Ловец благодарно кивнул и, еще раз пожелав света, поспешил за своими вещами.
Киллиан проводил служителя создательницы каким-то подозрительным взглядом.
Ведьмочка, когда я подошел к ним, передернула плечами.
– Наверное, только эльфы и могут с ними нормально общаться. Вы из одного теста.
– Еще феи, дриады и нимфы, – поправил я, подумал и добавил: – И драконы.
Устроившись рядом с демоном и ведьмой, я тут же сцапал пакет с бутербродами и, выбрав самый большой из оставшихся, с удовольствием в него вгрызся.
– Угу, – уныло согласилась девушка, – стоишь перед ловцом и чувствуешь себя настолько грязной, что начинает тошнить от отвращения к самой себе.
Лиан передернул плечами.
– Можно подумать, сами ловцы в восторге, что от них шарахаются, как от прокаженных, – невнятно пробормотал я, пытаясь быстро прожевать и проглотить остаток бутерброда: – Создательница не спрашивает у человека, хочет он подобный дар или нет.
Фраза была заученной. Сами люди ее друг другу и перебрасывают от случая к случаю. Но действует все равно не ахти. Слишком уж сильно давит сила ловцов на окружающих.
– Тэй, студентка второго курса академии изящных чар и прикладной магии Стального княжества, – представилась девушка.
– Лель, – опустил я полное имя.
– Кстати, тут очень интересовались строением твоих ушей, – сдал ведьмочку Лиан.
Та мгновенно покраснела, видимо, уже представила, куда я ее сейчас пошлю. У нашего народа на ушах, так сказать, пунктик. Точнее – пунктик на них у прочих народов. Обязательно надо и про длину пошутить и за кончик дернуть… понятно, почему все перворожденные звереют, как только разговор поворачивает в сторону больной темы.
Однако насытившись бутербродом, как вампир – парочкой девственниц, я пребывал в самом благостном расположении духа (даже несмотря на разговор с ловцом), а потому придвинувшись к Тэй, наклонил голову:
– Изучай, – щедро разрешил я. – А то демону, значит, изображать опытный образец можно, а мне нет? Фигушки!
Ведьмочка сначала замерла, не веря свалившему на нее счастью, а потом как вцепилась в мое ухо, так и не отпускала почти час, приговаривая, как ей все девчонки обзавидуются. И, самое смешное, оно интересовало ее куда сильнее, чем целый эльфийский принц. Боюсь, получи она разрешение – отпилила бы мне ухо, даже не задумавшись.
Лиан, доедая бутерброды, тихо посмеивался, а заодно, одолжив у ведьмочки зачарованную карту, пытался простроить наш маршрут. Пока деревни, подмигивающие россыпью синих точек, были разбросаны с частотой, гарантирующей, что при необходимости без крыши над головой мы не останемся. Ближайшая располагалась всего в паре лиг, поэтому мы и не спешили, рассудив, что вполне сумеем добраться до селения к ночи, а пока можно вытянуть из Тэй что-нибудь полезное.
Участившиеся случаи разбойных нападений на обозы нас заинтересовали не особенно. Нестабильная экономическая ситуация из-за небольшого конфликта двух княжеств – тоже. А вот о поимке и казни на юге двух некромантов я послушал с большим интересом. Киллиана же заинтересовали таинственные исчезновения у границ Янтарных пределов и Чугунного королевства. Пропали несколько прославленных профессоров магического университета, примерно сколько же студентов, а еще с десяток представителей самых разных народов – пара гномов, орки и даже дракон. Ничего толкового на этот счет ведьмочка сказать не смогла – училась она в другом месте и единственное, что знала – слухи и сплетни.
Когда, девушка, наконец, оставила мои истерзанные уши в покое, уже миновало обеденное время, а Лиан успел перерисовать карту, пунктиром наметив приблизительный маршрут. Тэй несколько раз пыталась узнать у нас, с какой целью эльф и демон путешествуют вместе, но мы упорно отмалчивались, и человечка, уняв любопытство, тепло с нами попрощалась и поспешила снова в дорогу – домой.
Я же под бдительным присмотром Киллиана в первый раз смог самостоятельно (и без язвительных комментариев со стороны) оседлать Грушу.
– Еще раз проведешь ритуал в деревне? – поинтересовался Лиан, когда впереди, чуть выше по дороге, на боку большого пологого холма, открылось поселение.
– Куда деваться? Проведу, – тоскливо отозвался я, думая, что не испытываю ни малейшего желания снова общаться с той странной сущностью.
А в том, что на зов явится именно она, сомнений не было никаких.
Надеюсь, в деревне нет сильных магов, которые ощутят колебания ткани мира.
Место, кстати, было вполне уютное – с одной стороны подступал смешанный лес, чуть дальше, за змеящимся спуском, в лучах заходящего солнца мелькнул хвост речки. К этому можно было прибавить близкое соседство с эльфийской границей и крупный торговый город буквально под самым носом. Казалось бы, все идеально, однако на первый взгляд деревня производила какое-то удручающее впечатление. Неказистые дома, застеленные соломой, кучковались вокруг небольшой площади, да и самих дворов едва ли набралась бы сотня.
Я уже открыл рот, чтобы спросить Киллиана, как демон, очевидно, уловив мое недоумение через связь, пояснил:
– Это самая обычная деревня.
– М-да?
Лиан как-то странно посмотрел на меня.
– Лель, а ты сколько деревень видел в своей жизни?
– Две, – подумав, я уточнил, – эльфийские.
В ответ послышался жизнерадостный демонический смех. И удивительно, но в этот раз реакция Киллиана на мою неопытность совсем не обидела. Я тоже хмыкнул, вспомнив наши аккуратные домики, либо созданные внутри деревьев-гигантов, либо самые обычные, привычной для глаза человека конструкции, с яркими черепичными крышами и большими окнами.
– Знаете ли, ваше Серебряное высочество, – продолжил веселиться Лиан, – даже крупный человеческий город будет проигрывать нашему, демоническому, захолустью, что уж говорить про эльфийские селения.
Я не стал говорить, что людям мешают развиваться и идти вперед к светлому сытому будущему исключительно их собственные пороки, которые смертные, ко всему прочему, любовно пестуют и даже гордятся ими.
– Так что жители этой деревни – весьма зажиточные люди и наверняка считают свои дома очень хорошими и добротными. Не ляпни чего-нибудь.
– Если их деревня убога, это никакой лестью не прикроешь. На правду не обижаются.
– Действительно, – ухмыльнулся Лиан, – за нее просто поднимают на вилы.
Угроза меня впечатлила несильно. Эльфа люди точно не тронут, спесь перворожденных давно принимается как данность и никого не удивляет. А Киллиана они побоятся, понимая, что первые десять идиотов, которые попробуют сунуться к демону, получат моментальный пропуск на небеса. Остальным-то может и повезет… Но никто не захочет попасть в число тех самых десяти неудачников.
– Если мы снова собираемся провести ритуал, нам нужен список четких и однозначных вопросов, – переключился я на более актуальную тему и полез в седельную сумку за блокнотом сестры.
Лиан подъехал поближе, с любопытством взглянув на мои каракули, изображающие примерный план ритуала. Драконов я перелистнул, уже не глядя на рисунки Иллинэль, и теперь укусив кончик долгого пера, мучительно разглядывал белый лист, надеясь заставить голову думать.
– Во-первых, надо сразу правильно назвать объект нашего поиска: Иллинэль Астран.
– Все-таки уже не Астран, – поправил меня Лиан, – Хекиль.
Я повертел эту мысль и покачал головой.
– Вы еще не прошли обряд демонов… так что пока, наверное, надо использовать названия и нашего дома, и вашего. Зато другой такой Иллинэль точно во всем мире не сыщется.
– Хорошо, – легко согласился Киллиан, – в таком случае, каждый раз, когда будешь говорить сущности о сестре, используй такое сочетание имен. Никаких «она» и прочего. И первый вопрос получается: «Где находится Иллинэль Астран-Хекиль»?
– Чтобы услышать название нашего мира? Или снова про Янтарные пределы?
С вопросами мы провозились до самого прибытия в деревню. Если некоторые у нас получились вполне ничего и для разговора с потусторонней сущностью годились, то в остальных находились большие логические дыры, и их нужно было затыкать витиеватыми конструкциями и уточняющими оборотами. Ломался и язык, и мозг, пытающийся вместить в себя с десяток придуманных формулировок.
Поэтому, миновав высокий забор и кинув скучающим на посту парням мелкую монетку, я вынужден был признать правоту потусторонней твари: у пентаграммы должно быть больше лучей. Чем сильнее вызываемая сущность, тем она умнее и хитрее. Соответственно, фигура призыва должна тоже быть более многозадачной и сложной.
Поделившись мыслями с Лианом и, получив его одобрение, я погрузился в процесс творчества, пытаясь перераспределить баланс силы и опорные функции. Получалось… от слова «никак». Груша послушно топала за конем Киллиана, занятая своими лошадиными мыслями. Проехав деревню насквозь и оказавшись облаянными всеми местными собаками, мы, наконец, остановились у небольшого трактира, стоящего на отшибе и не внушающего какого-то особого доверия. Мне не давала покоя мысль, что здесь тоже могут найтись свои любители перворожденных, и уши стоит держать востро, пока меня опять не похитили. А чтобы хоть как-то предупредить возможные неприятности, я загодя накинул на голову капюшон и теперь привлекал еще больше ненужного внимания.
Если на Лиана люди просто неодобрительно косились и, сплевывая через левое плечо, спешили быстрее убраться с дороги, то на меня они же таращились, едва ли не пытаясь заглянуть под капюшон.
И, кажется, демон предупреждал о чем-то подобном.
Похоже, слушать его стоит все-таки чаще и внимательнее…
Комнат в приземистом заведении и так было мало, а часть из них еще и заняли торговцы одного из обозов, что мы видели утром. Свободной сейчас оставалась только одна. Хозяин, смерив нас внимательно-жадным взглядом, предложил поспрашивать у людей, может, кто согласится сдать «многоуважаемым господам» часть дома.
Меня заметно передернуло.
Ходить от двери к двери, будто попрошайки?!
Лучше уж под открытым небом снова устроиться, несмотря на то, что ночи, по обыкновению, в этот сезон еще достаточно прохладны, а после нескольких часов лежания на неровной земле спина до сих пор ныла.
Не факт, конечно, что кровати здесь удобнее…
Киллиан, покосившись в мою сторону и ощутив, какой беспорядок воцарился в эльфячих мыслях, уточнил у человека, есть ли лишние тюфяки и, потребовав оттащить парочку в комнату, снял нам оставшийся номер. Я даже возражать не стал. Есть демон меня точно не будет, а если согласен уступить кровать, заняв тюфяки, честь ему и хвала.
Закинув вещи в комнату и дождавшись, пока тощий смуглый мальчишка (с явной примесью орочей крови) притащит из подсобки свалявшиеся матрасы, мы спустились в общую залу, надеясь и поесть, и заодно еще каких-нибудь сплетен послушать. Точнее, надеялся Киллиан. Я же продолжал страдать над альбомом Иллинэль.
Гексограмма на листе получалась вполне адекватной. А дальше начинались спорные вопросы. В пентаграмме думать над тем, какой из лучей является основой, вообще не нужно… ну или только, если делом занимается непроходимый тупица. Здесь же лучей было четное количество, и располагались они симметрично друг напротив друга. Поэтому я пока просто набросал на соседнем листе необходимые функции, которые следовало включить в фигуру, еще раз переписал травы, купленные в городе, и подсчитал, на сколько ритуалов мне хватит этого добра. Дальше логика сломалась и запросила пощады. Я уже был готов распределить лучи банальной детской считалочкой и признать свое безоговорочное поражение, как Лиан пихнул меня в бок, предлагая прислушаться.
Говорил купец, подкручивая свои пышные рыжие усы:
– Так выяснилось, что некромант был не один – целая семья. Двух ловцов убили, когда они их пытались скрутить. Более того, у этих тварей еще сын был! Так он исчез, будто в воздухе растворился. У него наверняка такой же черный дар – кровь-то одна!
Люди вокруг заохали, кто-то быстро осенил себя знаком создательницы – у людей он немного отличался от принятого среди моего народа, был более поспешным и простым. Правой рукой перед лицом на уровне глаз ставилась точка, затем прочерчивалась линия до сердца, и от него по часовой стрелке замыкался круг. У нас таких кругов было три: глаза, символизировавшие разум; сердце, представляющее чувства; и объединяющая их душа.
Смотря как торопливо, но искренне и привычно люди обращались к Сирин, я решил, что, пожалуй, такое упрощение было простительно и допустимо. Наверное, мне тоже стоит заглянуть в церковь. Я видел где-то недалеко от главной площади покатый купол… Надеюсь, как и во всех прочих местах, обитель создательницы готова принять страждущих в любое время суток.
– Да… – протянул купец, после того, как охи, наконец, смолкли, и народ замер в ожидании продолжения. – На уши поставили конгрегации и чрезвычайных дел, и доктрины веры. Почти сотню ловцов, чуть ли не всех ныне живущих, отправили на поиски мальчишки. Вчера вот что-то в городе почудилось – так мы по дороге двух служителей повстречали.
Получается с тем, первым, три.
Что-то я совсем неправильное сделал. Но идти на попятную как-то глупо. Сами мы с Лианом Нэль точно не отыщем. Это иголка даже не в стоге – в целом море сена.
А с другой стороны, что я так зациклился на себе? Может быть, пока я сервировал стол для сущности, где-то на соседней улице какой-нибудь некромант доваривал себе суп из младенца во славу Бездны?
Под таким углом зрения все сразу стало как-то проще и легче.
– А ведь у нас пяток лет тому назад одного дедка поймали, – сдув со своего бокала пенную шапку, сообщил торговцу немолодой мужчина. Судя по чуть более богатой одежде – либо староста, либо еще кто-то наделенный властью.
Местные наперебой загалдели, пытаясь поведать о жутком маге, а сопровождающие купца тут же оживились, предвкушая новую историю, которую можно будет рассказывать в других местах.
Староста, шикнув на деревенских, сам взял слово.
Я слушал не то, что бы завороженно, но старался не упустить ни одной детали рассказа. Получалось так: в то время, когда деревней заведовал еще отец нынешнего старосты, у них появился неизвестный никому, крайне отощавший и дерганный мужчина, находившийся уже в тех годах, когда человека можно смело называть стариком. Он представился целителем, рассказал, что отправился в полнолуние за травами, угодил в ловушку болотных огоньков и едва вырвался из нее буквально пару дней назад. Ни местности, ни чего еще узнать и вспомнить толком не мог, поэтому попросил занять избушку давно почившей травницы, стоящую по ту сторону лесной границы. Целитель сказал, что ему нужно немного времени, чтобы прийти в себя, затем он обязательно отправится на поиски своего дома, а пока отплатит добрым людям своей силой.
Те против не были, тем более, позднее выяснилось, что лечил он действительно отлично. К нему и заболевшую скотинку вели, и сами приходили, и вообще жилось в те годы мирно и спокойно. И засухи, и прочие погодные беды их почему-то обошли, и умерли всего несколько человек – и то по собственной глупости. Один пьяница под лед ушел, другого волки задрали, когда тот попытался отвоевать у них своего козла, сбежавшего из загона.
А потом в деревню пришли ловцы и без особых усилий прикончили целителя. Тот даже не сопротивлялся.
Киллиан проводил служителя создательницы каким-то подозрительным взглядом.
Ведьмочка, когда я подошел к ним, передернула плечами.
– Наверное, только эльфы и могут с ними нормально общаться. Вы из одного теста.
– Еще феи, дриады и нимфы, – поправил я, подумал и добавил: – И драконы.
Устроившись рядом с демоном и ведьмой, я тут же сцапал пакет с бутербродами и, выбрав самый большой из оставшихся, с удовольствием в него вгрызся.
– Угу, – уныло согласилась девушка, – стоишь перед ловцом и чувствуешь себя настолько грязной, что начинает тошнить от отвращения к самой себе.
Лиан передернул плечами.
– Можно подумать, сами ловцы в восторге, что от них шарахаются, как от прокаженных, – невнятно пробормотал я, пытаясь быстро прожевать и проглотить остаток бутерброда: – Создательница не спрашивает у человека, хочет он подобный дар или нет.
Фраза была заученной. Сами люди ее друг другу и перебрасывают от случая к случаю. Но действует все равно не ахти. Слишком уж сильно давит сила ловцов на окружающих.
– Тэй, студентка второго курса академии изящных чар и прикладной магии Стального княжества, – представилась девушка.
– Лель, – опустил я полное имя.
– Кстати, тут очень интересовались строением твоих ушей, – сдал ведьмочку Лиан.
Та мгновенно покраснела, видимо, уже представила, куда я ее сейчас пошлю. У нашего народа на ушах, так сказать, пунктик. Точнее – пунктик на них у прочих народов. Обязательно надо и про длину пошутить и за кончик дернуть… понятно, почему все перворожденные звереют, как только разговор поворачивает в сторону больной темы.
Однако насытившись бутербродом, как вампир – парочкой девственниц, я пребывал в самом благостном расположении духа (даже несмотря на разговор с ловцом), а потому придвинувшись к Тэй, наклонил голову:
– Изучай, – щедро разрешил я. – А то демону, значит, изображать опытный образец можно, а мне нет? Фигушки!
Ведьмочка сначала замерла, не веря свалившему на нее счастью, а потом как вцепилась в мое ухо, так и не отпускала почти час, приговаривая, как ей все девчонки обзавидуются. И, самое смешное, оно интересовало ее куда сильнее, чем целый эльфийский принц. Боюсь, получи она разрешение – отпилила бы мне ухо, даже не задумавшись.
Лиан, доедая бутерброды, тихо посмеивался, а заодно, одолжив у ведьмочки зачарованную карту, пытался простроить наш маршрут. Пока деревни, подмигивающие россыпью синих точек, были разбросаны с частотой, гарантирующей, что при необходимости без крыши над головой мы не останемся. Ближайшая располагалась всего в паре лиг, поэтому мы и не спешили, рассудив, что вполне сумеем добраться до селения к ночи, а пока можно вытянуть из Тэй что-нибудь полезное.
Участившиеся случаи разбойных нападений на обозы нас заинтересовали не особенно. Нестабильная экономическая ситуация из-за небольшого конфликта двух княжеств – тоже. А вот о поимке и казни на юге двух некромантов я послушал с большим интересом. Киллиана же заинтересовали таинственные исчезновения у границ Янтарных пределов и Чугунного королевства. Пропали несколько прославленных профессоров магического университета, примерно сколько же студентов, а еще с десяток представителей самых разных народов – пара гномов, орки и даже дракон. Ничего толкового на этот счет ведьмочка сказать не смогла – училась она в другом месте и единственное, что знала – слухи и сплетни.
Когда, девушка, наконец, оставила мои истерзанные уши в покое, уже миновало обеденное время, а Лиан успел перерисовать карту, пунктиром наметив приблизительный маршрут. Тэй несколько раз пыталась узнать у нас, с какой целью эльф и демон путешествуют вместе, но мы упорно отмалчивались, и человечка, уняв любопытство, тепло с нами попрощалась и поспешила снова в дорогу – домой.
Я же под бдительным присмотром Киллиана в первый раз смог самостоятельно (и без язвительных комментариев со стороны) оседлать Грушу.
***
– Еще раз проведешь ритуал в деревне? – поинтересовался Лиан, когда впереди, чуть выше по дороге, на боку большого пологого холма, открылось поселение.
– Куда деваться? Проведу, – тоскливо отозвался я, думая, что не испытываю ни малейшего желания снова общаться с той странной сущностью.
А в том, что на зов явится именно она, сомнений не было никаких.
Надеюсь, в деревне нет сильных магов, которые ощутят колебания ткани мира.
Место, кстати, было вполне уютное – с одной стороны подступал смешанный лес, чуть дальше, за змеящимся спуском, в лучах заходящего солнца мелькнул хвост речки. К этому можно было прибавить близкое соседство с эльфийской границей и крупный торговый город буквально под самым носом. Казалось бы, все идеально, однако на первый взгляд деревня производила какое-то удручающее впечатление. Неказистые дома, застеленные соломой, кучковались вокруг небольшой площади, да и самих дворов едва ли набралась бы сотня.
Я уже открыл рот, чтобы спросить Киллиана, как демон, очевидно, уловив мое недоумение через связь, пояснил:
– Это самая обычная деревня.
– М-да?
Лиан как-то странно посмотрел на меня.
– Лель, а ты сколько деревень видел в своей жизни?
– Две, – подумав, я уточнил, – эльфийские.
В ответ послышался жизнерадостный демонический смех. И удивительно, но в этот раз реакция Киллиана на мою неопытность совсем не обидела. Я тоже хмыкнул, вспомнив наши аккуратные домики, либо созданные внутри деревьев-гигантов, либо самые обычные, привычной для глаза человека конструкции, с яркими черепичными крышами и большими окнами.
– Знаете ли, ваше Серебряное высочество, – продолжил веселиться Лиан, – даже крупный человеческий город будет проигрывать нашему, демоническому, захолустью, что уж говорить про эльфийские селения.
Я не стал говорить, что людям мешают развиваться и идти вперед к светлому сытому будущему исключительно их собственные пороки, которые смертные, ко всему прочему, любовно пестуют и даже гордятся ими.
– Так что жители этой деревни – весьма зажиточные люди и наверняка считают свои дома очень хорошими и добротными. Не ляпни чего-нибудь.
– Если их деревня убога, это никакой лестью не прикроешь. На правду не обижаются.
– Действительно, – ухмыльнулся Лиан, – за нее просто поднимают на вилы.
Угроза меня впечатлила несильно. Эльфа люди точно не тронут, спесь перворожденных давно принимается как данность и никого не удивляет. А Киллиана они побоятся, понимая, что первые десять идиотов, которые попробуют сунуться к демону, получат моментальный пропуск на небеса. Остальным-то может и повезет… Но никто не захочет попасть в число тех самых десяти неудачников.
– Если мы снова собираемся провести ритуал, нам нужен список четких и однозначных вопросов, – переключился я на более актуальную тему и полез в седельную сумку за блокнотом сестры.
Лиан подъехал поближе, с любопытством взглянув на мои каракули, изображающие примерный план ритуала. Драконов я перелистнул, уже не глядя на рисунки Иллинэль, и теперь укусив кончик долгого пера, мучительно разглядывал белый лист, надеясь заставить голову думать.
– Во-первых, надо сразу правильно назвать объект нашего поиска: Иллинэль Астран.
– Все-таки уже не Астран, – поправил меня Лиан, – Хекиль.
Я повертел эту мысль и покачал головой.
– Вы еще не прошли обряд демонов… так что пока, наверное, надо использовать названия и нашего дома, и вашего. Зато другой такой Иллинэль точно во всем мире не сыщется.
– Хорошо, – легко согласился Киллиан, – в таком случае, каждый раз, когда будешь говорить сущности о сестре, используй такое сочетание имен. Никаких «она» и прочего. И первый вопрос получается: «Где находится Иллинэль Астран-Хекиль»?
– Чтобы услышать название нашего мира? Или снова про Янтарные пределы?
С вопросами мы провозились до самого прибытия в деревню. Если некоторые у нас получились вполне ничего и для разговора с потусторонней сущностью годились, то в остальных находились большие логические дыры, и их нужно было затыкать витиеватыми конструкциями и уточняющими оборотами. Ломался и язык, и мозг, пытающийся вместить в себя с десяток придуманных формулировок.
Поэтому, миновав высокий забор и кинув скучающим на посту парням мелкую монетку, я вынужден был признать правоту потусторонней твари: у пентаграммы должно быть больше лучей. Чем сильнее вызываемая сущность, тем она умнее и хитрее. Соответственно, фигура призыва должна тоже быть более многозадачной и сложной.
Поделившись мыслями с Лианом и, получив его одобрение, я погрузился в процесс творчества, пытаясь перераспределить баланс силы и опорные функции. Получалось… от слова «никак». Груша послушно топала за конем Киллиана, занятая своими лошадиными мыслями. Проехав деревню насквозь и оказавшись облаянными всеми местными собаками, мы, наконец, остановились у небольшого трактира, стоящего на отшибе и не внушающего какого-то особого доверия. Мне не давала покоя мысль, что здесь тоже могут найтись свои любители перворожденных, и уши стоит держать востро, пока меня опять не похитили. А чтобы хоть как-то предупредить возможные неприятности, я загодя накинул на голову капюшон и теперь привлекал еще больше ненужного внимания.
Если на Лиана люди просто неодобрительно косились и, сплевывая через левое плечо, спешили быстрее убраться с дороги, то на меня они же таращились, едва ли не пытаясь заглянуть под капюшон.
И, кажется, демон предупреждал о чем-то подобном.
Похоже, слушать его стоит все-таки чаще и внимательнее…
Комнат в приземистом заведении и так было мало, а часть из них еще и заняли торговцы одного из обозов, что мы видели утром. Свободной сейчас оставалась только одна. Хозяин, смерив нас внимательно-жадным взглядом, предложил поспрашивать у людей, может, кто согласится сдать «многоуважаемым господам» часть дома.
Меня заметно передернуло.
Ходить от двери к двери, будто попрошайки?!
Лучше уж под открытым небом снова устроиться, несмотря на то, что ночи, по обыкновению, в этот сезон еще достаточно прохладны, а после нескольких часов лежания на неровной земле спина до сих пор ныла.
Не факт, конечно, что кровати здесь удобнее…
Киллиан, покосившись в мою сторону и ощутив, какой беспорядок воцарился в эльфячих мыслях, уточнил у человека, есть ли лишние тюфяки и, потребовав оттащить парочку в комнату, снял нам оставшийся номер. Я даже возражать не стал. Есть демон меня точно не будет, а если согласен уступить кровать, заняв тюфяки, честь ему и хвала.
Закинув вещи в комнату и дождавшись, пока тощий смуглый мальчишка (с явной примесью орочей крови) притащит из подсобки свалявшиеся матрасы, мы спустились в общую залу, надеясь и поесть, и заодно еще каких-нибудь сплетен послушать. Точнее, надеялся Киллиан. Я же продолжал страдать над альбомом Иллинэль.
Гексограмма на листе получалась вполне адекватной. А дальше начинались спорные вопросы. В пентаграмме думать над тем, какой из лучей является основой, вообще не нужно… ну или только, если делом занимается непроходимый тупица. Здесь же лучей было четное количество, и располагались они симметрично друг напротив друга. Поэтому я пока просто набросал на соседнем листе необходимые функции, которые следовало включить в фигуру, еще раз переписал травы, купленные в городе, и подсчитал, на сколько ритуалов мне хватит этого добра. Дальше логика сломалась и запросила пощады. Я уже был готов распределить лучи банальной детской считалочкой и признать свое безоговорочное поражение, как Лиан пихнул меня в бок, предлагая прислушаться.
Говорил купец, подкручивая свои пышные рыжие усы:
– Так выяснилось, что некромант был не один – целая семья. Двух ловцов убили, когда они их пытались скрутить. Более того, у этих тварей еще сын был! Так он исчез, будто в воздухе растворился. У него наверняка такой же черный дар – кровь-то одна!
Люди вокруг заохали, кто-то быстро осенил себя знаком создательницы – у людей он немного отличался от принятого среди моего народа, был более поспешным и простым. Правой рукой перед лицом на уровне глаз ставилась точка, затем прочерчивалась линия до сердца, и от него по часовой стрелке замыкался круг. У нас таких кругов было три: глаза, символизировавшие разум; сердце, представляющее чувства; и объединяющая их душа.
Смотря как торопливо, но искренне и привычно люди обращались к Сирин, я решил, что, пожалуй, такое упрощение было простительно и допустимо. Наверное, мне тоже стоит заглянуть в церковь. Я видел где-то недалеко от главной площади покатый купол… Надеюсь, как и во всех прочих местах, обитель создательницы готова принять страждущих в любое время суток.
– Да… – протянул купец, после того, как охи, наконец, смолкли, и народ замер в ожидании продолжения. – На уши поставили конгрегации и чрезвычайных дел, и доктрины веры. Почти сотню ловцов, чуть ли не всех ныне живущих, отправили на поиски мальчишки. Вчера вот что-то в городе почудилось – так мы по дороге двух служителей повстречали.
Получается с тем, первым, три.
Что-то я совсем неправильное сделал. Но идти на попятную как-то глупо. Сами мы с Лианом Нэль точно не отыщем. Это иголка даже не в стоге – в целом море сена.
А с другой стороны, что я так зациклился на себе? Может быть, пока я сервировал стол для сущности, где-то на соседней улице какой-нибудь некромант доваривал себе суп из младенца во славу Бездны?
Под таким углом зрения все сразу стало как-то проще и легче.
– А ведь у нас пяток лет тому назад одного дедка поймали, – сдув со своего бокала пенную шапку, сообщил торговцу немолодой мужчина. Судя по чуть более богатой одежде – либо староста, либо еще кто-то наделенный властью.
Местные наперебой загалдели, пытаясь поведать о жутком маге, а сопровождающие купца тут же оживились, предвкушая новую историю, которую можно будет рассказывать в других местах.
Староста, шикнув на деревенских, сам взял слово.
Я слушал не то, что бы завороженно, но старался не упустить ни одной детали рассказа. Получалось так: в то время, когда деревней заведовал еще отец нынешнего старосты, у них появился неизвестный никому, крайне отощавший и дерганный мужчина, находившийся уже в тех годах, когда человека можно смело называть стариком. Он представился целителем, рассказал, что отправился в полнолуние за травами, угодил в ловушку болотных огоньков и едва вырвался из нее буквально пару дней назад. Ни местности, ни чего еще узнать и вспомнить толком не мог, поэтому попросил занять избушку давно почившей травницы, стоящую по ту сторону лесной границы. Целитель сказал, что ему нужно немного времени, чтобы прийти в себя, затем он обязательно отправится на поиски своего дома, а пока отплатит добрым людям своей силой.
Те против не были, тем более, позднее выяснилось, что лечил он действительно отлично. К нему и заболевшую скотинку вели, и сами приходили, и вообще жилось в те годы мирно и спокойно. И засухи, и прочие погодные беды их почему-то обошли, и умерли всего несколько человек – и то по собственной глупости. Один пьяница под лед ушел, другого волки задрали, когда тот попытался отвоевать у них своего козла, сбежавшего из загона.
А потом в деревню пришли ловцы и без особых усилий прикончили целителя. Тот даже не сопротивлялся.
