудом подавила желание выругаться.
– Доброе утро, Наталья Петровна! – фальшиво пропела она в трубку, растягивая губы в улыбке и отчаянно надеясь, что так голос звучит приветливее.
– Доброе утро, Ирина Викторовна! – не менее искренне ответили на другом конце. – Вы не могли бы зайти ко мне через полчаса?
Вот чёрт! Что ей понадобилось?
– Мне… э-э-э… взять какие-то документы? – осторожно спросила Ира.
– Нет, ничего не нужно. У вас есть возможность прийти?
Хорошо бы сказать «нет», но, как назло, совещаний у Верховского не намечается, приёмные часы к ней относятся слабо, а срочные задачи… Да какие у неё срочные задачи?
– Да, конечно, – обречённо сказала Ира.
– Спасибо. Хорошего вам дня.
И вам того же, и вас туда же. Что там такое стряслось в канцелярии, что аж сама начальница звонит и вызывает к себе рядовую секретаршу? Одно радует: пожелай Анохина её выгнать, не стала бы заморачиваться лично – для таких дел у главной учётчицы есть Волкова. Ира с ненавистью покосилась на пыльную коробку с бумагами. Ничего, до вторника успеть можно, если опять ничего не стрясётся…
Тихо клацнула дверь логова. Чернов вернулся от начальника пришибленным и ещё более злобным, хотя, казалось бы, куда уж дальше! Ира старательно сделала вид, что его присутствие ничуть её не беспокоит. Вот бы контролёра кто-нибудь куда-нибудь вызвал, а?.. Хотя нехорошо такого желать, потому что каждый звонок – это опасность для чьей-то жизни. Нет, Чернов определённо такого не стоит, будь он хоть трижды потомственный великий маг. Пусть уж греет тут вельможную задницу. Лишь бы жить не мешал…
– Вы приближались к моему столу? – каркнул контролёр, и Ира попрощалась с мечтами о покое.
– Нет.
– И статистические выписки, разумеется, не просматривали?
– Разумеется, не просматривала, – огрызнулась Ира и тут же, спохватившись, добавила, понизив тон: – Я занимаюсь документами для архива. О статистических выписках я ничего не знаю.
– Да неужели? – Чернов вскочил с места; получившее неслабый толчок кресло глухо врезалось в стену. – Они лежали вот здесь, на этом самом месте! Может, скажете, куда они могли деться?
Ира мысленно сосчитала до десяти. Она ничего не брала. Пусть хоть орёт, хоть в вещах её роется, хоть записи с камер снимает – ни в жизнь не докажет.
– Не имею понятия, – голос предательски дрогнул, и Чернов тут же хищно сощурился. А ну, проймёт его апелляция к регламентам? – Вы должны сами заботиться о сохранности документов, с которыми работаете.
– Как это понимать? – зло заклокотал контролёр. – Вы берётесь нас проверять? Или ищете себе оправдание? Зачем вы забрали бумаги?
– Я их не брала.
– Правда?
Чернов стремительно пересёк кабинет и схватил верхний документ из стопки, предназначенной для открытых архивов – самой высокой из всех. Ира придержала бумажную башню у основания, спасая от разрушения результат недельных трудов.
– А если выписки найдутся здесь? – прошипел контролёр. Бледные глаза зло сверкали из-под очков. – Что вы тогда скажете?
– Вы найдите сначала, – буркнула Ира. – Как они хоть выглядят?
– Сейчас покажу!
Чернов коротко размахнулся и со всей своей немалой дури саданул ладонью по бумажной стопке. Ира вскрикнула и отшатнулась. Листы сыпались на пол, на соседний Оксанин стол, в ещё не разобранные коробки и под лаковые ботинки слетевшего с катушек контролёра. За спиной – только прикрытый жалюзи подоконник, в кабинете никого, и не будет ещё два часа, в логове ни черта не слышно. Ира беспомощно пошарила ладонью по столу, сама не зная, зачем. Не дыроколом же защищаться от боевого мага!
– Константин… Игоревич… Успокойтесь, пожалуйста…
– Где выписки? – проорал Чернов ей в лицо и спихнул со стола вторую стопку. – Вы были в кабинете всё это время! Кто их взял?
– Никто не приходил…
– Прекрасно! Значит, их взяли вы! – гаркнул контролёр. Стёкла очков победно блеснули. – Или вы немедленно их возвращаете, или… Нет, в любом случае я звоню Анохиной! С меня хватит! Давно пора вас вышвырнуть с волчьим билетом!
– Вот и я не знаю, – сказал Ярослав тихо и зло. – Дыры в тульском деле, туманницы в ловушке, моровая язва в метро, сбежавший нелегал, Максова секта – всё это звенья одной цепи. Только я не понимаю, откуда и куда она тянется.
Повисло молчание. Макс изо всех сил пытался мозговать. Старшим-то хорошо, они над этой фигнёй уже месяц голову ломают, вот и понимают друг друга с полуслова! Каковы умники… Удобно, конечно, когда у тебя родственники трудятся на передовом краю магической науки, а остальным, не столь везучим, что делать? Зачитывать до дыр магическую фармакопею в поисках несуществующего?
– А другое? – осторожно спросила вдруг Ксюша. – Паразит? Приказ… приказ надзора?
– Дед ещё, – подхватил Макс. – Этот, с разломами. Он в «Восходе» лекции читал, между прочим!
– И в кабинет к нам кто-то вломился, – робко вставил Андрей.
– Паразит – нет, – Ярик оглянулся на пустующее Ирино место. – Наверняка нет. Насчёт приказа не уверен, это действительно может быть бюрократической ошибкой…
– Нифига себе ошибочки, – пробормотал Макс.
– Профессор, я думаю, провинился только тем, что сунулся к нам, – словно не услышав, продолжил Зарецкий. – Странно, что он не понимал истинных ставок в игре. Это наводит на мысли.
– А вор, очевидно, как-то с этим всем связан, – уверенно заключил Мишка. – Спёрли-то что? Медальон!
– И стимулятор, – задумчиво напомнил Ярик.
– Точно. На кой чёрт?
– Надо искать во всём этом общие места, – Зарецкий вздохнул и на миг прижал ладони к лицу. – Должны быть ещё недостающие фрагменты…
Его прервал тихий щелчок замка. Ира нерешительно замерла на пороге, оглядывая кабинет; должно быть, их компания представляла собой довольно мрачное зрелище.
– Иди к нам, Ириш, – ненатурально весело предложила Оксана, отрезая ещё один кусок торта. – Мы тут отмечаем.
– А как отмечать будем, когда распутаем эту хрень! – шепнул Макс Старову.
Мишка ничего ему не ответил.
Глава XXXV. Предел терпения
Анькино приближение Ира распознала по знакомому дробному цокоту каблуков – без сомнения, высоченных. Всё, что ниже пяти сантиметров, Сафонова причисляла к категории тапочек и считала попросту неприличным.
– Привет! – подружка чмокнула воздух у Ириной щеки и поправила крутые локоны. – Ты рано чего-то.
– Не спалось, – вздохнула Ира.
Её и впрямь мучила бессонница. Что тому виной – малоприятная ли встреча с паразитом, последовавший ли странный разговор с Зарецким, довершившая ли дело ссора с мамой – поди пойми! Хорошо хоть обошлось без тяжёлых последствий вроде депрессии или случайных обмороков, которыми вчера пугал её Макс. Не со зла, конечно; просто заботился. Понятно, что дело не просто в везении; скорее всего, кто-то из контролёров, наверняка Оксана, понимает в азах целительской магии и вполне в состоянии подлатать попавшую под раздачу секретаршу. Впрочем, в памяти ничего такого не сохранилось, а спросить напрямую Ире было неловко. И без того Тимофеева как-то странно смотрит теперь…
– Я с отцом поругалась, – выдала вдруг Анька.
Ира, пропустившая мимо ушей всю подружкину болтовню, встрепенулась и охнула.
– С Павлом Сергеевичем? – недоверчиво переспросила она. – Это как?
– Вот так, – буркнула Сафонова. – Он меня уговаривал дать шанс Свириденко, прикинь?
Ира ушам своим не поверила.
– Его что, моя мама покусала? – проворчала она. Уже среда, а они с мамой так и не помирились, и это Ире ещё хватило ума не излагать подробности! Да и про Макса мама пока не знает… Ох, что будет… – Славик у нас теперь завидный жених, что ли?
Сафонова уныло хохотнула.
– Скорее уж «Геката» папу волнует, – вздохнула подруга. – Но у нас всегда как-то было… Бизнес отдельно, семья отдельно.
– Ну и правильно.
– Ирка, я боюсь, – сумрачно заявила Сафонова. Сине-серая громада Управы уже показалась между деревьев, и подруга сбавила шаг. – Папа, он такой… Если ему что-то надо для дела, он же на всё пойдёт.
– Он тебя любит, – уверила её Ира. – Скажи ему, что у тебя парень есть, он поймёт.
Анька потупила взгляд и улыбнулась загадочно.
– Ну… это… может сработать, – рассудила она и вдруг сменила тему: – У тебя-то как с твоим Некрасовым? Хорошо на танцполе смотритесь, между прочим.
Настал Ирин черёд краснеть и смущаться. До сих пор они тему минувшей пятницы старательно обходили, и вот, пожалуйста, Сафонова первая решила нарушить негласное табу.
– Макс очень хороший, – искренне сказала Ира, беспокойно оглядываясь по сторонам. Вдруг кто знакомый на горизонте? – Весёлый и добрый, не то, что… А, ладно, – она заметила у крыльца прохлаждающегося с сигаретой Чернова и предпочла свернуть опасную тему.
– Что «ладно»? – беспощадно переспросила Анька. – Встречаетесь?
– Да, наверное…
– В смысле?
– Ань, давай потом, – взмолилась Ира. Крыльцо становилось всё ближе. – На выходных, может, встретимся, поболтаем?
– Ну да, можно, – разочарованно протянула Сафонова. – На обед-то тебя ждать сегодня?
– Ждать.
– Смотри мне!
Анька ловко взбежала по ступенькам и смешалась с людским потоком. Чернов всё ещё ошивался поблизости, так что Ира обогнула его по широкой дуге и шмыгнула в вестибюль через вход для посетителей.
– Доброе утро, – вежливо сказала она клюющей носом девушке за стойкой информации. Та ничего не ответила, только проводила мутным взглядом. Должно быть, не одну Иру донимали проблемы со сном.
Лифтовый холл оказался закрыт. У наглухо запертых дверей маялся невзрачный мужичок в полевой униформе отдела надзора и, как заведённый, повторял всем интересующимся, что лифты недоступны в связи с процедурами по транспортировке особо опасной нежити в экспериментальный блок. В ответ на возмущения, бурные и однообразные, он меланхолично ссылался на регламенты и иногда отмечал полезные свойства физических нагрузок. Маги высоких категорий пожимали плечами и попросту перемещались пространственным прыжком; все прочие со вздохами и проклятиями тащились к лестнице. Ира, понятное дело, присоединилась к последним. И кто только придумал устроить офис контроля на двенадцатом этаже? Или нет: кто придумал в начале рабочего дня тащить подопытную нежить в управские подвалы? Его бы заставить так пробежаться…
В кабинете секретаршу магконтроля ждали залежи обречённой на сдачу в архив документации. Бумажные наслоения, копившееся в шкафах с января по март, надлежало перебрать, определить уровень секретности, разложить по коробкам для разных секций архива, опечатать и сдать, чтобы освободить место под неумолимо надвигающийся третий квартал. В основном здесь были бесконечные акты о наследовании артефактов или письменные прошения вроде тех, что Ира каждое утро выгребала из ящика для входящей корреспонденции, но нет-нет да попадалось что-нибудь любопытное. К примеру, под тяжёлой папкой с декларациями о содержании домашней нежити обнаружились две скреплённые степлером бумаги на имя Верховского. Пространная кляуза на двух сторонах листа мелким почерком, датированная январём, повествовала о вопиющем нарушении субординации и недопустимом самоуправстве во время какой-то вылазки; чудом уместившаяся в уголке подпись принадлежала Чернову. Второй листок содержал короткую издевательскую отписку: «Поступил так, как считал нужным, с целью минимизировать негативные последствия инцидента. Душевным состоянием старшего офицера Чернова счёл возможным пренебречь. С исходной претензией не согласен, так как нарушить служебную иерархию не мог по причине её отсутствия. Старший офицер отдела магического контроля Зарецкий». Ниже красовалась начертанная стремительной рукой Верховского резолюция: «Обоим замечание за нецелевое использование рабочего времени. Для укрепления командного духа в период с 5 по 11 февраля назначить старших офицеров К.Чернова и Я.Зарецкого на совместные с отделом надзора полевые работы, связанные с подготовкой к летнему сезону мест зимовки водной нежити. Пересмотру не подлежит». Ира попыталась представить, каково пришлось бедному отделу надзора, а заодно и беспечно зимующей водной нежити. Да уж, изобретателен начальник магконтроля на всяческие наказания…
– Что вы изучаете? – брюзгливо осведомился Чернов, закрывая за собой дверь в кабинет. Интересно, помнит он эту докладную и её последствия?
– Разбираю документы для архива, – Ира выдавила из себя подобие вежливой улыбки. Три часа. Три часа – и он уйдёт. Зарецкого терпеть проще, ему, по крайней мере, плевать, чем она занята.
Чернов бесцеремонно заглянул в листок и пошёл пунцовыми пятнами. Помнит, значит. Прежде чем он набрал воздуха для гневной тирады, Ира сунула докладную в стопку для передачи в служебный архив.
– Я могу вам чем-нибудь помочь?
– Нет, – отрезал Чернов и убрался за свой стол.
Вот и славно, пусть там и сидит. Всучить ему прошения наученная горьким опытом Ира даже не пыталась. Благо до этих низменных дел снисходит хотя бы Ярослав, не то деятельность отдела совсем бы забуксовала, и Анохина непременно сказала бы в конце июня, что не терпит под своим началом неэффективных сотрудников.
В половине десятого явился начальник. Чернов немедленно вскочил, взметнув полами пиджака маленький бумажный шквал, и полез через стол здороваться. Верховский сухо пожал протянутую руку.
– Ребята говорят, ты проявляешь недюжинные познания, – заметил Александр Михайлович, оценивающе глядя на вытянувшегося в струнку подчинённого.
Тот заметно побледнел и нервно вдавил очки в переносицу.
– Всё в рамках закона! Исследования не засекречены…
– В самом деле, не засекречены, – насмешливо произнёс начальник и бросил задумчивый взгляд в Ирин угол. – Пойдём-ка поговорим.
Чернов, надуваясь от важности, чуть ли не вперёд Верховского влетел в логово. Ира не возражала. Интересно, конечно, что у них за секреты, но – как там? – любопытство фатально подвело кошку. Знаем, проходили… Тонкая цепочка на шее почти не чувствуется и вообще никак себя не проявляет. Похоже, действительно всего лишь затейливое средство связи, и не более того. Зарецкий попросту хочет поймать паразита и… поступает так, как считает нужным. Получится – хорошо, не получится – извините, давайте сюда своё наказание, и будто бы ничего не было. А кто там пострадает в процессе – какая разница? Душевным спокойствием можно и пренебречь.
Сообразив, что в пятый раз пробегает глазами одну и ту же бумагу, Ира заставила себя собраться с мыслями. Надо хотя бы это разгрести в срок, чтобы не нарваться на начальственное негодование. Служебная записка, заявление на визу, официальный запрос с резолюцией «Отказать», исписанный расчётами черновик, снова виза, страница из чьего-то досье… Сколько же тут бардака! Ира механически отложила очередной акт о наследовании в ближайшую кучу. Почему Зарецкий так уверен, что паразит снова нападёт именно на ничего не значащую секретаршу магконтроля? Может, как раз потому, что она – секретарша магконтроля? Что ж, господа злоумышленники будут горько разочарованы. Вот уж работёнка! От начальства огребай, от коллег огребай, ещё и всякая городская нечисть на тебя виды имеет, а взамен что? Ни престижа, ни пользы, ни хотя бы связей, которые так ценит мама; разве что зарплата…
Ехидно забулькал внутренний телефон. Разглядев номер, Ира с трудом подавила желание выругаться.
– Доброе утро, Наталья Петровна! – фальшиво пропела она в трубку, растягивая губы в улыбке и отчаянно надеясь, что так голос звучит приветливее.
– Доброе утро, Ирина Викторовна! – не менее искренне ответили на другом конце. – Вы не могли бы зайти ко мне через полчаса?
Вот чёрт! Что ей понадобилось?
– Мне… э-э-э… взять какие-то документы? – осторожно спросила Ира.
– Нет, ничего не нужно. У вас есть возможность прийти?
Хорошо бы сказать «нет», но, как назло, совещаний у Верховского не намечается, приёмные часы к ней относятся слабо, а срочные задачи… Да какие у неё срочные задачи?
– Да, конечно, – обречённо сказала Ира.
– Спасибо. Хорошего вам дня.
И вам того же, и вас туда же. Что там такое стряслось в канцелярии, что аж сама начальница звонит и вызывает к себе рядовую секретаршу? Одно радует: пожелай Анохина её выгнать, не стала бы заморачиваться лично – для таких дел у главной учётчицы есть Волкова. Ира с ненавистью покосилась на пыльную коробку с бумагами. Ничего, до вторника успеть можно, если опять ничего не стрясётся…
Тихо клацнула дверь логова. Чернов вернулся от начальника пришибленным и ещё более злобным, хотя, казалось бы, куда уж дальше! Ира старательно сделала вид, что его присутствие ничуть её не беспокоит. Вот бы контролёра кто-нибудь куда-нибудь вызвал, а?.. Хотя нехорошо такого желать, потому что каждый звонок – это опасность для чьей-то жизни. Нет, Чернов определённо такого не стоит, будь он хоть трижды потомственный великий маг. Пусть уж греет тут вельможную задницу. Лишь бы жить не мешал…
– Вы приближались к моему столу? – каркнул контролёр, и Ира попрощалась с мечтами о покое.
– Нет.
– И статистические выписки, разумеется, не просматривали?
– Разумеется, не просматривала, – огрызнулась Ира и тут же, спохватившись, добавила, понизив тон: – Я занимаюсь документами для архива. О статистических выписках я ничего не знаю.
– Да неужели? – Чернов вскочил с места; получившее неслабый толчок кресло глухо врезалось в стену. – Они лежали вот здесь, на этом самом месте! Может, скажете, куда они могли деться?
Ира мысленно сосчитала до десяти. Она ничего не брала. Пусть хоть орёт, хоть в вещах её роется, хоть записи с камер снимает – ни в жизнь не докажет.
– Не имею понятия, – голос предательски дрогнул, и Чернов тут же хищно сощурился. А ну, проймёт его апелляция к регламентам? – Вы должны сами заботиться о сохранности документов, с которыми работаете.
– Как это понимать? – зло заклокотал контролёр. – Вы берётесь нас проверять? Или ищете себе оправдание? Зачем вы забрали бумаги?
– Я их не брала.
– Правда?
Чернов стремительно пересёк кабинет и схватил верхний документ из стопки, предназначенной для открытых архивов – самой высокой из всех. Ира придержала бумажную башню у основания, спасая от разрушения результат недельных трудов.
– А если выписки найдутся здесь? – прошипел контролёр. Бледные глаза зло сверкали из-под очков. – Что вы тогда скажете?
– Вы найдите сначала, – буркнула Ира. – Как они хоть выглядят?
– Сейчас покажу!
Чернов коротко размахнулся и со всей своей немалой дури саданул ладонью по бумажной стопке. Ира вскрикнула и отшатнулась. Листы сыпались на пол, на соседний Оксанин стол, в ещё не разобранные коробки и под лаковые ботинки слетевшего с катушек контролёра. За спиной – только прикрытый жалюзи подоконник, в кабинете никого, и не будет ещё два часа, в логове ни черта не слышно. Ира беспомощно пошарила ладонью по столу, сама не зная, зачем. Не дыроколом же защищаться от боевого мага!
– Константин… Игоревич… Успокойтесь, пожалуйста…
– Где выписки? – проорал Чернов ей в лицо и спихнул со стола вторую стопку. – Вы были в кабинете всё это время! Кто их взял?
– Никто не приходил…
– Прекрасно! Значит, их взяли вы! – гаркнул контролёр. Стёкла очков победно блеснули. – Или вы немедленно их возвращаете, или… Нет, в любом случае я звоню Анохиной! С меня хватит! Давно пора вас вышвырнуть с волчьим билетом!
