И в назначенное время передал девочку с рук на руки жениху, сразу после помолвки. Вот только вместо ритуала освобождения силы, женишок затеял темный ритуал изъятия. В отличие от других подобных ритуалов, этот позволял жертве остаться в живых... вот только радости в том не было, а те радости супружеской жизни, которые щедро обещал герцог своей невесте, привели бы в ужас и взрослого человека с крепкими нервами, не говоря уж о девочке-подростке. Итак, девочки не стало, зато ее тело заняла взрослая женщина — и попыталась изменить ситуацию. И ей это удалось... до известной степени.
— Что значит — до известной степени?
— Это значит, что мои магические возможности ограниченны наложенной на Тэнру храмовой защитой, от которой предположительно невозможно избавиться. Но если я хочу сохранить хотя бы такой дар, неполноценный, я должна смириться с тем, что в моей жизни никогда не будет мужчин — разве что в качестве хороших друзей... что я лишена значительной части радостей жизни. А если я захочу их получить, то мне придется отказаться от дара и... попасть в полную зависимость от того, кто станет моим мужем.
— А что герцог?
— Он меня потерял. Сначала ему сообщили о моей смерти, но, как мне уже объяснили, это не могло ввести его в заблуждение надолго. А значит, мне предстоит прятаться семь лет... впрочем, осталось уже меньше шести... пока наша помолвка не утратит силу. А я... знаешь, Нат, я тут строю из себя лихую, но... боюсь. Ужасно боюсь, все время, — я всхлипнула Наттиору в плечо, — иной раз накрывает тревогой — иду и озираюсь, все кажется, что следят за мной. Страшно.
Наттиор приобнял меня и прижал к себе:
— Знаешь, я не стану тебя уверять, что бояться нечего. Ты и сама понимаешь, что это будет ложью. Но я — вот поверь, это не просто благие пожелания, это мне эльфийская половина крови подсказывает... хоть и слабый я провидец, но чувствую, что твои сила и жизнь герцогу не достанутся.
— Хотелось бы мне в это верить...
— Верь, птичка.
— Птичка... Птичке нужно небо, полет. Даже если герцог навсегда исчез из моей жизни, значительная часть проблемы никуда не делась — дар скован... Да я бы смирилась и с тем, что дар невелик, и с таким неплохо действую, но... чтобы хоть в остальном быть полноценным человеком. А так — сегодня наши парочками из таверны расходились, а я завидовала мучительно... Не потому, что мне прямо сейчас вынь да положь такое же, а потому, что мне это даже в отдаленной перспективе не светит. И я вот все время думаю — что я такое натворила в своей прежней жизни, чтобы заслужить... все это? Потому и ревела там, в парке.
— А почему ты думаешь, что это непременно наказание?
— Что это еще может быть? — я в недоумении пожала плечами.
— Может, испытание. Пройдешь его — и все станет иначе.
— Все может быть, — задумалась я, — особенно с вашими богами.
— А что боги?
— На просьбы иной раз откликаются. Да и поговорить бывают не прочь.
— С тобой, что ли? — вытаращился Нат.
— Со мной. Когда вынуждена была обратиться, не верила сначала — у меня и в прошлой жизни с религией не сложилось, а потом, когда получила отклик на свои просьбы, решила, что в этом мире такое в порядке вещей. И лишь много позже узнала, что это большая редкость.
— Ты даже не представляешь, насколько большая.
— Уже представляю. Мне сообщили, что я уникум.
— Да уж...
— На-а-ат! — мне внезапно стало смешно. — А ты представляешь, я же из Алейи удирала, можно сказать, с герцогским обозом.
— Утерла нос мерзавцу!
И мы расхохотались уже вместе. А потом я отвечала на вопросы Наттиора — ему хотелось побольше узнать и о моей прежней жизни, и о том, как готовилась к побегу из замка, и о самом побеге. Он удивлялся и радовался, и вместе с ним я заново переживала все перипетии своего пути и чувствовала облегчение и благодарность, что могу с кем-то разделить все эти воспоминания.
А потом мы просто заснули вместе, в одной постели. Без всяких посторонних мыслей и желаний.
— Слушайте меня внимательно, студенты! Меня зовут Майл Кодеро. Я — ваш руководитель, а также мама и папа на все три декады практики. И я обещаю, что легко вам не будет. К месту практики, в крепость Тенвит, мы должны добраться за пять, самое большее за шесть дней, поэтому сразу двигаемся в хорошем темпе. Дохляки, которые станут ныть и жаловаться на отбитую задницу, будут отправлены назад из ближайшего же селения.
При упоминании дохляков взгляд Майла недвусмысленно уперся в меня. Я сделала вид, что не заметила. Собственно, а чего я ждала? Конечно, я не единственная девчонка в отряде, есть еще Тильша, боевичка — рослая крепкая девица, которую в слабости никак не заподозришь. Я же — мелкая и, на первый взгляд, хилая. Кодеро в школе не преподает, потому в деле меня не видел. Что он еще мог предположить? Так что все шло в полном соответствии с прогнозом магистра Стайрога.
Кроме шести боевиков, в числе которых значился и мой любимый волчонок Лех, в команде было четверо сыскарей, среди них — кот-оборотень Марсо, он еще и природник способный, что, впрочем, среди двуипостасных не редкость, а также двое медиков, второй — Лерех Танмар, не только весьма толковый целитель, пусть и закончивший всего лишь первый курс, но еще и грамотный алхимик, завсегдатай библиотек и лабораторий, верный помощник школьного лекаря. Такой в команде — на вес золота, я бы ему без раздумий доверила свою жизнь. Конечно, наши боевики, покуда другие факультеты отрабатывали специальную практику, проходили курс первой помощи, кое-что и сами могут.
Я же все время после сессии проработала в лечебнице, а еще просидела над справочниками по лекарственным растениям и нежити.
Группа всадников покинула школу и бодрой рысью устремилась прочь от города. Я пока не считала себя особенно умелой наездницей, но в седле чувствовала себя вполне уверенно, да и с Миркой как-то сроднилась, чувствуя настроение лошади и легко приноравливаясь к любому аллюру, так что жалоб на отбитую задницу Майл от меня не дождется. Хорошо, когда лошадь своя, у кого не было — тем предоставляла школа, а там уж особо не повыбираешь.
В тот день я чувствовала небывалый подъем, сродни легкой эйфории — словно на волю выбралась. Мне нравилось все — и дорога, и погода, и моя новая одежда — простая, но добротная, и мои спутники, даже Майл Кодеро. Мне нравилось, что к луке седла приторочены ножны с любимым клинком, что в седельных сумках, помимо запаса продуктов, неплохой набор медицинских препаратов и инструментов — тоже оружие.
На первый ночлег остановились в лесу. Майл, который всю дорогу исподтишка посматривал на меня в ожидании проявлений недовольства и усталости, и теперь не выпускал из внимания мои действия. Я его пристальные взгляды игнорировала — спокойно спешилась, позаботилась о лошади, потом занялась подготовкой к ночлегу. Словом, вела себя как образцово-показательная путешественница. Хотя, конечно, если уж совсем честно, верховая езда в таких количествах все еще была для меня непривычной, так что я уже предвкушала, как буду чувствовать себя наутро. Конечно, я приготовила мазь, чтобы растереть мышцы после трудного дня, но полностью от последствий она не избавит.
Лех, исполнив все общественные повинности, перекинулся и радостно носился вокруг стоянки, а потом, прямо так — волчонком, подкатился ко мне под бок. Наутро, заметив мое смущение, подошел — уже человеком:
— Лари, ты не думай ничего такого... Я без всяких мыслей — ты не моя женщина, — на этих словах мне стало немного обидно, но Лех поспешил развеять сложившееся впечатление. — Понимаешь, у волков — так: пока свою, единственную, не встретишь, желание не просыпается. А ты — не моя. Но — очень близкая. Как сестра или даже еще ближе. Поэтому со мной можешь не бояться быть вместе, ничего не будет.
— Да я, собственно, и не боялась. Не знаю, что другие подумают... А впрочем, пусть думают что хотят, — я похлопала парня по плечу и решила больше не заморачиваться на эту тему — зато мне ночью спать тепло было.
На третью ночь Майл позволил нам небольшое послабление — ночлег на постоялом дворе. Раскидав по комнатам вещи, мы дорвались до теплой воды, а потом, намывшись, один за другим сползлись в общий зал на ужин.
Я сидела, уже слегка сонная, и в задумчивости наблюдала за незнакомыми постояльцами — на своих-то в пути успела насмотреться — и в какой-то момент поймала себя на том, что не свожу взгляда с одного из гостей. Знакомый? Вроде бы нет. Густые темные волосы, ничем не примечательное лицо, неопределнного цвета глаза, тонкогубый рот. Нет, не видела никогда. Но что-то в движениях, манерах этого типа будило неуловимые воспоминания-ассоциации, будто бы я все-таки уже видела его прежде. Я прикрыла глаза, попробовала сосредоточиться и воспроизвести перед мысленным взором показавшиеся мне знакомыми повадки. Раз за разом я прокручивала одни и те же движения, покуда не осознала, где мне довелось их наблюдать. Точно так же я сидела за столиком в общем зале гостиницы... только здесь было не в пример тише, чем там и тогда... Я распахнула глаза, глянула украдкой на Сейлиара — а это был именно он, я узнала его, несмотря на измененную внешность, — и, поднявшись без спешки, подошла к нашему руководителю. Шепнула на ухо:
— Майл, на пару слов, — и поманила за собой наверх, к комнатам.
Кодеро обернулся с раздражением, поднялся нехотя и пошел за мной. Я встретила его на верхних ступеньках лестницы, показала знаком, что нужно уединиться и зашла в комнату, которую сегодня делила с Тильшей.
— В чем дело? — сердито спросил Майл.
— Дело в том, что я тут внезапно встретила одного своего знакомого.
— И поэтому ты выдернула меня из-за стола?! — возмутился боевик.
— Не ори, лучше послушай. Мой знакомый — преступник в бегах, его ищет столичная стража. Здесь он под личиной, но я его узнала.
— А ты не сочиняешь? — недоверчиво глянул на меня Кодеро.
— Врыв в гостинице «Сонная кобыла» прошлым летом. Помнишь? Это Сейлиар. Его работа.
— Громкое было дело, — помрачнел Майл. — мы участвовали в облавах вместе со стражей.
— Я там была. Перед взрывом. А потом завалы разгребала в поисках живых. Вот и думай, где я сочиняю. Сейлиара по моей наводке в розыск объявляли. А его сообщники со мной расправиться собирались...
— Так он тебя в лицо знает?
— Он меня видел. Но я была одета мальчишкой и стрижена коротко. Есть надежда, что не узнает теперь.
— Значит, надо сообщить в столицу, — сказал маг, излекая из-за пазухи амулет связи, — я могу связаться ректором, он передаст дальше.
— Этим делом занимался следователь Дэйниш Рэнро. Он знает меня, поверит и сразу примет меры.
— Только не рассказывайте остальным студентам.
— Что я, дура, что ли? Начнут пялиться — Сейлиар мигом излишнее внимание почувствует и слиняет.
Боевик, сжимая амулет в кулаке вышел из комнаты. Вернулся он через четверть часа:
— Из столицы отправят оперативную команду. Пойдут порталами до ближайшей стационарной точки выхода, оттуда верхами. К утру точно здесь будут.
Мы спустились вниз и присоединились к остальной группе. Впрочем, сидели недолго, уже вскоре разбрелись по комнатам. Первая ночь на нормальной постели — а мне не спалось. Тревожно было. Вертелась, задремывала, снова просыпалась, словно толкал кто. Маялась почти до рассвета, потом не выдержала — встала. Натянула штаны и рубаху, сунула ноги в сапоги, а нунчаку — в поясной чехол, и, стараясь не будить соседку, на цыпочках прокралась к выходу из комнаты.
Все еще спали — на постоялом дворе царила тишина. И эту тишину я настороженно рассекала тихими шагами, прислушиваясь к каждому шороху. Спустилась по лестнице, замирая на каждой ступеньке, вышла в общий зал, обвела глазами помещение — никого. Однако что-то не давало мне покоя... Вроде бы какая-то тень мелькнула за окном... или показалось? Я все-таки пробежалась на носочках между столами, приникла к входной двери — засов был закрыт изнутри.
Казалось бы, на этом можно было успокоиться и вернуться в свою комнату, досыпать. Но я не могла. Мне точно надо было выйти на улицу, совершенно точно. Я осторожно потянула засов — тот отодвинулся почти беззвучно — приоткрыла дверь и выглянула наружу. Так и есть — тень мелькает под навесом, где привязаны лошади. Шевеление... тихое ржание... тень вынырнула — и тут уже у меня не осталось никаких сомнений: Сейлиар. Сыскари еще не прибыли, а он — вот же чутье у гада! — решил по-тихому слинять.
И что делать? Поднимать шум бессмысленно, пока кто-нибудь спустится, он три раза уйти успеет. Самой подставляться очень не хотелось, но... стоило вспомнить «Сонную кобылу», погибших и раненых... Я нащупала нунчаку на поясе. Меч остался в комнате, но все-таки я не совсем безоружна, попробую что-нибудь предпринять. И я стремительным движением выскочила из двери, заступив Сейлиару дорогу. Оседланную лошадь он вел в поводу. Животное вздрогнуло, когда я возникла внезапно перед его мордой, шарахнулось в сторону — и Сейлиар от неожиданности выпустил повод из рук. Теперь он уже не успевал ни вскочить в седло, ни вытащить притороченный к седлу меч. И понимал это.
— Хочешь мне помешать? — бандит уставился на меня с кривой усмешкой.
— Не просто хочу — помешаю, — отозвалась я, поигрывая своим неказистым оружием.
Сейлиар выхватил нож. Что ж, нунчаку против ножа — это вполне... вполне. Главное — не позволить противнику сократить дистанцию. Ну да здесь достаточно места для маневра.
Какое-то время мы пританцовывали друг перед другом. Сейл почему-то сразу воспринял меня всерьез и никак не решался на нападение, потом все-таки качнулся вперед и одновременно вправо. Мне эта атака была знакома, я легко вышла из-под удара... Подсечка... ловкий преступник все-таки удержался на ногах и пошел в новую атаку. Но я уже поняла, что он умеет и как двигается, легко выбила с помощью нунчаку нож из руки и завершила контратаку резким ударом по колену опорной ноги. Сейлиар охнул, осел на землю, попытался отползти. Мелькнувшая на его лице растерянность почти мгновенно сменилась злостью, и он вскочил на ноги. Я снова встала в боевую стойку... и внезапно осознала с радостью и облегчением, что все позади — отряд столичных магов-сыскарей был уже практически на пороге, пылил копытами невдалеке. Даже если я сейчас отступлю, он не успеет уйти. Я отступила... вернее, уступила место профессионалам. И они не замедлили появиться.
Схватка Сейлиара с представителями закона была короткой. Да и схватки-то никакой не было — он вскинулся было, метнулся в одну сторону, в другую — и опустил руки. Сдался. Один из сыскарей окинул пойманного взглядом, шагнул поближе, ухватился за воротник — и сделал шаг назад, сжимая в руке что-то вроде булавки. Сейчас перед нами стоял Сейлиар собственной персоной. Наверно, булавка была амулетом личины, сам-то Сейл — не маг.
От группы сыскарей отделилась до боли знакомая фигура — Дэйниш Рэнро собственной персоной. Подошел ко мне, обнял:
— Ну ты даешь, детка. Везде приключения находишь.
— Знаешь, я бы лучше с ними и вовсе не встречалась. Это они меня находят. От меня зависит только, как я буду реагировать на их появление.
— И как?
— Вяло. От недосыпа, — рассмеялась я.
Сыскари (все — знакомые еще по тренировкам на полигоне стражи) подхватили мой смех. Сейлиар — уже в наручниках — обернулся, глянул на меня, отвел глаза... потом снова взлянул... внимательнее. И до него дошло:
— Что значит — до известной степени?
— Это значит, что мои магические возможности ограниченны наложенной на Тэнру храмовой защитой, от которой предположительно невозможно избавиться. Но если я хочу сохранить хотя бы такой дар, неполноценный, я должна смириться с тем, что в моей жизни никогда не будет мужчин — разве что в качестве хороших друзей... что я лишена значительной части радостей жизни. А если я захочу их получить, то мне придется отказаться от дара и... попасть в полную зависимость от того, кто станет моим мужем.
— А что герцог?
— Он меня потерял. Сначала ему сообщили о моей смерти, но, как мне уже объяснили, это не могло ввести его в заблуждение надолго. А значит, мне предстоит прятаться семь лет... впрочем, осталось уже меньше шести... пока наша помолвка не утратит силу. А я... знаешь, Нат, я тут строю из себя лихую, но... боюсь. Ужасно боюсь, все время, — я всхлипнула Наттиору в плечо, — иной раз накрывает тревогой — иду и озираюсь, все кажется, что следят за мной. Страшно.
Наттиор приобнял меня и прижал к себе:
— Знаешь, я не стану тебя уверять, что бояться нечего. Ты и сама понимаешь, что это будет ложью. Но я — вот поверь, это не просто благие пожелания, это мне эльфийская половина крови подсказывает... хоть и слабый я провидец, но чувствую, что твои сила и жизнь герцогу не достанутся.
— Хотелось бы мне в это верить...
— Верь, птичка.
— Птичка... Птичке нужно небо, полет. Даже если герцог навсегда исчез из моей жизни, значительная часть проблемы никуда не делась — дар скован... Да я бы смирилась и с тем, что дар невелик, и с таким неплохо действую, но... чтобы хоть в остальном быть полноценным человеком. А так — сегодня наши парочками из таверны расходились, а я завидовала мучительно... Не потому, что мне прямо сейчас вынь да положь такое же, а потому, что мне это даже в отдаленной перспективе не светит. И я вот все время думаю — что я такое натворила в своей прежней жизни, чтобы заслужить... все это? Потому и ревела там, в парке.
— А почему ты думаешь, что это непременно наказание?
— Что это еще может быть? — я в недоумении пожала плечами.
— Может, испытание. Пройдешь его — и все станет иначе.
— Все может быть, — задумалась я, — особенно с вашими богами.
— А что боги?
— На просьбы иной раз откликаются. Да и поговорить бывают не прочь.
— С тобой, что ли? — вытаращился Нат.
— Со мной. Когда вынуждена была обратиться, не верила сначала — у меня и в прошлой жизни с религией не сложилось, а потом, когда получила отклик на свои просьбы, решила, что в этом мире такое в порядке вещей. И лишь много позже узнала, что это большая редкость.
— Ты даже не представляешь, насколько большая.
— Уже представляю. Мне сообщили, что я уникум.
— Да уж...
— На-а-ат! — мне внезапно стало смешно. — А ты представляешь, я же из Алейи удирала, можно сказать, с герцогским обозом.
— Утерла нос мерзавцу!
И мы расхохотались уже вместе. А потом я отвечала на вопросы Наттиора — ему хотелось побольше узнать и о моей прежней жизни, и о том, как готовилась к побегу из замка, и о самом побеге. Он удивлялся и радовался, и вместе с ним я заново переживала все перипетии своего пути и чувствовала облегчение и благодарность, что могу с кем-то разделить все эти воспоминания.
А потом мы просто заснули вместе, в одной постели. Без всяких посторонних мыслей и желаний.
Глава 13
— Слушайте меня внимательно, студенты! Меня зовут Майл Кодеро. Я — ваш руководитель, а также мама и папа на все три декады практики. И я обещаю, что легко вам не будет. К месту практики, в крепость Тенвит, мы должны добраться за пять, самое большее за шесть дней, поэтому сразу двигаемся в хорошем темпе. Дохляки, которые станут ныть и жаловаться на отбитую задницу, будут отправлены назад из ближайшего же селения.
При упоминании дохляков взгляд Майла недвусмысленно уперся в меня. Я сделала вид, что не заметила. Собственно, а чего я ждала? Конечно, я не единственная девчонка в отряде, есть еще Тильша, боевичка — рослая крепкая девица, которую в слабости никак не заподозришь. Я же — мелкая и, на первый взгляд, хилая. Кодеро в школе не преподает, потому в деле меня не видел. Что он еще мог предположить? Так что все шло в полном соответствии с прогнозом магистра Стайрога.
Кроме шести боевиков, в числе которых значился и мой любимый волчонок Лех, в команде было четверо сыскарей, среди них — кот-оборотень Марсо, он еще и природник способный, что, впрочем, среди двуипостасных не редкость, а также двое медиков, второй — Лерех Танмар, не только весьма толковый целитель, пусть и закончивший всего лишь первый курс, но еще и грамотный алхимик, завсегдатай библиотек и лабораторий, верный помощник школьного лекаря. Такой в команде — на вес золота, я бы ему без раздумий доверила свою жизнь. Конечно, наши боевики, покуда другие факультеты отрабатывали специальную практику, проходили курс первой помощи, кое-что и сами могут.
Я же все время после сессии проработала в лечебнице, а еще просидела над справочниками по лекарственным растениям и нежити.
Группа всадников покинула школу и бодрой рысью устремилась прочь от города. Я пока не считала себя особенно умелой наездницей, но в седле чувствовала себя вполне уверенно, да и с Миркой как-то сроднилась, чувствуя настроение лошади и легко приноравливаясь к любому аллюру, так что жалоб на отбитую задницу Майл от меня не дождется. Хорошо, когда лошадь своя, у кого не было — тем предоставляла школа, а там уж особо не повыбираешь.
В тот день я чувствовала небывалый подъем, сродни легкой эйфории — словно на волю выбралась. Мне нравилось все — и дорога, и погода, и моя новая одежда — простая, но добротная, и мои спутники, даже Майл Кодеро. Мне нравилось, что к луке седла приторочены ножны с любимым клинком, что в седельных сумках, помимо запаса продуктов, неплохой набор медицинских препаратов и инструментов — тоже оружие.
На первый ночлег остановились в лесу. Майл, который всю дорогу исподтишка посматривал на меня в ожидании проявлений недовольства и усталости, и теперь не выпускал из внимания мои действия. Я его пристальные взгляды игнорировала — спокойно спешилась, позаботилась о лошади, потом занялась подготовкой к ночлегу. Словом, вела себя как образцово-показательная путешественница. Хотя, конечно, если уж совсем честно, верховая езда в таких количествах все еще была для меня непривычной, так что я уже предвкушала, как буду чувствовать себя наутро. Конечно, я приготовила мазь, чтобы растереть мышцы после трудного дня, но полностью от последствий она не избавит.
Лех, исполнив все общественные повинности, перекинулся и радостно носился вокруг стоянки, а потом, прямо так — волчонком, подкатился ко мне под бок. Наутро, заметив мое смущение, подошел — уже человеком:
— Лари, ты не думай ничего такого... Я без всяких мыслей — ты не моя женщина, — на этих словах мне стало немного обидно, но Лех поспешил развеять сложившееся впечатление. — Понимаешь, у волков — так: пока свою, единственную, не встретишь, желание не просыпается. А ты — не моя. Но — очень близкая. Как сестра или даже еще ближе. Поэтому со мной можешь не бояться быть вместе, ничего не будет.
— Да я, собственно, и не боялась. Не знаю, что другие подумают... А впрочем, пусть думают что хотят, — я похлопала парня по плечу и решила больше не заморачиваться на эту тему — зато мне ночью спать тепло было.
На третью ночь Майл позволил нам небольшое послабление — ночлег на постоялом дворе. Раскидав по комнатам вещи, мы дорвались до теплой воды, а потом, намывшись, один за другим сползлись в общий зал на ужин.
Я сидела, уже слегка сонная, и в задумчивости наблюдала за незнакомыми постояльцами — на своих-то в пути успела насмотреться — и в какой-то момент поймала себя на том, что не свожу взгляда с одного из гостей. Знакомый? Вроде бы нет. Густые темные волосы, ничем не примечательное лицо, неопределнного цвета глаза, тонкогубый рот. Нет, не видела никогда. Но что-то в движениях, манерах этого типа будило неуловимые воспоминания-ассоциации, будто бы я все-таки уже видела его прежде. Я прикрыла глаза, попробовала сосредоточиться и воспроизвести перед мысленным взором показавшиеся мне знакомыми повадки. Раз за разом я прокручивала одни и те же движения, покуда не осознала, где мне довелось их наблюдать. Точно так же я сидела за столиком в общем зале гостиницы... только здесь было не в пример тише, чем там и тогда... Я распахнула глаза, глянула украдкой на Сейлиара — а это был именно он, я узнала его, несмотря на измененную внешность, — и, поднявшись без спешки, подошла к нашему руководителю. Шепнула на ухо:
— Майл, на пару слов, — и поманила за собой наверх, к комнатам.
Кодеро обернулся с раздражением, поднялся нехотя и пошел за мной. Я встретила его на верхних ступеньках лестницы, показала знаком, что нужно уединиться и зашла в комнату, которую сегодня делила с Тильшей.
— В чем дело? — сердито спросил Майл.
— Дело в том, что я тут внезапно встретила одного своего знакомого.
— И поэтому ты выдернула меня из-за стола?! — возмутился боевик.
— Не ори, лучше послушай. Мой знакомый — преступник в бегах, его ищет столичная стража. Здесь он под личиной, но я его узнала.
— А ты не сочиняешь? — недоверчиво глянул на меня Кодеро.
— Врыв в гостинице «Сонная кобыла» прошлым летом. Помнишь? Это Сейлиар. Его работа.
— Громкое было дело, — помрачнел Майл. — мы участвовали в облавах вместе со стражей.
— Я там была. Перед взрывом. А потом завалы разгребала в поисках живых. Вот и думай, где я сочиняю. Сейлиара по моей наводке в розыск объявляли. А его сообщники со мной расправиться собирались...
— Так он тебя в лицо знает?
— Он меня видел. Но я была одета мальчишкой и стрижена коротко. Есть надежда, что не узнает теперь.
— Значит, надо сообщить в столицу, — сказал маг, излекая из-за пазухи амулет связи, — я могу связаться ректором, он передаст дальше.
— Этим делом занимался следователь Дэйниш Рэнро. Он знает меня, поверит и сразу примет меры.
— Только не рассказывайте остальным студентам.
— Что я, дура, что ли? Начнут пялиться — Сейлиар мигом излишнее внимание почувствует и слиняет.
Боевик, сжимая амулет в кулаке вышел из комнаты. Вернулся он через четверть часа:
— Из столицы отправят оперативную команду. Пойдут порталами до ближайшей стационарной точки выхода, оттуда верхами. К утру точно здесь будут.
Мы спустились вниз и присоединились к остальной группе. Впрочем, сидели недолго, уже вскоре разбрелись по комнатам. Первая ночь на нормальной постели — а мне не спалось. Тревожно было. Вертелась, задремывала, снова просыпалась, словно толкал кто. Маялась почти до рассвета, потом не выдержала — встала. Натянула штаны и рубаху, сунула ноги в сапоги, а нунчаку — в поясной чехол, и, стараясь не будить соседку, на цыпочках прокралась к выходу из комнаты.
Все еще спали — на постоялом дворе царила тишина. И эту тишину я настороженно рассекала тихими шагами, прислушиваясь к каждому шороху. Спустилась по лестнице, замирая на каждой ступеньке, вышла в общий зал, обвела глазами помещение — никого. Однако что-то не давало мне покоя... Вроде бы какая-то тень мелькнула за окном... или показалось? Я все-таки пробежалась на носочках между столами, приникла к входной двери — засов был закрыт изнутри.
Казалось бы, на этом можно было успокоиться и вернуться в свою комнату, досыпать. Но я не могла. Мне точно надо было выйти на улицу, совершенно точно. Я осторожно потянула засов — тот отодвинулся почти беззвучно — приоткрыла дверь и выглянула наружу. Так и есть — тень мелькает под навесом, где привязаны лошади. Шевеление... тихое ржание... тень вынырнула — и тут уже у меня не осталось никаких сомнений: Сейлиар. Сыскари еще не прибыли, а он — вот же чутье у гада! — решил по-тихому слинять.
И что делать? Поднимать шум бессмысленно, пока кто-нибудь спустится, он три раза уйти успеет. Самой подставляться очень не хотелось, но... стоило вспомнить «Сонную кобылу», погибших и раненых... Я нащупала нунчаку на поясе. Меч остался в комнате, но все-таки я не совсем безоружна, попробую что-нибудь предпринять. И я стремительным движением выскочила из двери, заступив Сейлиару дорогу. Оседланную лошадь он вел в поводу. Животное вздрогнуло, когда я возникла внезапно перед его мордой, шарахнулось в сторону — и Сейлиар от неожиданности выпустил повод из рук. Теперь он уже не успевал ни вскочить в седло, ни вытащить притороченный к седлу меч. И понимал это.
— Хочешь мне помешать? — бандит уставился на меня с кривой усмешкой.
— Не просто хочу — помешаю, — отозвалась я, поигрывая своим неказистым оружием.
Сейлиар выхватил нож. Что ж, нунчаку против ножа — это вполне... вполне. Главное — не позволить противнику сократить дистанцию. Ну да здесь достаточно места для маневра.
Какое-то время мы пританцовывали друг перед другом. Сейл почему-то сразу воспринял меня всерьез и никак не решался на нападение, потом все-таки качнулся вперед и одновременно вправо. Мне эта атака была знакома, я легко вышла из-под удара... Подсечка... ловкий преступник все-таки удержался на ногах и пошел в новую атаку. Но я уже поняла, что он умеет и как двигается, легко выбила с помощью нунчаку нож из руки и завершила контратаку резким ударом по колену опорной ноги. Сейлиар охнул, осел на землю, попытался отползти. Мелькнувшая на его лице растерянность почти мгновенно сменилась злостью, и он вскочил на ноги. Я снова встала в боевую стойку... и внезапно осознала с радостью и облегчением, что все позади — отряд столичных магов-сыскарей был уже практически на пороге, пылил копытами невдалеке. Даже если я сейчас отступлю, он не успеет уйти. Я отступила... вернее, уступила место профессионалам. И они не замедлили появиться.
Схватка Сейлиара с представителями закона была короткой. Да и схватки-то никакой не было — он вскинулся было, метнулся в одну сторону, в другую — и опустил руки. Сдался. Один из сыскарей окинул пойманного взглядом, шагнул поближе, ухватился за воротник — и сделал шаг назад, сжимая в руке что-то вроде булавки. Сейчас перед нами стоял Сейлиар собственной персоной. Наверно, булавка была амулетом личины, сам-то Сейл — не маг.
От группы сыскарей отделилась до боли знакомая фигура — Дэйниш Рэнро собственной персоной. Подошел ко мне, обнял:
— Ну ты даешь, детка. Везде приключения находишь.
— Знаешь, я бы лучше с ними и вовсе не встречалась. Это они меня находят. От меня зависит только, как я буду реагировать на их появление.
— И как?
— Вяло. От недосыпа, — рассмеялась я.
Сыскари (все — знакомые еще по тренировкам на полигоне стражи) подхватили мой смех. Сейлиар — уже в наручниках — обернулся, глянул на меня, отвел глаза... потом снова взлянул... внимательнее. И до него дошло:
