Он явно что-то задумал, иначе объяснить его внезапную выходку просто невозможно. Что за игру он ведёт? Ясно только одно: если Ник делает что-то, не поддающееся разумному объяснению — значит, стоит бить тревогу.
Месяц. Прошёл целый месяц в плену у Николаса Моргана. Настал тот день, когда она впервые покидает двор особняка самого дьявола. Сидя на пассажирском сидении чёрного Мазерати, Тори мельком взглянула на Ника. Он внимательно смотрел прямо перед собой, выворачивая руль вправо.
Тори опустила взгляд на его руки и невольно засмотрелась на то, как он держал руль. Она едва заметно улыбнулась, припомнив, как этими руками он осторожно держал промоченный спиртом бинт и старался быть нежным, прикасаясь к её свежим ранам. В тот день Ник был сущим дьяволом, но ближе к ночи стал самым нежным и бережным мужчиной, которого она когда-либо встречала на своём пути. Что заставляет его меняться по щелчку пальцев? Зачем он перевоплощается в чудовище, когда в нём столько хороших качеств, которые он так тщательно пытается скрыть? Это ведь так бессмысленно.
За этот месяц Тори успела узнать Ника и проникнуться его мышлением. Зачастую он грубый и циничный, но жестокость в нём просыпалась лишь тогда, когда он видел на горизонте малейшую опасность для своего кровавого бизнеса вне закона. Стоило уяснить лишь одно: нельзя становиться на пути Моргана, и лишь тогда никто не пострадает. Если учесть эти правила и следовать им, то общение с Ником было весьма непринуждённым и даже интригующим. Каждый их диалог завершался колкой перепалкой, но ни в коем случае это не было минусом. Им двоим нравилось это. Хотя оба не признавались.
Тори выдохнула, провожая взглядом особняк, в котором пережила целый спектр совершенно разных эмоций. Нет, здесь не было всё так плохо, как могло показаться в самом начале; стоило признать, что были моменты, когда она испытывала что-то похожее на радость. Да, как бы странно это ни было, но в плену у своего мучителя ей не всегда было невыносимо плохо. Только теперь Тори смогла признать это.
Единственное воспоминание, которое её пугало — убийство Кэтти. После того дня Тори старалась кардинально уменьшить общение с Ником. Пугало её не то, что он убийца и совершил подобное на её глазах, а лишь то, что в один момент также он поступит с ней.
Викторию пугала мысль о страхе за собственную жизнь, но не за жизни других людей. Всячески отрицая подобные размышления, она внушала себе, что не может быть настолько отвратным и эгоистичным человеком. Но факт оставался фактом, и после того, что сделал Ник, единственное на что её хватило — это прекратить с ним общение. Хотя бы ненадолго.
Тори отбросила ненужные мысли и, облокотившись на спинку кресла, прикрыв веки, невольно припомнила самый незабываемый и столь интригующе опасный момент запретной близости с человеком, которого она должна ненавидеть. Тот самый момент, когда Тори, проявив непокорность, посмела будить мирно спящего Николаса в своей кровати. Его ответом было то, что до сих пор всплывало в её памяти. И ей нравилось вспоминать это. Нравилось вновь и вновь повторять в голове то, что случилось тогда; то, как Ник, не проявив и доли нежности, грубо охватил её тело в кольцо своих сильных рук. Его глаза сверкали заводящейся опасностью. Опасностью, которая вызывала у Тори и страх, и страсть…
Виктория резко открыла глаза, встряхнув саму себя от неуместных и запретных размышлений. Что это ещё за мысли заблудились в её голове? Какая глупость — думать об этом! Тем более после того, что случилось с Кэтти. Почему момент смерти девушки никак не всплывает в её памяти, затерявшись в далёких воспоминаниях? Именно это она должна помнить при упоминании Николаса Моргана, а не то, какой интригующей ей показалась сцена утром в постели!
— Викки, ты будешь скучать? — неожиданно произнёс Ник, прерывая тишину.
Тори повернула голову в его сторону и не спешила с ответом, не зная, что должна сказать. В её понимании, скучать по Нику невозможно. Он жестокий человек, убивший множество людей ради своей выгоды. Нельзя скучать по таким. Нет. Не будет.
— Нет, — кратко ответила Тори.
— Вот прям совсем? Кому же ты будешь теперь рассказывать, как я раздражаю тебя, как ни мне?
— Я найду, кому рассказать, какой Николас Морган неприятный человек.
— Ошибаешься. Я весьма приятный, — он хитро ухмыльнулся, внимательно следя за дорогой. — Просто ты не проверяла.
Тори позволила себе наконец-то улыбнуться, впервые с того дня, как была убита Кэтти:
— И как же мне проверить?
— Могу остановиться, и на заднем сидении мы всё проверим.
Тори закатила глаза, не сбрасывая со своего лица улыбку. Очень уместно говорить это после того, как она только что прокручивала в голове пикантную сцену в постели.
— Воздержусь от столь любезного предложения, — ответила Виктория, косо взглянув на его коварную ухмылку.
Ник на мгновение посмотрел на Тори, встретившись с её манящим взглядом. На её лице сияла улыбка. Приятно видеть, что она не плачет, не дрожит от страха, а просто улыбается. Ей очень идёт. Лучезарная и светлая, она притягивала к себе взгляд.
— А ты будешь скучать? — спросила Тори, полностью повернувшись на своём кресле к Нику, чтобы лучше видеть его лицо.
Она продолжала улыбаться то ли от того, что Ник наконец-то отпускает её, то ли от простого и наконец беззаботного разговора с ним. Раньше их сопровождали только перепалки. Сейчас всё казалось более непринужденным, и ей нравилось это.
— Как по такому демонёнку, как ты, можно скучать? — ухмыльнулся Ник, косо взглянув на возмущённую Викки. — Нет. Разве что немного. Кто будет выедать мне мозг каждый день?!
— Хочешь, я буду записывать голосовые сообщения, чтобы пополнять твою ежедневную норму раздражения из-за меня?
Ник рассмеялся и, удерживая руль одной рукой, второй задумчиво почесал подбородок:
— Какая прекрасная мысль.
Тори прикусила нижнюю губу, дабы попытаться скрыть свою улыбку. Она начала замечать, что ведёт себя непозволительно раскрепощённо. Стоило бы помнить, что рядом с ней не простой человек, а настоящий убийца. И почему только она постоянно забывала об этом?
Выдохнув, Тори попыталась ровно усесться в кресле и сконцентрироваться на том, чтобы не проявлять к Нику настолько открытых эмоций: он не заслужил такого лояльного отношения. Это действительно лишнее.
— Ник, когда ты отпустишь Гвинет? — в машине мгновенно застыло напряжение.
Слишком резкий перепад.
— Будет видно по твоему поведению, — ответил Ник.
— Я буду хорошо вести себя, — покорно произнесла Тори, что заставило Ника удивлённо приподнять брови.
— Ты слишком покорная. Это подозрительно.
— Приходится, чтобы не злить тебя. В гневе ты сущий дьявол, Морган. Знал об этом?
— Естественно. Хорошо, что ты запомнила это. Полезно для жизни.
Оставшуюся дорогу в неизвестность Тори провела не проронив ни слова. Её затянувшееся молчание было причиной тревожных размышлений. Больше всего она переживала о том, что будет с Гвинет. Ник говорил, что выполнит свой приговор, и для наказания Виктории страдать будет только Гвинет. Тори боялась спросить, исполнил ли Ник то, что обещал. Она удерживалась от вопроса, ведь боялась услышать, что Ник исполнил ужасающую угрозу и лишил Гвинет Далтон одной части тела. Однажды Тори задала Нику этот вопрос, но ответ восприняла весьма несерьёзно, понимая, что он сказал бы что угодно, чтобы припугнуть её.
Мурашки пробежали по телу Тори от одной только мысли об этом. Она искренне надеялась, что Ник не способен на это. Это ведь только припугивание с его стороны?! Он ведь не настолько жесток, чтобы в буквальном смысле заживо резать людей.
Тори отвлеклась от собственных размышлений, как только в поле зрения возвысился двухэтажный клуб «Gravity». Место, которое справедливо можно было прозвать преисподней. Бордель, где несчастных девушек заставляли делать то, чего они не желали. То самое место, где Тори провела достаточно долгое время и пережила не одно травмирующее событие.
— Ник, — напряжённо произнесла Тори, инстинктивно вжимаясь в кресло. — Почему мы здесь?
Ник повернул руль вправо, подъезжая ко входу:
— Ты думала, я отпущу тебя и твоя работа в «Gravity» закончится? Нет, принцесса, рано расслабилась.
Тори сжала губы в одну полоску и косо взглянула на Николаса:
— Стоило только подумать, что ты смиловался надо мной, так нет, мои пытки продолжаются. Ты как всегда, Ник.
Ник ухмыльнулся, взглянув на её милое недовольное личико:
— Я похож на мать Терезу? Я спасаю тебя от себя, но не от Мануэля.
Тори насупилась, сложив руки в замок. Как только автомобиль остановился, она, не дожидаясь Ника, открыла дверь и спешно вышла на улицу.
Остановившись перед входом в «Gravity», Тори мысленно прокрутила в голове все события, что были связанны с этим местом. Здесь за пару дней она пережила больше мужских нападок, чем за всю жизнь; здесь она познакомилась с Шерил; здесь она впервые поцеловалась с Ником. Тот поцелуй сейчас уже казался нереальным, будто часть её бурного сна. Невозможно представить, чтобы сейчас это повторилось. Это так же запретно как и касаться руками оголённого провода.
Тори взглянула на Ника, который бросил ключи от машины парковщику и быстрым шагом направился в сторону клуба. Она, вдохнув побольше воздуха, ступила за ним, стараясь не отставать, чтобы не входить в это место одной после столь длительного перерыва.
Клубничный сладкий запах мгновением напомнил об атмосфере в «Gravity». Тори инстинктивно скривилась в отвращении к данному месту. Отсутствие музыки давало понять, что репетиция не проходит по причине собрания Мортала. По крайней мере, так было, когда Виктория имела ужасающую возможность работать здесь. Работать за бесплатно.
Тори вздрогнула, как только один из участников Мортала, не очень-то любящий её, шагнул вперёд, невразумительно выкрикнув какие-то слова. Виктория инстинктивно схватила Ника за локоть и отступила назад, чтобы спрятаться за его широкой спиной. Он действительно мог служить щитом. Просто непробиваемый великан.
Ник опустил взгляд на Викки, едва заметно ухмыльнувшись её реакции на такое детское запугивание от Тома.
Тори подняла глаза, ощущая его насмешливый взгляд на себе. Она мгновенно посмотрела на то, как вцепилась в его руку, будто это способно спасти ей жизнь. Отрезвев от минутного помутнения рассудка, Тори резко отпустила Ника и отошла на шаг. Хотя этот шаг был минимальным, ведь почемуто Ника сейчас она остерегалась меньше, чем любого из всех собравшихся.
— А ты, оказывается, трусиха, — прошептал Ник, прикрыв ладонью ухмылку на лице. — Куда пропала твоя смелость?
— Кто угодно станет трусом после месяца сожительства с таким дьяволом, как ты, Морган.
— Перестань. Я был весьма гостеприимен к тебе. Ты ещё мало видела меня в гневе.
Тори шла бок о бок с Ником, не отходя и на шаг по какой-то совершенно непонятной причине. Она смела предположить, что привыкла к Нику и его выходкам. Сейчас он внушал доверие. Хотя бы минимальное доверие, которое точно не вызывал ни один из присутствующих.
— Знаешь, мне хватило и того, что я видела. Сделай одолжение и больше не превращайся в такого ужасного Ника.
— А ты не буди во мне этого ужасного Ника, тыковка, и обещаю, он будет спать крепко.
Тори затаила дыхание, заметив Шерил. Блондинка разговаривала с другими танцовщицами, покручивая на пальце белокурый локон. Танцовщицы косо поглядывали на Николаса, чем заставили Шерил с интересом обернуться.
— Ник! — радостно вскрикнула девушка и, расплывшись в улыбке, быстрым шагом направилась в его сторону.
Тори скрестила пальцы на животе, ощущая себя неловко. Они с Шерил виделись в последний раз, когда она поймала их за поцелуем. Не очень хорошая ситуация получилась тогда. Теперь же Тори молча наблюдала за тем, как Шерил нежно обняла Ника и выразила ему приветствие, мягко коснувшись его губ своими.
Тори пыталась оценить реакцию Ника. Вероятно, он не был особо рад этой девушке: ему просто безразлично. Он вообще способен что-то чувствовать или же его сердце и правда из камня, как она предполагала в самом начале?
Тори сузила глаза, замечая, что Шерил слишком уж долго виснет на шее Ника. Зачем, спрашивается, это делать, когда вокруг столько людей? Потом не наобнимаются, разве, где-нибудь наедине? Вот уж, эти неуместные прелюдии.
— Что-то не нравится? — спросила Шерил.
Тори округлила глаза, понимая, что вовсе не заметила, как клацнула языком о нёбо, выражая своё недовольство. Конечно же, Шерил услышала и не стала молчать. Ещё бы — на её месте любая бы не молчала.
— Нет, всё прекрасно. Всё хорошо. Всё очень хорошо, — робко протараторила Виктория, чувствуя себя полной идиоткой.
Тори подняла взгляд, замечая, что Ник медленно и осторожно, чтобы не спугнуть, самостоятельно отстраняется от Шерил.
— Виктория Далтон, позволь узнать, зачем ты тут? — в голосе Шерил чётко отражалась враждебность. — Что ты тут забыла?
— Спроси у своего парня. Это его желание, чтобы я была здесь, — бросила в ответ Тори и лишь потом смогла понять, что ответила в довольно грубой манере, ещё больше поддразнивая озлобленную Шерил. Что двигало желанием Тори ответить столь двусмысленно и вызывающе, не могла понять даже она.
Ник слегка приподнял брови, уже понимая, что сейчас должно произойти. Первый этап — недовольство Шерил; второй — обида и истерика. Как ведь сложно быть женщиной, наверно. Столько проблем у них постоянно. И большинство проблем, навязанных себе самостоятельно.
— Ник, — Шерил перевела на него хмурый взгляд. — Зачем здесь эта невоспитанная девушка?
— Шерил, будь добра, избавь меня от своих допросов. Если я так решил — значит, принимаешь и закрываешь рот. Понятно?
Шерил тяжело сглотнула ком, подступивший к горлу. Скрестив руки на груди, она приняла защитную позу и, будто бы солдат, стояла, не двигаясь.
Тори смотрела на Шерил, у которой слёзы застыли в глазах. Бедная девушка. Об неё вытирают ноги, но она продолжает отчаянно стучаться в закрытую дверь и искать любовь там, где её нет и никогда не было. Это называется не поиском лучшей жизни, а саморазрушением. Нужно ценить себя и вовремя понимать, где тебе не рады. Шерил всё ещё не понимала этого, а Ник эгоистично продолжал играть её чувствами, давая надежду на то, чего никогда не сможет получить эта девушка.
— Не слышу ответ! — продолжил грубо Николас, всматриваясь убийственным взглядом в её голубые обиженные глаза.
— Понятно, — едва смогла ответить Шерил и, как только по её щеке скатилась слеза, она мгновенно развернулась на каблуках и кинулась прочь.
Тори тяжело выдохнула, понимая всю трагедию этой ситуации: Ник поистине тиран, если продолжает помыкать этой несчастной влюблённой девушкой. Шерил столь сильно подвластна ему, что не способна постоять за себя и сказать хоть косое слово в сторону Николаса. Печальная картина.
Глава 13
Месяц. Прошёл целый месяц в плену у Николаса Моргана. Настал тот день, когда она впервые покидает двор особняка самого дьявола. Сидя на пассажирском сидении чёрного Мазерати, Тори мельком взглянула на Ника. Он внимательно смотрел прямо перед собой, выворачивая руль вправо.
Тори опустила взгляд на его руки и невольно засмотрелась на то, как он держал руль. Она едва заметно улыбнулась, припомнив, как этими руками он осторожно держал промоченный спиртом бинт и старался быть нежным, прикасаясь к её свежим ранам. В тот день Ник был сущим дьяволом, но ближе к ночи стал самым нежным и бережным мужчиной, которого она когда-либо встречала на своём пути. Что заставляет его меняться по щелчку пальцев? Зачем он перевоплощается в чудовище, когда в нём столько хороших качеств, которые он так тщательно пытается скрыть? Это ведь так бессмысленно.
За этот месяц Тори успела узнать Ника и проникнуться его мышлением. Зачастую он грубый и циничный, но жестокость в нём просыпалась лишь тогда, когда он видел на горизонте малейшую опасность для своего кровавого бизнеса вне закона. Стоило уяснить лишь одно: нельзя становиться на пути Моргана, и лишь тогда никто не пострадает. Если учесть эти правила и следовать им, то общение с Ником было весьма непринуждённым и даже интригующим. Каждый их диалог завершался колкой перепалкой, но ни в коем случае это не было минусом. Им двоим нравилось это. Хотя оба не признавались.
Тори выдохнула, провожая взглядом особняк, в котором пережила целый спектр совершенно разных эмоций. Нет, здесь не было всё так плохо, как могло показаться в самом начале; стоило признать, что были моменты, когда она испытывала что-то похожее на радость. Да, как бы странно это ни было, но в плену у своего мучителя ей не всегда было невыносимо плохо. Только теперь Тори смогла признать это.
Единственное воспоминание, которое её пугало — убийство Кэтти. После того дня Тори старалась кардинально уменьшить общение с Ником. Пугало её не то, что он убийца и совершил подобное на её глазах, а лишь то, что в один момент также он поступит с ней.
Викторию пугала мысль о страхе за собственную жизнь, но не за жизни других людей. Всячески отрицая подобные размышления, она внушала себе, что не может быть настолько отвратным и эгоистичным человеком. Но факт оставался фактом, и после того, что сделал Ник, единственное на что её хватило — это прекратить с ним общение. Хотя бы ненадолго.
Тори отбросила ненужные мысли и, облокотившись на спинку кресла, прикрыв веки, невольно припомнила самый незабываемый и столь интригующе опасный момент запретной близости с человеком, которого она должна ненавидеть. Тот самый момент, когда Тори, проявив непокорность, посмела будить мирно спящего Николаса в своей кровати. Его ответом было то, что до сих пор всплывало в её памяти. И ей нравилось вспоминать это. Нравилось вновь и вновь повторять в голове то, что случилось тогда; то, как Ник, не проявив и доли нежности, грубо охватил её тело в кольцо своих сильных рук. Его глаза сверкали заводящейся опасностью. Опасностью, которая вызывала у Тори и страх, и страсть…
Виктория резко открыла глаза, встряхнув саму себя от неуместных и запретных размышлений. Что это ещё за мысли заблудились в её голове? Какая глупость — думать об этом! Тем более после того, что случилось с Кэтти. Почему момент смерти девушки никак не всплывает в её памяти, затерявшись в далёких воспоминаниях? Именно это она должна помнить при упоминании Николаса Моргана, а не то, какой интригующей ей показалась сцена утром в постели!
— Викки, ты будешь скучать? — неожиданно произнёс Ник, прерывая тишину.
Тори повернула голову в его сторону и не спешила с ответом, не зная, что должна сказать. В её понимании, скучать по Нику невозможно. Он жестокий человек, убивший множество людей ради своей выгоды. Нельзя скучать по таким. Нет. Не будет.
— Нет, — кратко ответила Тори.
— Вот прям совсем? Кому же ты будешь теперь рассказывать, как я раздражаю тебя, как ни мне?
— Я найду, кому рассказать, какой Николас Морган неприятный человек.
— Ошибаешься. Я весьма приятный, — он хитро ухмыльнулся, внимательно следя за дорогой. — Просто ты не проверяла.
Тори позволила себе наконец-то улыбнуться, впервые с того дня, как была убита Кэтти:
— И как же мне проверить?
— Могу остановиться, и на заднем сидении мы всё проверим.
Тори закатила глаза, не сбрасывая со своего лица улыбку. Очень уместно говорить это после того, как она только что прокручивала в голове пикантную сцену в постели.
— Воздержусь от столь любезного предложения, — ответила Виктория, косо взглянув на его коварную ухмылку.
Ник на мгновение посмотрел на Тори, встретившись с её манящим взглядом. На её лице сияла улыбка. Приятно видеть, что она не плачет, не дрожит от страха, а просто улыбается. Ей очень идёт. Лучезарная и светлая, она притягивала к себе взгляд.
— А ты будешь скучать? — спросила Тори, полностью повернувшись на своём кресле к Нику, чтобы лучше видеть его лицо.
Она продолжала улыбаться то ли от того, что Ник наконец-то отпускает её, то ли от простого и наконец беззаботного разговора с ним. Раньше их сопровождали только перепалки. Сейчас всё казалось более непринужденным, и ей нравилось это.
— Как по такому демонёнку, как ты, можно скучать? — ухмыльнулся Ник, косо взглянув на возмущённую Викки. — Нет. Разве что немного. Кто будет выедать мне мозг каждый день?!
— Хочешь, я буду записывать голосовые сообщения, чтобы пополнять твою ежедневную норму раздражения из-за меня?
Ник рассмеялся и, удерживая руль одной рукой, второй задумчиво почесал подбородок:
— Какая прекрасная мысль.
Тори прикусила нижнюю губу, дабы попытаться скрыть свою улыбку. Она начала замечать, что ведёт себя непозволительно раскрепощённо. Стоило бы помнить, что рядом с ней не простой человек, а настоящий убийца. И почему только она постоянно забывала об этом?
Выдохнув, Тори попыталась ровно усесться в кресле и сконцентрироваться на том, чтобы не проявлять к Нику настолько открытых эмоций: он не заслужил такого лояльного отношения. Это действительно лишнее.
— Ник, когда ты отпустишь Гвинет? — в машине мгновенно застыло напряжение.
Слишком резкий перепад.
— Будет видно по твоему поведению, — ответил Ник.
— Я буду хорошо вести себя, — покорно произнесла Тори, что заставило Ника удивлённо приподнять брови.
— Ты слишком покорная. Это подозрительно.
— Приходится, чтобы не злить тебя. В гневе ты сущий дьявол, Морган. Знал об этом?
— Естественно. Хорошо, что ты запомнила это. Полезно для жизни.
Оставшуюся дорогу в неизвестность Тори провела не проронив ни слова. Её затянувшееся молчание было причиной тревожных размышлений. Больше всего она переживала о том, что будет с Гвинет. Ник говорил, что выполнит свой приговор, и для наказания Виктории страдать будет только Гвинет. Тори боялась спросить, исполнил ли Ник то, что обещал. Она удерживалась от вопроса, ведь боялась услышать, что Ник исполнил ужасающую угрозу и лишил Гвинет Далтон одной части тела. Однажды Тори задала Нику этот вопрос, но ответ восприняла весьма несерьёзно, понимая, что он сказал бы что угодно, чтобы припугнуть её.
Мурашки пробежали по телу Тори от одной только мысли об этом. Она искренне надеялась, что Ник не способен на это. Это ведь только припугивание с его стороны?! Он ведь не настолько жесток, чтобы в буквальном смысле заживо резать людей.
Тори отвлеклась от собственных размышлений, как только в поле зрения возвысился двухэтажный клуб «Gravity». Место, которое справедливо можно было прозвать преисподней. Бордель, где несчастных девушек заставляли делать то, чего они не желали. То самое место, где Тори провела достаточно долгое время и пережила не одно травмирующее событие.
— Ник, — напряжённо произнесла Тори, инстинктивно вжимаясь в кресло. — Почему мы здесь?
Ник повернул руль вправо, подъезжая ко входу:
— Ты думала, я отпущу тебя и твоя работа в «Gravity» закончится? Нет, принцесса, рано расслабилась.
Тори сжала губы в одну полоску и косо взглянула на Николаса:
— Стоило только подумать, что ты смиловался надо мной, так нет, мои пытки продолжаются. Ты как всегда, Ник.
Ник ухмыльнулся, взглянув на её милое недовольное личико:
— Я похож на мать Терезу? Я спасаю тебя от себя, но не от Мануэля.
Тори насупилась, сложив руки в замок. Как только автомобиль остановился, она, не дожидаясь Ника, открыла дверь и спешно вышла на улицу.
Остановившись перед входом в «Gravity», Тори мысленно прокрутила в голове все события, что были связанны с этим местом. Здесь за пару дней она пережила больше мужских нападок, чем за всю жизнь; здесь она познакомилась с Шерил; здесь она впервые поцеловалась с Ником. Тот поцелуй сейчас уже казался нереальным, будто часть её бурного сна. Невозможно представить, чтобы сейчас это повторилось. Это так же запретно как и касаться руками оголённого провода.
Тори взглянула на Ника, который бросил ключи от машины парковщику и быстрым шагом направился в сторону клуба. Она, вдохнув побольше воздуха, ступила за ним, стараясь не отставать, чтобы не входить в это место одной после столь длительного перерыва.
Клубничный сладкий запах мгновением напомнил об атмосфере в «Gravity». Тори инстинктивно скривилась в отвращении к данному месту. Отсутствие музыки давало понять, что репетиция не проходит по причине собрания Мортала. По крайней мере, так было, когда Виктория имела ужасающую возможность работать здесь. Работать за бесплатно.
Тори вздрогнула, как только один из участников Мортала, не очень-то любящий её, шагнул вперёд, невразумительно выкрикнув какие-то слова. Виктория инстинктивно схватила Ника за локоть и отступила назад, чтобы спрятаться за его широкой спиной. Он действительно мог служить щитом. Просто непробиваемый великан.
Ник опустил взгляд на Викки, едва заметно ухмыльнувшись её реакции на такое детское запугивание от Тома.
Тори подняла глаза, ощущая его насмешливый взгляд на себе. Она мгновенно посмотрела на то, как вцепилась в его руку, будто это способно спасти ей жизнь. Отрезвев от минутного помутнения рассудка, Тори резко отпустила Ника и отошла на шаг. Хотя этот шаг был минимальным, ведь почемуто Ника сейчас она остерегалась меньше, чем любого из всех собравшихся.
— А ты, оказывается, трусиха, — прошептал Ник, прикрыв ладонью ухмылку на лице. — Куда пропала твоя смелость?
— Кто угодно станет трусом после месяца сожительства с таким дьяволом, как ты, Морган.
— Перестань. Я был весьма гостеприимен к тебе. Ты ещё мало видела меня в гневе.
Тори шла бок о бок с Ником, не отходя и на шаг по какой-то совершенно непонятной причине. Она смела предположить, что привыкла к Нику и его выходкам. Сейчас он внушал доверие. Хотя бы минимальное доверие, которое точно не вызывал ни один из присутствующих.
— Знаешь, мне хватило и того, что я видела. Сделай одолжение и больше не превращайся в такого ужасного Ника.
— А ты не буди во мне этого ужасного Ника, тыковка, и обещаю, он будет спать крепко.
Тори затаила дыхание, заметив Шерил. Блондинка разговаривала с другими танцовщицами, покручивая на пальце белокурый локон. Танцовщицы косо поглядывали на Николаса, чем заставили Шерил с интересом обернуться.
— Ник! — радостно вскрикнула девушка и, расплывшись в улыбке, быстрым шагом направилась в его сторону.
Тори скрестила пальцы на животе, ощущая себя неловко. Они с Шерил виделись в последний раз, когда она поймала их за поцелуем. Не очень хорошая ситуация получилась тогда. Теперь же Тори молча наблюдала за тем, как Шерил нежно обняла Ника и выразила ему приветствие, мягко коснувшись его губ своими.
Тори пыталась оценить реакцию Ника. Вероятно, он не был особо рад этой девушке: ему просто безразлично. Он вообще способен что-то чувствовать или же его сердце и правда из камня, как она предполагала в самом начале?
Тори сузила глаза, замечая, что Шерил слишком уж долго виснет на шее Ника. Зачем, спрашивается, это делать, когда вокруг столько людей? Потом не наобнимаются, разве, где-нибудь наедине? Вот уж, эти неуместные прелюдии.
— Что-то не нравится? — спросила Шерил.
Тори округлила глаза, понимая, что вовсе не заметила, как клацнула языком о нёбо, выражая своё недовольство. Конечно же, Шерил услышала и не стала молчать. Ещё бы — на её месте любая бы не молчала.
— Нет, всё прекрасно. Всё хорошо. Всё очень хорошо, — робко протараторила Виктория, чувствуя себя полной идиоткой.
Тори подняла взгляд, замечая, что Ник медленно и осторожно, чтобы не спугнуть, самостоятельно отстраняется от Шерил.
— Виктория Далтон, позволь узнать, зачем ты тут? — в голосе Шерил чётко отражалась враждебность. — Что ты тут забыла?
— Спроси у своего парня. Это его желание, чтобы я была здесь, — бросила в ответ Тори и лишь потом смогла понять, что ответила в довольно грубой манере, ещё больше поддразнивая озлобленную Шерил. Что двигало желанием Тори ответить столь двусмысленно и вызывающе, не могла понять даже она.
Ник слегка приподнял брови, уже понимая, что сейчас должно произойти. Первый этап — недовольство Шерил; второй — обида и истерика. Как ведь сложно быть женщиной, наверно. Столько проблем у них постоянно. И большинство проблем, навязанных себе самостоятельно.
— Ник, — Шерил перевела на него хмурый взгляд. — Зачем здесь эта невоспитанная девушка?
— Шерил, будь добра, избавь меня от своих допросов. Если я так решил — значит, принимаешь и закрываешь рот. Понятно?
Шерил тяжело сглотнула ком, подступивший к горлу. Скрестив руки на груди, она приняла защитную позу и, будто бы солдат, стояла, не двигаясь.
Тори смотрела на Шерил, у которой слёзы застыли в глазах. Бедная девушка. Об неё вытирают ноги, но она продолжает отчаянно стучаться в закрытую дверь и искать любовь там, где её нет и никогда не было. Это называется не поиском лучшей жизни, а саморазрушением. Нужно ценить себя и вовремя понимать, где тебе не рады. Шерил всё ещё не понимала этого, а Ник эгоистично продолжал играть её чувствами, давая надежду на то, чего никогда не сможет получить эта девушка.
— Не слышу ответ! — продолжил грубо Николас, всматриваясь убийственным взглядом в её голубые обиженные глаза.
— Понятно, — едва смогла ответить Шерил и, как только по её щеке скатилась слеза, она мгновенно развернулась на каблуках и кинулась прочь.
Тори тяжело выдохнула, понимая всю трагедию этой ситуации: Ник поистине тиран, если продолжает помыкать этой несчастной влюблённой девушкой. Шерил столь сильно подвластна ему, что не способна постоять за себя и сказать хоть косое слово в сторону Николаса. Печальная картина.
