- Согласен, – усмехнулся Ронэл. – А, с другой стороны - разве свэмцы появились здесь только вчера? Они миллионы лет присутствуют в солнечной системе. И пока всё… По крайней мере, эта планета пока цела.
- Вот именно – эта! И пока! А Марс? – раздались голоса. – Это мёртвая планета и, возможно - это случилось по их вине.
- Я понимаю вашу тревогу. И повторяю – выбор за вами, - сказал академик Понэл. – Мы поддержим любое ваше решение1 тот вариант развития событий, который вы изберёте. Даём вам время на раздумья – до пятнадцати часов завтрашнего дня, до момента прибытия «Силача».
На этом мы пока прощаемся с вами, уважаемые коллеги. Мудрости и милосердия!
- Успехов на пути познания истины – попрощался профессор Ронэл. – Будьте мирны и мудры!
- Любви и просвещения! Света познания! – ответили им. – Благодарим за понимание!
Изображение на стене дома померкло. Члены экспедиции, окружив столики и похватав в щупальца коктейли, разбрелись по секциям и сели группками. Обсуждать новости.
23. Елисеев
Москва…Юрий стоял на перроне, вспоминая годы, которые провёл в этом городе...
А вспоминать-то, собственно, было нечего. То, что происходило здесь с ним, как с Юрием Громовым, в основном только ранило его душу. А, может, именно это и нужно для её взросления? Боль, обида, разочарования, погоня за несбывшимся? Или сбывшимся, но тут же утратившим свою ценность. Что надо человеку от жизни? Что ценно? Или, как сказал Лодой - многое из того, что человек хочет иметь и на что тратит свою жизнь, ему не нужно? А что можно отнести к этой категории – «не нужно»? Только лишь то, что человек не может унести с собой? А милосердие, любовь, добрые дела, сочувствие? Это ему нужно или не очень? Как измерить их ценность? И действительно ли она так велика, что любовь и милосердие можно смело положить на разные чаши весов с богатством, карьерой или здоровьем? На что человек должен потратить свою жизнь, чтобы не уйти таким же голым, как он родился? Да, тело остаётся голо, а душа? Что происходит с ней? Ведь именно она после смерти играет главную роль в спектакле майи и формировании кармы. И для обычного человека, и для человека духовного. Человек духовный… Юрий усмехнулся – звучит как что-то новое. Как там обычный человек, по латыни? Homo sapiens? Значит – разумный. А Homo Anima, значит с душой, то есть - духовный. Ему нравится. Для Homo Anima вопроса в том, что больше весит – любовь или карьера – абсурден. А для кармы - что такое любовь? Этот вопрос Гоша объяснил ему как-то невнятно: любовь, мол, это – то ли для святых, то ли для тех, кто согласен вертеться в колесе сансары ради любимого человека бесконечно. И, наверное, это одно и то же. Вот и выходит, что святого человека, то есть - Homo sanctus, и обычного - Homo sapiens, любовь выравнивает и делает человеком духовным - Homo Anima...
Кто-то толкнул его. Юрий оглянулся…
Это был Елисеев Александр Петрович – бывший агент бывшей внешней разведки СССР - собственной персоной. Стоило ли ехать в Москву, трясясь на верхней полке поезда двое суток, для того, чтобы встретить человека, живущего во Владивостоке? Практически рядом с Алтаем, где последние полгода обретался Юрий. Как говорится – если гора не идёт к Магомеду…
-Ты? – воскликнул Александр Петрович, или кто он теперь был по паспорту. – Какими судьбами? Неужели ты меня встречаешь? От тебя ведь всяких чудес можно ожидать.
- А вы случайно меня толкнули? – прищурился Юрий.
- Случайно только кошки родятся, - хмыкнул тот. – А я помочь хотел. Думаю – что за чудик стоит столбом посреди перрона? Надо его немного подвинуть, а то, неровен час, полиция загребёт.
- Почему – загребёт? – удивился Юрий, резко вырванный из своих философствований и отвыкший от московской суеты. Кажется, он немного стал похож на своего друга спрута-анахорета.
- Потому что человек, стоящий столбом в толпе, не стандартен. У них глаз сам срабатывает на таких – на случай терроризма или иных чудачеств, - пояснил Елисеев, аккуратно уводя Юрий к лавочке у края перрона. – Так и таможня работает. Если человек странно себя ведёт, это сигнал для тщательного досмотра.
- Понятно. Спасибо. Я тут задумался о… Да неважно, - смутился Юрий. – Я за последнее время слегка одичал. Вы как тут оказались? Вам же нельзя!
- Шутишь? Ты меня узнал потому, что я хотел этого. Я тот ещё… лицедей, - усмехнулся он. И Юрий вдруг увидел перед собой сутуловатого старика с обвисшим и немного ассиметричным лицом - такие бывают у тех, кто недавно перенёс инсульт. – Кхе-кхе! Это Мошква? – немного косноязычно сказал тот. – Вот приехал к дошке. Чтобы шветилам меня покажала. Я правильно попал?
- Хорошо! Давайте я помогу вам, дедуля, дойти до такси, - сказал он и, подставив руку, повёл шаркающего Елисеева вон из вокзала. И шепнул: Потом поговорим.
Они сидели в маленьком кафе.
- А вообще мы с вами большие оригиналы – сами лезем в руки… сами знаете кому, - усмехнулся Юрий, уплетая блин с грибами. – Если б я не считывал кое-что, то сказал бы, что к нам применили гипноз. Массовый.
- Да какой там гипноз! – махнул рукой Елисеев. – Лечу на научную конференцию в Кёльн. Рейсы только из Москвы.
- А почему на поезде приехали?
- Хотел страну посмотреть. Понимаешь, где только не жил, а по России толком не ездил. Красота-то какая! Попутчики, разговоры по душам, чай, виды. Спать можно, сколько хочешь, - счастливо зажмурился он. – У меня ведь каждый день – то лекции, то зачёты. Дома в выходные тоже не курорт: на рынок и в магазины - закупаться, уборка, с собакой гулять. Внуки у меня теперь, опять же, двое: Матвей и Ульяна. Машка с Ванькой на выходные подкидывают. Честно признаюсь – сбежал отдохнуть. Готов снова перед Конторой комедию поломать, только выспаться дайте, - хохотнул он. – А ты? – тихо спросил он. – Как сюда занесло?
- Я тоже проездом, - рассеяно ответил Юрий.
- Ты? – хмыкнул Елисеев. – Что, телепортация закрыта на ремонт? Обои клеят?
- Типа того, - усмехнулся Юрий. – Просто надо было подумать и… отоспаться. А в поезде самое место, сами признались.
- Ты очень увлёкся этим занятием, - усмехнулся Елисеев. – На перроне горячий чай не подают. Что случилось? Могу помочь?
- Даже не знаю, - вздохнул Юрий, запивая последний кусок блина молоком. – В одном месте меня нашли, в другом… меня ушли. Домой – сами понимаете, хода нет… Как говорится – мир велик, да меня нигде не ждут…
- Ага, - протянул Елисеев и проницательно глянул на Юрия. – Ты же сам этого хотел. Нет? Раньше мир не устраивал тебя и ты избегал его, а теперь наоборот? Двери везде закрыты? Обычная история. Я ведь помню ещё тех монахов, которые в советские времена оказывались «в миру», когда их монастыри закрывали. Скитались, всюду чужие. Ты очень похож на них сейчас.
- Ну, где-то так, - вздохнул Юрий, поднимаясь. – Ну, что ж. Рад был встрече. Счастливого отдыха на конференции в Кёльне!
- Да погоди ты, - усадил его на место Елисеев. – Я, конечно, отдохну в Кёльне. Пройдусь, так сказать, по местам боевой славы. Есть одно предложение. Думаю, оно тебя устроит...
24. Кто тут?
Оуэн дремал в своей пещере, когда его окликнули.
- Оуэн! Оуэн!
- Кто тут? – подумал он, открывая зрачки. Голос ему не был знаком. Но, всё же, что-то он навевал…
- Мы уже встречались. Правда, тогда мы не говорили. Просто мы хотели…, чтобы ты остался с нами.
- Кто – мы? Где? – встревоженно спросил спрут. Он лихорадочно размышлял, когда это было? В Ночь Полнолуния? Это те самые привидения?
- Кто мы? – вкрадчиво проговорил голос. - О, это слишком долгая история. Но, скажу кратко: мы те, кто строил тоннели.
- А! Вот как? Но кто вы такие?- облегчённо выдохнул Оуэн. - Древняя цивилизация?
- Мы – гости этой планеты.
- Почему же вы скрываетесь под поверхностью земли? Извиняюсь за прямой вопрос. Гости так не поступают. И – кто вы? Люди? То есть – гоминиды? И почему вы здесь находитесь… инкогнито?
- О! Это слишком долгая история. Когда-нибудь ты всё узнаешь, Оуэн. Да, мы похожи на людей. Но есть отличия.
- Но зачем вам со мной откровенничать? И чего вы хотите от меня? – с опаской спросил спрут.
Он помнил, как Идолы, храня тайну строителей тоннеля, хотели его погубить. И вообще… Почему-то ему не нравился их разговор. Похоже, именно этот вкрадчивый голос завёл его в глубину лабиринта. И, как ему тогда показалось, он хотел его погубить. А сейчас он утверждает, что хотел просто оставить его там. Интересно – живым или мёртвым. Похоже, с ним надо держать… клюв наготове.
- Мы сами приглашаем тебя в гости. Ты увидишь всё - тоннели, города, познакомишься с нашим народом.
- С народом? Города? Вас много?
- О, ты всё увидишь сам, Оуэн. Ты готов?
- Но зачем я вам? – отнекивался, упираясь, спрут. – Я всего лишь одинокий философ моря. Ни с кем не общаюсь. Я – плохая компания для столь мудрых… существ.
- Мы тоже живём уединённо, но ты нам понравился. И с чего ты взял, что мы мудры?
- Я видел ваши тоннели. И вы говорите со мной телепатически.
- Ах, тоннели? – насмешливо воскликнул голос. – Их строили не мы. Мы только руководили. Наши города совсем другие… Таких на Земле нет. И вряд ли будут.
- Но кто вы?
- Хорошо. Я скажу вкратце. Наша планета погибла, а мы едва уцелели, но сильно пострадали. Поэтому наше тело не совсем… материально. Поэтому люди помогли нам строить туннели и города.
- Люди? Они живут в ваших городах?
- Ну, не совсем в городах и уже не совсем люди. Пойдём и ты увидишь много чудес.
- Я подумаю об этом, - уклончиво проговорил Оуэн. Ему всё меньше нравилась эта затея и, особенно - перспектива снова лезть в этот лабиринт, откуда так непросто выбраться.
- Хорошо. Я вернусь за тобой завтра, - слегка затвердел этот мягкий голос. – Примерно в это же время. - И наступила тишина.
- Что это было? – удивлённо сказала Инеса, сидя в шезлонге с коктейлем в руках, и указывая на ноутбук. – Ты подумал то же самое?
- Да. Это свэмцы, - кивнул Марселло. – Они что-то затевают. И мне это не нравится.
- Да, боюсь, наш криптит попал в неприятный переплёт. Зря его посылали в тоннель, - посочувствовала Инеса.
- Да, Инес, если их города таковы, как я думаю, ему там не поздоровится. И что там стало с людьми? Почему они уже не совсем люди, как он сказал?
- Одни вопросы.
- И, если Оуэн откажется от этой авантюры, ответов на них мы не узнаем, - покачал головой Марселло. - Вернее – наши исследователи из Луноона.
- Что ж, подождём их решения, - вздохнула Инеса, наблюдая, как встревоженный спрут выбрался из своей пещеры и сел возле входа на камень.
О чём он думает?
25. В лаборатории
- Как быть? – спросил профессор Донэл, когда присутствующие заканчивали просмотр разговора Оуэна с неким голосом. – Что задумали свэмцы? Зачем им древний реликт?
«Хорошо. Я вернусь за тобой завтра, - раздалось из некоего тёмного пространства. – Примерно в это же время».
- И представьте – время, назначенное Оуэну свэмцем, совпадает с моментом прилёта «Силача». Почему?
- Почему… Да слишком много этих – почему, - проговорила биолог Занэна. – Какими они стали? Почему живут в катакомбах? Зачем прячутся? Зачем им понадобился реликт? Что за люди у них в тоннелях? Они жестоко с ними обращаются? Или, может, дарят им свою… Хотя о любви тут не может быть и речи! Существа, поступившие так со своим Видом, не могут проявлять сочувствие к другому Виду.
- О, Древние Мудрецы! – воскликнула эколог Бониэла. – Что делать? Нельзя снова пускать Оуэна в это опасное логово! Простите, я не думала, что этот научный рейд, совершённый протейцем, приведёт к такому ужа… к таким неприятностям! – она едва не стонала.
- Ладно вам булькать! Досточтимая! – резко оборвал её археолог Вотэн. – Вы всё сделали правильно! Честно говоря, ваш около-научный рейд, хотя и привёл нас к форс-мажору, но выявил болевые места в нашей программе «Итта-Протея-Земля». И эту проблему необходимо решать немедленно! Давайте лучше подумаем – как? И предусмотрим все неожиданности.
- Но всё предусмотреть невозможно! – воскликнула Занэна. – Вы знаете, что и как у них там, внизу? Какие опасности встретит там древний реликт? И вообще – что задумали эти безумные свэмцы? Мы не можем потерять реликт! Это будет невосполнимая утрата! Я требую немедленно изъять Оуэна с Земли и поместить в один из наших передвижных боксов! Он там будет в безопасности!
- Прочему – утрата? – опять испугалась Бониэла. – Мы не допустим!
- Ну, вывезем. И что будет потом? – вздохнул Вотэн. – Космо -Зоо-парк? Лаборатория? Вы с ума сошли! Он – разумен и уникален!
- Увезём его на Протею, как предлагала стажёр Лаонэла! Создадим ему достойные условия! Будем общаться. И – изучать Оуэна. С его согласия, конечно, - неуверенно проговорила эколог.
- Да! Нельзя его тут оставлять! – подхватила Занэна. - Что, если свэмцы хотят его уничтожить? Или просто забрать к себе навсегда. Ведь они думают, что он что-то узнал о них! И раскроет их инкогнито.
- Хотели бы, уже уничтожили бы. Зачем долгие разговоры с ним вести? Укокошили б в пещере – там, за узким лазом, его никто и никогда не найдёт, – резонно заметил Вотэн.
- Это был бы выход. Вся беда в том, что контролировать Оуэна на такой глубине мы не сможем, - расстроено проговорила Бониэла. - И отправить вместе с ним, например, иммолога невозможно. Его заметят. Да и что толку от одного иммолога? Их там… много. И уровень техники, наверняка, высок. Иначе б они не смогли там построить города и создать сеть туннелей подо всеми материками. Ведь так, уважаемые коллеги?
Она осмотрелась. И только тут все обратили внимание на то, что Донэл не участвует в беседе.
Эта группка, сидящая возле стеллажа с приборами в лаборатории Бониэлы, была невелика. И состояла всего из четырёх моллюсков, которые остались от коллектива, имеющего отношение к проекту «Реликт Протеи». Они, точно, уже решили остаться в Лунооне. Остальные думали. И их пока решили не беспокоить. Стопроцентно оставался на Луне ещё только экипаж «Странника», конечно, занимающийся сейчас регулировкой двигателей. Поэтому застывший неподвижно Донэл выглядел странно
- Досточтимый Донэл, что с вами? – воскликнула Бониэла. - Почему вы молчите?
Но он никак не отреагировал на обращение.
- О, Древние Мудрецы! Что это с ним! – испугалась профессор Бониэла. – Он не заболел, случаем?
- Ото всех этих форс-мажоров любой руководитель в столбняк бы впал! – вздохнул Вотэн. – Я и сам едва себя в щупальцах держу. Надо бы ему успокоительный коктейль…
- Не дождётесь! – отмирая, бодро воскликнул Донэл. – Я сейчас вернусь! Ждите! – бросил он на ходу и вылетел в окно.
- Ого! – удивилась Занэна. – Что это с ним? То сидит истуканом, то мчится ракетой.
- Обещал вернуться, - развела щупальцами Бониэла. – Давайте, пока ещё раз просмотрим запись. Может, что-то придумаем? И что там Оуэн дальше делал.
- Да ничего, насколько помнится! – сказал Вотэн. – Просто сидел - то там, то тут. Думает, наверное.
- Он всегда думает! – напомнила Занэна. – Философ!
- Ну, ладно, включайте, - согласился Вотэн. - Делать-то нечего.
И в помещении вновь возникла сцена, так сказать, обольщения Оуэна. А затем – его размышления на тему: быть или не быть. Вернее – плыть или не плыть?
Через четверть часа профессор Донэл влетел в окно, а за ним стайка из стажёров - Лана, Сэмэл и Танита.
- Вот именно – эта! И пока! А Марс? – раздались голоса. – Это мёртвая планета и, возможно - это случилось по их вине.
- Я понимаю вашу тревогу. И повторяю – выбор за вами, - сказал академик Понэл. – Мы поддержим любое ваше решение1 тот вариант развития событий, который вы изберёте. Даём вам время на раздумья – до пятнадцати часов завтрашнего дня, до момента прибытия «Силача».
На этом мы пока прощаемся с вами, уважаемые коллеги. Мудрости и милосердия!
- Успехов на пути познания истины – попрощался профессор Ронэл. – Будьте мирны и мудры!
- Любви и просвещения! Света познания! – ответили им. – Благодарим за понимание!
Изображение на стене дома померкло. Члены экспедиции, окружив столики и похватав в щупальца коктейли, разбрелись по секциям и сели группками. Обсуждать новости.
23. Елисеев
Москва…Юрий стоял на перроне, вспоминая годы, которые провёл в этом городе...
А вспоминать-то, собственно, было нечего. То, что происходило здесь с ним, как с Юрием Громовым, в основном только ранило его душу. А, может, именно это и нужно для её взросления? Боль, обида, разочарования, погоня за несбывшимся? Или сбывшимся, но тут же утратившим свою ценность. Что надо человеку от жизни? Что ценно? Или, как сказал Лодой - многое из того, что человек хочет иметь и на что тратит свою жизнь, ему не нужно? А что можно отнести к этой категории – «не нужно»? Только лишь то, что человек не может унести с собой? А милосердие, любовь, добрые дела, сочувствие? Это ему нужно или не очень? Как измерить их ценность? И действительно ли она так велика, что любовь и милосердие можно смело положить на разные чаши весов с богатством, карьерой или здоровьем? На что человек должен потратить свою жизнь, чтобы не уйти таким же голым, как он родился? Да, тело остаётся голо, а душа? Что происходит с ней? Ведь именно она после смерти играет главную роль в спектакле майи и формировании кармы. И для обычного человека, и для человека духовного. Человек духовный… Юрий усмехнулся – звучит как что-то новое. Как там обычный человек, по латыни? Homo sapiens? Значит – разумный. А Homo Anima, значит с душой, то есть - духовный. Ему нравится. Для Homo Anima вопроса в том, что больше весит – любовь или карьера – абсурден. А для кармы - что такое любовь? Этот вопрос Гоша объяснил ему как-то невнятно: любовь, мол, это – то ли для святых, то ли для тех, кто согласен вертеться в колесе сансары ради любимого человека бесконечно. И, наверное, это одно и то же. Вот и выходит, что святого человека, то есть - Homo sanctus, и обычного - Homo sapiens, любовь выравнивает и делает человеком духовным - Homo Anima...
Кто-то толкнул его. Юрий оглянулся…
Это был Елисеев Александр Петрович – бывший агент бывшей внешней разведки СССР - собственной персоной. Стоило ли ехать в Москву, трясясь на верхней полке поезда двое суток, для того, чтобы встретить человека, живущего во Владивостоке? Практически рядом с Алтаем, где последние полгода обретался Юрий. Как говорится – если гора не идёт к Магомеду…
-Ты? – воскликнул Александр Петрович, или кто он теперь был по паспорту. – Какими судьбами? Неужели ты меня встречаешь? От тебя ведь всяких чудес можно ожидать.
- А вы случайно меня толкнули? – прищурился Юрий.
- Случайно только кошки родятся, - хмыкнул тот. – А я помочь хотел. Думаю – что за чудик стоит столбом посреди перрона? Надо его немного подвинуть, а то, неровен час, полиция загребёт.
- Почему – загребёт? – удивился Юрий, резко вырванный из своих философствований и отвыкший от московской суеты. Кажется, он немного стал похож на своего друга спрута-анахорета.
- Потому что человек, стоящий столбом в толпе, не стандартен. У них глаз сам срабатывает на таких – на случай терроризма или иных чудачеств, - пояснил Елисеев, аккуратно уводя Юрий к лавочке у края перрона. – Так и таможня работает. Если человек странно себя ведёт, это сигнал для тщательного досмотра.
- Понятно. Спасибо. Я тут задумался о… Да неважно, - смутился Юрий. – Я за последнее время слегка одичал. Вы как тут оказались? Вам же нельзя!
- Шутишь? Ты меня узнал потому, что я хотел этого. Я тот ещё… лицедей, - усмехнулся он. И Юрий вдруг увидел перед собой сутуловатого старика с обвисшим и немного ассиметричным лицом - такие бывают у тех, кто недавно перенёс инсульт. – Кхе-кхе! Это Мошква? – немного косноязычно сказал тот. – Вот приехал к дошке. Чтобы шветилам меня покажала. Я правильно попал?
- Хорошо! Давайте я помогу вам, дедуля, дойти до такси, - сказал он и, подставив руку, повёл шаркающего Елисеева вон из вокзала. И шепнул: Потом поговорим.
***
Они сидели в маленьком кафе.
- А вообще мы с вами большие оригиналы – сами лезем в руки… сами знаете кому, - усмехнулся Юрий, уплетая блин с грибами. – Если б я не считывал кое-что, то сказал бы, что к нам применили гипноз. Массовый.
- Да какой там гипноз! – махнул рукой Елисеев. – Лечу на научную конференцию в Кёльн. Рейсы только из Москвы.
- А почему на поезде приехали?
- Хотел страну посмотреть. Понимаешь, где только не жил, а по России толком не ездил. Красота-то какая! Попутчики, разговоры по душам, чай, виды. Спать можно, сколько хочешь, - счастливо зажмурился он. – У меня ведь каждый день – то лекции, то зачёты. Дома в выходные тоже не курорт: на рынок и в магазины - закупаться, уборка, с собакой гулять. Внуки у меня теперь, опять же, двое: Матвей и Ульяна. Машка с Ванькой на выходные подкидывают. Честно признаюсь – сбежал отдохнуть. Готов снова перед Конторой комедию поломать, только выспаться дайте, - хохотнул он. – А ты? – тихо спросил он. – Как сюда занесло?
- Я тоже проездом, - рассеяно ответил Юрий.
- Ты? – хмыкнул Елисеев. – Что, телепортация закрыта на ремонт? Обои клеят?
- Типа того, - усмехнулся Юрий. – Просто надо было подумать и… отоспаться. А в поезде самое место, сами признались.
- Ты очень увлёкся этим занятием, - усмехнулся Елисеев. – На перроне горячий чай не подают. Что случилось? Могу помочь?
- Даже не знаю, - вздохнул Юрий, запивая последний кусок блина молоком. – В одном месте меня нашли, в другом… меня ушли. Домой – сами понимаете, хода нет… Как говорится – мир велик, да меня нигде не ждут…
- Ага, - протянул Елисеев и проницательно глянул на Юрия. – Ты же сам этого хотел. Нет? Раньше мир не устраивал тебя и ты избегал его, а теперь наоборот? Двери везде закрыты? Обычная история. Я ведь помню ещё тех монахов, которые в советские времена оказывались «в миру», когда их монастыри закрывали. Скитались, всюду чужие. Ты очень похож на них сейчас.
- Ну, где-то так, - вздохнул Юрий, поднимаясь. – Ну, что ж. Рад был встрече. Счастливого отдыха на конференции в Кёльне!
- Да погоди ты, - усадил его на место Елисеев. – Я, конечно, отдохну в Кёльне. Пройдусь, так сказать, по местам боевой славы. Есть одно предложение. Думаю, оно тебя устроит...
24. Кто тут?
Оуэн дремал в своей пещере, когда его окликнули.
- Оуэн! Оуэн!
- Кто тут? – подумал он, открывая зрачки. Голос ему не был знаком. Но, всё же, что-то он навевал…
- Мы уже встречались. Правда, тогда мы не говорили. Просто мы хотели…, чтобы ты остался с нами.
- Кто – мы? Где? – встревоженно спросил спрут. Он лихорадочно размышлял, когда это было? В Ночь Полнолуния? Это те самые привидения?
- Кто мы? – вкрадчиво проговорил голос. - О, это слишком долгая история. Но, скажу кратко: мы те, кто строил тоннели.
- А! Вот как? Но кто вы такие?- облегчённо выдохнул Оуэн. - Древняя цивилизация?
- Мы – гости этой планеты.
- Почему же вы скрываетесь под поверхностью земли? Извиняюсь за прямой вопрос. Гости так не поступают. И – кто вы? Люди? То есть – гоминиды? И почему вы здесь находитесь… инкогнито?
- О! Это слишком долгая история. Когда-нибудь ты всё узнаешь, Оуэн. Да, мы похожи на людей. Но есть отличия.
- Но зачем вам со мной откровенничать? И чего вы хотите от меня? – с опаской спросил спрут.
Он помнил, как Идолы, храня тайну строителей тоннеля, хотели его погубить. И вообще… Почему-то ему не нравился их разговор. Похоже, именно этот вкрадчивый голос завёл его в глубину лабиринта. И, как ему тогда показалось, он хотел его погубить. А сейчас он утверждает, что хотел просто оставить его там. Интересно – живым или мёртвым. Похоже, с ним надо держать… клюв наготове.
- Мы сами приглашаем тебя в гости. Ты увидишь всё - тоннели, города, познакомишься с нашим народом.
- С народом? Города? Вас много?
- О, ты всё увидишь сам, Оуэн. Ты готов?
- Но зачем я вам? – отнекивался, упираясь, спрут. – Я всего лишь одинокий философ моря. Ни с кем не общаюсь. Я – плохая компания для столь мудрых… существ.
- Мы тоже живём уединённо, но ты нам понравился. И с чего ты взял, что мы мудры?
- Я видел ваши тоннели. И вы говорите со мной телепатически.
- Ах, тоннели? – насмешливо воскликнул голос. – Их строили не мы. Мы только руководили. Наши города совсем другие… Таких на Земле нет. И вряд ли будут.
- Но кто вы?
- Хорошо. Я скажу вкратце. Наша планета погибла, а мы едва уцелели, но сильно пострадали. Поэтому наше тело не совсем… материально. Поэтому люди помогли нам строить туннели и города.
- Люди? Они живут в ваших городах?
- Ну, не совсем в городах и уже не совсем люди. Пойдём и ты увидишь много чудес.
- Я подумаю об этом, - уклончиво проговорил Оуэн. Ему всё меньше нравилась эта затея и, особенно - перспектива снова лезть в этот лабиринт, откуда так непросто выбраться.
- Хорошо. Я вернусь за тобой завтра, - слегка затвердел этот мягкий голос. – Примерно в это же время. - И наступила тишина.
***
- Что это было? – удивлённо сказала Инеса, сидя в шезлонге с коктейлем в руках, и указывая на ноутбук. – Ты подумал то же самое?
- Да. Это свэмцы, - кивнул Марселло. – Они что-то затевают. И мне это не нравится.
- Да, боюсь, наш криптит попал в неприятный переплёт. Зря его посылали в тоннель, - посочувствовала Инеса.
- Да, Инес, если их города таковы, как я думаю, ему там не поздоровится. И что там стало с людьми? Почему они уже не совсем люди, как он сказал?
- Одни вопросы.
- И, если Оуэн откажется от этой авантюры, ответов на них мы не узнаем, - покачал головой Марселло. - Вернее – наши исследователи из Луноона.
- Что ж, подождём их решения, - вздохнула Инеса, наблюдая, как встревоженный спрут выбрался из своей пещеры и сел возле входа на камень.
О чём он думает?
25. В лаборатории
- Как быть? – спросил профессор Донэл, когда присутствующие заканчивали просмотр разговора Оуэна с неким голосом. – Что задумали свэмцы? Зачем им древний реликт?
«Хорошо. Я вернусь за тобой завтра, - раздалось из некоего тёмного пространства. – Примерно в это же время».
- И представьте – время, назначенное Оуэну свэмцем, совпадает с моментом прилёта «Силача». Почему?
- Почему… Да слишком много этих – почему, - проговорила биолог Занэна. – Какими они стали? Почему живут в катакомбах? Зачем прячутся? Зачем им понадобился реликт? Что за люди у них в тоннелях? Они жестоко с ними обращаются? Или, может, дарят им свою… Хотя о любви тут не может быть и речи! Существа, поступившие так со своим Видом, не могут проявлять сочувствие к другому Виду.
- О, Древние Мудрецы! – воскликнула эколог Бониэла. – Что делать? Нельзя снова пускать Оуэна в это опасное логово! Простите, я не думала, что этот научный рейд, совершённый протейцем, приведёт к такому ужа… к таким неприятностям! – она едва не стонала.
- Ладно вам булькать! Досточтимая! – резко оборвал её археолог Вотэн. – Вы всё сделали правильно! Честно говоря, ваш около-научный рейд, хотя и привёл нас к форс-мажору, но выявил болевые места в нашей программе «Итта-Протея-Земля». И эту проблему необходимо решать немедленно! Давайте лучше подумаем – как? И предусмотрим все неожиданности.
- Но всё предусмотреть невозможно! – воскликнула Занэна. – Вы знаете, что и как у них там, внизу? Какие опасности встретит там древний реликт? И вообще – что задумали эти безумные свэмцы? Мы не можем потерять реликт! Это будет невосполнимая утрата! Я требую немедленно изъять Оуэна с Земли и поместить в один из наших передвижных боксов! Он там будет в безопасности!
- Прочему – утрата? – опять испугалась Бониэла. – Мы не допустим!
- Ну, вывезем. И что будет потом? – вздохнул Вотэн. – Космо -Зоо-парк? Лаборатория? Вы с ума сошли! Он – разумен и уникален!
- Увезём его на Протею, как предлагала стажёр Лаонэла! Создадим ему достойные условия! Будем общаться. И – изучать Оуэна. С его согласия, конечно, - неуверенно проговорила эколог.
- Да! Нельзя его тут оставлять! – подхватила Занэна. - Что, если свэмцы хотят его уничтожить? Или просто забрать к себе навсегда. Ведь они думают, что он что-то узнал о них! И раскроет их инкогнито.
- Хотели бы, уже уничтожили бы. Зачем долгие разговоры с ним вести? Укокошили б в пещере – там, за узким лазом, его никто и никогда не найдёт, – резонно заметил Вотэн.
- Это был бы выход. Вся беда в том, что контролировать Оуэна на такой глубине мы не сможем, - расстроено проговорила Бониэла. - И отправить вместе с ним, например, иммолога невозможно. Его заметят. Да и что толку от одного иммолога? Их там… много. И уровень техники, наверняка, высок. Иначе б они не смогли там построить города и создать сеть туннелей подо всеми материками. Ведь так, уважаемые коллеги?
Она осмотрелась. И только тут все обратили внимание на то, что Донэл не участвует в беседе.
Эта группка, сидящая возле стеллажа с приборами в лаборатории Бониэлы, была невелика. И состояла всего из четырёх моллюсков, которые остались от коллектива, имеющего отношение к проекту «Реликт Протеи». Они, точно, уже решили остаться в Лунооне. Остальные думали. И их пока решили не беспокоить. Стопроцентно оставался на Луне ещё только экипаж «Странника», конечно, занимающийся сейчас регулировкой двигателей. Поэтому застывший неподвижно Донэл выглядел странно
- Досточтимый Донэл, что с вами? – воскликнула Бониэла. - Почему вы молчите?
Но он никак не отреагировал на обращение.
- О, Древние Мудрецы! Что это с ним! – испугалась профессор Бониэла. – Он не заболел, случаем?
- Ото всех этих форс-мажоров любой руководитель в столбняк бы впал! – вздохнул Вотэн. – Я и сам едва себя в щупальцах держу. Надо бы ему успокоительный коктейль…
- Не дождётесь! – отмирая, бодро воскликнул Донэл. – Я сейчас вернусь! Ждите! – бросил он на ходу и вылетел в окно.
- Ого! – удивилась Занэна. – Что это с ним? То сидит истуканом, то мчится ракетой.
- Обещал вернуться, - развела щупальцами Бониэла. – Давайте, пока ещё раз просмотрим запись. Может, что-то придумаем? И что там Оуэн дальше делал.
- Да ничего, насколько помнится! – сказал Вотэн. – Просто сидел - то там, то тут. Думает, наверное.
- Он всегда думает! – напомнила Занэна. – Философ!
- Ну, ладно, включайте, - согласился Вотэн. - Делать-то нечего.
И в помещении вновь возникла сцена, так сказать, обольщения Оуэна. А затем – его размышления на тему: быть или не быть. Вернее – плыть или не плыть?
***
Через четверть часа профессор Донэл влетел в окно, а за ним стайка из стажёров - Лана, Сэмэл и Танита.
