Едва подушку отпустили, Нерал отшвырнул её в сторону двери, перекатился на кровати в противоположную от нападавшего сторону, перехватил нож в правую руку и застыл, пытаясь увидеть хоть что-нибудь. Настала ночь, и сквозь заколоченное окно больше не проникал свет.
– Вот уж не ожидал от тебя такой предусмотрительности, – услышал он до боли знакомый шипящий голос.
Нерал услышал, как разбился бокал, стоящий прежде на тумбочке. Похоже, летар нашёл пояс с кинжалом. Он попытался успокоить стучащую в висках кровь, мешающую услышать Налесара. Но тот если и двигался, то делал это совершенно бесшумно. Нерал и сам не шевелился. Закрыл глаза и пытался успокоить дыхание, вслушиваясь в тишину. По крайне мере, его противнику тоже ничего не видно.
Нерал чуть присел, выставил руку с кинжалом на уровне лица и сделал пару шагов влево, отходя к стене. Затем попятился назад. Зажаться в угол не лучшая идея, но в такой темноте всё равно ничего не увидеть, пусть хотя бы фланг и тыл прикроет стена.
Нерал ещё медленно отходил, касаясь левой рукой стены, когда скорее почувствовал, чем услышал, как рядом скользнул Налесар. Он попытался достать летара кинжалом, но не успел. Его собственный пояс обвился вокруг шеи. Удар под колени сбил с ног и Нерал полетел на пол лицом вниз.
Летар сел на ему спину и прижал к полу. Удар вышиб из лёгких весь воздух, но правая рука продолжала сжимать кинжал, и Нерал попытался разрезать пояс, пусть даже рискуя вместе с ним перерезать себе горло. Но Налесар, продолжая одной рукой удерживать пояс, второй перехватил запястье и заломил руку за спину.
– Извини, но больше ты нам не нужен, – раздался голос у самого уха.
«Надо было избавиться от тебя днём», успел подумать Нерал, прежде чем провалился во тьму.
Рассвет
Забравшись в дом, Сова остановился и прислушался к происходящему вокруг. С дюжину человек расхаживали по двору, один был на втором этаже, прямо над ними. Летар знаками показал Гепарду, и близнецы прокрались по лестнице наверх. Сова сразу узнал комнату, как и человека за столом с полупустым бокалом вина. Снова этот дом.
– Присаживайтесь, – произнёс Ларнис, кивнув на два стула. – Нам нужно поговорить.
Сова еле успел схватить близнеца за край плаща. Яростное шипение наполнило комнату. Гепард повернул голову. Сова едва не разжал руку, когда на него уставились пылающие глаза. Таким близнеца он ещё не видел, даже когда они расправлялись с ненавистными ему силт ло.
– Сначала поговорим, – тихо произнёс Сова.
– Иди ты в бездну со своими разговорами! – прошипел Гепард, сверля близнеца переполненным яростью взглядом. Он тоже узнал дом. Их опять провели. Зверь метался и требовал крови. – Пусти.
– Сначала поговорим.
– У вас на меня заключён контракт? – раздался голос из-за стола.
– Просто кое-кто хочет твоей смерти, – ответил Сова. От резкого рывка плащ чуть не выскочил из руки.
– А как насчёт обменять мою жизнь на ценные сведения?
– Поговорим, – в третий раз прошептал Сова. Силой удержать близнеца всё равно не удастся. Остаётся надеяться, что жажда мести и животная часть не успела затмить разум.
Гепард дёрнул плащ, высвобождая из рук Совы, и смерил человека за столом долгим ненавистным взглядом. Он колебался, но всё же процедил:
– Твои сведения должны быть очень ценными.
–Я понимаю, – склонил голову Ларнис. – Присаживайтесь.
Гепард отступил в угол комнаты, наблюдая за лестницей, проёмом в стене и жертвой.
Сова постоял, прислушиваясь к происходящему в доме и окрестностях. На ловушку не похоже. К ним никто не бежал и никаких подозрительных звуков не слышно. Об их приходе знали заранее, но Ларнис предпочёл остаться. Настолько уверен в ценности сведений? Или решил, что сбежать ему не удастся?
Сова принял приглашение и опустился на предложенный стул. Ароматный букет вина успел распространиться по комнате. Давненько их ждут.
– Всё-таки ты управляешь городом,– сказал Сова, разглядывая бледного человека.
– Я лишь часть механизма, – улыбнулся Ларнис. – Но да, город в моей власти. Вино не отравлено, не беспокойся.
Сова сделал маленький глоток. Неплохо. Ценитель вин из него никакой, но оно определённо лучше того, что делают у них в поместье. И если отравлено, так даже лучше. Они ищут возможность умереть с самого призыва.
– Если на меня не заключили контракт, а просто кто-то хочет моей смерти, – Ларнис посмотрел на Гепарда. И поспешил отвернуться, едва их взгляды встретились. Горящие зелёным огнём глаза фигуры в тёмном углу переполняла ярость, граничащая с безумием. – Полагаю, мы сможем договориться.
– Зависит от того, что ты нам расскажешь, – сказал Сова.
– О, я знаю немало. Например, насчёт монеты, чьей воле вам приходится следовать. Это артефакт, пришедший с эпохи Древних. Вы ведь знаете, что когда пробуждается силт ло, создаётся его личный талисман? И чем способнее силт ло, тем могущественнее он получается?
– Это все знают, – кивнул Сова.
Он видел такое не один раз. Сила пробуждается, и в этот миг силт ло практически всемогущ. Ему подчиняются все стихии разом, законы сотворения плетений не действуют, как и не взымается плата. К счастью, длится этот миг недолго.
– Так вот монета – одна из таких вещиц. Поэтому вам её не разрушить, плетение сразу восстанавливается. А известно вам, как она действует? Нет? Я могу рассказать и это. В обмен на свою жизнь.
– Раз ты столько знаешь, то должен знать и другое. – Сова сделал ещё глоток, нарочито громко причмокнул, пытаясь отвлечь близнеца. Гепард никак не отреагировал, целиком сосредоточившись на Ларнисе. – Мы не можем нарушить условия призыва. Даже если узнаем о монете всё, мы продолжим подчиняться ей.
– Да, ваши условия призыва. – Бесцветные глаза Ларниса разглядывали бокал, покачивая в нём вино. – Силт Ло, должно быть, обладал хорошим чувством юмора. Если нарушите условия, вы станете обычными людьми. Не самая страшная цена, вам так не кажется? В мире столько людей, и все живут, не жалуются.
– Им нечего терять,– чеканя каждое слово, произнёс Сова. – Вы проживаете свой короткий срок и умираете, а мы продолжаем жить. Вам не ведомо ничего из случившегося до вашего рождения, и никогда не узнаете, что случится после смерти. Вы придумали книги, но в них записана ложь, уж я-то знаю. Ведь историю, как известно, пишут победители. А, не зная прошлого, вы обречены бегать по кругу. Для мира смерть одного из вас ничего не изменит.
– Для мира, может, и нет, – пожал плечами Ларнис. – Но для человека это самое ценное – его жизнь. И не важно, о короле идёт речь или о нищем. Это самое важное, чем он владеет.
– Верно. Вот только мы не умрём после нарушения контракта. Отбери у короля всё, брось в грязь, лиши надежды вернуть своё место. Покажи ему, что он обречён до конца дней просидеть в нищете, выпрашивая милость у тех, кому ещё вчера приказывал. Это жалкое подобие того, что испытаем мы.
– Я знаю летар отказавшихся от своей сути, – заметил Ларнис.
– Отступники, – презрительно выплюнул Сова. Да, он тоже встречал их. – Конечно, простым летарам не так страшно стать человеком. Оказавшись в этом теле, они помнят только родной мир. И порой соблазн остаться в вашем побеждает.
– Значит, вы действительно аларни.
– Мы сюда не за этим пришли. – Гепард отлепился от угла и подошёл к столу. Сова подобрался, поглядывая на близнеца. Похоже, Ларнис действительно кое-что знает. Нельзя допустить его смерти. Хотя бы до того момента, как он всё расскажет. – Выкладывай всё, что знаешь. Иначе ты не увидишь рассвет.
– Вы сказали, на меня нет контракта. Значит, вы не можете убить меня без разрешения монеты.
– А ты загляни мне в глаза ещё раз, – посоветовал Гепард. – И скажи, остановит ли она меня?
– Если не расскажешь, умрёшь наверняка, – добавил Сова, на всякий случай, сжав в руке кинжал.– А так у тебя появится шанс.
Ларнис осушил бокал, словно пил дешёвое пиво в кабаке.
– Ладно, я расскажу. Монета настраивается на некую цель. Затем любой может её подбросить и узнать, что необходимо сделать для её достижения. Пока цель не будет выполнена, нельзя поставить другую. Но есть одна особенность. Если привязать монету к человеку, она сама начнёт подсказывать ему нужные действия.
– Значит, – медленно проговорил Сова, – всё то время, когда с нами заключали контракты, и мы собирали за них плату…
– Именно, – кивнул Ларнис. – Монета вела вас за ручку, как детей. Простые люди боятся вас, считают безжалостными убийцами, но на самом деле вы обычные орудия в её руках, если так можно выразиться. Но вместе с тем, благодаря монете и этим контрактам, вы меняете жизни людей, зачастую убийством, за что и получили прозвище вершители в определённых кругах. Она решает, кому жить, а кому умереть, и вы исполняете решение. Самое забавное, что для этого её даже не требуется подбрасывать. Большая часть убийств, породивших слухи вокруг вас, случилась из-за вашего страха. Страха, что, если не следовать неким правилам, придуманными вами, вы превратитесь в этих самых нищих. А на самом деле вы могли отказаться если не от всех, то от большинства контрактов наверняка.
Сова вспомнил случай на заставе. Да, тогда они не подбрасывали монету, она упала сама. Неужели тот случай важен для достижения цели? Убить того оборванца? Или дело не в нём?
– Ну как, это достаточно ценные сведения? – спросил Ларнис, наблюдая за лицом собеседника и пытаясь угадать, какой эффект произвел его рассказ.
– У меня есть ещё вопрос, – сказал Сова. – Как вы поступаете с рабами, у которых есть дети?
– Вы всё-таки нашли дневник Лилана, – покачал головой Ларнис. – Впрочем, не важно. Мы пробуждаем их. Ради амулетов и кое-какой работы. Дети получают еду и крышу над головой, возможность зарабатывать и жить нормальной жизнью. А их родители становятся силт ло.
– Такая жизнь в твоём понимании нормальная? – Голос Гепарда не поднимался громче шёпота, но от этого звучал ещё опаснее.
– Да брось, – недовольно поморщился Ларнис, – кого ты пытаешься обмануть? Кем стали бы дети без нашей помощи? Такими же нищими скитальцами, как их родители? Мы даём шанс. После того, как родители выполняют свою часть уговора, мы предоставляем детям выбор – забрать золото и уйти или остаться. Случившееся при вас редчайший случай, причем всё произошло по вашей вине. Раньше здесь жило одно ворьё. Все предпочитали обходить город стороной. Посмотрите, как всё преобразилось. Не Террада, конечно, но вполне цивилизованный город.
– Почему выбор дают только детям? – спросил Сова. – Для чего пробуждают родителей?
– Ну… – глаза Ларниса забегали. – Они применяют новообретённые силы для кое-какой работы.
Даже Сова не успел разглядеть, как Гепард выхватил нож. Лезвие вонзилось в толстую крышку стола и вошло наполовину. Сова оценил жест. Если древесина действительно из Мокруне, как ему показалось, такое сможет повторить далеко не каждый. Ларнис, похоже, тоже это понял, поскольку разом сделался ещё белее.
– Алтир, – одними губами произнёс он.
Сова вздрогнул, едва не выронив бокал. Костяшки пальцев Гепарда на рукояти кинжала побелели.
– Выбор, значит, – прошептал Сова. – Детей рабами в кабаки, а родителей на смерть. Скольких вы погубили, создавая эту дрянь? Тысячи? Десятки тысяч?
– Мы никого не принуждаем, – торопливо произнёс Ларнис. Он старательно избегал смотреть на Гепарда и по чуть-чуть отодвигался в сторону. – Всем предоставляют выбор. Остаться здесь и отрабатывать на ферме, после чего получить свободу без средств к существованию, или стать силт ло и дать детям шанс на нормальное будущее.
Сова открыл было рот, но близнец его опередил.
– Ложь, – прошипел Гепард. – Нет никакого выбора. Поэтому вы и отбираете тех, у кого есть дети. Чтобы обретя такую силу, они не поубивали вас. Используете детей как щит.
– Но мы действительно помогаем им! – Ларнис вскинул голову и на раз не отвёл взгляда от горящих зелёных глаз. – А чего хотите вы? Убить меня? Вперёд! Без нашего управления город вернётся к хаосу. Вы-то уйдёте, а вот большинству идти некуда. Они останутся тут, будут умирать от голода, ведь торговцы перестанут приходить, а кабаки, лишившиеся защиты, разграбят. Скольких убьют за кусок хлеба? Как думаете, в каком случае погибнет больше народа? Я уж не говорю о том, что сюда придут мои хозяева. Я ж и в самом деле лишь часть механизма. Они не станут искать правых и виноватых, убьют всех и начнут заново.
– Он прав, – вдруг произнёс Сова. Совсем тихо, что услышал только Гепард. – Как не противно признавать, но Ларнис прав. Мы не можем остаться, а никому другому подчиняться не станут. Здесь можно править только силой. Кроме того, у нас уже есть контракт.
Гепард ответил близнецу полубезумным взглядом.
– Я понимаю, ты хочешь освободить их, – тем же шёпотом продолжал Сова. – Но в итоге обречёшь на смерть. Им не выжить в хаосе. Смерть они могут выбрать и сами, не стоит решать за них.
Медленно, неохотно, Гепард убрал руку с кинжала, так и оставшегося торчать в столе.
– Ты сообщил ценные сведения.– Гепард старался не смотреть на человека по другую сторону стола. Зверь бесновался, желал разорвать глотку, и будь что будет, но теперь разум воспротивился ему, и постепенно загонял обратно в глубины сознания. – Мы сохраним тебе жизнь.
– Я рад, – улыбнулся Ларнис. – Всего хорошего, вершители. Надеюсь, больше не увидимся.
Сова поднялся и направился к лестнице. Гепард, едва переставляя ноги, шёл следом. Они уже начали спускаться, когда раздался тихий звон. Три пары глаз зашарили по полу, отыскивая в темноте источник звука. Чёрная, едва различимая монета, каталась по кругу, заваливаясь набок. Когда она остановилась, губы Гепарда медленно растянулись в улыбке. Зубы неуловимо меняли форму, заостряясь и превращаясь в клыки. В тихом голосе безошибочно угадывалась радость.
– Похоже, нам нужно изменить ещё одну жизнь.
Ларнис вскочил, опрокинул стол и под звон бокалов бросился к проёму в стене. Гепард вытащил второй кинжал из сапога и метнул вслед, метя в бедро. Лёгкой смерти Ларнису не видать.
Тень спрыгнула в проём с крыши. Раздался звон, и кинжал отлетел к стене. Сова обнажил меч и бросился на фигуру в сером, отвлекая на себя. Гепард подхватил с пола монету и прыгнул в проём вслед за Ларнисом.
После первого же обмена ударами Сова с удивлением понял, что противник ему почти не уступает. Куда выше и шире в плечах, неожиданный гость всё же отступал, но только благодаря скорости Гепарда. Сова моргнул, меняя цвет глаз на чёрный.
– Так это из-за тебя умер Лилан. – Одеяния не мешали разглядеть сущность. Её вообще ничего не могло скрыть, она почти полностью поглотила человеческую часть. – Прочь с дороги, у меня нет причин драться с тобой, хотя я и недолюбливаю ваше семейство, Пёс.
Его противник не отвечал, медленно отступая шаг за шагом. Он даже не пытался контратаковать, полностью сосредоточившись на защите.
– Чего ты добиваешься? – Сова оттеснил летара к краю проёма. – Если это ваша извечная преданность, то ты сражаешься не с тем. Твоего хозяина убьют, и ты ничего с этим не сможешь сделать.
Противник зарычал, полностью оправдывая свой вид. Так рычат собаки, зная, что перед ними враг, которого не получится победить. Но и отступать нельзя, потому что инстинкты всегда берут верх. А сейчас инстинкт требовал защитить человека, любой ценой.
– Вот уж не ожидал от тебя такой предусмотрительности, – услышал он до боли знакомый шипящий голос.
Нерал услышал, как разбился бокал, стоящий прежде на тумбочке. Похоже, летар нашёл пояс с кинжалом. Он попытался успокоить стучащую в висках кровь, мешающую услышать Налесара. Но тот если и двигался, то делал это совершенно бесшумно. Нерал и сам не шевелился. Закрыл глаза и пытался успокоить дыхание, вслушиваясь в тишину. По крайне мере, его противнику тоже ничего не видно.
Нерал чуть присел, выставил руку с кинжалом на уровне лица и сделал пару шагов влево, отходя к стене. Затем попятился назад. Зажаться в угол не лучшая идея, но в такой темноте всё равно ничего не увидеть, пусть хотя бы фланг и тыл прикроет стена.
Нерал ещё медленно отходил, касаясь левой рукой стены, когда скорее почувствовал, чем услышал, как рядом скользнул Налесар. Он попытался достать летара кинжалом, но не успел. Его собственный пояс обвился вокруг шеи. Удар под колени сбил с ног и Нерал полетел на пол лицом вниз.
Летар сел на ему спину и прижал к полу. Удар вышиб из лёгких весь воздух, но правая рука продолжала сжимать кинжал, и Нерал попытался разрезать пояс, пусть даже рискуя вместе с ним перерезать себе горло. Но Налесар, продолжая одной рукой удерживать пояс, второй перехватил запястье и заломил руку за спину.
– Извини, но больше ты нам не нужен, – раздался голос у самого уха.
«Надо было избавиться от тебя днём», успел подумать Нерал, прежде чем провалился во тьму.
Глава 22
Рассвет
Забравшись в дом, Сова остановился и прислушался к происходящему вокруг. С дюжину человек расхаживали по двору, один был на втором этаже, прямо над ними. Летар знаками показал Гепарду, и близнецы прокрались по лестнице наверх. Сова сразу узнал комнату, как и человека за столом с полупустым бокалом вина. Снова этот дом.
– Присаживайтесь, – произнёс Ларнис, кивнув на два стула. – Нам нужно поговорить.
Сова еле успел схватить близнеца за край плаща. Яростное шипение наполнило комнату. Гепард повернул голову. Сова едва не разжал руку, когда на него уставились пылающие глаза. Таким близнеца он ещё не видел, даже когда они расправлялись с ненавистными ему силт ло.
– Сначала поговорим, – тихо произнёс Сова.
– Иди ты в бездну со своими разговорами! – прошипел Гепард, сверля близнеца переполненным яростью взглядом. Он тоже узнал дом. Их опять провели. Зверь метался и требовал крови. – Пусти.
– Сначала поговорим.
– У вас на меня заключён контракт? – раздался голос из-за стола.
– Просто кое-кто хочет твоей смерти, – ответил Сова. От резкого рывка плащ чуть не выскочил из руки.
– А как насчёт обменять мою жизнь на ценные сведения?
– Поговорим, – в третий раз прошептал Сова. Силой удержать близнеца всё равно не удастся. Остаётся надеяться, что жажда мести и животная часть не успела затмить разум.
Гепард дёрнул плащ, высвобождая из рук Совы, и смерил человека за столом долгим ненавистным взглядом. Он колебался, но всё же процедил:
– Твои сведения должны быть очень ценными.
–Я понимаю, – склонил голову Ларнис. – Присаживайтесь.
Гепард отступил в угол комнаты, наблюдая за лестницей, проёмом в стене и жертвой.
Сова постоял, прислушиваясь к происходящему в доме и окрестностях. На ловушку не похоже. К ним никто не бежал и никаких подозрительных звуков не слышно. Об их приходе знали заранее, но Ларнис предпочёл остаться. Настолько уверен в ценности сведений? Или решил, что сбежать ему не удастся?
Сова принял приглашение и опустился на предложенный стул. Ароматный букет вина успел распространиться по комнате. Давненько их ждут.
– Всё-таки ты управляешь городом,– сказал Сова, разглядывая бледного человека.
– Я лишь часть механизма, – улыбнулся Ларнис. – Но да, город в моей власти. Вино не отравлено, не беспокойся.
Сова сделал маленький глоток. Неплохо. Ценитель вин из него никакой, но оно определённо лучше того, что делают у них в поместье. И если отравлено, так даже лучше. Они ищут возможность умереть с самого призыва.
– Если на меня не заключили контракт, а просто кто-то хочет моей смерти, – Ларнис посмотрел на Гепарда. И поспешил отвернуться, едва их взгляды встретились. Горящие зелёным огнём глаза фигуры в тёмном углу переполняла ярость, граничащая с безумием. – Полагаю, мы сможем договориться.
– Зависит от того, что ты нам расскажешь, – сказал Сова.
– О, я знаю немало. Например, насчёт монеты, чьей воле вам приходится следовать. Это артефакт, пришедший с эпохи Древних. Вы ведь знаете, что когда пробуждается силт ло, создаётся его личный талисман? И чем способнее силт ло, тем могущественнее он получается?
– Это все знают, – кивнул Сова.
Он видел такое не один раз. Сила пробуждается, и в этот миг силт ло практически всемогущ. Ему подчиняются все стихии разом, законы сотворения плетений не действуют, как и не взымается плата. К счастью, длится этот миг недолго.
– Так вот монета – одна из таких вещиц. Поэтому вам её не разрушить, плетение сразу восстанавливается. А известно вам, как она действует? Нет? Я могу рассказать и это. В обмен на свою жизнь.
– Раз ты столько знаешь, то должен знать и другое. – Сова сделал ещё глоток, нарочито громко причмокнул, пытаясь отвлечь близнеца. Гепард никак не отреагировал, целиком сосредоточившись на Ларнисе. – Мы не можем нарушить условия призыва. Даже если узнаем о монете всё, мы продолжим подчиняться ей.
– Да, ваши условия призыва. – Бесцветные глаза Ларниса разглядывали бокал, покачивая в нём вино. – Силт Ло, должно быть, обладал хорошим чувством юмора. Если нарушите условия, вы станете обычными людьми. Не самая страшная цена, вам так не кажется? В мире столько людей, и все живут, не жалуются.
– Им нечего терять,– чеканя каждое слово, произнёс Сова. – Вы проживаете свой короткий срок и умираете, а мы продолжаем жить. Вам не ведомо ничего из случившегося до вашего рождения, и никогда не узнаете, что случится после смерти. Вы придумали книги, но в них записана ложь, уж я-то знаю. Ведь историю, как известно, пишут победители. А, не зная прошлого, вы обречены бегать по кругу. Для мира смерть одного из вас ничего не изменит.
– Для мира, может, и нет, – пожал плечами Ларнис. – Но для человека это самое ценное – его жизнь. И не важно, о короле идёт речь или о нищем. Это самое важное, чем он владеет.
– Верно. Вот только мы не умрём после нарушения контракта. Отбери у короля всё, брось в грязь, лиши надежды вернуть своё место. Покажи ему, что он обречён до конца дней просидеть в нищете, выпрашивая милость у тех, кому ещё вчера приказывал. Это жалкое подобие того, что испытаем мы.
– Я знаю летар отказавшихся от своей сути, – заметил Ларнис.
– Отступники, – презрительно выплюнул Сова. Да, он тоже встречал их. – Конечно, простым летарам не так страшно стать человеком. Оказавшись в этом теле, они помнят только родной мир. И порой соблазн остаться в вашем побеждает.
– Значит, вы действительно аларни.
– Мы сюда не за этим пришли. – Гепард отлепился от угла и подошёл к столу. Сова подобрался, поглядывая на близнеца. Похоже, Ларнис действительно кое-что знает. Нельзя допустить его смерти. Хотя бы до того момента, как он всё расскажет. – Выкладывай всё, что знаешь. Иначе ты не увидишь рассвет.
– Вы сказали, на меня нет контракта. Значит, вы не можете убить меня без разрешения монеты.
– А ты загляни мне в глаза ещё раз, – посоветовал Гепард. – И скажи, остановит ли она меня?
– Если не расскажешь, умрёшь наверняка, – добавил Сова, на всякий случай, сжав в руке кинжал.– А так у тебя появится шанс.
Ларнис осушил бокал, словно пил дешёвое пиво в кабаке.
– Ладно, я расскажу. Монета настраивается на некую цель. Затем любой может её подбросить и узнать, что необходимо сделать для её достижения. Пока цель не будет выполнена, нельзя поставить другую. Но есть одна особенность. Если привязать монету к человеку, она сама начнёт подсказывать ему нужные действия.
– Значит, – медленно проговорил Сова, – всё то время, когда с нами заключали контракты, и мы собирали за них плату…
– Именно, – кивнул Ларнис. – Монета вела вас за ручку, как детей. Простые люди боятся вас, считают безжалостными убийцами, но на самом деле вы обычные орудия в её руках, если так можно выразиться. Но вместе с тем, благодаря монете и этим контрактам, вы меняете жизни людей, зачастую убийством, за что и получили прозвище вершители в определённых кругах. Она решает, кому жить, а кому умереть, и вы исполняете решение. Самое забавное, что для этого её даже не требуется подбрасывать. Большая часть убийств, породивших слухи вокруг вас, случилась из-за вашего страха. Страха, что, если не следовать неким правилам, придуманными вами, вы превратитесь в этих самых нищих. А на самом деле вы могли отказаться если не от всех, то от большинства контрактов наверняка.
Сова вспомнил случай на заставе. Да, тогда они не подбрасывали монету, она упала сама. Неужели тот случай важен для достижения цели? Убить того оборванца? Или дело не в нём?
– Ну как, это достаточно ценные сведения? – спросил Ларнис, наблюдая за лицом собеседника и пытаясь угадать, какой эффект произвел его рассказ.
– У меня есть ещё вопрос, – сказал Сова. – Как вы поступаете с рабами, у которых есть дети?
– Вы всё-таки нашли дневник Лилана, – покачал головой Ларнис. – Впрочем, не важно. Мы пробуждаем их. Ради амулетов и кое-какой работы. Дети получают еду и крышу над головой, возможность зарабатывать и жить нормальной жизнью. А их родители становятся силт ло.
– Такая жизнь в твоём понимании нормальная? – Голос Гепарда не поднимался громче шёпота, но от этого звучал ещё опаснее.
– Да брось, – недовольно поморщился Ларнис, – кого ты пытаешься обмануть? Кем стали бы дети без нашей помощи? Такими же нищими скитальцами, как их родители? Мы даём шанс. После того, как родители выполняют свою часть уговора, мы предоставляем детям выбор – забрать золото и уйти или остаться. Случившееся при вас редчайший случай, причем всё произошло по вашей вине. Раньше здесь жило одно ворьё. Все предпочитали обходить город стороной. Посмотрите, как всё преобразилось. Не Террада, конечно, но вполне цивилизованный город.
– Почему выбор дают только детям? – спросил Сова. – Для чего пробуждают родителей?
– Ну… – глаза Ларниса забегали. – Они применяют новообретённые силы для кое-какой работы.
Даже Сова не успел разглядеть, как Гепард выхватил нож. Лезвие вонзилось в толстую крышку стола и вошло наполовину. Сова оценил жест. Если древесина действительно из Мокруне, как ему показалось, такое сможет повторить далеко не каждый. Ларнис, похоже, тоже это понял, поскольку разом сделался ещё белее.
– Алтир, – одними губами произнёс он.
Сова вздрогнул, едва не выронив бокал. Костяшки пальцев Гепарда на рукояти кинжала побелели.
– Выбор, значит, – прошептал Сова. – Детей рабами в кабаки, а родителей на смерть. Скольких вы погубили, создавая эту дрянь? Тысячи? Десятки тысяч?
– Мы никого не принуждаем, – торопливо произнёс Ларнис. Он старательно избегал смотреть на Гепарда и по чуть-чуть отодвигался в сторону. – Всем предоставляют выбор. Остаться здесь и отрабатывать на ферме, после чего получить свободу без средств к существованию, или стать силт ло и дать детям шанс на нормальное будущее.
Сова открыл было рот, но близнец его опередил.
– Ложь, – прошипел Гепард. – Нет никакого выбора. Поэтому вы и отбираете тех, у кого есть дети. Чтобы обретя такую силу, они не поубивали вас. Используете детей как щит.
– Но мы действительно помогаем им! – Ларнис вскинул голову и на раз не отвёл взгляда от горящих зелёных глаз. – А чего хотите вы? Убить меня? Вперёд! Без нашего управления город вернётся к хаосу. Вы-то уйдёте, а вот большинству идти некуда. Они останутся тут, будут умирать от голода, ведь торговцы перестанут приходить, а кабаки, лишившиеся защиты, разграбят. Скольких убьют за кусок хлеба? Как думаете, в каком случае погибнет больше народа? Я уж не говорю о том, что сюда придут мои хозяева. Я ж и в самом деле лишь часть механизма. Они не станут искать правых и виноватых, убьют всех и начнут заново.
– Он прав, – вдруг произнёс Сова. Совсем тихо, что услышал только Гепард. – Как не противно признавать, но Ларнис прав. Мы не можем остаться, а никому другому подчиняться не станут. Здесь можно править только силой. Кроме того, у нас уже есть контракт.
Гепард ответил близнецу полубезумным взглядом.
– Я понимаю, ты хочешь освободить их, – тем же шёпотом продолжал Сова. – Но в итоге обречёшь на смерть. Им не выжить в хаосе. Смерть они могут выбрать и сами, не стоит решать за них.
Медленно, неохотно, Гепард убрал руку с кинжала, так и оставшегося торчать в столе.
– Ты сообщил ценные сведения.– Гепард старался не смотреть на человека по другую сторону стола. Зверь бесновался, желал разорвать глотку, и будь что будет, но теперь разум воспротивился ему, и постепенно загонял обратно в глубины сознания. – Мы сохраним тебе жизнь.
– Я рад, – улыбнулся Ларнис. – Всего хорошего, вершители. Надеюсь, больше не увидимся.
Сова поднялся и направился к лестнице. Гепард, едва переставляя ноги, шёл следом. Они уже начали спускаться, когда раздался тихий звон. Три пары глаз зашарили по полу, отыскивая в темноте источник звука. Чёрная, едва различимая монета, каталась по кругу, заваливаясь набок. Когда она остановилась, губы Гепарда медленно растянулись в улыбке. Зубы неуловимо меняли форму, заостряясь и превращаясь в клыки. В тихом голосе безошибочно угадывалась радость.
– Похоже, нам нужно изменить ещё одну жизнь.
Ларнис вскочил, опрокинул стол и под звон бокалов бросился к проёму в стене. Гепард вытащил второй кинжал из сапога и метнул вслед, метя в бедро. Лёгкой смерти Ларнису не видать.
Тень спрыгнула в проём с крыши. Раздался звон, и кинжал отлетел к стене. Сова обнажил меч и бросился на фигуру в сером, отвлекая на себя. Гепард подхватил с пола монету и прыгнул в проём вслед за Ларнисом.
После первого же обмена ударами Сова с удивлением понял, что противник ему почти не уступает. Куда выше и шире в плечах, неожиданный гость всё же отступал, но только благодаря скорости Гепарда. Сова моргнул, меняя цвет глаз на чёрный.
– Так это из-за тебя умер Лилан. – Одеяния не мешали разглядеть сущность. Её вообще ничего не могло скрыть, она почти полностью поглотила человеческую часть. – Прочь с дороги, у меня нет причин драться с тобой, хотя я и недолюбливаю ваше семейство, Пёс.
Его противник не отвечал, медленно отступая шаг за шагом. Он даже не пытался контратаковать, полностью сосредоточившись на защите.
– Чего ты добиваешься? – Сова оттеснил летара к краю проёма. – Если это ваша извечная преданность, то ты сражаешься не с тем. Твоего хозяина убьют, и ты ничего с этим не сможешь сделать.
Противник зарычал, полностью оправдывая свой вид. Так рычат собаки, зная, что перед ними враг, которого не получится победить. Но и отступать нельзя, потому что инстинкты всегда берут верх. А сейчас инстинкт требовал защитить человека, любой ценой.
