Магистр ехал верхом, прямой как палка, стараясь не смотреть на Янину, но Эмпатический Резонанс, будь он неладен, работал как испорченный барометр, предсказывая бурю при каждом её вздохе. Его мысли метались от «почему она так громко поправляет волосы» до «господи, как мне развидеть то, что было ночью». Внутри великого мага шла титаническая битва между желанием немедленно провалиться в другое измерение и необходимостью выглядеть как человек, знающий, что он делает.
– Стой! – внезапно скомандовал Кассиан, резко натягивая поводья так, что конь обиженно всхрапнул. – Мы не можем продолжать путь в таком виде. Это позорище, а не конспирация.
Янина, которая в этот момент пыталась незаметно съесть сушеное яблоко, чуть не подавилась. Она смерила магистра взглядом, в котором читалось желание превратить его в не очень симпатичную табуретку.
– И что же не так с нашим видом, Ваше Занудство? – прошипела она, вытирая липкие пальцы о подол. – Мы едем? Едем. Мы не деремся? Почти. Мы выглядим как люди, которые мечтают оказаться где угодно, кроме этой пыльной канавы? Определенно. По-моему, идеальная маскировка для семейной пары, которая в браке больше трех дней.
Кассиан спешился с той ледяной грацией, которая обычно предвещала либо нудную лекцию на три часа, либо массовое испепеление. Он подошел к ней, и Янина невольно напряглась, вспомнив утреннее тепло его груди. Но сейчас от магистра веяло только высокомерием и свежескошенным озоном.
– Наша миссия в Вайсбурге требует безупречности, – отчеканил он, сложив руки на груди. – Семья фон Вальд — это не провинциальные лавочники. Они почуют фальшь раньше, чем ты успеешь открыть рот и выдать очередную гадость. Нам необходима тактильная синхронизация. Учитывая нашу... эмпатическую нестабильность, мы должны отработать каждое движение до автоматизма, чтобы оно не вызывало у нас судорог или желания выпрыгнуть в окно.
Он протянул ей руку ладонью вверх, словно предлагал подписать смертный приговор, а не просто прогуляться по обочине.
– Тактильная что? – Янина спрыгнула с повозки, подняв облако пыли. – Кассиан, ты перегрелся на солнце? Ты предлагаешь мне тренироваться «быть твоей женой» на глазах у кустов и спящего Леопольда?
– Именно это я и предлагаю, – сухо ответил он. – И начни с того, что прекрати смотреть на меня так, будто я — плесень на твоем любимом мухоморе. Согни руку в локте. Легче. Нет, это не захват для борьбы, Янина, это женский жест. Твои пальцы должны едва касаться моего предплечья, а не впиваться в мышцы, как когти гарпии.
Он заставил её встать рядом, и Янина почувствовала, как амулеты на их груди радостно завибрировали, приветствуя близость. Кассиан же вел себя так, будто читал лекцию по термодинамике для особо тупых первокурсников. В его голове в этот момент творился сущий ад: он чувствовал запах её волос — смесь полыни и какого-то дикого меда — и это мешало ему дышать. «Концентрация, – твердил он себе. – Ты — магистр первого круга. Ты можешь остановить лавину. Ты точно можешь заставить эту ведьму просто пройти пять метров, не пытаясь его придушить». Но его внутренняя сущность орала дурным голосом, требуя либо сбежать, либо прижать её к себе по-настоящему.
– Теперь склони голову, – командовал он, глядя куда-то поверх её макушки. – Плечо должно быть расслаблено. Ты должна выглядеть так, будто мое присутствие дарит тебе покой, а не чесотку. Изящнее, Янина! Ты не мешок с картошкой несешь, ты представляешь собой даму высшего света.
Ведьму это окончательно допекло. Если он хочет «изящества», он его получит. Она внезапно расплылась в приторной, патологической улыбке, от которой у любого нормального человека должен был начаться сахарный диабет. Янина преувеличенно-кокетливо прижалась к его боку, захлопала ресницами так интенсивно, что создала небольшой ветерок, и заговорила тонким, дребезжащим голоском:
– О, мой великий, мой могучий супруг! Мои нежные ножки так устали от этой грубой земли! Не соизволит ли ваш магический гений наколдовать мне облако из розовых лепестков, пока я не упала в обморок от восторга при виде вашего профиля?
Она привалилась к его плечу всем весом, нарочно мешая ему идти и спотыкаясь на каждом шагу.
– Прекрати это немедленно, – прошипел Кассиан, чувствуя, как краснеют кончики его ушей. – Ты выглядишь как умалишенная.
– Что вы, дорогой! Я просто тренирую «синхронизацию»! – Янина громко и фальшиво рассмеялась, тыча его пальцем в бок. – Посмотрите, как я склоняю голову! Достаточно ли низко? Или мне лучше сразу лечь в пыль и изображать коврик для ваших драгоценных сапог?
В этот момент на дороге послышался стук копыт и мелодичный звон колокольчиков. Из-за поворота вынырнул позолоченный экипаж, украшенный гербами и такой нелепой резьбой, что на его фоне их цирковая повозка казалась верхом элегантности. Карета замедлила ход, и из окна высунулся молодой человек в напудренном парике и мантии такого ярко-бирюзового цвета, что у Кассиана зачесались глаза.
– О, господа! – воскликнул щеголь, жестом приказывая вознице остановиться. – Какая живописная сцена! Простите мою навязчивость, но в этой глуши так редко встретишь столь... контрастную пару. Я — виконт де Фюри, выпускник Академии Лазури. А вы, должно быть, путешествующие артисты?
Кассиан не успел даже рта открыть, как Янина, мгновенно сменив маску, выпорхнула из его рук. Она подошла к экипажу, покачивая бедрами и бросая на виконта взгляды, которые могли бы расплавить свинец.
– Ах, сударь, вы так проницательны! – пропела она, напрочь забыв о своей «глупой герцогине» и включив режим роковой соблазнительницы. – Мы просто бедные путники. А ваш экипаж... он сияет, как истинное сокровище в этой серой пустыне. Прямо как и вы сами.
Виконт, явно не привыкший к такому напору в лесной глуши, расплылся в самодовольной улыбке. Он окинул Янину оценивающим взглядом, задержавшись на глубоком вырезе её платья, которое она «удачно» поправила.
– Такая красавица не должна пылиться на дороге, – пробормотал он, доставая из кармана надушенный шелковый платок. – Возьмите это, прелестное дитя. Пусть этот аромат напоминает вам о том, что цивилизация еще существует.
Кассиан стоял на месте, сжимая кулак с такой силой, что дерево начало жалобно поскрипывать. Его мысли превратились в раскаленный поток лавы. «Этот никчемный павлин... этот недоучка из Академии... он смеет дышать в её сторону? Он смеет предлагать ей свои тряпки? Я сотру его в порошок. Нет, я превращу его карету в тыкву. Гнилую тыкву!». Ревность, острая и холодная, как ледник, ударила в голову, сметая все барьеры логики. Магия, которую он так тщательно сдерживал, начала просачиваться сквозь пальцы синими искрами.
– О, благодарю вас, сир виконт! – Янина приняла платок, нарочно коснувшись пальцев мага. – Вы так галантны. Не то что некоторые... угрюмые спутники.
Она бросила торжествующий взгляд на Кассиана. Тот был страшен. Его глаза светились потусторонним светом, а вокруг него воздух начал заметно густеть и вибрировать. Виконт, почувствовав неладное, решил закрепить успех и потянулся к руке Янины, чтобы запечатлеть на ней поцелуй.
– Может быть, вы окажете мне честь и... – начал он, но договорить не успел.
В этот миг Кассиан потерял контроль. Это не было осознанное заклинание — это был чистый, первобытный выброс магической ярости. Тонкая корка льда мгновенно покрыла переднее колесо золоченого экипажа. Раздался оглушительный треск, металл и дерево не выдержали внезапного сжатия, и колесо буквально лопнуло, разлетевшись на сотни острых осколков. Одновременно с этим дорожный указатель, стоявший неподалеку, вспыхнул и превратился в груду щепок, словно в него ударила невидимая молния.
– О боги! Проклятие! – взвизгнул виконт, отпрянув от окна. – Темная магия! Сматываемся, живо!
Экипаж, опасно накренившись, рванул с места на трех колесах, оставляя за собой борозду в пыли и запах жженой серы. Янина осталась стоять с шелковым платком в руках, глядя вслед удирающим магам. Она медленно повернулась к Кассиану, который тяжело дышал, пытаясь унять дрожь в руках.
– И что это было? – вкрадчиво спросила она, выгибая бровь. – Очередная лекция по «тактильной синхронизации»? Или магистр просто решил показать, что у него длиннее... посох?
Кассиан, багровея до корней волос, подошел к ней, схватил за локоть и буквально потащил к их повозке. Его пальцы были горячими, а хватка — стальной.
– Заткнись, Янина, – прорычал он, заталкивая её внутрь фургона. – В этом районе... крайне нестабильный эфирный фон. Геомагнитные возмущения. Моя магия просто среагировала на... на потенциальную угрозу безопасности миссии. Этот виконт мог оказаться шпионом Мрака.
– Шпионом Мрака с надушенным платком? – Янина расхохоталась, заваливаясь на гору страусиных перьев. – Кассиан, ты просто приревновал! Великий Магистр Кассиан Гроуд устроил ледяной апокалипсис из-за того, что какой-то мальчишка решил поцеловать мне руку! Это же просто восхитительно! Где мой блокнот? Я должна это записать для истории.
Кассиан запрыгнул в повозку следом, захлопнув дверь с такой силой, что все перья взлетели в воздух, создавая подобие метели. Он забился в самый дальний угол, отвернувшись к стене и кутаясь в свой плащ, который всё еще искрил.
– Я сказал — эфирный фон, – повторил он глухим, дрожащим от ярости и смущения голосом. – И если ты еще раз откроешь рот, я наколдую тебе немоту до самого Вайсбурга.
Янина лишь хмыкнула, с удовольствием поглаживая шелковый платок. Она чувствовала через Резонанс его смятение, его гнев и ту самую тягучую, горячую волну, которую нельзя было спутать ни с какой «геомагнитной нестабильностью». Маг молчал, но это было самое громкое молчание в её жизни, полное невысказанных претензий, обиды и чего-то такого, от чего у самой ведьмы внутри всё сладко сжималось. Повозка тронулась, подпрыгивая на кочках, и в этой тесной, пыльной тишине, наполненной золотыми блестками и ароматом чужих духов, они оба понимали: Вайсбург будет их самым сложным испытанием. Потому что играть любовь было гораздо проще, чем пытаться её скрыть.
Вайсбург встретил их именно так, как и подобает городу, который слишком сильно гордится своей историей и слишком мало смыслит в настоящей гигиене. Вездесущая позолота на шпилях соседствовала с запахом дорогих духов, которыми местные аристократы пытались заглушить аромат собственных немытых секретов. Кассиан, чье представление о цивилизации замерло где-то на отметке «триста лет назад, когда люди хотя бы умели молчать», чувствовал себя здесь как античный экспонат, который по ошибке выставили в лавке дешевых сувениров.
Он ненавидел Вайсбург.
– Мы здесь не для того, чтобы изучать архитектурные излишества, – процедил Магистр, стараясь не задевать плечом прохожих, которые в своих пышных нарядах напоминали перекормленных павлинов. – Наша цель – ателье «Бархатная игла». И, ради всех высших сфер, Янина, постарайся хотя бы десять минут не выглядеть так, будто ты прикидываешь, сколько золотых зубов у местного бургомистра.
Янина, шедшая рядом и с интересом рассматривавшая витрины с ювелирными украшениями, лишь пренебрежительно фыркнула. В её глазах плясали искры, которые обычно не предвещали ничего хорошего ни кошельку Кассиана, ни его душевному равновесию.
– О, Ваше Ископаемое Высочество, – отозвалась она, поправляя выбившийся рыжий локон. – Я просто пытаюсь соответствовать обстановке. В этом городе честность ценится дешевле, чем вчерашний навоз, так что мой хищный оскал – это всего лишь форма вежливости. А вот твой вид... ты выглядишь так, будто тебе в ботинок засунули проклятый еж.
Кассиан промолчал, хотя в голове у него уже зрел план по превращению всех местных портных в безобидных сусликов. Эмпатический Резонанс, этот проклятый магический поводок, дернулся, передавая ему волну чистого, неразбавленного азарта Янины. Он чувствовал её предвкушение как зуд под кожей. Это было невыносимо.
Они остановились перед вывеской, на которой золотыми нитями была вышита гигантская игла. «Бархатная игла» – заведение, где одно только «здравствуйте» стоило столько же, сколько средняя деревня на окраине королевства. Внутри пахло лавандой, шелком и высокомерием.
– Добро пожаловать, – пропел хозяин ателье, месье Жан-Пьер, человечек настолько тонкий и надушенный, что Кассиан всерьез опасался, как бы тот не растворился в воздухе от резкого выдоха. – Чем я могу помочь столь... выдающейся паре?
– Моей жене нужно платье для маскарада у фон Вальдов, – отчеканил Кассиан, вкладывая в слово «жене» столько холодного металла, что Жан-Пьер невольно отступил на шаг. – Нечто предельно скромное. Высокий воротник. Минимум кружев. Цвет – серый, коричневый или, в крайнем случае, темно-синий. Она должна воплощать тихое достоинство и незаметность. Понятно?
Магистр мысленно добавил: «И чтобы ни один похотливый виконт не разглядел под этим платьем ничего, кроме намека на суровое воспитание». Он всё еще чувствовал фантомный гнев от встречи на дороге. Его ведьма – а в том, что она была «его», он уже почти перестал себе врать – не должна была становиться мишенью для чужих взглядов.
Янина медленно повернулась к нему. В её взгляде читался такой уровень саботажа, который мог бы обрушить империю.
– Тихую незаметность? – переспросила она слишком ласковым голосом. – Ты хочешь, чтобы я выглядела как моль, заблудившаяся в библиотеке? Кассиан, дорогой, ты, видимо, перепутал маскарад с похоронами своей совести.
Она отвернулась от него прежде, чем он успел вставить хоть слово, и направилась прямиком к дальнему стенду, где на манекене покоился отрез изумрудного шелка. Ткань буквально пульсировала под магическими люстрами, переливаясь от цвета молодой хвои до глубокого, почти черного лесного омута.
– Вот это, – Янина ткнула пальцем в шелк. – И фасон... месье, я хочу, чтобы это платье кричало о моем присутствии еще до того, как я войду в зал. Вы меня понимаете?
– О, мадам, вы обладаете безупречным вкусом! – Жан-Пьер всплеснул руками, игнорируя испепеляющий взгляд Кассиана. – Этот изумруд... он создан для ваших волос! Это будет шедевр! Пройдемте за ширму для мерок.
Кассиан остался стоять посреди салона, чувствуя себя как грозовая туча, запертая в посудной лавке. Он мерил шагами пространство между зеркалами, и каждый его шаг отдавался тихим треском магических искр на ковре. Внутри него бушевал конфликт, который не смогла бы разрешить ни одна древняя рукопись.
Зачем я это делаю? – спрашивал он себя. – Зачем я позволяю ей тратить мои нервы и золото? Стратегия. Да, это просто стратегия. На маскараде мы должны привлечь внимание, но не слишком... Кого я обманываю? Я просто хочу, чтобы она была в безопасности. Но под «безопасностью» я, кажется, понимаю «запертую в железный ящик без окон».
Его мысли были прерваны шорохом ткани. Жан-Пьер с видом триумфатора отдернул тяжелую бархатную занавеску.
– Прошу вас, месье. Ваша супруга.
Кассиан замер. Слова критики, которые он уже подготовил, застряли у него в горле, превратившись в невнятный ком. Перед ним стояла не «вредная язва» с окраины и не «дикарка» в пыльных сапогах. Перед ним стояло само искушение, облеченное в шелк.
Платье облегало её фигуру так, словно было второй кожей. Глубокий изумрудный цвет делал её рыжие волосы почти неестественно яркими, а вырез...
– Стой! – внезапно скомандовал Кассиан, резко натягивая поводья так, что конь обиженно всхрапнул. – Мы не можем продолжать путь в таком виде. Это позорище, а не конспирация.
Янина, которая в этот момент пыталась незаметно съесть сушеное яблоко, чуть не подавилась. Она смерила магистра взглядом, в котором читалось желание превратить его в не очень симпатичную табуретку.
– И что же не так с нашим видом, Ваше Занудство? – прошипела она, вытирая липкие пальцы о подол. – Мы едем? Едем. Мы не деремся? Почти. Мы выглядим как люди, которые мечтают оказаться где угодно, кроме этой пыльной канавы? Определенно. По-моему, идеальная маскировка для семейной пары, которая в браке больше трех дней.
Кассиан спешился с той ледяной грацией, которая обычно предвещала либо нудную лекцию на три часа, либо массовое испепеление. Он подошел к ней, и Янина невольно напряглась, вспомнив утреннее тепло его груди. Но сейчас от магистра веяло только высокомерием и свежескошенным озоном.
– Наша миссия в Вайсбурге требует безупречности, – отчеканил он, сложив руки на груди. – Семья фон Вальд — это не провинциальные лавочники. Они почуют фальшь раньше, чем ты успеешь открыть рот и выдать очередную гадость. Нам необходима тактильная синхронизация. Учитывая нашу... эмпатическую нестабильность, мы должны отработать каждое движение до автоматизма, чтобы оно не вызывало у нас судорог или желания выпрыгнуть в окно.
Он протянул ей руку ладонью вверх, словно предлагал подписать смертный приговор, а не просто прогуляться по обочине.
– Тактильная что? – Янина спрыгнула с повозки, подняв облако пыли. – Кассиан, ты перегрелся на солнце? Ты предлагаешь мне тренироваться «быть твоей женой» на глазах у кустов и спящего Леопольда?
– Именно это я и предлагаю, – сухо ответил он. – И начни с того, что прекрати смотреть на меня так, будто я — плесень на твоем любимом мухоморе. Согни руку в локте. Легче. Нет, это не захват для борьбы, Янина, это женский жест. Твои пальцы должны едва касаться моего предплечья, а не впиваться в мышцы, как когти гарпии.
Он заставил её встать рядом, и Янина почувствовала, как амулеты на их груди радостно завибрировали, приветствуя близость. Кассиан же вел себя так, будто читал лекцию по термодинамике для особо тупых первокурсников. В его голове в этот момент творился сущий ад: он чувствовал запах её волос — смесь полыни и какого-то дикого меда — и это мешало ему дышать. «Концентрация, – твердил он себе. – Ты — магистр первого круга. Ты можешь остановить лавину. Ты точно можешь заставить эту ведьму просто пройти пять метров, не пытаясь его придушить». Но его внутренняя сущность орала дурным голосом, требуя либо сбежать, либо прижать её к себе по-настоящему.
– Теперь склони голову, – командовал он, глядя куда-то поверх её макушки. – Плечо должно быть расслаблено. Ты должна выглядеть так, будто мое присутствие дарит тебе покой, а не чесотку. Изящнее, Янина! Ты не мешок с картошкой несешь, ты представляешь собой даму высшего света.
Ведьму это окончательно допекло. Если он хочет «изящества», он его получит. Она внезапно расплылась в приторной, патологической улыбке, от которой у любого нормального человека должен был начаться сахарный диабет. Янина преувеличенно-кокетливо прижалась к его боку, захлопала ресницами так интенсивно, что создала небольшой ветерок, и заговорила тонким, дребезжащим голоском:
– О, мой великий, мой могучий супруг! Мои нежные ножки так устали от этой грубой земли! Не соизволит ли ваш магический гений наколдовать мне облако из розовых лепестков, пока я не упала в обморок от восторга при виде вашего профиля?
Она привалилась к его плечу всем весом, нарочно мешая ему идти и спотыкаясь на каждом шагу.
– Прекрати это немедленно, – прошипел Кассиан, чувствуя, как краснеют кончики его ушей. – Ты выглядишь как умалишенная.
– Что вы, дорогой! Я просто тренирую «синхронизацию»! – Янина громко и фальшиво рассмеялась, тыча его пальцем в бок. – Посмотрите, как я склоняю голову! Достаточно ли низко? Или мне лучше сразу лечь в пыль и изображать коврик для ваших драгоценных сапог?
В этот момент на дороге послышался стук копыт и мелодичный звон колокольчиков. Из-за поворота вынырнул позолоченный экипаж, украшенный гербами и такой нелепой резьбой, что на его фоне их цирковая повозка казалась верхом элегантности. Карета замедлила ход, и из окна высунулся молодой человек в напудренном парике и мантии такого ярко-бирюзового цвета, что у Кассиана зачесались глаза.
– О, господа! – воскликнул щеголь, жестом приказывая вознице остановиться. – Какая живописная сцена! Простите мою навязчивость, но в этой глуши так редко встретишь столь... контрастную пару. Я — виконт де Фюри, выпускник Академии Лазури. А вы, должно быть, путешествующие артисты?
Кассиан не успел даже рта открыть, как Янина, мгновенно сменив маску, выпорхнула из его рук. Она подошла к экипажу, покачивая бедрами и бросая на виконта взгляды, которые могли бы расплавить свинец.
– Ах, сударь, вы так проницательны! – пропела она, напрочь забыв о своей «глупой герцогине» и включив режим роковой соблазнительницы. – Мы просто бедные путники. А ваш экипаж... он сияет, как истинное сокровище в этой серой пустыне. Прямо как и вы сами.
Виконт, явно не привыкший к такому напору в лесной глуши, расплылся в самодовольной улыбке. Он окинул Янину оценивающим взглядом, задержавшись на глубоком вырезе её платья, которое она «удачно» поправила.
– Такая красавица не должна пылиться на дороге, – пробормотал он, доставая из кармана надушенный шелковый платок. – Возьмите это, прелестное дитя. Пусть этот аромат напоминает вам о том, что цивилизация еще существует.
Кассиан стоял на месте, сжимая кулак с такой силой, что дерево начало жалобно поскрипывать. Его мысли превратились в раскаленный поток лавы. «Этот никчемный павлин... этот недоучка из Академии... он смеет дышать в её сторону? Он смеет предлагать ей свои тряпки? Я сотру его в порошок. Нет, я превращу его карету в тыкву. Гнилую тыкву!». Ревность, острая и холодная, как ледник, ударила в голову, сметая все барьеры логики. Магия, которую он так тщательно сдерживал, начала просачиваться сквозь пальцы синими искрами.
– О, благодарю вас, сир виконт! – Янина приняла платок, нарочно коснувшись пальцев мага. – Вы так галантны. Не то что некоторые... угрюмые спутники.
Она бросила торжествующий взгляд на Кассиана. Тот был страшен. Его глаза светились потусторонним светом, а вокруг него воздух начал заметно густеть и вибрировать. Виконт, почувствовав неладное, решил закрепить успех и потянулся к руке Янины, чтобы запечатлеть на ней поцелуй.
– Может быть, вы окажете мне честь и... – начал он, но договорить не успел.
В этот миг Кассиан потерял контроль. Это не было осознанное заклинание — это был чистый, первобытный выброс магической ярости. Тонкая корка льда мгновенно покрыла переднее колесо золоченого экипажа. Раздался оглушительный треск, металл и дерево не выдержали внезапного сжатия, и колесо буквально лопнуло, разлетевшись на сотни острых осколков. Одновременно с этим дорожный указатель, стоявший неподалеку, вспыхнул и превратился в груду щепок, словно в него ударила невидимая молния.
– О боги! Проклятие! – взвизгнул виконт, отпрянув от окна. – Темная магия! Сматываемся, живо!
Экипаж, опасно накренившись, рванул с места на трех колесах, оставляя за собой борозду в пыли и запах жженой серы. Янина осталась стоять с шелковым платком в руках, глядя вслед удирающим магам. Она медленно повернулась к Кассиану, который тяжело дышал, пытаясь унять дрожь в руках.
– И что это было? – вкрадчиво спросила она, выгибая бровь. – Очередная лекция по «тактильной синхронизации»? Или магистр просто решил показать, что у него длиннее... посох?
Кассиан, багровея до корней волос, подошел к ней, схватил за локоть и буквально потащил к их повозке. Его пальцы были горячими, а хватка — стальной.
– Заткнись, Янина, – прорычал он, заталкивая её внутрь фургона. – В этом районе... крайне нестабильный эфирный фон. Геомагнитные возмущения. Моя магия просто среагировала на... на потенциальную угрозу безопасности миссии. Этот виконт мог оказаться шпионом Мрака.
– Шпионом Мрака с надушенным платком? – Янина расхохоталась, заваливаясь на гору страусиных перьев. – Кассиан, ты просто приревновал! Великий Магистр Кассиан Гроуд устроил ледяной апокалипсис из-за того, что какой-то мальчишка решил поцеловать мне руку! Это же просто восхитительно! Где мой блокнот? Я должна это записать для истории.
Кассиан запрыгнул в повозку следом, захлопнув дверь с такой силой, что все перья взлетели в воздух, создавая подобие метели. Он забился в самый дальний угол, отвернувшись к стене и кутаясь в свой плащ, который всё еще искрил.
– Я сказал — эфирный фон, – повторил он глухим, дрожащим от ярости и смущения голосом. – И если ты еще раз откроешь рот, я наколдую тебе немоту до самого Вайсбурга.
Янина лишь хмыкнула, с удовольствием поглаживая шелковый платок. Она чувствовала через Резонанс его смятение, его гнев и ту самую тягучую, горячую волну, которую нельзя было спутать ни с какой «геомагнитной нестабильностью». Маг молчал, но это было самое громкое молчание в её жизни, полное невысказанных претензий, обиды и чего-то такого, от чего у самой ведьмы внутри всё сладко сжималось. Повозка тронулась, подпрыгивая на кочках, и в этой тесной, пыльной тишине, наполненной золотыми блестками и ароматом чужих духов, они оба понимали: Вайсбург будет их самым сложным испытанием. Потому что играть любовь было гораздо проще, чем пытаться её скрыть.
***
Вайсбург встретил их именно так, как и подобает городу, который слишком сильно гордится своей историей и слишком мало смыслит в настоящей гигиене. Вездесущая позолота на шпилях соседствовала с запахом дорогих духов, которыми местные аристократы пытались заглушить аромат собственных немытых секретов. Кассиан, чье представление о цивилизации замерло где-то на отметке «триста лет назад, когда люди хотя бы умели молчать», чувствовал себя здесь как античный экспонат, который по ошибке выставили в лавке дешевых сувениров.
Он ненавидел Вайсбург.
– Мы здесь не для того, чтобы изучать архитектурные излишества, – процедил Магистр, стараясь не задевать плечом прохожих, которые в своих пышных нарядах напоминали перекормленных павлинов. – Наша цель – ателье «Бархатная игла». И, ради всех высших сфер, Янина, постарайся хотя бы десять минут не выглядеть так, будто ты прикидываешь, сколько золотых зубов у местного бургомистра.
Янина, шедшая рядом и с интересом рассматривавшая витрины с ювелирными украшениями, лишь пренебрежительно фыркнула. В её глазах плясали искры, которые обычно не предвещали ничего хорошего ни кошельку Кассиана, ни его душевному равновесию.
– О, Ваше Ископаемое Высочество, – отозвалась она, поправляя выбившийся рыжий локон. – Я просто пытаюсь соответствовать обстановке. В этом городе честность ценится дешевле, чем вчерашний навоз, так что мой хищный оскал – это всего лишь форма вежливости. А вот твой вид... ты выглядишь так, будто тебе в ботинок засунули проклятый еж.
Кассиан промолчал, хотя в голове у него уже зрел план по превращению всех местных портных в безобидных сусликов. Эмпатический Резонанс, этот проклятый магический поводок, дернулся, передавая ему волну чистого, неразбавленного азарта Янины. Он чувствовал её предвкушение как зуд под кожей. Это было невыносимо.
Они остановились перед вывеской, на которой золотыми нитями была вышита гигантская игла. «Бархатная игла» – заведение, где одно только «здравствуйте» стоило столько же, сколько средняя деревня на окраине королевства. Внутри пахло лавандой, шелком и высокомерием.
– Добро пожаловать, – пропел хозяин ателье, месье Жан-Пьер, человечек настолько тонкий и надушенный, что Кассиан всерьез опасался, как бы тот не растворился в воздухе от резкого выдоха. – Чем я могу помочь столь... выдающейся паре?
– Моей жене нужно платье для маскарада у фон Вальдов, – отчеканил Кассиан, вкладывая в слово «жене» столько холодного металла, что Жан-Пьер невольно отступил на шаг. – Нечто предельно скромное. Высокий воротник. Минимум кружев. Цвет – серый, коричневый или, в крайнем случае, темно-синий. Она должна воплощать тихое достоинство и незаметность. Понятно?
Магистр мысленно добавил: «И чтобы ни один похотливый виконт не разглядел под этим платьем ничего, кроме намека на суровое воспитание». Он всё еще чувствовал фантомный гнев от встречи на дороге. Его ведьма – а в том, что она была «его», он уже почти перестал себе врать – не должна была становиться мишенью для чужих взглядов.
Янина медленно повернулась к нему. В её взгляде читался такой уровень саботажа, который мог бы обрушить империю.
– Тихую незаметность? – переспросила она слишком ласковым голосом. – Ты хочешь, чтобы я выглядела как моль, заблудившаяся в библиотеке? Кассиан, дорогой, ты, видимо, перепутал маскарад с похоронами своей совести.
Она отвернулась от него прежде, чем он успел вставить хоть слово, и направилась прямиком к дальнему стенду, где на манекене покоился отрез изумрудного шелка. Ткань буквально пульсировала под магическими люстрами, переливаясь от цвета молодой хвои до глубокого, почти черного лесного омута.
– Вот это, – Янина ткнула пальцем в шелк. – И фасон... месье, я хочу, чтобы это платье кричало о моем присутствии еще до того, как я войду в зал. Вы меня понимаете?
– О, мадам, вы обладаете безупречным вкусом! – Жан-Пьер всплеснул руками, игнорируя испепеляющий взгляд Кассиана. – Этот изумруд... он создан для ваших волос! Это будет шедевр! Пройдемте за ширму для мерок.
Кассиан остался стоять посреди салона, чувствуя себя как грозовая туча, запертая в посудной лавке. Он мерил шагами пространство между зеркалами, и каждый его шаг отдавался тихим треском магических искр на ковре. Внутри него бушевал конфликт, который не смогла бы разрешить ни одна древняя рукопись.
Зачем я это делаю? – спрашивал он себя. – Зачем я позволяю ей тратить мои нервы и золото? Стратегия. Да, это просто стратегия. На маскараде мы должны привлечь внимание, но не слишком... Кого я обманываю? Я просто хочу, чтобы она была в безопасности. Но под «безопасностью» я, кажется, понимаю «запертую в железный ящик без окон».
Его мысли были прерваны шорохом ткани. Жан-Пьер с видом триумфатора отдернул тяжелую бархатную занавеску.
– Прошу вас, месье. Ваша супруга.
Кассиан замер. Слова критики, которые он уже подготовил, застряли у него в горле, превратившись в невнятный ком. Перед ним стояла не «вредная язва» с окраины и не «дикарка» в пыльных сапогах. Перед ним стояло само искушение, облеченное в шелк.
Платье облегало её фигуру так, словно было второй кожей. Глубокий изумрудный цвет делал её рыжие волосы почти неестественно яркими, а вырез...
