– В смы-ысле?
– Мы поспорили, что ты ни за что не поведешься на то дешевое представление…
Игорь похолодел.
– Лара?
– Лад. А ты что подумал?
Внутри стало горько и противно.
– Что это Сина…
– Великая текхент, проникшая в сосредоточение врага, чтобы спасти одного из монстров? – уточнил Воронцов, запуская сканирование мерви и внимательно наблюдая за изменяющимися на экране показателями. – Смешно. Извини, Игорь, Сина бы ради тебя даже пальцем не пошевелила. А вот Лад хорошо повеселился, изображая девчонку.
– Надеюсь, я его убил.
– Увы, – пощелкав мышью, Александр поменял настройки и с сомнением покосился на мервь, которая забилась в чем-то очень похожем на эпилептический припадок. – Вскрытое горло Ладу не страшнее насморка. Зато, наконец, можно будет узнать, передаются ли данумы нерилов. Что-нибудь ощущаешь?
– Желание убить Лада.
Мервь, вздрогнув последний раз, кажется, отошла в мир иной. Показатели резко упали до нуля и больше не поднимались.
– С этим придется подождать.
Воронцов, развязав мощные кожаные ремни, столкнул со стола тушу твари, которая, не долетев до пола, развеялась серым песком. И приглашающе махнул на освободившееся место Игорю, а, заметив смятение и опаску парня, представившего свое бездыханное тело, которое так же небрежно скидывают прочь, пояснил:
– Я от своих слов не отказываюсь и убивать тебя не планирую. Но вот несколько исследований и манипуляций провести придется. Ты ведь уже понял, что идти тебе некуда? Свои же убьют. Да? Ну и молодец. Так что раздевайся, устраивайся поудобнее и приготовься, что будет больно. Нужно поработать над твоей костной структурой. А я пока отвечу на вопросы.
Как Александр и обещал, это действительно было больно.
Что точно с ним делали, парень не видел, надежно зафиксированный на операционном столе. Но вот характерный хруст и слабость заставляли не на шутку нервничать, надеясь, что выйдет Игорь отсюда с полным комплектом конечностей (и, желательно, без пары лишних). Сверху, по высокому белому потолку струился ровный яркий свет непонятного происхождения. Вряд ли где-то поблизости в Нереальности имелась линия электропередачи. Изредка в поле зрения появлялся Воронцов с очередным шприцем в руках. Сосредоточенное лицо мужчины помогало Ионову фокусироваться на реальности и словах Александра.
– Это честная сделка. Ты больше не станешь артачиться, а я исповедаюсь. Возможно, это даже поможет тебе лучше понять мои мотивы и перестать планировать, как убьешь меня и разрушишь Крыло Ворона.
Игорь, до крови прикусив губу, возмущенно выдал:
– На пыточном столе сложно сосредоточиться на чем-нибудь ином.
– Действительно, – ухмыльнулся Александр. – Хорошо, продолжай мечтать. А я пока начну рассказ. Морты – всего лишь побочный результат моих экспериментов. Когда-то давным-давно меня определили как весьма посредственного инквизитора – блок данума не больше чем на шесть-семь часов, в зависимости от ситуации. Впрочем, на тот момент мне хватало с лихвой и этого. В реальности все было настолько сложно и плохо, что на беды и опасности Нера почти никто не обращал внимания. Прошли годы, затем столетия, понадобилось много времени, чтобы я понял, что блок чужих данумов – не единственный мой дар. Однажды мерви загнали меня в тупик, без возможности выбраться, но вместо того, чтобы напасть и убить – покорно замерли, ожидая приказа. Считаешь, нужно было поведать другим об этой чудесной способности? И на что бы ее потратили мои сородичи? На слепое уничтожение вида, назначения и функционирование которого мы даже не понимаем! Поэтому я начал самостоятельные эксперименты.
Игорь, пытаясь не потерять от боли сознание, закатил глаза. Действительно ученый. Вместо того, чтобы выжечь заразу, начал радостно в ней ковыряться. Странно, что Нер подарил такой данум именно Воронцову. Матвеевы пытались его убедить, что Нереальность чувствует, кто и чего достоин.
Получается, бывают технические сбои.
– Так что первые морты стали результатом моих исследований. Не смотри, что многие выглядят, как дети. Они так же, как и нерилы, останавливаются в определенном возрасте и перестают физически меняться. Некоторые еще помнят времена, когда по всей Европе горели костры человеческой инквизиции. Что помню я сам, даже не спрашивай – не поверишь. Я гораздо старше и Данте, и Сины, и многих других нерилов, имена которых тебе ни о чем не скажут.
«… и, наверное, именно поэтому такой сумасшедший» – лениво подумал Игорь, продолжая слушать голос Воронцова.
Александр находил подростков, в роду которых когда-либо отмечались нерилы. Да, дети от смешанных браков рождались обычными людьми, но все-таки несли в своем генетическом коде необходимую информацию. Таких найденышей Ворон либо скармливал мервям (и наблюдал, какие метаморфозы происходили с последними), либо накачивал кровью этих тварей, либо с ними же пытался скрестить (кому уж как везло). Ионов про себя подумал, что предпочел бы оказаться в роли еды. Понятно, что чаще всего подопытные быстро умирали. Но некоторым все-таки удавалось выдержать удары фантазии Александра. И таким путем, через несколько поколений он получил первый жизнеспособный образец нового вида, которому и дал название «морт». Правда, потом пару раз находил более интересные определения и всех переименовывал, но до тех пор, пока сам, окончательно запутавшись в названиях, не решил вернуться к исходному.
Ворон задумчиво потер переносицу, испачкав лицо кровью, и отложил в сторону скальпель, а потом внимательно оглядел плоды своих трудов.
– Что ж, заодно посмотрим на скорость регенерации, – довольно кивнул мужчина и запустил на смартфоне секундомер. – Что же касается моей цели, то она проста. Я хочу найти Творца нашего мира.
Игорь на секунду решил, что какие-то из введенных ему препаратов обладали наркотическим эффектом.
– Бога?
– Нет, Бог это… так – заместитель директора, если переводить все в понятную плоскость. И он мне неинтересен. Я долго собирал информацию по крупицам, даже самые нелепые слухи, пытался составить единую картину, чтобы понять наше предназначение. Если оно, конечно, есть. Но как это сделать, если Творец абсолютно глух к тому, что происходит с его детищем?.. Удовлетворительно.
Воронцов остановил секундомер и начал расстегивать ремни.
Чувствовал себя Ионов тоже на троечку.
А еще думал, что вот-вот новогодние праздники подойдут к концу, и буквально через пару дней в университете начнутся экзамены, а он и не готов, и вообще вряд ли когда-нибудь там появится. Эти проблемы, конечно, мельче, чем поиски Творца, но все равно получалось грустно. Не то, чтобы Игорь любил учиться, да и родная альма-матер последнее время вызывала глухое раздражение несобранностью и наплевательским отношением к образовательному процессу. Но у Ионова были не самые плохие, а местами даже интересные планы на жизнь…
– И как же привлечь его внимание? – задал он уточняющий вопрос, понимая, что Александр ждет хоть какого-то отклика и реакции на свои слова.
Игорь с трудом сел, свесив ноги с операционного стола. Его ощутимо мутило, а все тело переполняла ноющая, мучительно пронизывающая каждую клетку боль. Впрочем, никаких следов манипуляций Воронцова действительно не было заметно. Неуверенно встав на ноги, он, пошатываясь, поплелся за одеждой, пока Александр быстро вбивал данные операции в компьютер, что-то проговаривая себе под нос.
Теперь лаборантки из исследовательского центра уже не казались Ионову таким уж большим злом. Наоборот, воспоминания о девочках были наполнены приятной ностальгией.
– Как… – эхом повторил Ворон и, крутанувшись на стуле, устало прикрыл глаза, – попробуй ответить сам. Мне кажется, Нереальность похоже на нас реагирует, и это значит, что ты, возможно, разделишь мои идеи.
Игорь изобразил на лице скептицизм, но спорить не стал. Воронцов только что подбросил ему отличную возможность повернуть ситуацию в свою пользу. Теперь нужно было только выждать удобного момента.
– Хорошо, тогда объясни, что я такое? Это бы как-то проявилось, если я не перешел вслед за Олегом в Нер?
– О, а это я и сам не сразу понял, посчитав цепью случайностей. Поэтому, когда подделывал отчеты для Данте, не уставал поражаться, откуда в человеке так органично переплелись ДНК мерви и нерила. А затем, понял, что смотреть надо немного шире. И тогда случайности стали самой обычной закономерностью. Генетика, знаешь ли, весьма точная наука, если умеешь видеть дальше собственного носа. Со второго по пятое сентября тысяча шестьсот шестьдесят шестого года в Лондоне бушевал Великий пожар. На тот момент моя лаборатория находилась как раз там, а не в Нере. От нее остались обглоданные огнем черные балки и несколько десятилетий работы, пущенной на ветер. А еще исчезла парочка подопытных. На тот момент меня куда больше занимало восстановление данных, чем поиски беглецов. И какого же было мое удивление, когда я узнал в Ионовой Татьяне Сергеевне одну из пропавших девушек…
В принципе, Игорь был готов к чему-то подобному. Ну не из воздуха взялись же его способности? Должны были найтись объективные причины и вот, пожалуйста. Однако мама отлично сохранилась!
– А Настя? – вот к систер подпускать этого маньяка точно было нельзя.
Поэтому ответа Ионов ждал, заметно напрягшись.
– Почти нулевой потенциал, в сторону плюса буквально одна тысячная процента. Бесперспективно. Ты же знаешь, что у вас разные отцы? Возможно, у твоего в далеких предках тоже затесался кто-то из нерилов, тогда как твоей сестре не повезло.
Не повезло? Ха! Да Настя сама не подозревает, как ей подфартило.
– Ну разные, – он пожал плечами, – и что? Она же сестра, какая разница. Главное, что не ты мой отец.
Воронцов и Ионов синхронно фыркнули.
– Если на этом с историями и пытками мы закончили, я могу быть свободен? Или будут задания? Принести пару литров крови девственниц, сварить борщ из какого-нибудь чиновника. Готовлю я, кстати, неплохо, можешь это учесть.
– Обойдемся без девственниц и чиновников. Обживайся, тренируй силы. Завтра буду ждать тебя в это же время. Одной процедурой мы точно не ограничимся. Вот только… разве ты узнал все, что хотел?
Конечно, нет. Например, Игоря интересовало, чем Воронцов купил Лада.
Но это пока могло подождать.
Реальность
Добродетель – сама по себе наказание.
Закон Мерфи
Спалось Игорю плохо.
Он ворочался с боку на бок, пытаясь унять мысли, которые перекатывались внутри черепной коробки и мельтешили перед глазами сценами сегодняшнего разговора. Снаружи Крыла Ворона медленно нарастала пылевая буря. В окно бились осколки стекла, в сером мареве была едва различима крепостная стена. Развалины домов, начинающиеся в паре сотен метров от замка, и вовсе нельзя было разобрать.
Игорь даже не знал, что в Нереальности так бывает…
Днем, на очередном пыточном сеансе (каковых после официального пробуждения в Ионове морта случилось уже предостаточно) Воронцова потянуло на около схоластические рассуждения. Теория Александра брала начало в несоответствии существующих в мире религий и реального положения дел. Если мервей худо-бедно еще можно было обозвать бесами, а Нереальность – адом или чистилищем, то нерилы на ангелов никак не походили. Как, впрочем, и на языческих богов. И если отсутствие легенд и намеков на Нер можно было свалить на хорошую работу инквизиции, то возникновение самих религий под носом нерилов казалось событием необъяснимым. В качестве убедительного аргумента Воронцов приводил самого себя. Две тысячи лет назад ему довелось путешествовать по местам, попавшим затем в одну небезызвестную книгу. И ни про какого пророка, а тем паче – чьего-то сына, Александр не слышал. Рассказы и предания возникли гораздо позже и как-то стихийно. Будто бы кто-то специально их спровоцировал, а потом заботливо взрастил в человеческом сознании.
– Знаешь, Игорь, что это мне напомнило?
Ионов, в этот момент, как обычно, привязанный к операционному столу, ограничился невнятным мычанием.
– Кальку. Смотришь к отличнику в тетрадь с лекциями и быстро переписываешь те отрывки, которые тебе кажутся важными. После этого я и понял, что наш мир… вторичен. И есть тот, кто скопировал все это и перенес на нашу жизнь.
Днем слова Воронцова как-то не сильно задели Игоря. Не до того было.
А вот ночью мысли сами вернулись к этой теме.
Нет, новость о том, что у их мира есть творец, ни капли не удивляла. Это было более, чем ожидаемо. И также понятно, что Воронцов искал его явно не затем, чтобы просто поговорить и задать пару вопросов. Напрашивался логичный вывод, что титула «владыки» Александру уже было мало. Тем более, если Ворон действительно настолько древний, как сказал, то наверняка считает, что уж он-то понял, как жить правильно и сделать всех счастливыми.
Так что кто-то, выпестовав нехилый комплекс бога, явно решил, что пора взять бразды правления в свои руки. Почему-то Ионову казалось, что даже если Воронцов все-таки дозовется загадочного Творца, единственное, что выйдет из этой встречи – Александр мощно огребет. Правда, при этом, скорее всего, пустит всех мортов в расход.
Остальных Рыцарей Игорю было не жаль, а вот себя уберечь хотелось.
К тому же, что сознание неприятно царапал способ, которым Воронцов собирался привлекать внимание Творца. Единственное, что приходило Игорю на ум, пугало до нервного тика и озноба. Творец мог проигнорировать крики, мольбы, катаклизмы и эпидемии. Но абсолютное разрушение собственного детища вряд ли оставило бы его равнодушным.
В окно ударились несколько камешков, закрученных бурей.
С одной стороны, предположение: «Воронцов собирается разрушить мир» – звучало примерно так же абсурдно и нелепо, как утверждение, что Солнце вращается вокруг Земли. Разве такое бывает? Ладно, всякие темные властелины из детских сказок, но в Александре изредка мелькало что-то похожее на адекватность. Или у него случился сериальный коллапс мозга? Можно начать с простого: где Ворон планирует жить, если разрушит собственный дом? В вакууме? Или он надеется, что Творец прибежит раньше и успеет все остановить? А если существо, создавшее их мир, будет сильно отличаться от людей, мервей и нерилов и у Воронцова не получится забрать себе его силы?
Нет, он действительно собрался это делать?
Смешно.
Или страшно?
Вдруг мужчина настолько лишился рассудка, что, правда, готов уничтожить все и всех, лишь бы докричаться до создателя?
Игорь потер лицо ладонями. С этим нужно было что-то делать. Причем срочно.
Снова послышался стук. Переведя взгляд за окно, Ионов подумал, что успел уснуть. Или свихнуться, что вероятнее. Потому что на узком карнизе стояла Олеся и нетерпеливо отбивала кулачком по стеклу какой-то быстрый ритм. Заметив, что Игорь, наконец, смотрит на нее, Синицына скорчила гримасу и нетерпеливо махнула рукой, требуя ее впустить.
Соскользнув с кровати, парень преодолел расстояние до окна в долю мгновения. Приложив руку к холодному стеклу, он послал легкий импульс, стирая преграду и, тут же стоило Олесе проскользнуть в комнату, восстановил стекло. Теперь у него это получалось так естественно, будто бы внутрь кто-то уже вложил все алгоритмы, и тело само знало, как пользоваться пробудившейся силой.
– Мы поспорили, что ты ни за что не поведешься на то дешевое представление…
Игорь похолодел.
– Лара?
– Лад. А ты что подумал?
Внутри стало горько и противно.
– Что это Сина…
– Великая текхент, проникшая в сосредоточение врага, чтобы спасти одного из монстров? – уточнил Воронцов, запуская сканирование мерви и внимательно наблюдая за изменяющимися на экране показателями. – Смешно. Извини, Игорь, Сина бы ради тебя даже пальцем не пошевелила. А вот Лад хорошо повеселился, изображая девчонку.
– Надеюсь, я его убил.
– Увы, – пощелкав мышью, Александр поменял настройки и с сомнением покосился на мервь, которая забилась в чем-то очень похожем на эпилептический припадок. – Вскрытое горло Ладу не страшнее насморка. Зато, наконец, можно будет узнать, передаются ли данумы нерилов. Что-нибудь ощущаешь?
– Желание убить Лада.
Мервь, вздрогнув последний раз, кажется, отошла в мир иной. Показатели резко упали до нуля и больше не поднимались.
– С этим придется подождать.
Воронцов, развязав мощные кожаные ремни, столкнул со стола тушу твари, которая, не долетев до пола, развеялась серым песком. И приглашающе махнул на освободившееся место Игорю, а, заметив смятение и опаску парня, представившего свое бездыханное тело, которое так же небрежно скидывают прочь, пояснил:
– Я от своих слов не отказываюсь и убивать тебя не планирую. Но вот несколько исследований и манипуляций провести придется. Ты ведь уже понял, что идти тебе некуда? Свои же убьют. Да? Ну и молодец. Так что раздевайся, устраивайся поудобнее и приготовься, что будет больно. Нужно поработать над твоей костной структурой. А я пока отвечу на вопросы.
***
Как Александр и обещал, это действительно было больно.
Что точно с ним делали, парень не видел, надежно зафиксированный на операционном столе. Но вот характерный хруст и слабость заставляли не на шутку нервничать, надеясь, что выйдет Игорь отсюда с полным комплектом конечностей (и, желательно, без пары лишних). Сверху, по высокому белому потолку струился ровный яркий свет непонятного происхождения. Вряд ли где-то поблизости в Нереальности имелась линия электропередачи. Изредка в поле зрения появлялся Воронцов с очередным шприцем в руках. Сосредоточенное лицо мужчины помогало Ионову фокусироваться на реальности и словах Александра.
– Это честная сделка. Ты больше не станешь артачиться, а я исповедаюсь. Возможно, это даже поможет тебе лучше понять мои мотивы и перестать планировать, как убьешь меня и разрушишь Крыло Ворона.
Игорь, до крови прикусив губу, возмущенно выдал:
– На пыточном столе сложно сосредоточиться на чем-нибудь ином.
– Действительно, – ухмыльнулся Александр. – Хорошо, продолжай мечтать. А я пока начну рассказ. Морты – всего лишь побочный результат моих экспериментов. Когда-то давным-давно меня определили как весьма посредственного инквизитора – блок данума не больше чем на шесть-семь часов, в зависимости от ситуации. Впрочем, на тот момент мне хватало с лихвой и этого. В реальности все было настолько сложно и плохо, что на беды и опасности Нера почти никто не обращал внимания. Прошли годы, затем столетия, понадобилось много времени, чтобы я понял, что блок чужих данумов – не единственный мой дар. Однажды мерви загнали меня в тупик, без возможности выбраться, но вместо того, чтобы напасть и убить – покорно замерли, ожидая приказа. Считаешь, нужно было поведать другим об этой чудесной способности? И на что бы ее потратили мои сородичи? На слепое уничтожение вида, назначения и функционирование которого мы даже не понимаем! Поэтому я начал самостоятельные эксперименты.
Игорь, пытаясь не потерять от боли сознание, закатил глаза. Действительно ученый. Вместо того, чтобы выжечь заразу, начал радостно в ней ковыряться. Странно, что Нер подарил такой данум именно Воронцову. Матвеевы пытались его убедить, что Нереальность чувствует, кто и чего достоин.
Получается, бывают технические сбои.
– Так что первые морты стали результатом моих исследований. Не смотри, что многие выглядят, как дети. Они так же, как и нерилы, останавливаются в определенном возрасте и перестают физически меняться. Некоторые еще помнят времена, когда по всей Европе горели костры человеческой инквизиции. Что помню я сам, даже не спрашивай – не поверишь. Я гораздо старше и Данте, и Сины, и многих других нерилов, имена которых тебе ни о чем не скажут.
«… и, наверное, именно поэтому такой сумасшедший» – лениво подумал Игорь, продолжая слушать голос Воронцова.
Александр находил подростков, в роду которых когда-либо отмечались нерилы. Да, дети от смешанных браков рождались обычными людьми, но все-таки несли в своем генетическом коде необходимую информацию. Таких найденышей Ворон либо скармливал мервям (и наблюдал, какие метаморфозы происходили с последними), либо накачивал кровью этих тварей, либо с ними же пытался скрестить (кому уж как везло). Ионов про себя подумал, что предпочел бы оказаться в роли еды. Понятно, что чаще всего подопытные быстро умирали. Но некоторым все-таки удавалось выдержать удары фантазии Александра. И таким путем, через несколько поколений он получил первый жизнеспособный образец нового вида, которому и дал название «морт». Правда, потом пару раз находил более интересные определения и всех переименовывал, но до тех пор, пока сам, окончательно запутавшись в названиях, не решил вернуться к исходному.
Ворон задумчиво потер переносицу, испачкав лицо кровью, и отложил в сторону скальпель, а потом внимательно оглядел плоды своих трудов.
– Что ж, заодно посмотрим на скорость регенерации, – довольно кивнул мужчина и запустил на смартфоне секундомер. – Что же касается моей цели, то она проста. Я хочу найти Творца нашего мира.
Игорь на секунду решил, что какие-то из введенных ему препаратов обладали наркотическим эффектом.
– Бога?
– Нет, Бог это… так – заместитель директора, если переводить все в понятную плоскость. И он мне неинтересен. Я долго собирал информацию по крупицам, даже самые нелепые слухи, пытался составить единую картину, чтобы понять наше предназначение. Если оно, конечно, есть. Но как это сделать, если Творец абсолютно глух к тому, что происходит с его детищем?.. Удовлетворительно.
Воронцов остановил секундомер и начал расстегивать ремни.
Чувствовал себя Ионов тоже на троечку.
А еще думал, что вот-вот новогодние праздники подойдут к концу, и буквально через пару дней в университете начнутся экзамены, а он и не готов, и вообще вряд ли когда-нибудь там появится. Эти проблемы, конечно, мельче, чем поиски Творца, но все равно получалось грустно. Не то, чтобы Игорь любил учиться, да и родная альма-матер последнее время вызывала глухое раздражение несобранностью и наплевательским отношением к образовательному процессу. Но у Ионова были не самые плохие, а местами даже интересные планы на жизнь…
– И как же привлечь его внимание? – задал он уточняющий вопрос, понимая, что Александр ждет хоть какого-то отклика и реакции на свои слова.
Игорь с трудом сел, свесив ноги с операционного стола. Его ощутимо мутило, а все тело переполняла ноющая, мучительно пронизывающая каждую клетку боль. Впрочем, никаких следов манипуляций Воронцова действительно не было заметно. Неуверенно встав на ноги, он, пошатываясь, поплелся за одеждой, пока Александр быстро вбивал данные операции в компьютер, что-то проговаривая себе под нос.
Теперь лаборантки из исследовательского центра уже не казались Ионову таким уж большим злом. Наоборот, воспоминания о девочках были наполнены приятной ностальгией.
– Как… – эхом повторил Ворон и, крутанувшись на стуле, устало прикрыл глаза, – попробуй ответить сам. Мне кажется, Нереальность похоже на нас реагирует, и это значит, что ты, возможно, разделишь мои идеи.
Игорь изобразил на лице скептицизм, но спорить не стал. Воронцов только что подбросил ему отличную возможность повернуть ситуацию в свою пользу. Теперь нужно было только выждать удобного момента.
– Хорошо, тогда объясни, что я такое? Это бы как-то проявилось, если я не перешел вслед за Олегом в Нер?
– О, а это я и сам не сразу понял, посчитав цепью случайностей. Поэтому, когда подделывал отчеты для Данте, не уставал поражаться, откуда в человеке так органично переплелись ДНК мерви и нерила. А затем, понял, что смотреть надо немного шире. И тогда случайности стали самой обычной закономерностью. Генетика, знаешь ли, весьма точная наука, если умеешь видеть дальше собственного носа. Со второго по пятое сентября тысяча шестьсот шестьдесят шестого года в Лондоне бушевал Великий пожар. На тот момент моя лаборатория находилась как раз там, а не в Нере. От нее остались обглоданные огнем черные балки и несколько десятилетий работы, пущенной на ветер. А еще исчезла парочка подопытных. На тот момент меня куда больше занимало восстановление данных, чем поиски беглецов. И какого же было мое удивление, когда я узнал в Ионовой Татьяне Сергеевне одну из пропавших девушек…
В принципе, Игорь был готов к чему-то подобному. Ну не из воздуха взялись же его способности? Должны были найтись объективные причины и вот, пожалуйста. Однако мама отлично сохранилась!
– А Настя? – вот к систер подпускать этого маньяка точно было нельзя.
Поэтому ответа Ионов ждал, заметно напрягшись.
– Почти нулевой потенциал, в сторону плюса буквально одна тысячная процента. Бесперспективно. Ты же знаешь, что у вас разные отцы? Возможно, у твоего в далеких предках тоже затесался кто-то из нерилов, тогда как твоей сестре не повезло.
Не повезло? Ха! Да Настя сама не подозревает, как ей подфартило.
– Ну разные, – он пожал плечами, – и что? Она же сестра, какая разница. Главное, что не ты мой отец.
Воронцов и Ионов синхронно фыркнули.
– Если на этом с историями и пытками мы закончили, я могу быть свободен? Или будут задания? Принести пару литров крови девственниц, сварить борщ из какого-нибудь чиновника. Готовлю я, кстати, неплохо, можешь это учесть.
– Обойдемся без девственниц и чиновников. Обживайся, тренируй силы. Завтра буду ждать тебя в это же время. Одной процедурой мы точно не ограничимся. Вот только… разве ты узнал все, что хотел?
Конечно, нет. Например, Игоря интересовало, чем Воронцов купил Лада.
Но это пока могло подождать.
Глава 10
Реальность
Добродетель – сама по себе наказание.
Закон Мерфи
Спалось Игорю плохо.
Он ворочался с боку на бок, пытаясь унять мысли, которые перекатывались внутри черепной коробки и мельтешили перед глазами сценами сегодняшнего разговора. Снаружи Крыла Ворона медленно нарастала пылевая буря. В окно бились осколки стекла, в сером мареве была едва различима крепостная стена. Развалины домов, начинающиеся в паре сотен метров от замка, и вовсе нельзя было разобрать.
Игорь даже не знал, что в Нереальности так бывает…
Днем, на очередном пыточном сеансе (каковых после официального пробуждения в Ионове морта случилось уже предостаточно) Воронцова потянуло на около схоластические рассуждения. Теория Александра брала начало в несоответствии существующих в мире религий и реального положения дел. Если мервей худо-бедно еще можно было обозвать бесами, а Нереальность – адом или чистилищем, то нерилы на ангелов никак не походили. Как, впрочем, и на языческих богов. И если отсутствие легенд и намеков на Нер можно было свалить на хорошую работу инквизиции, то возникновение самих религий под носом нерилов казалось событием необъяснимым. В качестве убедительного аргумента Воронцов приводил самого себя. Две тысячи лет назад ему довелось путешествовать по местам, попавшим затем в одну небезызвестную книгу. И ни про какого пророка, а тем паче – чьего-то сына, Александр не слышал. Рассказы и предания возникли гораздо позже и как-то стихийно. Будто бы кто-то специально их спровоцировал, а потом заботливо взрастил в человеческом сознании.
– Знаешь, Игорь, что это мне напомнило?
Ионов, в этот момент, как обычно, привязанный к операционному столу, ограничился невнятным мычанием.
– Кальку. Смотришь к отличнику в тетрадь с лекциями и быстро переписываешь те отрывки, которые тебе кажутся важными. После этого я и понял, что наш мир… вторичен. И есть тот, кто скопировал все это и перенес на нашу жизнь.
Днем слова Воронцова как-то не сильно задели Игоря. Не до того было.
А вот ночью мысли сами вернулись к этой теме.
Нет, новость о том, что у их мира есть творец, ни капли не удивляла. Это было более, чем ожидаемо. И также понятно, что Воронцов искал его явно не затем, чтобы просто поговорить и задать пару вопросов. Напрашивался логичный вывод, что титула «владыки» Александру уже было мало. Тем более, если Ворон действительно настолько древний, как сказал, то наверняка считает, что уж он-то понял, как жить правильно и сделать всех счастливыми.
Так что кто-то, выпестовав нехилый комплекс бога, явно решил, что пора взять бразды правления в свои руки. Почему-то Ионову казалось, что даже если Воронцов все-таки дозовется загадочного Творца, единственное, что выйдет из этой встречи – Александр мощно огребет. Правда, при этом, скорее всего, пустит всех мортов в расход.
Остальных Рыцарей Игорю было не жаль, а вот себя уберечь хотелось.
К тому же, что сознание неприятно царапал способ, которым Воронцов собирался привлекать внимание Творца. Единственное, что приходило Игорю на ум, пугало до нервного тика и озноба. Творец мог проигнорировать крики, мольбы, катаклизмы и эпидемии. Но абсолютное разрушение собственного детища вряд ли оставило бы его равнодушным.
В окно ударились несколько камешков, закрученных бурей.
С одной стороны, предположение: «Воронцов собирается разрушить мир» – звучало примерно так же абсурдно и нелепо, как утверждение, что Солнце вращается вокруг Земли. Разве такое бывает? Ладно, всякие темные властелины из детских сказок, но в Александре изредка мелькало что-то похожее на адекватность. Или у него случился сериальный коллапс мозга? Можно начать с простого: где Ворон планирует жить, если разрушит собственный дом? В вакууме? Или он надеется, что Творец прибежит раньше и успеет все остановить? А если существо, создавшее их мир, будет сильно отличаться от людей, мервей и нерилов и у Воронцова не получится забрать себе его силы?
Нет, он действительно собрался это делать?
Смешно.
Или страшно?
Вдруг мужчина настолько лишился рассудка, что, правда, готов уничтожить все и всех, лишь бы докричаться до создателя?
Игорь потер лицо ладонями. С этим нужно было что-то делать. Причем срочно.
Снова послышался стук. Переведя взгляд за окно, Ионов подумал, что успел уснуть. Или свихнуться, что вероятнее. Потому что на узком карнизе стояла Олеся и нетерпеливо отбивала кулачком по стеклу какой-то быстрый ритм. Заметив, что Игорь, наконец, смотрит на нее, Синицына скорчила гримасу и нетерпеливо махнула рукой, требуя ее впустить.
Соскользнув с кровати, парень преодолел расстояние до окна в долю мгновения. Приложив руку к холодному стеклу, он послал легкий импульс, стирая преграду и, тут же стоило Олесе проскользнуть в комнату, восстановил стекло. Теперь у него это получалось так естественно, будто бы внутрь кто-то уже вложил все алгоритмы, и тело само знало, как пользоваться пробудившейся силой.
