Ведьма хмыкнула, но спорить не стала. Она сделала шаг вперед, и Кассиан на мгновение забыл, как дышать. Она обхватила его за талию, прижимаясь всем телом, и он почувствовал жесткую ткань её дорожного костюма, тепло её кожи и этот невозможный, сводящий с ума запах сушеных трав, дорожной пыли и того самого «Искристого сердца», которое всё еще не выветрилось до конца. Его сердце пустилось в галоп, выбивая в ребрах чечетку, и он был уверен, что она это чувствует. О, она наверняка чувствовала это через чертов амулет, который сейчас, в этой близости, просто вопил о его состоянии.
Они начали движение.
Это был самый медленный и мучительный танец в жизни Кассиана. Они скользили сквозь толпу, как единый, странно изогнутый организм. Сэр Леопольд и Серафина втиснулись с другой стороны, образуя плотное кольцо из тел и доспехов. Магистру приходилось постоянно корректировать контур, следя за тем, чтобы край плаща рыцаря или подол платья Серафины не выбились из зоны тени. Но главной проблемой была Янина. Она была так близко, что он ощущал каждое её движение, каждый вдох. Её руки, сцепленные у него за спиной, казались раскаленными углями.
– Твое сердце бьется так, будто ты сейчас взорвешься, магистр, – донесся до него её едва слышный шепот. – Неужели так сложно держать простенькое заклинание?
– Заткнись, – выдохнул он, стараясь не смотреть вниз. – Я держу не только заклинание, но и нас всех. Просто... иди.
Прямо перед ними двое патрульных остановились, чтобы допросить торговца зеленью. Один из стражников, здоровяк с бычьей шеей, прошел в каких-то сантиметрах от Кассиана. Его наплечник едва не задел плечо мага. Кассиан замер, чувствуя, как магия внутри него начинает вибрировать от напряжения. Контур сферы пошел рябью, грозя лопнуть с громким хлопком. В этот момент он почувствовал, как пальцы Янины чуть сильнее сжали его камзол на пояснице. Это был не жест страха, скорее... поддержка? Или очередная попытка вывести его из равновесия?
Мысли Кассиана превратились в вязкую кашу. Он видел, как патрульные подозрительно оглядываются, чувствуя какое-то искажение в воздухе, но не понимая, что именно не так. Его разум метался между необходимостью поддерживать структуру заклинания и желанием просто закрыть глаза и поддаться этому странному, порочному комфорту, который дарила близость ведьмы. Он годами убеждал себя, что эмоции – это мусор, мешающий чистоте восприятия. Но сейчас этот «мусор» был единственным, что заставляло его продолжать бороться. Его ярость на Октавиуса, его раздражение на Янину, его собственное смущение – всё это сплавилось в один мощный поток энергии, питающий сферу.
Вдруг толпа резко качнулась. Кто-то закричал на другом конце площади, отвлекая внимание стражи. Им нужно было пересечь еще один открытый участок до входа в складские помещения. Кассиан сделал шаг, но Янина, споткнувшись о неровный камень мостовой, невольно подалась вперед. Чтобы не упасть и не вывалиться из купола, она уткнулась носом прямо в изгиб его шеи.
Мир для Кассиана перестал существовать.
Ощущение её теплого дыхания на коже было подобно разряду молнии. Его магический контур вспыхнул ослепительно-белым и тут же начал стремительно сереть. Колени мага подогнулись. Ему казалось, что если она не отстранится прямо сейчас, он просто рассыплется на атомы от этого невыносимого, жадного резонанса. В его голове пронеслась шальная мысль о том, что баронские подземелья – не такая уж плохая перспектива по сравнению с этим медленным самосожжением.
– Янина, – прохрипел он, едва сдерживая стон.
– Тихо ты, ворчливое ископаемое, – отозвалась она, и он готов был поклясться, что услышал улыбку в её голосе. – Мы почти на месте. Не вздумай сейчас упасть в обморок, я тебя на себе не дотащу.
Каким-то чудом им удалось достичь массивных дверей заброшенного склада. Как только они оказались внутри, в спасительной полутьме, пахнущей пылью и старой мешковиной, Кассиан резко разорвал дистанцию. Он отскочил от Янины так, словно она была не женщиной, а ядовитой змеей, готовой к броску. Сфера Сокрытия лопнула с едва слышным тихим звоном, оставляя после себя лишь запах озона и его собственное тяжелое дыхание.
Он судорожно вцепился в воротник своего камзола, пытаясь поправить его дрожащими руками. Его лицо, обычно бледное, теперь пылало неестественным румянцем, который невозможно было списать на физическую нагрузку.
– Это было... технически необходимо, – выдавил он из себя, уставившись на кучу пустых ящиков в углу. – Исключительно из соображений маскировки. Надеюсь, все это понимают.
Янина стояла напротив него, небрежно поправляя растрепавшиеся рыжие локоны. Она выглядела вызывающе спокойной, хотя в глубине её глаз плясали те же искры, что и вчера в саду. Она медленно обвела взглядом помещение, задержавшись на Кассиане чуть дольше, чем того требовали приличия.
– Разумеется, магистр, – протянула она, и в её тоне было столько скрытого сарказма, что Кассиану захотелось провалиться сквозь гнилой пол склада. – Сплошная техника и никакой лирики. Твое сердце, вероятно, колотилось так сильно просто от страха перед алебардами, да? И руки дрожали от магического истощения. Верю. Каждому твоему слову верю.
Серафина, которая до этого момента хранила профессиональное молчание, внезапно издала долгий, сухой и крайне многозначительный кашель. Она достала свой гримуар и начала что-то быстро записывать, не поднимая глаз.
– Согласно моим наблюдениям, – произнесла она бесстрастным голосом, – коэффициент синхронизации магических полей в последние три минуты достиг критической отметки в девяносто девять процентов. Это... любопытный феномен для «исключительно технического» маневра. Магистр, возможно, нам стоит пересмотреть протоколы безопасности в условиях столь высокой... интимности.
Кассиан почувствовал, как его зубы скрипнули. Он хотел было что-то возразить, привести весомый академический аргумент в свою защиту, но под насмешливым взглядом Янины все слова просто испарились. Он лишь плотнее запахнул плащ, стараясь скрыть внутренний хаос, и направился вглубь склада.
– Нам нужно найти другой выход, – бросил он через плечо, стараясь придать голосу привычную властность.
Путь от заброшенного склада до опушки Зачарованного леса казался Кассиану бесконечным маршем по раскаленным углям, хотя на деле под сапогами хрустел вполне обычный гравий и прелая листва. Магический резерв, и без того истощенный ночными приключениями, после поддержания Сферы Сокрытия в условиях «критической близости» превратился в жалкую лужицу на дне глубокого колодца. В голове Магистра гудело, словно туда залетел рой рассерженных шмелей-убийц, а колени предательски подгибались при каждом шаге. Каждое усилие воли, направленное на то, чтобы просто передвигать ноги, отзывалось вспышками боли за глазницами. Он чувствовал себя старым, потрепанным свитком, который по ошибке использовали вместо подставки для горячего чайника.
– Ты выглядишь так, будто тебя прожевал и выплюнул болотный тролль, причем сделал это без аппетита, – голос Янины ворвался в его сознание, лишенное защитных барьеров.
Кассиан хотел ответить что-нибудь язвительное, сослаться на тонкие материи магического истощения и грубость окружающего мира, но вместо этого лишь выдавил из себя невнятный хрип.
Мир вокруг него начал опасно крениться вправо.
Они наконец вышли к границе леса, где реальность становилась зыбкой, а деревья – подозрительно общительными. Воздух здесь был густым, как кисель, и пах не цветами, а грибницей и древними секретами, которые лучше не ворошить.
– Всё, привал, – Янина бесцеремонно схватила его за локоть и буквально впечатала в поваленный ствол векового дуба. – Садись, Магистр, пока твоя хваленая аристократическая бледность не превратилась в трупную синеву. Нам еще не хватало, чтобы ты свалился посреди дороги и начал пускать пузыри из высокопарных заклинаний.
Кассиан рухнул на дерево, чувствуя, как задница мгновенно намокает от мха, но ему было плевать. Он привалился затылком к шершавой коре и закрыл глаза, мечтая о том, чтобы время остановилось, а Мрак сожрал всех его врагов вместе с их родословными.
В его голове билась одна-единственная мысль: как он, великий адепт высших сфер, докатился до того, что его судьба зависит от девицы в стоптанных сапогах, пахнущей сушеной полынью?
– Убери от меня свои руки, ведьма, – пробормотал он, не открывая глаз. – Мое истощение – это результат ювелирной работы с эфиром, а не повод для твоих сомнительных манипуляций. Дай мне пять минут тишины, и я восстановлю контур.
– Пять минут? – Янина фыркнула так громко, что пара белок на ближайшей сосне побросали орехи и в ужасе скрылись в дупле. – Через пять минут ты будешь видеть сны о библиотеках, а стража Октавиуса будет наматывать твои кишки на свои алебарды. Нам нужно средство покрепче твоей медитации.
Он услышал характерный звук откупориваемой пробки и резкий, пронзительный запах, который мгновенно пробил его заложенный нос. Это не был аромат трав или изысканных эликсиров. Это была концентрированная вонь протухшей рыбы, смешанная с запахом нестираных портянок и сырости из самого глубокого подпола. Кассиан резко открыл глаза и увидел перед своим лицом флакон из мутного зеленого стекла.
– Что это за мерзость? – он попытался отодвинуться, но спина уперлась в ствол. – Я не буду это пить. Это пахнет как преступление против человечности.
– Это «Болотная бодрость», рецепт моей бабушки, – Янина победоносно потрясла флаконом. – В её состав входят хвосты водяных крыс, слизь застенчивых жаб и немного плесени с копыт лешего. Один глоток – и ты будешь скакать как горный козел до самого заката.
– Я лучше сдамся Мраку, – Кассиан скривился, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. – Мое тело – это храм магии, а не помойная яма для твоих деревенских суррогатов. Я – Магистр высшей категории, мой желудок приучен к нектару и амброзии, а не к продуктам жизнедеятельности грызунов.
– Ох, какие мы нежные, – Янина сузила глаза, и в них зажегся тот самый опасный огонек, который Кассиан научился узнавать и опасаться.
Она внезапно сократила дистанцию до минимума.
Её лицо оказалось в паре сантиметров от его лица, и Кассиан снова почувствовал тот самый жар, который преследовал его в карете и на балу. Это было нечестно. Использовать физическую близость против истощенного мага – это удар ниже пояса, даже по меркам чернокнижников.
– Слушай сюда, Кассиан, – её голос стал низким, вкрадчивым, почти нежным. – Ты ведь так и не вспомнил наш вчерашний... эпизод, верно? Тот самый, в гардеробной, когда воздух пах грозой, а ты смотрел на меня так, будто я – величайшая тайна мироздания.
Кассиан замер. Его сердце, которое только-только начало успокаиваться, снова забилось в лихорадочном ритме. Он видел каждую ворсинку на её ресницах, чувствовал тепло её губ так близко, что его разум начал выдавать ошибки одну за другой.
– Ты бредишь, – выдавил он, хотя его голос предательски дрогнул.
– Разве? – она улыбнулась, и эта улыбка была чистым искушением. – Давай договоримся. Ты выпиваешь этот пустой флакон до дна, а я... я подарю тебе настоящий поцелуй. Не тот призрачный сон, который стерло зелье Октавиуса, а самый что ни на есть реальный. Здесь и сейчас.
Кассиан почувствовал, как остатки его логики складывают полномочия и уходят в отставку. Мысль о поцелуе вспыхнула в его мозгу яркой сверхновой, затмевая и вонь рыбы, и страх перед стражей, и здравый смысл. Он открыл рот, чтобы возмутиться такой непристойной манипуляцией, чтобы заявить о своей неподкупной чести...
В этот самый момент Янина ловким движением, которому позавидовал бы любой карманник, перевернула флакон и залила его содержимое прямо ему в глотку.
Мир взорвался.
Кассиан зашелся в жутком кашле, его глаза вылезли из орбит, а из ушей, как ему показалось, повалил едкий серый дым. На вкус «Болотная бодрость» была еще хуже, чем на запах: она обжигала пищевод, словно жидкий огонь, смешанный с жидким азотом.
– Ты... коварная... подлая... язва! – прохрипел он, когда к нему вернулась способность дышать, хотя его лицо всё еще пылало от гнева и горечи. – Ты попрала честь благородного мага! Это было нападение! Это было магическое насилие над моей личностью!
– Зато ты больше не похож на бледную поганку, – Янина с удовлетворением наблюдала за тем, как на его щеках расцветает ярко-малиновый румянец, а зрачки сужаются до точек.
– Я уничтожу тебя, – Кассиан вскочил на ноги, чувствуя, как по венам вместо крови теперь течет чистая, нефильтрованная ярость. – Я сошлю тебя в измерение вечного дождя и скучных лекций по синтаксису! Как ты посмела обмануть меня обещанием... обещанием того, что...
Он осекся, понимая, что едва не выкрикнул вслух о своем желании того самого поцелуя.
– О, – Янина сделала шаг назад, вкрадчиво склонив голову набок. – Кажется, эффект подействовал быстрее, чем я ожидала. Смотрите-ка, Магистр снова в строю и готов испепелять взглядом целые города.
Она подошла к нему почти вплотную, поднялась на цыпочки и прошептала прямо в его пылающее ухо:
– Насчет поцелуя... я всё-таки подумаю. Позже. Когда ты спасешь мир и перестанешь пахнуть старыми сапогами моей бабушки.
Кассиан открыл рот, но слова застряли в горле. Он стоял, полностью лишенный дара речи, чувствуя себя абсолютно разгромленным и при этом невероятно живым. Энергия, подаренная мерзким зельем, бурлила в нем, требуя выхода, но его разум всё еще буксовал на месте, прокручивая её шепот.
– Ого! Ну и дела! – раздался вдруг скрипучий голос из ближайших кустов ежевики.
Кусты зашевелились, и на свет божий выбралось нечто, отдаленно напоминающее помесь замшелого пня с очень лохматым и нетрезвым дедом. Это был Леший – старый знакомый Янины, который, судя по всему, решил поприсутствовать при этом триумфе ведьмовской дипломатии.
– Янина, девочка моя! – Леший радостно всплеснул руками-ветками. – Давненько ты не заглядывала в наши дебри. А это что за фрукт с тобой? Батюшки, посмотрите на его ауру! Она же цвета спелой малины в период гона!
Кассиан перевел тяжелый взгляд на духа леса, искренне желая, чтобы у него хватило сил превратить этого комментатора в кучку опилок.
– Это же Кассиан, – Янина дружелюбно помахала Лешему. – У него временные трудности с самообладанием и вкусовыми рецепторами. Нам нужно срочно убраться отсюда, пока Октавиус не прислал за нами своих псов.
– Псов? – Леший почесал сучком за ухом. – Этих-то? Видел я их. Шумят, гремят железяками, пугают моих белок. Слушай, Янинка, тут как раз за холмом лагерь артистов расположился. «Золотой фазан» называются. У них там повозка есть, огромная, крытая, вся в золоте и перьях. Самое то для таких... ярких личностей.
– Крытая повозка? – глаза Янины хищно блеснули. – Идеально. В ней нас никто не увидит, даже если Октавиус выставит магические посты на каждом углу.
– Ты предлагаешь нам ехать с бродячими актерами? – Кассиан наконец обрел голос, хотя в нем всё еще слышались нотки отчаяния. – С людьми, которые носят накладные носы и спят вповалку с дрессированными медведями?
– Именно, Магистр, – Янина схватила его за руку и потащила вглубь леса вслед за Лешим. – Либо накладные носы, либо твоя голова на пике в Озерном крае. Выбирай быстрее, пока «Болотная бодрость» не начала выходить через поры кожи.
Они начали движение.
Это был самый медленный и мучительный танец в жизни Кассиана. Они скользили сквозь толпу, как единый, странно изогнутый организм. Сэр Леопольд и Серафина втиснулись с другой стороны, образуя плотное кольцо из тел и доспехов. Магистру приходилось постоянно корректировать контур, следя за тем, чтобы край плаща рыцаря или подол платья Серафины не выбились из зоны тени. Но главной проблемой была Янина. Она была так близко, что он ощущал каждое её движение, каждый вдох. Её руки, сцепленные у него за спиной, казались раскаленными углями.
– Твое сердце бьется так, будто ты сейчас взорвешься, магистр, – донесся до него её едва слышный шепот. – Неужели так сложно держать простенькое заклинание?
– Заткнись, – выдохнул он, стараясь не смотреть вниз. – Я держу не только заклинание, но и нас всех. Просто... иди.
Прямо перед ними двое патрульных остановились, чтобы допросить торговца зеленью. Один из стражников, здоровяк с бычьей шеей, прошел в каких-то сантиметрах от Кассиана. Его наплечник едва не задел плечо мага. Кассиан замер, чувствуя, как магия внутри него начинает вибрировать от напряжения. Контур сферы пошел рябью, грозя лопнуть с громким хлопком. В этот момент он почувствовал, как пальцы Янины чуть сильнее сжали его камзол на пояснице. Это был не жест страха, скорее... поддержка? Или очередная попытка вывести его из равновесия?
Мысли Кассиана превратились в вязкую кашу. Он видел, как патрульные подозрительно оглядываются, чувствуя какое-то искажение в воздухе, но не понимая, что именно не так. Его разум метался между необходимостью поддерживать структуру заклинания и желанием просто закрыть глаза и поддаться этому странному, порочному комфорту, который дарила близость ведьмы. Он годами убеждал себя, что эмоции – это мусор, мешающий чистоте восприятия. Но сейчас этот «мусор» был единственным, что заставляло его продолжать бороться. Его ярость на Октавиуса, его раздражение на Янину, его собственное смущение – всё это сплавилось в один мощный поток энергии, питающий сферу.
Вдруг толпа резко качнулась. Кто-то закричал на другом конце площади, отвлекая внимание стражи. Им нужно было пересечь еще один открытый участок до входа в складские помещения. Кассиан сделал шаг, но Янина, споткнувшись о неровный камень мостовой, невольно подалась вперед. Чтобы не упасть и не вывалиться из купола, она уткнулась носом прямо в изгиб его шеи.
Мир для Кассиана перестал существовать.
Ощущение её теплого дыхания на коже было подобно разряду молнии. Его магический контур вспыхнул ослепительно-белым и тут же начал стремительно сереть. Колени мага подогнулись. Ему казалось, что если она не отстранится прямо сейчас, он просто рассыплется на атомы от этого невыносимого, жадного резонанса. В его голове пронеслась шальная мысль о том, что баронские подземелья – не такая уж плохая перспектива по сравнению с этим медленным самосожжением.
– Янина, – прохрипел он, едва сдерживая стон.
– Тихо ты, ворчливое ископаемое, – отозвалась она, и он готов был поклясться, что услышал улыбку в её голосе. – Мы почти на месте. Не вздумай сейчас упасть в обморок, я тебя на себе не дотащу.
Каким-то чудом им удалось достичь массивных дверей заброшенного склада. Как только они оказались внутри, в спасительной полутьме, пахнущей пылью и старой мешковиной, Кассиан резко разорвал дистанцию. Он отскочил от Янины так, словно она была не женщиной, а ядовитой змеей, готовой к броску. Сфера Сокрытия лопнула с едва слышным тихим звоном, оставляя после себя лишь запах озона и его собственное тяжелое дыхание.
Он судорожно вцепился в воротник своего камзола, пытаясь поправить его дрожащими руками. Его лицо, обычно бледное, теперь пылало неестественным румянцем, который невозможно было списать на физическую нагрузку.
– Это было... технически необходимо, – выдавил он из себя, уставившись на кучу пустых ящиков в углу. – Исключительно из соображений маскировки. Надеюсь, все это понимают.
Янина стояла напротив него, небрежно поправляя растрепавшиеся рыжие локоны. Она выглядела вызывающе спокойной, хотя в глубине её глаз плясали те же искры, что и вчера в саду. Она медленно обвела взглядом помещение, задержавшись на Кассиане чуть дольше, чем того требовали приличия.
– Разумеется, магистр, – протянула она, и в её тоне было столько скрытого сарказма, что Кассиану захотелось провалиться сквозь гнилой пол склада. – Сплошная техника и никакой лирики. Твое сердце, вероятно, колотилось так сильно просто от страха перед алебардами, да? И руки дрожали от магического истощения. Верю. Каждому твоему слову верю.
Серафина, которая до этого момента хранила профессиональное молчание, внезапно издала долгий, сухой и крайне многозначительный кашель. Она достала свой гримуар и начала что-то быстро записывать, не поднимая глаз.
– Согласно моим наблюдениям, – произнесла она бесстрастным голосом, – коэффициент синхронизации магических полей в последние три минуты достиг критической отметки в девяносто девять процентов. Это... любопытный феномен для «исключительно технического» маневра. Магистр, возможно, нам стоит пересмотреть протоколы безопасности в условиях столь высокой... интимности.
Кассиан почувствовал, как его зубы скрипнули. Он хотел было что-то возразить, привести весомый академический аргумент в свою защиту, но под насмешливым взглядом Янины все слова просто испарились. Он лишь плотнее запахнул плащ, стараясь скрыть внутренний хаос, и направился вглубь склада.
– Нам нужно найти другой выход, – бросил он через плечо, стараясь придать голосу привычную властность.
***
Путь от заброшенного склада до опушки Зачарованного леса казался Кассиану бесконечным маршем по раскаленным углям, хотя на деле под сапогами хрустел вполне обычный гравий и прелая листва. Магический резерв, и без того истощенный ночными приключениями, после поддержания Сферы Сокрытия в условиях «критической близости» превратился в жалкую лужицу на дне глубокого колодца. В голове Магистра гудело, словно туда залетел рой рассерженных шмелей-убийц, а колени предательски подгибались при каждом шаге. Каждое усилие воли, направленное на то, чтобы просто передвигать ноги, отзывалось вспышками боли за глазницами. Он чувствовал себя старым, потрепанным свитком, который по ошибке использовали вместо подставки для горячего чайника.
– Ты выглядишь так, будто тебя прожевал и выплюнул болотный тролль, причем сделал это без аппетита, – голос Янины ворвался в его сознание, лишенное защитных барьеров.
Кассиан хотел ответить что-нибудь язвительное, сослаться на тонкие материи магического истощения и грубость окружающего мира, но вместо этого лишь выдавил из себя невнятный хрип.
Мир вокруг него начал опасно крениться вправо.
Они наконец вышли к границе леса, где реальность становилась зыбкой, а деревья – подозрительно общительными. Воздух здесь был густым, как кисель, и пах не цветами, а грибницей и древними секретами, которые лучше не ворошить.
– Всё, привал, – Янина бесцеремонно схватила его за локоть и буквально впечатала в поваленный ствол векового дуба. – Садись, Магистр, пока твоя хваленая аристократическая бледность не превратилась в трупную синеву. Нам еще не хватало, чтобы ты свалился посреди дороги и начал пускать пузыри из высокопарных заклинаний.
Кассиан рухнул на дерево, чувствуя, как задница мгновенно намокает от мха, но ему было плевать. Он привалился затылком к шершавой коре и закрыл глаза, мечтая о том, чтобы время остановилось, а Мрак сожрал всех его врагов вместе с их родословными.
В его голове билась одна-единственная мысль: как он, великий адепт высших сфер, докатился до того, что его судьба зависит от девицы в стоптанных сапогах, пахнущей сушеной полынью?
– Убери от меня свои руки, ведьма, – пробормотал он, не открывая глаз. – Мое истощение – это результат ювелирной работы с эфиром, а не повод для твоих сомнительных манипуляций. Дай мне пять минут тишины, и я восстановлю контур.
– Пять минут? – Янина фыркнула так громко, что пара белок на ближайшей сосне побросали орехи и в ужасе скрылись в дупле. – Через пять минут ты будешь видеть сны о библиотеках, а стража Октавиуса будет наматывать твои кишки на свои алебарды. Нам нужно средство покрепче твоей медитации.
Он услышал характерный звук откупориваемой пробки и резкий, пронзительный запах, который мгновенно пробил его заложенный нос. Это не был аромат трав или изысканных эликсиров. Это была концентрированная вонь протухшей рыбы, смешанная с запахом нестираных портянок и сырости из самого глубокого подпола. Кассиан резко открыл глаза и увидел перед своим лицом флакон из мутного зеленого стекла.
– Что это за мерзость? – он попытался отодвинуться, но спина уперлась в ствол. – Я не буду это пить. Это пахнет как преступление против человечности.
– Это «Болотная бодрость», рецепт моей бабушки, – Янина победоносно потрясла флаконом. – В её состав входят хвосты водяных крыс, слизь застенчивых жаб и немного плесени с копыт лешего. Один глоток – и ты будешь скакать как горный козел до самого заката.
– Я лучше сдамся Мраку, – Кассиан скривился, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. – Мое тело – это храм магии, а не помойная яма для твоих деревенских суррогатов. Я – Магистр высшей категории, мой желудок приучен к нектару и амброзии, а не к продуктам жизнедеятельности грызунов.
– Ох, какие мы нежные, – Янина сузила глаза, и в них зажегся тот самый опасный огонек, который Кассиан научился узнавать и опасаться.
Она внезапно сократила дистанцию до минимума.
Её лицо оказалось в паре сантиметров от его лица, и Кассиан снова почувствовал тот самый жар, который преследовал его в карете и на балу. Это было нечестно. Использовать физическую близость против истощенного мага – это удар ниже пояса, даже по меркам чернокнижников.
– Слушай сюда, Кассиан, – её голос стал низким, вкрадчивым, почти нежным. – Ты ведь так и не вспомнил наш вчерашний... эпизод, верно? Тот самый, в гардеробной, когда воздух пах грозой, а ты смотрел на меня так, будто я – величайшая тайна мироздания.
Кассиан замер. Его сердце, которое только-только начало успокаиваться, снова забилось в лихорадочном ритме. Он видел каждую ворсинку на её ресницах, чувствовал тепло её губ так близко, что его разум начал выдавать ошибки одну за другой.
– Ты бредишь, – выдавил он, хотя его голос предательски дрогнул.
– Разве? – она улыбнулась, и эта улыбка была чистым искушением. – Давай договоримся. Ты выпиваешь этот пустой флакон до дна, а я... я подарю тебе настоящий поцелуй. Не тот призрачный сон, который стерло зелье Октавиуса, а самый что ни на есть реальный. Здесь и сейчас.
Кассиан почувствовал, как остатки его логики складывают полномочия и уходят в отставку. Мысль о поцелуе вспыхнула в его мозгу яркой сверхновой, затмевая и вонь рыбы, и страх перед стражей, и здравый смысл. Он открыл рот, чтобы возмутиться такой непристойной манипуляцией, чтобы заявить о своей неподкупной чести...
В этот самый момент Янина ловким движением, которому позавидовал бы любой карманник, перевернула флакон и залила его содержимое прямо ему в глотку.
Мир взорвался.
Кассиан зашелся в жутком кашле, его глаза вылезли из орбит, а из ушей, как ему показалось, повалил едкий серый дым. На вкус «Болотная бодрость» была еще хуже, чем на запах: она обжигала пищевод, словно жидкий огонь, смешанный с жидким азотом.
– Ты... коварная... подлая... язва! – прохрипел он, когда к нему вернулась способность дышать, хотя его лицо всё еще пылало от гнева и горечи. – Ты попрала честь благородного мага! Это было нападение! Это было магическое насилие над моей личностью!
– Зато ты больше не похож на бледную поганку, – Янина с удовлетворением наблюдала за тем, как на его щеках расцветает ярко-малиновый румянец, а зрачки сужаются до точек.
– Я уничтожу тебя, – Кассиан вскочил на ноги, чувствуя, как по венам вместо крови теперь течет чистая, нефильтрованная ярость. – Я сошлю тебя в измерение вечного дождя и скучных лекций по синтаксису! Как ты посмела обмануть меня обещанием... обещанием того, что...
Он осекся, понимая, что едва не выкрикнул вслух о своем желании того самого поцелуя.
– О, – Янина сделала шаг назад, вкрадчиво склонив голову набок. – Кажется, эффект подействовал быстрее, чем я ожидала. Смотрите-ка, Магистр снова в строю и готов испепелять взглядом целые города.
Она подошла к нему почти вплотную, поднялась на цыпочки и прошептала прямо в его пылающее ухо:
– Насчет поцелуя... я всё-таки подумаю. Позже. Когда ты спасешь мир и перестанешь пахнуть старыми сапогами моей бабушки.
Кассиан открыл рот, но слова застряли в горле. Он стоял, полностью лишенный дара речи, чувствуя себя абсолютно разгромленным и при этом невероятно живым. Энергия, подаренная мерзким зельем, бурлила в нем, требуя выхода, но его разум всё еще буксовал на месте, прокручивая её шепот.
– Ого! Ну и дела! – раздался вдруг скрипучий голос из ближайших кустов ежевики.
Кусты зашевелились, и на свет божий выбралось нечто, отдаленно напоминающее помесь замшелого пня с очень лохматым и нетрезвым дедом. Это был Леший – старый знакомый Янины, который, судя по всему, решил поприсутствовать при этом триумфе ведьмовской дипломатии.
– Янина, девочка моя! – Леший радостно всплеснул руками-ветками. – Давненько ты не заглядывала в наши дебри. А это что за фрукт с тобой? Батюшки, посмотрите на его ауру! Она же цвета спелой малины в период гона!
Кассиан перевел тяжелый взгляд на духа леса, искренне желая, чтобы у него хватило сил превратить этого комментатора в кучку опилок.
– Это же Кассиан, – Янина дружелюбно помахала Лешему. – У него временные трудности с самообладанием и вкусовыми рецепторами. Нам нужно срочно убраться отсюда, пока Октавиус не прислал за нами своих псов.
– Псов? – Леший почесал сучком за ухом. – Этих-то? Видел я их. Шумят, гремят железяками, пугают моих белок. Слушай, Янинка, тут как раз за холмом лагерь артистов расположился. «Золотой фазан» называются. У них там повозка есть, огромная, крытая, вся в золоте и перьях. Самое то для таких... ярких личностей.
– Крытая повозка? – глаза Янины хищно блеснули. – Идеально. В ней нас никто не увидит, даже если Октавиус выставит магические посты на каждом углу.
– Ты предлагаешь нам ехать с бродячими актерами? – Кассиан наконец обрел голос, хотя в нем всё еще слышались нотки отчаяния. – С людьми, которые носят накладные носы и спят вповалку с дрессированными медведями?
– Именно, Магистр, – Янина схватила его за руку и потащила вглубь леса вслед за Лешим. – Либо накладные носы, либо твоя голова на пике в Озерном крае. Выбирай быстрее, пока «Болотная бодрость» не начала выходить через поры кожи.
