Он уже говорил это в прошлый раз и уже выслушивал её путаные возражения, утонувшие в итоге в горячих стыдных слезах. По второму кругу не хочется; не располагает ни странное настроение, ни юное жизнерадостное утро.
– Клумбы здесь симпатичные, – заметила Ксюша, кивнув в сторону пёстрых красно-жёлтых цветников. – Хоть за городскими парками надзор присмотреть в состоянии…
– Они и за лесами неплохо присматривают, – рассудил Ярослав. – Другое дело, что против тени им без нас ничего не поделать. А клумбы ярковаты, по-моему.
– Мне нравится тёплая гамма, – Ксюша нервно сцепила руки за спиной. – Против тени и нам сложно что-то сделать… Я справочники прошерстила, жуть какая-то.
– Точно, – Зарецкий сдержанно усмехнулся. – Тени – это прямо моё. Одна как-то до полусмерти напугала, долго потом кошмары снились.
– Ты серьёзно, что ли?
– Ага. Мне лет пять было.
Ксюша неуверенно хихикнула.
– Ничего себе у вас там в Архангельской области зверушки водятся…
– Тайга, – Ярик окинул взглядом низкие ветви вязов, одетые блестящей на солнце глянцевитой листвой. – На каждую ёлку сигнальных чар не навешаешь.
– Это да… – Ксюша вздохнула. Болезненные вопросы всплывали сами собой, как пузыри зловонного газа со дна болота. – А что всё-таки делать? Раньше же как-то справлялись с этим всем…
– Сделать можно много чего, – Зарецкий сунул руки в карманы. Контролёрам пришлось примолкнуть и посторониться, пропуская волкодава с болтающимся на поводке собачником. – Например, отменить положения о секретности и поставить на поток поиск и обучение одарённых. Или спустить зов по имени хотя бы на пару категорий. Пересмотреть третью статью, в конце концов…
– Уже как-то пытались, – припомнила Ксюша. – Давно, лет двадцать назад. Ничем не кончилось…
– Да, знаю, – Ярослав досадливо поморщился. – С этим всем в Совет идти надо.
– И ты пойдёшь?
– Да, наверное. Когда поспокойнее станет.
– Спасибо. Мне стало легче, правда, – призналась Ксюша и вспомнила, что задолжала коллеге ещё одну благодарность. – Я книжку читать начала. Очень круто, много чего не знала.
– Век живи – век учись, – Ярик тепло улыбнулся. – Дочитаешь – ещё парочку подброшу, у меня этого добра много.
– Ты золото, – искренне сказала Ксюша. Ей тоже по-настоящему хотелось улыбаться, впервые за последние дни. – Что бы мы без тебя делали?
– Всё то же самое, – серьёзно ответил Зарецкий. – Не будь меня, тебя, Кости, шефа, кого угодно – магконтроль никуда не делся бы, и Управа тоже. Обнадёживает, правда?
– Но мы же есть, – возразила Ксюша. Запутавшийся в ветвях ветерок заставил её зябко поёжиться.
– Точно, есть, – Ярик обнял её за плечи; от чужого прикосновения мигом стало теплее. – Не переживай, справимся.
– Угу, – Ксюша позволила себе уткнуться лбом коллеге в плечо. На пару мгновений, не больше, чтобы не замедлять и без того неторопливый шаг. – Нельзя не справиться.
Оба вновь замолчали. Ласковое солнце сквозило в резной листве; к полудню оно раскалится и примется плавить асфальт. К полудню Ярику в Управу, заниматься рутиной и ждать неведомого. Такая уж работа; поди пойми, они её выбрали или она – их.
– Я запросил у надзора разъяснения, – сказал вдруг Зарецкий. – По поводу приказа. Надо разобраться, что у них сработало не так.
– А я забыла, – призналась Ксюша. – Вернее, подумала, что шеф всё равно на них наедет. Думаешь, ошиблись просто?
– Скорее всего, не знали. Для подставы как-то уж слишком жестоко… – Ярик нахмурился. – Если только это не диверсия.
– Против нас? – нехорошее подозрение здорово пошатнуло зыбкий покой. Ксюша не возражала; оберегать от неприятностей надо Андрюшу и, может, немного Макса, но никак не старшего офицера Тимофееву. – Слушай, а ты не думал… Ну, вся эта ерунда с мая началась…
– Думал, конечно, – Зарецкий, помедлив, качнул головой. – Нет, Ксюш, Ира здесь ни при чём.
– Ты так уверен?
– Теперь – да, – он замер на миг на развилке и решительно свернул на тропинку, ведущую к набережной. – У девочки талант оказываться не в то время не в том месте, но не более того.
– Тогда кто?
Ярослав ответил не сразу. Они спустились к дремлющей в бетонных берегах реке; опрокинутый в тёмную воду город мерцал солнечными бликами. Ксюша облокотилась на холодный поручень и проводила взглядом какую-то жужелицу, летевшую по своим жучиным делам.
– Или разносторонняя личность, или слаженный коллектив, – осторожно сказал Зарецкий, встав рядом. – Ключи у домовых воровать – это сильно.
– А что в этом такого?
– Ну, – он усмехнулся в усы, словно припомнив что-то забавное, – домовые – те ещё педанты. Что-то у них стащить очень проблематично.
– Бывают же люди, которые с мелкой нежитью ладят, – Ксюша пожала плечами. – У тебя есть монетка?
Ярик молча порылся в карманах и протянул ей горстку разнокалиберной мелочи. Ксюша выбрала новенькую рублёвую монету; металлический кругляш жизнерадостно сверкнул в лучах солнца.
– Тебе зачем?
– На счастье, – Ксюша высоко подбросила монетку и проследила, как яркая искра нырнула в воду. – Доберусь до кошелька – верну.
– Не надо, – Ярик ссыпал мелочь обратно в карман. – Ты в курсе, что это суеверие?
– Ну и ладно. А вдруг сработает? – легкомысленно отозвалась Ксюша.
Коллега скептически хмыкнул, но промолчал. Проглотившая подарок Москва-река неторопливо текла мимо, шепча что-то ласковое строгим берегам. На Ксюшин взгляд, в столице было маловато воды и многовато пёстрого хаоса, но за прошедшие годы Тимофеева и город друг к другу притерпелись. Москва мало-помалу перестала быть чужой вместе с её шумной суетой, путаницей улиц и переулков, летним зноем и зимними морозами. С её людьми, деловитыми и беспокойными, завалившими Управу прошениями, нуждающимися в защите. Где уж тут предаваться унынию…
– У тебя сейчас есть кто-нибудь? – спросила Ксюша, повинуясь порыву.
Ярик усмехнулся и покачал головой.
– Работа у меня есть, Ксюш.
– Трудоголик, – она улыбнулась, сглаживая резковатый тон. – Дай угадаю: отсюда сразу в Управу поедешь?
– Нет, сначала подброшу тебя до дома, – Зарецкий отступил на шаг от парапета и мельком взглянул на часы. – Опционально можно где-нибудь позавтракать.
– А давай, – решила Ксюша. – Чего на дежурство голодным тащиться, правда?
– Ага… Насчёт дежурств предложение в силе, – напомнил Ярик. Говорил он без тревоги в голосе, но, похоже, всё ещё беспокоился.
– Нет уж, – твёрдо сказала Ксюша. – Иначе получится, что я не выдержала.
Она лихо повернулась на каблуках и первой зашагала прочь. Пахнущий свежестью ветерок ласково дышал ей в лицо.
Поверх обычного рабочего беспорядка Старова ждал аккуратно надрезанный конверт. На прилепленной к нему ярко-синей бумажке значилось лаконичное «Полюбуйся». Мишка потянулся было к интригующему посланию, но вовремя вспомнил, что сначала надо уделить внимание коллегам.
– Жаркий нынче денёк, – сообщил Макс под шум разгулявшегося к полудню ливня. – Семь вызовов, и это ещё четыре мы надзору сплавили! Гуляет московская дохлятина.
– Кончится это когда-нибудь? – тоскливо спросила Ксюша, глядя в окно.
– В ближайшие два часа дождь не прекратится, – виновато сказал Андрей, сверившись с телефоном.
Снаружи согласно заворчал гром. Тимофеева вздохнула, сдёрнула с подоконника мокрый зонт и рывком его сложила, окропив всё вокруг холодной дождевой водой.
– Тогда надо ехать домой, – заключила Оксана. – Миш, мы текучку не до конца разобрали, это вам в наследство.
– Ага, – Старов безропотно забрал у неё бумаги. – А здесь как дела? Спокойно всё?
– Без понятия. Шеф где-то бегает, – Ксюша, не скрывая отвращения, набросила на плечи насквозь пропитанный влагой плащик. – Пошли, Макс, подвезу до дома.
– А покурить?
– Потом покуришь, фумигатор.
Некрасов красноречиво пожал плечами и, схватив куртку, унёсся следом за коллегой. В кабинете мигом стало тихо и как-то пусто. Мишка плюхнулся в кресло и взялся за конверт; предоставленный сам себе Андрей улизнул набрать лейку. Должно быть, переживал, что в такой ливень цветку обидно стоять сухим.
На конверте красовался прямоугольный чернильный оттиск, сообщавший, что содержимое проверено отделом обеспечения безопасности. Отметок об изъятии чего-либо Старов не нашёл. Бумага внутри была всего одна; куцый текст, втиснутый между горделивой, украшенной гербом шапкой на половину листа и синими кругляшами официальных печатей, сухо сообщал, что по направленному запросу никаких данных не найдено. Мишка не сразу понял, о каком именно запросе идёт речь, а когда вспомнил, вздохнул и пожал плечами. Будь владелец злосчастного медальона хоть опаснейшим нелегалом с зашкаливающей категорией, найти его теперь почти нереально. Если Ярик так уж хотел вычислить личность загадочного обитателя метро, надо было озаботиться и оставить на память хоть какую-нибудь тряпочку, а не выжигать к чёртовой матери весь вентиляционный коридор. Этой светлой мыслью Мишка и поделился с приятелем, немедленно получив в ответ сердитое: «Мне было несколько не до того».
– Справедливо, – буркнул Старов себе под нос, откладывая в сторону бесполезный лист.
– Что справедливо? – Андрей протиснулся в дверь и торжественно пронёс через кабинет наполненную до краёв лейку.
– Да это я так, – Мишка рассеянно взлохматил волосы, всё ещё влажноватые после пробежки от машины до крыльца. – Ответ вон пришёл по отпечаткам с медальона, не нашли нифига.
– Ой! – Бармин аж подскочил, пролив на тропического питомца лишнюю порцию студёной водопроводной воды. – А я же тебе забыл сказать про надпись! Позавчера ещё принёс, но что-то всё дела…
– Ты расшифровал, что ли? – уважительно спросил Старов, наблюдая, как коллега лихорадочно роется в ящике стола.
– Конечно! – Андрюха вытащил на свет сложенный вчетверо тетрадный лист и рванул докладываться. – Вот, смотри. Это никакой не язык, а просто тайнопись. Слова все русские, только кое-где с ошибками написаны…
Мишка послушно вгляделся в ряды добросовестно зарисованных букв. Что-то знакомое они напоминали, но слишком уж отдалённо. Не то руны, не то клинопись, не то готический шрифт. Под каждым значком Андрюха добросовестно подписал соответствующую кириллическую букву, но в целом выходила какая-то нечитаемая околесица.
– Почему тут мягкий знак? – спросил Старов, отчаявшись понять, что здесь углядел Бармин.
– Это ерь, – сообщил Андрей, пробудив в Мишкиной душе детсадовское желание ответить нецензурной рифмой. – Так раньше писали. Просто современный русский не очень подходил, поэтому я взял за основу орфографию тринадцатого века…
– Андрюх, не пойму же всё равно, – Мишка виновато улыбнулся. – Что тут написано?
– Ну, если примерно перевести на современный, то «сделано силы и крепости ради, кто наденет, того пусть не тронет…» А вот это слово не очень уверен, – Андрей ткнул пальцем в сгрудившиеся значки. – Если по буквам сопоставлять, то получается «се-ма-ра», но я не придумал, что это может быть такое.
– Что-нибудь нехорошее, – предположил Старов. – Болячка какая-то.
– Я тоже так думаю, – серьёзно кивнул Бармин. – Это заклинание. Надпись длинная, трудов колдун много вложил. Сильная, наверное, штука.
– Теперь не узнаем уже, – вздохнул Мишка. Где же, кроме самого медальона, он встречал похожие остроконечные буквы? Пока в архивах рылся, что ли? – А что за алфавит-то?
– Придуманный, – ответил Андрей, но не очень уверенно. – Я таких не видел раньше.
– А мне почему-то кажется, что я видел, – признался Старов. – Бред, да?
– Может, и нет, – дипломатично возразил Бармин. – Ты попробуй вспомнить, вдруг получится?
Мишка честно задумался, но был немедленно сбит с толку появившимся в дверях шефом. За плечом Верховского маячила Ира с ноутбуком в руках; видимо, начальнику приспичило допрашивать кого-то важного.
– Михаил, – шеф пожал подчинённым руки и окинул неодобрительным взглядом хаос на Мишкином столе, – есть у меня кое-что про твою душу. Зайди.
Старов покорно проследовал за Верховским в логово. Начальник жестом велел ему сесть и сам устроился напротив. Перед Мишкиным носом лег фрагмент карты с обозначенной точкой и подписанным адресом.
– Наш друг паразит решил напомнить о себе, – сообщил шеф. – Позавчера. Похоже, перебрался в Беляево.
– В Беляево? – озадаченно переспросил Мишка.
– Да. Это тебе говорит о чём-то?
– Ну, нет, – Старов запустил пятерню в волосы. – Он как будто куда-то пробирается. Перово, Текстильщики, Южный Порт, потом, по-моему, была Котловка…
– На юге Москвы живёт много одарённых, – заметил начальник. – Кормовая база просто отличная.
– Может быть, – не стал спорить Мишка.
– Сейчас, конечно, уже почти бесполезно, – задумчиво произнёс Александр Михайлович, созерцая карту, – но я всё же хотел бы, чтобы ты сам съездил на место. Заодно и с заявительницей поговоришь.
– Опять женщина?
– Именно. Контактные данные здесь, – шеф протянул Мишке ещё один лист. – Собственно, это показания, которыми безопасность сочла нужным с нами поделиться.
– Я зайду к Викентьеву.
– Это более чем нежелательно, – сухо бросил Верховский. – Если ты помнишь, я пару недель назад предупреждал о возможных проблемах.
– Да ну, не сейчас же! – искренне возмутился Мишка и тут же озадаченно примолк под тяжёлым начальственным взглядом.
– Сейчас, – с нажимом сказал Александр Михайлович. – Коллеги выражали крайнюю степень заинтересованности в общении с тобой. Я отказал.
– И Евгений Валерьевич смирился?
– О да, – шеф сумрачно хмыкнул. – У него уже случился показательный прецедент.
Вон оно как. Мишка рассеянно потёр подбородок, вперившись в бумаги невидящим взглядом. Викентьев, конечно, себе на уме, но с ребятами из его группы Старов неплохо ладил. Теперь, выходит, дружба врозь…
– Неправильно это, – пожаловался Мишка скорее сам себе, чем шефу. – Чего мы с ними закусились? Общее дело ж делаем.
– Кроме общего, есть ещё и частные, – сказал шеф и откинулся на спинку громоздкого кресла. – Аккуратнее, Миш, не стоит слишком доверять людям.
Старову не понравилась эта мысль. Шеф хранил молчание и рассеянно барабанил пальцами по столу; должно быть, аудиенция подошла к концу. Мишка забрал бумаги и поднялся; дверь распахнулась ему навстречу, на пороге возник встревоженный Бармин.
– Александр Михайлович, простите, пожалуйста! Там… – Андрюха красноречиво выставил перед собой телефонную трубку. – На Лосином Острове болотник вылез, в Кузьминках шишиги разбежались, и ещё в центре у кого-то домовой буянит…
– Домового пусть надзор утихомиривает, – спокойно постановил шеф. – Остальное к нам. Миш, поднимай Чернова с Зарецким и ноги в руки.
Парни явились почти одновременно. Ни удивления, ни недовольства никто не выказывал. Костя, хоть и в джинсах с майкой вместо строгого костюма, выглядел идеально собранным; Ярик, слушая диспозицию, наспех завязывал на затылке растрёпанные волосы. Мишку ужалила совесть: у обоих сегодня выходной, а Чернову ещё и принимать вечером дежурство…
– Ну, понятно, – заключил Зарецкий, проглотив зевок. – Кто-то один – на Лосиный, а остальные – ловить шишиг.
– Болотника возьму я, – важно заявил Костя. – Я там был, могу прыгнуть.
– Стало быть, мы – в Кузьминки, – кивнул Ярик. – Мих, за рулём?
– Там холодно, – предупредил Старов за миг до того, как исчез Костя. – Слав, сгонял бы за курткой?
– Клумбы здесь симпатичные, – заметила Ксюша, кивнув в сторону пёстрых красно-жёлтых цветников. – Хоть за городскими парками надзор присмотреть в состоянии…
– Они и за лесами неплохо присматривают, – рассудил Ярослав. – Другое дело, что против тени им без нас ничего не поделать. А клумбы ярковаты, по-моему.
– Мне нравится тёплая гамма, – Ксюша нервно сцепила руки за спиной. – Против тени и нам сложно что-то сделать… Я справочники прошерстила, жуть какая-то.
– Точно, – Зарецкий сдержанно усмехнулся. – Тени – это прямо моё. Одна как-то до полусмерти напугала, долго потом кошмары снились.
– Ты серьёзно, что ли?
– Ага. Мне лет пять было.
Ксюша неуверенно хихикнула.
– Ничего себе у вас там в Архангельской области зверушки водятся…
– Тайга, – Ярик окинул взглядом низкие ветви вязов, одетые блестящей на солнце глянцевитой листвой. – На каждую ёлку сигнальных чар не навешаешь.
– Это да… – Ксюша вздохнула. Болезненные вопросы всплывали сами собой, как пузыри зловонного газа со дна болота. – А что всё-таки делать? Раньше же как-то справлялись с этим всем…
– Сделать можно много чего, – Зарецкий сунул руки в карманы. Контролёрам пришлось примолкнуть и посторониться, пропуская волкодава с болтающимся на поводке собачником. – Например, отменить положения о секретности и поставить на поток поиск и обучение одарённых. Или спустить зов по имени хотя бы на пару категорий. Пересмотреть третью статью, в конце концов…
– Уже как-то пытались, – припомнила Ксюша. – Давно, лет двадцать назад. Ничем не кончилось…
– Да, знаю, – Ярослав досадливо поморщился. – С этим всем в Совет идти надо.
– И ты пойдёшь?
– Да, наверное. Когда поспокойнее станет.
– Спасибо. Мне стало легче, правда, – призналась Ксюша и вспомнила, что задолжала коллеге ещё одну благодарность. – Я книжку читать начала. Очень круто, много чего не знала.
– Век живи – век учись, – Ярик тепло улыбнулся. – Дочитаешь – ещё парочку подброшу, у меня этого добра много.
– Ты золото, – искренне сказала Ксюша. Ей тоже по-настоящему хотелось улыбаться, впервые за последние дни. – Что бы мы без тебя делали?
– Всё то же самое, – серьёзно ответил Зарецкий. – Не будь меня, тебя, Кости, шефа, кого угодно – магконтроль никуда не делся бы, и Управа тоже. Обнадёживает, правда?
– Но мы же есть, – возразила Ксюша. Запутавшийся в ветвях ветерок заставил её зябко поёжиться.
– Точно, есть, – Ярик обнял её за плечи; от чужого прикосновения мигом стало теплее. – Не переживай, справимся.
– Угу, – Ксюша позволила себе уткнуться лбом коллеге в плечо. На пару мгновений, не больше, чтобы не замедлять и без того неторопливый шаг. – Нельзя не справиться.
Оба вновь замолчали. Ласковое солнце сквозило в резной листве; к полудню оно раскалится и примется плавить асфальт. К полудню Ярику в Управу, заниматься рутиной и ждать неведомого. Такая уж работа; поди пойми, они её выбрали или она – их.
– Я запросил у надзора разъяснения, – сказал вдруг Зарецкий. – По поводу приказа. Надо разобраться, что у них сработало не так.
– А я забыла, – призналась Ксюша. – Вернее, подумала, что шеф всё равно на них наедет. Думаешь, ошиблись просто?
– Скорее всего, не знали. Для подставы как-то уж слишком жестоко… – Ярик нахмурился. – Если только это не диверсия.
– Против нас? – нехорошее подозрение здорово пошатнуло зыбкий покой. Ксюша не возражала; оберегать от неприятностей надо Андрюшу и, может, немного Макса, но никак не старшего офицера Тимофееву. – Слушай, а ты не думал… Ну, вся эта ерунда с мая началась…
– Думал, конечно, – Зарецкий, помедлив, качнул головой. – Нет, Ксюш, Ира здесь ни при чём.
– Ты так уверен?
– Теперь – да, – он замер на миг на развилке и решительно свернул на тропинку, ведущую к набережной. – У девочки талант оказываться не в то время не в том месте, но не более того.
– Тогда кто?
Ярослав ответил не сразу. Они спустились к дремлющей в бетонных берегах реке; опрокинутый в тёмную воду город мерцал солнечными бликами. Ксюша облокотилась на холодный поручень и проводила взглядом какую-то жужелицу, летевшую по своим жучиным делам.
– Или разносторонняя личность, или слаженный коллектив, – осторожно сказал Зарецкий, встав рядом. – Ключи у домовых воровать – это сильно.
– А что в этом такого?
– Ну, – он усмехнулся в усы, словно припомнив что-то забавное, – домовые – те ещё педанты. Что-то у них стащить очень проблематично.
– Бывают же люди, которые с мелкой нежитью ладят, – Ксюша пожала плечами. – У тебя есть монетка?
Ярик молча порылся в карманах и протянул ей горстку разнокалиберной мелочи. Ксюша выбрала новенькую рублёвую монету; металлический кругляш жизнерадостно сверкнул в лучах солнца.
– Тебе зачем?
– На счастье, – Ксюша высоко подбросила монетку и проследила, как яркая искра нырнула в воду. – Доберусь до кошелька – верну.
– Не надо, – Ярик ссыпал мелочь обратно в карман. – Ты в курсе, что это суеверие?
– Ну и ладно. А вдруг сработает? – легкомысленно отозвалась Ксюша.
Коллега скептически хмыкнул, но промолчал. Проглотившая подарок Москва-река неторопливо текла мимо, шепча что-то ласковое строгим берегам. На Ксюшин взгляд, в столице было маловато воды и многовато пёстрого хаоса, но за прошедшие годы Тимофеева и город друг к другу притерпелись. Москва мало-помалу перестала быть чужой вместе с её шумной суетой, путаницей улиц и переулков, летним зноем и зимними морозами. С её людьми, деловитыми и беспокойными, завалившими Управу прошениями, нуждающимися в защите. Где уж тут предаваться унынию…
– У тебя сейчас есть кто-нибудь? – спросила Ксюша, повинуясь порыву.
Ярик усмехнулся и покачал головой.
– Работа у меня есть, Ксюш.
– Трудоголик, – она улыбнулась, сглаживая резковатый тон. – Дай угадаю: отсюда сразу в Управу поедешь?
– Нет, сначала подброшу тебя до дома, – Зарецкий отступил на шаг от парапета и мельком взглянул на часы. – Опционально можно где-нибудь позавтракать.
– А давай, – решила Ксюша. – Чего на дежурство голодным тащиться, правда?
– Ага… Насчёт дежурств предложение в силе, – напомнил Ярик. Говорил он без тревоги в голосе, но, похоже, всё ещё беспокоился.
– Нет уж, – твёрдо сказала Ксюша. – Иначе получится, что я не выдержала.
Она лихо повернулась на каблуках и первой зашагала прочь. Пахнущий свежестью ветерок ласково дышал ей в лицо.
Глава XXVIII. Дамы в беде
Поверх обычного рабочего беспорядка Старова ждал аккуратно надрезанный конверт. На прилепленной к нему ярко-синей бумажке значилось лаконичное «Полюбуйся». Мишка потянулся было к интригующему посланию, но вовремя вспомнил, что сначала надо уделить внимание коллегам.
– Жаркий нынче денёк, – сообщил Макс под шум разгулявшегося к полудню ливня. – Семь вызовов, и это ещё четыре мы надзору сплавили! Гуляет московская дохлятина.
– Кончится это когда-нибудь? – тоскливо спросила Ксюша, глядя в окно.
– В ближайшие два часа дождь не прекратится, – виновато сказал Андрей, сверившись с телефоном.
Снаружи согласно заворчал гром. Тимофеева вздохнула, сдёрнула с подоконника мокрый зонт и рывком его сложила, окропив всё вокруг холодной дождевой водой.
– Тогда надо ехать домой, – заключила Оксана. – Миш, мы текучку не до конца разобрали, это вам в наследство.
– Ага, – Старов безропотно забрал у неё бумаги. – А здесь как дела? Спокойно всё?
– Без понятия. Шеф где-то бегает, – Ксюша, не скрывая отвращения, набросила на плечи насквозь пропитанный влагой плащик. – Пошли, Макс, подвезу до дома.
– А покурить?
– Потом покуришь, фумигатор.
Некрасов красноречиво пожал плечами и, схватив куртку, унёсся следом за коллегой. В кабинете мигом стало тихо и как-то пусто. Мишка плюхнулся в кресло и взялся за конверт; предоставленный сам себе Андрей улизнул набрать лейку. Должно быть, переживал, что в такой ливень цветку обидно стоять сухим.
На конверте красовался прямоугольный чернильный оттиск, сообщавший, что содержимое проверено отделом обеспечения безопасности. Отметок об изъятии чего-либо Старов не нашёл. Бумага внутри была всего одна; куцый текст, втиснутый между горделивой, украшенной гербом шапкой на половину листа и синими кругляшами официальных печатей, сухо сообщал, что по направленному запросу никаких данных не найдено. Мишка не сразу понял, о каком именно запросе идёт речь, а когда вспомнил, вздохнул и пожал плечами. Будь владелец злосчастного медальона хоть опаснейшим нелегалом с зашкаливающей категорией, найти его теперь почти нереально. Если Ярик так уж хотел вычислить личность загадочного обитателя метро, надо было озаботиться и оставить на память хоть какую-нибудь тряпочку, а не выжигать к чёртовой матери весь вентиляционный коридор. Этой светлой мыслью Мишка и поделился с приятелем, немедленно получив в ответ сердитое: «Мне было несколько не до того».
– Справедливо, – буркнул Старов себе под нос, откладывая в сторону бесполезный лист.
– Что справедливо? – Андрей протиснулся в дверь и торжественно пронёс через кабинет наполненную до краёв лейку.
– Да это я так, – Мишка рассеянно взлохматил волосы, всё ещё влажноватые после пробежки от машины до крыльца. – Ответ вон пришёл по отпечаткам с медальона, не нашли нифига.
– Ой! – Бармин аж подскочил, пролив на тропического питомца лишнюю порцию студёной водопроводной воды. – А я же тебе забыл сказать про надпись! Позавчера ещё принёс, но что-то всё дела…
– Ты расшифровал, что ли? – уважительно спросил Старов, наблюдая, как коллега лихорадочно роется в ящике стола.
– Конечно! – Андрюха вытащил на свет сложенный вчетверо тетрадный лист и рванул докладываться. – Вот, смотри. Это никакой не язык, а просто тайнопись. Слова все русские, только кое-где с ошибками написаны…
Мишка послушно вгляделся в ряды добросовестно зарисованных букв. Что-то знакомое они напоминали, но слишком уж отдалённо. Не то руны, не то клинопись, не то готический шрифт. Под каждым значком Андрюха добросовестно подписал соответствующую кириллическую букву, но в целом выходила какая-то нечитаемая околесица.
– Почему тут мягкий знак? – спросил Старов, отчаявшись понять, что здесь углядел Бармин.
– Это ерь, – сообщил Андрей, пробудив в Мишкиной душе детсадовское желание ответить нецензурной рифмой. – Так раньше писали. Просто современный русский не очень подходил, поэтому я взял за основу орфографию тринадцатого века…
– Андрюх, не пойму же всё равно, – Мишка виновато улыбнулся. – Что тут написано?
– Ну, если примерно перевести на современный, то «сделано силы и крепости ради, кто наденет, того пусть не тронет…» А вот это слово не очень уверен, – Андрей ткнул пальцем в сгрудившиеся значки. – Если по буквам сопоставлять, то получается «се-ма-ра», но я не придумал, что это может быть такое.
– Что-нибудь нехорошее, – предположил Старов. – Болячка какая-то.
– Я тоже так думаю, – серьёзно кивнул Бармин. – Это заклинание. Надпись длинная, трудов колдун много вложил. Сильная, наверное, штука.
– Теперь не узнаем уже, – вздохнул Мишка. Где же, кроме самого медальона, он встречал похожие остроконечные буквы? Пока в архивах рылся, что ли? – А что за алфавит-то?
– Придуманный, – ответил Андрей, но не очень уверенно. – Я таких не видел раньше.
– А мне почему-то кажется, что я видел, – признался Старов. – Бред, да?
– Может, и нет, – дипломатично возразил Бармин. – Ты попробуй вспомнить, вдруг получится?
Мишка честно задумался, но был немедленно сбит с толку появившимся в дверях шефом. За плечом Верховского маячила Ира с ноутбуком в руках; видимо, начальнику приспичило допрашивать кого-то важного.
– Михаил, – шеф пожал подчинённым руки и окинул неодобрительным взглядом хаос на Мишкином столе, – есть у меня кое-что про твою душу. Зайди.
Старов покорно проследовал за Верховским в логово. Начальник жестом велел ему сесть и сам устроился напротив. Перед Мишкиным носом лег фрагмент карты с обозначенной точкой и подписанным адресом.
– Наш друг паразит решил напомнить о себе, – сообщил шеф. – Позавчера. Похоже, перебрался в Беляево.
– В Беляево? – озадаченно переспросил Мишка.
– Да. Это тебе говорит о чём-то?
– Ну, нет, – Старов запустил пятерню в волосы. – Он как будто куда-то пробирается. Перово, Текстильщики, Южный Порт, потом, по-моему, была Котловка…
– На юге Москвы живёт много одарённых, – заметил начальник. – Кормовая база просто отличная.
– Может быть, – не стал спорить Мишка.
– Сейчас, конечно, уже почти бесполезно, – задумчиво произнёс Александр Михайлович, созерцая карту, – но я всё же хотел бы, чтобы ты сам съездил на место. Заодно и с заявительницей поговоришь.
– Опять женщина?
– Именно. Контактные данные здесь, – шеф протянул Мишке ещё один лист. – Собственно, это показания, которыми безопасность сочла нужным с нами поделиться.
– Я зайду к Викентьеву.
– Это более чем нежелательно, – сухо бросил Верховский. – Если ты помнишь, я пару недель назад предупреждал о возможных проблемах.
– Да ну, не сейчас же! – искренне возмутился Мишка и тут же озадаченно примолк под тяжёлым начальственным взглядом.
– Сейчас, – с нажимом сказал Александр Михайлович. – Коллеги выражали крайнюю степень заинтересованности в общении с тобой. Я отказал.
– И Евгений Валерьевич смирился?
– О да, – шеф сумрачно хмыкнул. – У него уже случился показательный прецедент.
Вон оно как. Мишка рассеянно потёр подбородок, вперившись в бумаги невидящим взглядом. Викентьев, конечно, себе на уме, но с ребятами из его группы Старов неплохо ладил. Теперь, выходит, дружба врозь…
– Неправильно это, – пожаловался Мишка скорее сам себе, чем шефу. – Чего мы с ними закусились? Общее дело ж делаем.
– Кроме общего, есть ещё и частные, – сказал шеф и откинулся на спинку громоздкого кресла. – Аккуратнее, Миш, не стоит слишком доверять людям.
Старову не понравилась эта мысль. Шеф хранил молчание и рассеянно барабанил пальцами по столу; должно быть, аудиенция подошла к концу. Мишка забрал бумаги и поднялся; дверь распахнулась ему навстречу, на пороге возник встревоженный Бармин.
– Александр Михайлович, простите, пожалуйста! Там… – Андрюха красноречиво выставил перед собой телефонную трубку. – На Лосином Острове болотник вылез, в Кузьминках шишиги разбежались, и ещё в центре у кого-то домовой буянит…
– Домового пусть надзор утихомиривает, – спокойно постановил шеф. – Остальное к нам. Миш, поднимай Чернова с Зарецким и ноги в руки.
Парни явились почти одновременно. Ни удивления, ни недовольства никто не выказывал. Костя, хоть и в джинсах с майкой вместо строгого костюма, выглядел идеально собранным; Ярик, слушая диспозицию, наспех завязывал на затылке растрёпанные волосы. Мишку ужалила совесть: у обоих сегодня выходной, а Чернову ещё и принимать вечером дежурство…
– Ну, понятно, – заключил Зарецкий, проглотив зевок. – Кто-то один – на Лосиный, а остальные – ловить шишиг.
– Болотника возьму я, – важно заявил Костя. – Я там был, могу прыгнуть.
– Стало быть, мы – в Кузьминки, – кивнул Ярик. – Мих, за рулём?
– Там холодно, – предупредил Старов за миг до того, как исчез Костя. – Слав, сгонял бы за курткой?
