– Домой пора, – провозгласил он. – Причём уже полтора часа как.
Ира испуганно вскинула голову и тут же вновь опустила взгляд к залежам макулатуры.
– Я ещё не закончила, – тихо-тихо сказала она.
– Ну и что? Работа – она никогда не кончается, – вздохнул Макс. – Давай, не сиди долго. Пойду я, а то умру от голода и ничего великого не совершу.
– Пока, – прошелестела Ира, уткнувшись взглядом в клавиатуру.
На почти пустой парковке обнаружился донельзя довольный собой Старов. Он стоял, опершись на капот забрызганного грязью «ниссана», и с упоением листал что-то в телефоне. Наверняка отмечал выполненные заявки.
– Мир спасён в заданные сроки, – сообщил Мишка, завидев Макса. – Что тут?
– Да всё как всегда, – Некрасов пожал плечами и поправил лямку рюкзака. Напроситься, что ли, чтобы подвезли до дома? Вон какие тучи ходят, того и гляди ливанёт… – Делища, голову поднять некогда. Мне всучили какую-то секту на разгон.
– А-а-а. Ну, смотри там, не уверуй во что-нибудь, – хмыкнул Старов и спрятал телефон в карман. – О, явился признавать поражение!
Знакомая синяя «тойота» неторопливо миновала поднятый шлагбаум и, лихо развернувшись, влезла задом на соседнее парковочное место. Мишка приветствовал Ярика широкой ухмылкой; тот, однако, раздосадованным не выглядел – скорее, озадаченным. Должно быть, раздумывал над содержимым отчёта.
– Не повезло, – заявил Старов, протягивая руку. – Что, сложные заявки попались?
– Нет, последнюю два часа назад закрыл, – сообщил Зарецкий. Радость стремительно сползла с Мишкиного лица. – Я на вчерашнюю поляну ездил.
– И что там? – жадно спросил Старов, мигом позабыв про спор. Ишь, хитрый какой! Ну ничего, справедливость восторжествует.
– Да ничего особенного, – задумчиво ответил Ярик. Он рассеянно крутил в пальцах ключи от машины – верный знак, что всерьёз над чем-то мозгует. – Ручьёв действительно много. Подозреваю, что парочку устроили недавно…
– Нагнали полный лес нежити и захлопнули ловушку, – подхватил Старов. – Остроумно. Если местные так управились с тварями…
– Как ты себе это представляешь? – фыркнул Зарецкий. – Вилами и факелами?
– Это нетехнологично.
– Вот именно. Трудился кто-то скромный, но талантливый, – Ярик решительно сжал брелок в кулаке. – По-моему, наши исследователи примерно так же захоранивают результаты неудачных экспериментов.
– Шефу надо про это знать, – серьёзно сказал Мишка.
– Рано ещё. Это так, догадки…
Оба замолкли, вперившись друг в друга хмурыми взглядами. В повисшей тишине стало неуютно, и Макс взял на себя труд разрядить обстановку.
– Так кто в итоге делает отчёт? – поинтересовался он, ухмыляясь.
Старшие обернулись, как по команде, словно только что вспомнили о существовании Некрасова. До обоих не сразу дошло, о чём речь.
– Костик пусть пишет, – отмахнулся Зарецкий. – Ладно, я ещё в отдел заскочу. Возьму домой почитать что-нибудь не сильно секретное.
– Трудоголизм не лечится, – сочувственно сообщил Макс. – Если застанешь там Иринку, отправляй домой.
Ярик изумлённо поднял брови, но ничего не сказал. Кивнув коллегам, он зашагал в сторону затихающей к вечеру Управы; машина печально моргнула поворотниками ему вслед. Мишка задумчиво поскрёб подбородок.
– Фигня какая-то с этой нежитью, – вздохнул он. – Поди пойми, что у неё на уме. Ты домой?
– Ага, – Макс с готовностью закивал.
– Залезай, подброшу. Правда, сколько можно уже работать?
Мрачное самодовольство не покидало Иру весь вечер и половину следующего утра. Несмотря на то, что явившийся около восьми Зарецкий бесцеремонно выгнал её из офиса, почти все Оксанины задания были выполнены. Чувствуя себя Золушкой, утёршей нос злобной мачехе без помощи всяких крёстных фей, Ира вежливо улыбнулась хмурой Тимофеевой и сообщила, что бюрократическая катастрофа отделу больше не грозит.
– А… Ну да, – рассеянно бросила та, на миг оторвав взгляд от экрана.
И всё! Как будто не она вчера руки заламывала! Ира с трудом подавила желание надеть контролёрше на голову перепачканную сахарной пудрой коробку из-под пирожных. Ох и права Анька! Неудивительно, что Ирина предшественница сбежала от такого счастья, как от лесного пожара. Нет уж, нечего доставлять удовольствие всяким стервам. Три месяца как-то переживём, а там – здравствуйте, тихие-мирные финансы…
Сегодня раздражали решительно все, даже Макс. Он с самого утра торчал в интернете, изучая рекламу какого-то околорелигиозного кружка, и считал своим долгом, наткнувшись на особенно удачный пассаж, громогласно зачитать его на весь отдел. Оксана либо презрительно фыркала, либо хихикала, Старов время от времени комментировал; Зарецкий, спасибо ему хоть за это, в забаве не участвовал, с головой уйдя в работу. В конце концов, наплевав на мамины советы и деловую этику, Ира вытащила из сумки наушники и просидела в них до обеда, считая мучительно медленно ползущие минуты.
– Я предупреждала, – торжественно провозгласила Анька, когда Ира вкратце пожаловалась ей на свои горести.
– Да знаю… Но к Анохиной не пойду, – угрюмо заявила Ира, наматывая макароны на вилку.
– Из принципа?
– Ну да.
– Зря. Нервы дороже, – назидательно сказала Сафонова. – Блин, когда уже Маринка из отпуска выйдет? Так тухло одной сидеть…
За высокими окнами столовой ползли куда-то кудлатые сизые тучи. За соседним столиком солидные дядьки басовито беседовали о закупках и контрагентах, заглушая ненавязчивую музыку. Здесь неплохо готовят, а сотня в день – небольшая цена за возможность удрать на часик из отдела и поболтать с человеком, который не считает собеседника пустым местом. Аньке к тому же можно вовсе ничего не говорить – её полностью устраивает звук собственного голоса. Жаль, что час кончается очень быстро.
– Может, по магазинам в выходные прошвырнёмся? – предложила подружка, заталкивая в стойку поднос. – Стресс снимает на отлично.
– Не знаю, – протянула Ира. Они вместе вышли из столовой и отступили к дальней стене коридора, чтобы не мешать людскому потоку. – Мне кажется, я все выходные буду прятаться от мира под одеялом.
Анька сделала большие глаза.
– Так прям достали?
– Ну, пока нет, но до конца недели ещё два с половиной дня, – вздохнула Ира. – Давай там ближе решим…
Её прервал негромкий оклик, от которого взгляд сам собой метнулся к часам. Ира мысленно помянула лешего, растянула губы в вежливой улыбке и обернулась, готовая защищать своё право хоть в обед не видеть дорогих коллег. Зарецкому, впрочем, плевать было на перерыв, чужие настроения и разговоры каких-то там секретарш.
– К трём спустись, пожалуйста, в сто двенадцатую. Мне нужен будет протоколист, – заявил он, нимало не интересуясь Анькиным существованием.
– Да, хорошо, – без выражения отозвалась Ира. «Работать надо в рабочие часы», как же! Вот и чего мы в обеденное время по этажам шастаем с деловым видом?
– Добрый день, – вдруг встряла Анька.
Она не хуже Оксаны обнажила белые зубки в ослепительной улыбке; впрочем, все старания пропали втуне. Зарецкий смерил Сафонову равнодушным взглядом, прохладно пожелал хорошего дня и, проигнорировав гостеприимно распахнутые двери столовой, стремительным шагом направился прочь. Анька, вытянув шею, проводила взглядом мелькающую в толпе тёмную макушку и задумчиво покрутила на пальце тонкое серебряное колечко.
– Что-то я его на корпоративах не видела. Из твоих?
– Не мои они, – сердито буркнула Ира. – А так – да, контроль…
– Красавчик такой, – вдруг промурлыкала Сафонова, щуря аккуратно подведённые глазки.
– Кто, Зарецкий? – Ира ушам своим не поверила. Если кто из контролёров и подходил под Анькино определение, так это Макс. – Ань, ты перегрелась.
– А что такое?
– А ничего. Он язва и нахал, – с мрачным удовольствием припечатала Ира. – Сама же говорила, что в контроле никого нормальных нет.
– Ну, из каждого правила бывают исключения…
Аньку Ира покидала в печали. Во-первых, от того, что подруга оказалась не такой всеведущей и твёрдой в убеждениях, как думалось раньше, а во-вторых – из-за необходимости тащиться на первый этаж и вести протокол чёрт знает чего. Одна радость: на столе дожидался заказанный вчера ноутбук. Просить опять у Оксаны было бы выше Ириных сил, одалживаться у Зарецкого – тем более. Без двадцати три пришлось брать технику в охапку и спускаться, надеясь не слишком безнадёжно заплутать на незнакомых этажах.
Если сто сороковая, предназначенная для добропорядочных граждан, располагалась в ухоженном светлом коридорчике, то сто двенадцатая нашлась в мрачноватом узком проходе, освещённом резким холодным светом люминесцентных ламп. Ира миновала ряд металлических дверей, даже на вид тяжёлых и неприступных; около нужной застыл суровый молодчик в форме, а напротив у глухой стены ошивался знакомый уже безопасник. У них что, специальный человек выделен вести дела с контролем? Если так, то это, пожалуй, не лишено смысла.
– Добрый день, – сказала Ира, ни к кому не обращаясь. Поискала глазами, куда бы присесть, не нашла и встала у стенки меж дверей, прижимая к груди ноутбук.
Суровый страж только молча на неё покосился, а вот безопасник вежливо улыбнулся и наклонил голову в знак приветствия.
– Добрый день. Вы будете вести записи? – поинтересовался он, прогулочным шагом сокращая расстояние.
Ира инстинктивно отодвинулась на шажок, мысленно выругала себя за бестолковость и вежливо кивнула.
– Вы ведь недавно присоединились к команде контроля, – безошибочно припомнил собеседник. Ире стало не по себе. – Как работается?
– Хорошо, – покривила душой Ира.
На этом бы и закончить обмен любезностями, но настырный безопасник не отставал.
– Как приняли коллеги?
– Они… очень отзывчивые, – нашлась Ира, подумав про Макса и Мишу. Никто ведь не заставляет уточнять, что определение относится не ко всем.
– Любопытно, – безопасник выразительно поднял брови. Не поверил. Сам, небось, намучился с обитателями двенадцатого этажа. – Вам уже приходилось протоколировать встречи? Иногда это бывает… непросто.
– Приходилось, и вышло неплохо, – ответил за Иру невесть откуда выскочивший Зарецкий. По сравнению с одетым в безупречно отглаженную форму безопасником он выглядел несерьёзно в джинсах и лёгкой рубашке, однако ничуть этого не смущался. – Добрый день, Евгений Валерьевич. Лично курируете рутинные дела?
– Только когда считаю необходимым, – безопасник пожал Ярославу руку и мельком глянул на часы. Дорогие, с крохотным швейцарским флагом на циферблате. – Пока у нас есть минутка… Я вынужден выразить опасения относительно того, как вы обращаетесь с вверенными вам секретными документами. Видите ли, вчера утром сработала сигнальная бирка.
– Правда? – Ярослав скептически изогнул бровь. – Печать в целости и сохранности, я проверял минут пять назад.
– Значит, злоумышленник потерпел неудачу, – напористо предположил Евгений Валерьевич. – Я настаиваю на том, чтобы вы выяснили его личность и приняли меры…
– Это н-не злоумышленник, – выдохнула Ира и тут же пожалела, что открыла рот. Оба уставились на неё с вежливым интересом, не предвещающим ничего хорошего. – Я… я случайно задела, когда оставляла записку. Мне там ничего не надо, правда, это не…
Она пристыжённо умолкла, сообразив, какую выволочку получит сейчас от одного и через часик от другого. Однако никуда не денешься, злосчастную бирку она действительно задела, а быть источником неприятностей не хочется. Даже для Зарецкого.
– Вот как, – вкрадчиво произнёс безопасник. – Интересно. Что ж, весьма отважно с вашей стороны выгораживать коллегу, но хранить засекреченные документы так, что любой может случайно на них наткнуться, недопустимо.
– Я учту, – Ярослав ядовито улыбнулся и тоже бросил взгляд на часы. – Если других замечаний у вас нет, предлагаю заняться делом.
– Не возражаю, – согласился Евгений Валерьевич и кивнул охраннику: – Дайте сигнал.
Тот что-то буркнул в рацию. Зарецкий прикосновением отпер неприветливо мерцающий замок; дверь, оказавшаяся сантиметров десять в толщину, неохотно раскрылась, выпустив из комнаты стерильно-больничный запах дезинфицирующего средства. Ира переступила порог последней, втайне радуясь, что пришла сюда всего лишь записывать разговор. Внутри не было ничего зловещего; выкрашенные бежевым стены, прямоугольный стол, относительно удобные стулья – обычная переговорная, если забыть о ничем не прикрытых камерах под потолком и о том, сколько стальных ригелей торчит из дверного полотна. Пыточные казематы жуткие не из-за мрачных антуражей, а из-за людей, во власти которых казнить и миловать.
Ира без задней мысли уселась рядом с Зарецким, лицом ко входу. Евгений Валерьевич предпочёл устроиться в торце стола; хорошо было бы последовать его примеру, однако пересаживаться туда-сюда глупо, а сгонять Иру волевым решением никто не стал. Ярослав раскрыл собственный ноутбук, поймал один из торчащих из-под стола кабелей, дождался подключения к внутренней сети и развернул сразу несколько документов: на удивление куцее досье, скан паспорта, знакомого вида диаграмма. Маленькая, съёжившаяся, словно в пересечение осей капнули водой. Совсем чуть-чуть.
– Вы уделяете слишком много внимания нелегалам, – заметил Зарецкий. – Здесь случай совсем тривиальный.
– Всегда лучше перестраховаться, – возразил безопасник. – Никогда не знаешь, что интересного услышишь на допросе.
Контролёр оставил эту реплику без внимания. Ира украдкой скосила глаза, разглядывая чужой экран. Набранное мелким шрифтом досье не прочесть, а на фотографии – малоприятный широколицый тип с пустым взглядом. Впрочем, кто и когда хорошо выглядел на фото в паспорте?
Оригинал, однако, оказался не симпатичнее. Длинный сутуловатый молодчик неопределённых лет нарочито высоко переступил порог и замер, деловито обшаривая комнату водянистыми глазками. Конвойный неласково подпихнул его в спину, сопроводив тычок приказом садиться.
– Не серчай, служивый. Всё успеется, – бесцветным глуховатым голосом сказал задержанный.
Он неторопливо шагнул внутрь комнаты, опустился на стул напротив невозмутимого Зарецкого и водрузил на стол схваченные наручниками запястья. Вид у нелегала был одновременно жалкий и мерзкий; примерно такое же чувство Ира испытывала при виде бездомных пьянчуг, хотя этот тип выглядел вполне опрятно и ничем, кроме пота, не пах. Конвойный с капитальным щелчком закрыл за собой дверь и замер у стены. Два людоеда на госслужбе холодно переглянулись; Ира опустила пальцы на клавиатуру. В экран смотреть спокойнее, чем на словесные пытки.
– Пятнадцать ноль три по Москве, – констатировал Зарецкий. Ира принялась записывать. – Рассматриваем дело о сознательном сокрытии и несанкционированном применении дара, Магический свод, статья третья, пункты второй и пятый. При допросе присутствует руководитель группы предотвращения магических противоправных деяний Евгений Валерьевич Викентьев. Допрос ведёт старший офицер отдела магического контроля Ярослав Владимирович Зарецкий…
– Правда, что ли? – перебил вдруг задержанный. Он усмехался краем рта и недобро щурился из-под белёсых бровей.
Впрочем, чтобы сбить с толку Зарецкого, требовалось что-нибудь посерьёзней. Он словно и не заметил ни наглой ухмылки, ни вкрадчивого тона; а может, и правда не заметил, с него станется.
Ира испуганно вскинула голову и тут же вновь опустила взгляд к залежам макулатуры.
– Я ещё не закончила, – тихо-тихо сказала она.
– Ну и что? Работа – она никогда не кончается, – вздохнул Макс. – Давай, не сиди долго. Пойду я, а то умру от голода и ничего великого не совершу.
– Пока, – прошелестела Ира, уткнувшись взглядом в клавиатуру.
На почти пустой парковке обнаружился донельзя довольный собой Старов. Он стоял, опершись на капот забрызганного грязью «ниссана», и с упоением листал что-то в телефоне. Наверняка отмечал выполненные заявки.
– Мир спасён в заданные сроки, – сообщил Мишка, завидев Макса. – Что тут?
– Да всё как всегда, – Некрасов пожал плечами и поправил лямку рюкзака. Напроситься, что ли, чтобы подвезли до дома? Вон какие тучи ходят, того и гляди ливанёт… – Делища, голову поднять некогда. Мне всучили какую-то секту на разгон.
– А-а-а. Ну, смотри там, не уверуй во что-нибудь, – хмыкнул Старов и спрятал телефон в карман. – О, явился признавать поражение!
Знакомая синяя «тойота» неторопливо миновала поднятый шлагбаум и, лихо развернувшись, влезла задом на соседнее парковочное место. Мишка приветствовал Ярика широкой ухмылкой; тот, однако, раздосадованным не выглядел – скорее, озадаченным. Должно быть, раздумывал над содержимым отчёта.
– Не повезло, – заявил Старов, протягивая руку. – Что, сложные заявки попались?
– Нет, последнюю два часа назад закрыл, – сообщил Зарецкий. Радость стремительно сползла с Мишкиного лица. – Я на вчерашнюю поляну ездил.
– И что там? – жадно спросил Старов, мигом позабыв про спор. Ишь, хитрый какой! Ну ничего, справедливость восторжествует.
– Да ничего особенного, – задумчиво ответил Ярик. Он рассеянно крутил в пальцах ключи от машины – верный знак, что всерьёз над чем-то мозгует. – Ручьёв действительно много. Подозреваю, что парочку устроили недавно…
– Нагнали полный лес нежити и захлопнули ловушку, – подхватил Старов. – Остроумно. Если местные так управились с тварями…
– Как ты себе это представляешь? – фыркнул Зарецкий. – Вилами и факелами?
– Это нетехнологично.
– Вот именно. Трудился кто-то скромный, но талантливый, – Ярик решительно сжал брелок в кулаке. – По-моему, наши исследователи примерно так же захоранивают результаты неудачных экспериментов.
– Шефу надо про это знать, – серьёзно сказал Мишка.
– Рано ещё. Это так, догадки…
Оба замолкли, вперившись друг в друга хмурыми взглядами. В повисшей тишине стало неуютно, и Макс взял на себя труд разрядить обстановку.
– Так кто в итоге делает отчёт? – поинтересовался он, ухмыляясь.
Старшие обернулись, как по команде, словно только что вспомнили о существовании Некрасова. До обоих не сразу дошло, о чём речь.
– Костик пусть пишет, – отмахнулся Зарецкий. – Ладно, я ещё в отдел заскочу. Возьму домой почитать что-нибудь не сильно секретное.
– Трудоголизм не лечится, – сочувственно сообщил Макс. – Если застанешь там Иринку, отправляй домой.
Ярик изумлённо поднял брови, но ничего не сказал. Кивнув коллегам, он зашагал в сторону затихающей к вечеру Управы; машина печально моргнула поворотниками ему вслед. Мишка задумчиво поскрёб подбородок.
– Фигня какая-то с этой нежитью, – вздохнул он. – Поди пойми, что у неё на уме. Ты домой?
– Ага, – Макс с готовностью закивал.
– Залезай, подброшу. Правда, сколько можно уже работать?
Глава VII. Нелегал
Мрачное самодовольство не покидало Иру весь вечер и половину следующего утра. Несмотря на то, что явившийся около восьми Зарецкий бесцеремонно выгнал её из офиса, почти все Оксанины задания были выполнены. Чувствуя себя Золушкой, утёршей нос злобной мачехе без помощи всяких крёстных фей, Ира вежливо улыбнулась хмурой Тимофеевой и сообщила, что бюрократическая катастрофа отделу больше не грозит.
– А… Ну да, – рассеянно бросила та, на миг оторвав взгляд от экрана.
И всё! Как будто не она вчера руки заламывала! Ира с трудом подавила желание надеть контролёрше на голову перепачканную сахарной пудрой коробку из-под пирожных. Ох и права Анька! Неудивительно, что Ирина предшественница сбежала от такого счастья, как от лесного пожара. Нет уж, нечего доставлять удовольствие всяким стервам. Три месяца как-то переживём, а там – здравствуйте, тихие-мирные финансы…
Сегодня раздражали решительно все, даже Макс. Он с самого утра торчал в интернете, изучая рекламу какого-то околорелигиозного кружка, и считал своим долгом, наткнувшись на особенно удачный пассаж, громогласно зачитать его на весь отдел. Оксана либо презрительно фыркала, либо хихикала, Старов время от времени комментировал; Зарецкий, спасибо ему хоть за это, в забаве не участвовал, с головой уйдя в работу. В конце концов, наплевав на мамины советы и деловую этику, Ира вытащила из сумки наушники и просидела в них до обеда, считая мучительно медленно ползущие минуты.
– Я предупреждала, – торжественно провозгласила Анька, когда Ира вкратце пожаловалась ей на свои горести.
– Да знаю… Но к Анохиной не пойду, – угрюмо заявила Ира, наматывая макароны на вилку.
– Из принципа?
– Ну да.
– Зря. Нервы дороже, – назидательно сказала Сафонова. – Блин, когда уже Маринка из отпуска выйдет? Так тухло одной сидеть…
За высокими окнами столовой ползли куда-то кудлатые сизые тучи. За соседним столиком солидные дядьки басовито беседовали о закупках и контрагентах, заглушая ненавязчивую музыку. Здесь неплохо готовят, а сотня в день – небольшая цена за возможность удрать на часик из отдела и поболтать с человеком, который не считает собеседника пустым местом. Аньке к тому же можно вовсе ничего не говорить – её полностью устраивает звук собственного голоса. Жаль, что час кончается очень быстро.
– Может, по магазинам в выходные прошвырнёмся? – предложила подружка, заталкивая в стойку поднос. – Стресс снимает на отлично.
– Не знаю, – протянула Ира. Они вместе вышли из столовой и отступили к дальней стене коридора, чтобы не мешать людскому потоку. – Мне кажется, я все выходные буду прятаться от мира под одеялом.
Анька сделала большие глаза.
– Так прям достали?
– Ну, пока нет, но до конца недели ещё два с половиной дня, – вздохнула Ира. – Давай там ближе решим…
Её прервал негромкий оклик, от которого взгляд сам собой метнулся к часам. Ира мысленно помянула лешего, растянула губы в вежливой улыбке и обернулась, готовая защищать своё право хоть в обед не видеть дорогих коллег. Зарецкому, впрочем, плевать было на перерыв, чужие настроения и разговоры каких-то там секретарш.
– К трём спустись, пожалуйста, в сто двенадцатую. Мне нужен будет протоколист, – заявил он, нимало не интересуясь Анькиным существованием.
– Да, хорошо, – без выражения отозвалась Ира. «Работать надо в рабочие часы», как же! Вот и чего мы в обеденное время по этажам шастаем с деловым видом?
– Добрый день, – вдруг встряла Анька.
Она не хуже Оксаны обнажила белые зубки в ослепительной улыбке; впрочем, все старания пропали втуне. Зарецкий смерил Сафонову равнодушным взглядом, прохладно пожелал хорошего дня и, проигнорировав гостеприимно распахнутые двери столовой, стремительным шагом направился прочь. Анька, вытянув шею, проводила взглядом мелькающую в толпе тёмную макушку и задумчиво покрутила на пальце тонкое серебряное колечко.
– Что-то я его на корпоративах не видела. Из твоих?
– Не мои они, – сердито буркнула Ира. – А так – да, контроль…
– Красавчик такой, – вдруг промурлыкала Сафонова, щуря аккуратно подведённые глазки.
– Кто, Зарецкий? – Ира ушам своим не поверила. Если кто из контролёров и подходил под Анькино определение, так это Макс. – Ань, ты перегрелась.
– А что такое?
– А ничего. Он язва и нахал, – с мрачным удовольствием припечатала Ира. – Сама же говорила, что в контроле никого нормальных нет.
– Ну, из каждого правила бывают исключения…
Аньку Ира покидала в печали. Во-первых, от того, что подруга оказалась не такой всеведущей и твёрдой в убеждениях, как думалось раньше, а во-вторых – из-за необходимости тащиться на первый этаж и вести протокол чёрт знает чего. Одна радость: на столе дожидался заказанный вчера ноутбук. Просить опять у Оксаны было бы выше Ириных сил, одалживаться у Зарецкого – тем более. Без двадцати три пришлось брать технику в охапку и спускаться, надеясь не слишком безнадёжно заплутать на незнакомых этажах.
Если сто сороковая, предназначенная для добропорядочных граждан, располагалась в ухоженном светлом коридорчике, то сто двенадцатая нашлась в мрачноватом узком проходе, освещённом резким холодным светом люминесцентных ламп. Ира миновала ряд металлических дверей, даже на вид тяжёлых и неприступных; около нужной застыл суровый молодчик в форме, а напротив у глухой стены ошивался знакомый уже безопасник. У них что, специальный человек выделен вести дела с контролем? Если так, то это, пожалуй, не лишено смысла.
– Добрый день, – сказала Ира, ни к кому не обращаясь. Поискала глазами, куда бы присесть, не нашла и встала у стенки меж дверей, прижимая к груди ноутбук.
Суровый страж только молча на неё покосился, а вот безопасник вежливо улыбнулся и наклонил голову в знак приветствия.
– Добрый день. Вы будете вести записи? – поинтересовался он, прогулочным шагом сокращая расстояние.
Ира инстинктивно отодвинулась на шажок, мысленно выругала себя за бестолковость и вежливо кивнула.
– Вы ведь недавно присоединились к команде контроля, – безошибочно припомнил собеседник. Ире стало не по себе. – Как работается?
– Хорошо, – покривила душой Ира.
На этом бы и закончить обмен любезностями, но настырный безопасник не отставал.
– Как приняли коллеги?
– Они… очень отзывчивые, – нашлась Ира, подумав про Макса и Мишу. Никто ведь не заставляет уточнять, что определение относится не ко всем.
– Любопытно, – безопасник выразительно поднял брови. Не поверил. Сам, небось, намучился с обитателями двенадцатого этажа. – Вам уже приходилось протоколировать встречи? Иногда это бывает… непросто.
– Приходилось, и вышло неплохо, – ответил за Иру невесть откуда выскочивший Зарецкий. По сравнению с одетым в безупречно отглаженную форму безопасником он выглядел несерьёзно в джинсах и лёгкой рубашке, однако ничуть этого не смущался. – Добрый день, Евгений Валерьевич. Лично курируете рутинные дела?
– Только когда считаю необходимым, – безопасник пожал Ярославу руку и мельком глянул на часы. Дорогие, с крохотным швейцарским флагом на циферблате. – Пока у нас есть минутка… Я вынужден выразить опасения относительно того, как вы обращаетесь с вверенными вам секретными документами. Видите ли, вчера утром сработала сигнальная бирка.
– Правда? – Ярослав скептически изогнул бровь. – Печать в целости и сохранности, я проверял минут пять назад.
– Значит, злоумышленник потерпел неудачу, – напористо предположил Евгений Валерьевич. – Я настаиваю на том, чтобы вы выяснили его личность и приняли меры…
– Это н-не злоумышленник, – выдохнула Ира и тут же пожалела, что открыла рот. Оба уставились на неё с вежливым интересом, не предвещающим ничего хорошего. – Я… я случайно задела, когда оставляла записку. Мне там ничего не надо, правда, это не…
Она пристыжённо умолкла, сообразив, какую выволочку получит сейчас от одного и через часик от другого. Однако никуда не денешься, злосчастную бирку она действительно задела, а быть источником неприятностей не хочется. Даже для Зарецкого.
– Вот как, – вкрадчиво произнёс безопасник. – Интересно. Что ж, весьма отважно с вашей стороны выгораживать коллегу, но хранить засекреченные документы так, что любой может случайно на них наткнуться, недопустимо.
– Я учту, – Ярослав ядовито улыбнулся и тоже бросил взгляд на часы. – Если других замечаний у вас нет, предлагаю заняться делом.
– Не возражаю, – согласился Евгений Валерьевич и кивнул охраннику: – Дайте сигнал.
Тот что-то буркнул в рацию. Зарецкий прикосновением отпер неприветливо мерцающий замок; дверь, оказавшаяся сантиметров десять в толщину, неохотно раскрылась, выпустив из комнаты стерильно-больничный запах дезинфицирующего средства. Ира переступила порог последней, втайне радуясь, что пришла сюда всего лишь записывать разговор. Внутри не было ничего зловещего; выкрашенные бежевым стены, прямоугольный стол, относительно удобные стулья – обычная переговорная, если забыть о ничем не прикрытых камерах под потолком и о том, сколько стальных ригелей торчит из дверного полотна. Пыточные казематы жуткие не из-за мрачных антуражей, а из-за людей, во власти которых казнить и миловать.
Ира без задней мысли уселась рядом с Зарецким, лицом ко входу. Евгений Валерьевич предпочёл устроиться в торце стола; хорошо было бы последовать его примеру, однако пересаживаться туда-сюда глупо, а сгонять Иру волевым решением никто не стал. Ярослав раскрыл собственный ноутбук, поймал один из торчащих из-под стола кабелей, дождался подключения к внутренней сети и развернул сразу несколько документов: на удивление куцее досье, скан паспорта, знакомого вида диаграмма. Маленькая, съёжившаяся, словно в пересечение осей капнули водой. Совсем чуть-чуть.
– Вы уделяете слишком много внимания нелегалам, – заметил Зарецкий. – Здесь случай совсем тривиальный.
– Всегда лучше перестраховаться, – возразил безопасник. – Никогда не знаешь, что интересного услышишь на допросе.
Контролёр оставил эту реплику без внимания. Ира украдкой скосила глаза, разглядывая чужой экран. Набранное мелким шрифтом досье не прочесть, а на фотографии – малоприятный широколицый тип с пустым взглядом. Впрочем, кто и когда хорошо выглядел на фото в паспорте?
Оригинал, однако, оказался не симпатичнее. Длинный сутуловатый молодчик неопределённых лет нарочито высоко переступил порог и замер, деловито обшаривая комнату водянистыми глазками. Конвойный неласково подпихнул его в спину, сопроводив тычок приказом садиться.
– Не серчай, служивый. Всё успеется, – бесцветным глуховатым голосом сказал задержанный.
Он неторопливо шагнул внутрь комнаты, опустился на стул напротив невозмутимого Зарецкого и водрузил на стол схваченные наручниками запястья. Вид у нелегала был одновременно жалкий и мерзкий; примерно такое же чувство Ира испытывала при виде бездомных пьянчуг, хотя этот тип выглядел вполне опрятно и ничем, кроме пота, не пах. Конвойный с капитальным щелчком закрыл за собой дверь и замер у стены. Два людоеда на госслужбе холодно переглянулись; Ира опустила пальцы на клавиатуру. В экран смотреть спокойнее, чем на словесные пытки.
– Пятнадцать ноль три по Москве, – констатировал Зарецкий. Ира принялась записывать. – Рассматриваем дело о сознательном сокрытии и несанкционированном применении дара, Магический свод, статья третья, пункты второй и пятый. При допросе присутствует руководитель группы предотвращения магических противоправных деяний Евгений Валерьевич Викентьев. Допрос ведёт старший офицер отдела магического контроля Ярослав Владимирович Зарецкий…
– Правда, что ли? – перебил вдруг задержанный. Он усмехался краем рта и недобро щурился из-под белёсых бровей.
Впрочем, чтобы сбить с толку Зарецкого, требовалось что-нибудь посерьёзней. Он словно и не заметил ни наглой ухмылки, ни вкрадчивого тона; а может, и правда не заметил, с него станется.
