– Уверена, у тебя всё получится. Слушай Мицара, хорошо? – Фелтис сделала глоток чая. – А теперь расскажи, что произошло у Ракель.
Дора вся сжалась.
– У Ракель? Да ничего. Она мирно нас отпустила.
– Таракона сказали, что она приняла что-то от тебя в дар, и только потом дала зелье. Что ты ей отдала?
Дора разнервничалась, начала прибирать на столе, хотя убирать особо было нечего.
– Важно не что я ей отдала, а то, что вы наконец живёте дальше, а не заточены в камень. Я вас заколдовала – заключила в камень, я и пожертвовала наименьшим, чтобы исправить свою ошибку.
– Но ты сказала, что тебя заставил Локи.
– Да, но не силой. Хитростью. Тем не менее, я сделала это своими руками. Моя метка загорелась, когда я произносила заклинание. Значит, я совершила эту ошибку.
Фелтис встала, дошла до раковины, где налила себе воды.
– Скажи, что ты чувствуешь к Руосу?
– К Руосу? – Дора была искренне удивлена. – Я признательна ему за помощь и… поддержку.
– И всё?
Девушки смотрели друг на друга. Дора – с непониманием, Фелтис настойчиво.
– Да, всё. А что ещё я должна чувствовать к Руосу?
– Я хочу быть честной с тобой, Дора. – Она подошла ближе. Эльфийка казалась выше, стройнее и белее в сравнении с человеком. Дора непроизвольно сделала шаг назад. – В деревне вас видели… целующихся.
– Это Таракона растрынделись! – разозлилась Дора. Вспышка такой раздражительности навела Фелтис на определённую мысль, которую пока не пожелала озвучить. Дора хмурилась. – Маленькие сплетники. Я с ним не целовалась. Руос сам меня поцеловал. Но для меня это ничего не значит. Я едва его знаю!
– Хорошо. Я просто спросила… Может, потому что Руос неравнодушен к тебе, и он очень переживает из-за того, что ты как-то уж очень резко охладела к нему.
– Я никогда не говорила с ним о любви. Не знаю, что он там себе придумал. Возможно, дело в том, что на этом острове нет других человеческих женщин. И тут я… Стандартное мужское влечение, Фелтис!
– Не думаю, – пожала плечами эльфийка и поставила стакан в раковину. – Руос чист душой. И мне кажется, что он любит тебя.
На кухне появился Торнадо с важным видом.
– Не хотел бы прерывать столь интересную беседу, леди, но за Дорой прибыл Грог. Пора начинать занятия по магии.
Фелтис ничего не оставалось, как уйти. Разговор считался неоконченным. Она успела заметить, с каким беспокойством Дора реагирует на имя Руоса. Её слова будто бьются о стену. Фелтис не верила этой девушке до конца.
Вечером, когда эльфийка прогуливалась с Ггероем по окрестности, задала ему важный вопрос: сможет ли он сопроводить её к Ракель. Что-то произошло именно там, у ведьмы на острове. И Фелтис выяснит – что именно.
– Управление магией – это не только произнесение слов заклинаний и выброс энергии, – наставлял Дору Мицар. Они находились в его мастерской. Дора выглядела рассеянной, хотя отчаянно старалась впитывать сказанные слова мага. – Ты должна уметь чувствовать свою магию. Она живёт в нас, бежит по венам так же, как и кровь… Дора, ты слушаешь?
– А? Конечно. Я должна чувствовать магию. Просто я не понимаю, как её можно чувствовать, если магия появляется спонтанно.
– О, это целое искусство! Поэтому не каждый может стать магом.
– Это не мой выбор. Я должна стать магом, вне зависимости от моих желаний. Мицар, мне поистине страшно.
– Не бойся, моя девочка, я помогу. У меня большой стаж в обучении. Не одного мага воспитал. Сейчас будем тренировать твои необузданные силы.
Мицар оказался терпеливым учителем. К удивлению Доры, он не заставлял её сразу открывать книгу или читать опасные заклинания. Первый день прошёл почти нелепо.
– Магия любит намерение, – объяснял он деловито, поглаживая бороду. Они стояли у длинного деревянного стола в мастерской Мицара. – Запомни – не силу или страх. Намерение.
Перед Дорой стояла кружка остывшего чая.
– И что мне делать?
– Нагреть.
Она посмотрела на кружку. Потом на Мицара. Потом снова на кружку.
– Нагреть? А не легче поставить чайник?
– Нет, не легче. Нагрей её магией.
Дора вытянула ладонь над чаем, нахмурилась и попыталась представить тепло. Ничего не вышло. Мицар напомнил, что магия – это намерение. И Дора попробовала снова. На этот раз она сосредоточилась не на факте тепла, а на воспоминании. Она представила горячую чашку какао из детства, тепло, которое остаётся в ладонях зимой. Кружка едва заметно задрожала, и Мицар, заметив это, улыбнулся.
Дора замерла.
– Получилось?
Мицар кивнул, но не спешил расхваливать. С каждым днём становилось легче. Дора понимала принцип, по которому работала магия. Сначала Дора научилась нагревать воду. Дома она нагревала каждый второй стакан. Умудрилась даже ручей в деревне нагреть. Ходила по деревне и спрашивала, кому нагреть чаёк.
Потом она научилась зажигать свечи, не прикасаясь к спичкам, что, по словам Руоса, уже считалось достижением. А через несколько дней она смогла заставить сухой лист подняться с земли и кружить вокруг ладони. Лист прожил в воздухе всего три секунды, после чего ударил её по лицу.
Через неделю они вышли к фонтану перед замком короля, и Мицар ровно шесть часов учил её менять направление струи. Дора решила попрактиковаться во дворе Руоса. У него имелся маленький фонтанчик. Руос при этом наблюдал. Ей почти удалось, и он начал хвалить девушку. Но вдруг струя выстрелила в сторону и окатила Руоса с головы до ног. Таракона хохотали весь вечер.
Магия перестала казаться Доре диким зверем.
Вечерами, на закате, она, Руос и Таракона отправлялись на прогулку по острову. Иногда к ним присоединялись Фелтис и Ггерой, который очень часто чихал, и ни один лекарь не мог объяснить причину.
На четырнадцатый день Мицар выглядел довольнее обычного.
– Пора двигаться дальше, Хранительница, – сказал он.
Дора напряглась.
– Что… мы будем делать?
– Ты принесла Книгу, как я просил?
– Да.
Они устроились в светлой мастерской. За окнами шумел лес, где-то вдали гремел гром – редкое явление на острове, но так решил Фрейр.
Дора осторожно положила Книгу на стол. Знакомое покалывание прошло по пальцам.
– Подумай о чём-нибудь лёгком и открой её.
Если бы Дора могла контролировать свои мысли так же естественно, как магию, ничего необычного она бы в Книге не прочитала.
Страницы зашевелились, источая голубой свет. Чернила двигались по бумаге, складываясь в слова. У Доры в волнении забилось сердце, руки похолодели. Она читала, а на лице читался ужас. Мицар спрашивал, что она видит, а Дора не могла произнести и слова.
ЩИТ ИСТОНЧАЕТСЯ, РАСШИРЯЕТСЯ, ОПАСНОСТЬ УВЕЛИЧИВАЕТСЯ.
Она сглотнула. Следующая строка появилась сразу под первой.
ПРОСНЁТСЯ ОГОНЬ.
ЛЕСА ЗАГОРЯТСЯ.
ЗЕМЛЯ РАСКРОЕТСЯ.
У Доры перехватило дыхание.
– Нет.
Ещё строчка, которую она боялась читать, но этого было не избежать. Прочитав последнее предсказание, Дора почувствовала, как по спине пошёл ледяной холод. Слова въелись в мозг, словно старая ржавчина.
ВРЕМЕНИ НЕ ОСТАЛОСЬ.
Дора вся сжалась.
– У Ракель? Да ничего. Она мирно нас отпустила.
– Таракона сказали, что она приняла что-то от тебя в дар, и только потом дала зелье. Что ты ей отдала?
Дора разнервничалась, начала прибирать на столе, хотя убирать особо было нечего.
– Важно не что я ей отдала, а то, что вы наконец живёте дальше, а не заточены в камень. Я вас заколдовала – заключила в камень, я и пожертвовала наименьшим, чтобы исправить свою ошибку.
– Но ты сказала, что тебя заставил Локи.
– Да, но не силой. Хитростью. Тем не менее, я сделала это своими руками. Моя метка загорелась, когда я произносила заклинание. Значит, я совершила эту ошибку.
Фелтис встала, дошла до раковины, где налила себе воды.
– Скажи, что ты чувствуешь к Руосу?
– К Руосу? – Дора была искренне удивлена. – Я признательна ему за помощь и… поддержку.
– И всё?
Девушки смотрели друг на друга. Дора – с непониманием, Фелтис настойчиво.
– Да, всё. А что ещё я должна чувствовать к Руосу?
– Я хочу быть честной с тобой, Дора. – Она подошла ближе. Эльфийка казалась выше, стройнее и белее в сравнении с человеком. Дора непроизвольно сделала шаг назад. – В деревне вас видели… целующихся.
– Это Таракона растрынделись! – разозлилась Дора. Вспышка такой раздражительности навела Фелтис на определённую мысль, которую пока не пожелала озвучить. Дора хмурилась. – Маленькие сплетники. Я с ним не целовалась. Руос сам меня поцеловал. Но для меня это ничего не значит. Я едва его знаю!
– Хорошо. Я просто спросила… Может, потому что Руос неравнодушен к тебе, и он очень переживает из-за того, что ты как-то уж очень резко охладела к нему.
– Я никогда не говорила с ним о любви. Не знаю, что он там себе придумал. Возможно, дело в том, что на этом острове нет других человеческих женщин. И тут я… Стандартное мужское влечение, Фелтис!
– Не думаю, – пожала плечами эльфийка и поставила стакан в раковину. – Руос чист душой. И мне кажется, что он любит тебя.
На кухне появился Торнадо с важным видом.
– Не хотел бы прерывать столь интересную беседу, леди, но за Дорой прибыл Грог. Пора начинать занятия по магии.
Фелтис ничего не оставалось, как уйти. Разговор считался неоконченным. Она успела заметить, с каким беспокойством Дора реагирует на имя Руоса. Её слова будто бьются о стену. Фелтис не верила этой девушке до конца.
Вечером, когда эльфийка прогуливалась с Ггероем по окрестности, задала ему важный вопрос: сможет ли он сопроводить её к Ракель. Что-то произошло именно там, у ведьмы на острове. И Фелтис выяснит – что именно.
ГЛАВА 46
– Управление магией – это не только произнесение слов заклинаний и выброс энергии, – наставлял Дору Мицар. Они находились в его мастерской. Дора выглядела рассеянной, хотя отчаянно старалась впитывать сказанные слова мага. – Ты должна уметь чувствовать свою магию. Она живёт в нас, бежит по венам так же, как и кровь… Дора, ты слушаешь?
– А? Конечно. Я должна чувствовать магию. Просто я не понимаю, как её можно чувствовать, если магия появляется спонтанно.
– О, это целое искусство! Поэтому не каждый может стать магом.
– Это не мой выбор. Я должна стать магом, вне зависимости от моих желаний. Мицар, мне поистине страшно.
– Не бойся, моя девочка, я помогу. У меня большой стаж в обучении. Не одного мага воспитал. Сейчас будем тренировать твои необузданные силы.
Мицар оказался терпеливым учителем. К удивлению Доры, он не заставлял её сразу открывать книгу или читать опасные заклинания. Первый день прошёл почти нелепо.
– Магия любит намерение, – объяснял он деловито, поглаживая бороду. Они стояли у длинного деревянного стола в мастерской Мицара. – Запомни – не силу или страх. Намерение.
Перед Дорой стояла кружка остывшего чая.
– И что мне делать?
– Нагреть.
Она посмотрела на кружку. Потом на Мицара. Потом снова на кружку.
– Нагреть? А не легче поставить чайник?
– Нет, не легче. Нагрей её магией.
Дора вытянула ладонь над чаем, нахмурилась и попыталась представить тепло. Ничего не вышло. Мицар напомнил, что магия – это намерение. И Дора попробовала снова. На этот раз она сосредоточилась не на факте тепла, а на воспоминании. Она представила горячую чашку какао из детства, тепло, которое остаётся в ладонях зимой. Кружка едва заметно задрожала, и Мицар, заметив это, улыбнулся.
Дора замерла.
– Получилось?
Мицар кивнул, но не спешил расхваливать. С каждым днём становилось легче. Дора понимала принцип, по которому работала магия. Сначала Дора научилась нагревать воду. Дома она нагревала каждый второй стакан. Умудрилась даже ручей в деревне нагреть. Ходила по деревне и спрашивала, кому нагреть чаёк.
Потом она научилась зажигать свечи, не прикасаясь к спичкам, что, по словам Руоса, уже считалось достижением. А через несколько дней она смогла заставить сухой лист подняться с земли и кружить вокруг ладони. Лист прожил в воздухе всего три секунды, после чего ударил её по лицу.
Через неделю они вышли к фонтану перед замком короля, и Мицар ровно шесть часов учил её менять направление струи. Дора решила попрактиковаться во дворе Руоса. У него имелся маленький фонтанчик. Руос при этом наблюдал. Ей почти удалось, и он начал хвалить девушку. Но вдруг струя выстрелила в сторону и окатила Руоса с головы до ног. Таракона хохотали весь вечер.
Магия перестала казаться Доре диким зверем.
Вечерами, на закате, она, Руос и Таракона отправлялись на прогулку по острову. Иногда к ним присоединялись Фелтис и Ггерой, который очень часто чихал, и ни один лекарь не мог объяснить причину.
На четырнадцатый день Мицар выглядел довольнее обычного.
– Пора двигаться дальше, Хранительница, – сказал он.
Дора напряглась.
– Что… мы будем делать?
– Ты принесла Книгу, как я просил?
– Да.
Они устроились в светлой мастерской. За окнами шумел лес, где-то вдали гремел гром – редкое явление на острове, но так решил Фрейр.
Дора осторожно положила Книгу на стол. Знакомое покалывание прошло по пальцам.
– Подумай о чём-нибудь лёгком и открой её.
Если бы Дора могла контролировать свои мысли так же естественно, как магию, ничего необычного она бы в Книге не прочитала.
Страницы зашевелились, источая голубой свет. Чернила двигались по бумаге, складываясь в слова. У Доры в волнении забилось сердце, руки похолодели. Она читала, а на лице читался ужас. Мицар спрашивал, что она видит, а Дора не могла произнести и слова.
ЩИТ ИСТОНЧАЕТСЯ, РАСШИРЯЕТСЯ, ОПАСНОСТЬ УВЕЛИЧИВАЕТСЯ.
Она сглотнула. Следующая строка появилась сразу под первой.
ПРОСНЁТСЯ ОГОНЬ.
ЛЕСА ЗАГОРЯТСЯ.
ЗЕМЛЯ РАСКРОЕТСЯ.
У Доры перехватило дыхание.
– Нет.
Ещё строчка, которую она боялась читать, но этого было не избежать. Прочитав последнее предсказание, Дора почувствовала, как по спине пошёл ледяной холод. Слова въелись в мозг, словно старая ржавчина.
ВРЕМЕНИ НЕ ОСТАЛОСЬ.
