Едва приходя в себя, Тори ощутила, как щёки обожгли слёзы. Обессилено всхлипывая, она охватила свои колени и продолжала сидеть около трупа девушки, совершившей ошибку встать на пути Моргана.
— Хороший выстрел, — произнёс Ник, дружелюбно хлопнув Годвина по плечу.
Годвин от страха уклонился, предвкушая, что Ник не похвалит, а лишь пустит очередную пулю, но уже ему в голову.
— Я убил человека, — прошептал Годвин, после чего ощутил, как Николас забрал пистолет из его трясущихся рук.
— Какая жалость: теперь ты убийца. Ужас какой, - наигранно произнёс Ник, округлив глаза в притворном испуге.
— Ты заставил меня.
— Сомневаюсь, что тебе поверят. Или ты хочешь проверить свою удачу?
Годвин опустил взгляд, понимая, в каком положении находится. Теперь в руках у Моргана улика, которая сможет доказать его причастность к убийству. С этой секунды вся дальнейшая жизнь парня зависит от одного слова Николаса. Он сам подписал себе приговор, когда решил, что может тягаться с преступником. В тот же момент Годвин несколько раз пожалел, что влез в дело, которое ему не по силам. Он не способен справиться с таким, как Николас, и теперь поплатился за это своей свободой.
— Я не буду тебя убивать. У тебя второй шанс, Годвин. Будь так добр, оправдай его. Иначе будешь на месте моей милой секретарши.
Ник поймал шокированный и в тот же момент переполненный страха взгляд Годвина и лишь довольно ухмыльнулся ему. Оставляя парня одного, Ник вышел из спальни и поспешно спустился по лестнице на первый этаж.
Взглянув на Картера и Джима, он оценил их взглядом:
— Надеюсь, в моем ряду больше нет предателей.
— О чём ты? Мы верные, как псы, — торжественно произнёс Джим, улыбнувшись во все тридцать два зуба.
— Приведите ко мне Викторию, — дал указание Николас. Он снял кожаную куртку, отбросив её на диван. Сам же умастился в своём коронном кресле, ожидая милосердную пленницу, которая бросилась на спасение виновницы торжества. Ник хорошо знал Тори. Просто так она бы не стала спасать кого-то, рискуя собой. Ей был присущ эгоизм. По всей вероятности, она была действительно связана с выходкой Кэтти и Годвина. Если это так — Ник всё обязательно выяснит, и тогда Викторию ждёт очередное наказание. Вероятно, последнее наказание. Он и так слишком много прощал ей. Это будет последней каплей.
Ник искренне надеялся, что Викки не связана с этими людьми. Он бы не хотел причинять ей вред, но не контролирует себя во время порыва ярости и может преподнести этой девушке худшее возмездие.
Виктория ещё не вошла в дом, но Николас уже мог слышать её недовольное бурчание. Он посмотрел в сторону входа, ожидая появления разъярённой принцессы. Она сейчас кинется на него с истерическим припадком и станет обвинять во всех смертных грехах. Это очевидно.
В поле зрения Ника наконец-то попал Картер, а за ним Джим, который держал под руку Викки. Картина, которую довелось увидеть, заставила Николаса резко подняться с места и направиться в сторону девушки. Она выглядела так, будто бы вернулась с войны. Сквозь светлые джинсы виднелись тёмные бордовые пятна, на лице разводы из крови, слёз, пыли и земли, а руки полностью изувечены, и на светлый мраморный пол капали яркие красные капли.
Ник точно не мог ожидать увидеть Тори в таком ужасном состоянии. Неужели она бросилась через острые провода? Ненормальная!
Он остановился рядом с ней и легонько приподнял её руку, чтобы иметь возможность оценить масштабы катастрофы. Тори, на его удивление, не отдернула свою руку. Она лишь подняла затуманенный слезами взгляд на его лицо и своим молчанием дала ему понять всё, о чём хотелось кричать во всё горло.
Ник застыл, всматриваясь в её карие опечаленные глаза. Она буквально прожигала его насквозь. Её слезы — словно огонь. Они действовали на него убийственно. Самое сильное женское оружие, которое впервые смогло задеть Николаса.
Ожидаемой истерики от Викки не последовало: вся её боль отразилась в стеклянных глазах.
Ник перевёл взгляд на её раненые ладони, аккуратно разжимая скованные в кулак тонкие пальцы Тори. Ранение девушки смогло поразить его. Как могла она причинить себе такой вред? Ей немедленно нужно промыть глубокие порезы и перебинтовать руки.
Ник попытался увлечь её пройти в зал, но Тори мгновенно отпрыгнула от него на шаг.
— Не трогай меня! — бросила она и шёпотом добавила: — Убийца.
— Викки, тебе нужно продезинфицировать ранение.
— Единственное, что мне нужно — это избавиться от тебя! — наконец смогла выкрикнуть Тори, выливая всю внутреннюю грусть в слова.
Ник смотрел на её искажённое злостью лицо. Истерика всё-таки наступила.
— Ненавижу тебя, Морган! Как земля носит таких ужасных людей, как ты? Как? — продолжала Тори, едва сдерживаясь, чтобы не наброситься на него с кулаками. Будто бы это как-то могло причинить ему боль.
Николас продолжал молчаливый завет. Он позволил этой девушке выговориться, раз уж того так сильно желала её душа.
— Почему ты такой? Почему ещё вчера ты говорил со мной, как нормальный человек, а сегодня превратился в безжалостного убийцу? Что с тобой не так? Что? — Тори ступила вперёд, остановившись прямо перед ним в запретной близости и, запрокинув голову, смотрела безумным взглядом в его безразличные тёмные глаза.
— Кто ты, Ник? Что ты за человек? Почему ты меняешься в считанные секунды? Почему превращаешься в чудовище? — Тори яростно стиснула зубы и, вновь сжимая окровавленные кулаки, будто маленький ребенок, ударила его в грудь, чем не принесла желанной боли, но смогла измарать красными разводами его белую футболку.
— Ненавижу тебя! — прошипела она и продолжила вновь и вновь наносить ему удары, словно от этого ей становилось легче.
Ник в одно мгновение схватил её запястья сильной хваткой:
— Успокойся. Тебе нельзя напрягать так руки, чтобы раны быстрее зажили.
Тори замерла, ошарашено округлив глаза. Она смотрела на Ника, будто впервые его видит.
— Почему тебя это волнует? — едва смогла прошептать она, всматриваясь в его глаза.
Ник и сам не знал, как должен ответить.
— Твоя кровь пачкает белый пол, — проговорил безразлично Николас, хотя вовсе не это было причиной.
Тори отдернула руки из его хватки:
— Я и не сомневалась, что только это тебя тревожит.
Тори смотрела на него и искренне ненавидела в эту секунду только саму себя. Как вообще в ней могло проснуться мнение, что Ник может быть нормальным?! Почему она сегодня вступилась за него, когда Годвин целился в Николаса из пистолета? Даже если оружие было не заряжено. Нет разницы. Главное лишь то, что она искренне не желала Нику смерти и даже ощущала какое-то непонятное чувство, которое лишь сейчас смогла отгадать: она беспокоилась за него тогда, на балконе. И что только было в её голове? Николас Морган не заслуживает такого лояльного отношения к себе, несмотря на то, что с ней он обходился какое-то время очень даже хорошо. Он дьявол. Нельзя даже думать о том, что дьявол может быть нормальным. Он может лишь на мгновение приобрести облик простого человека лишь для собственной выгоды. Ничего больше — только расчёт.
— Ненавижу тебя, этот дом, день, когда узнала тебя! Ненавижу всё, что с тобой связано, Морган! — сквозь зубы яростно процедила Виктория и одним лишь взглядом, казалось, могла сокрушить не хуже револьвера, которым была убита Кэтти.
Ник не стал церемониться. Время на истерику, которую он и так никогда не был способен вытерпеть, вышло. Николас не дал ей возможности сопротивляться и спешно увлёк в сторону лестницы. Поднимаясь, он заметил, как кривится Тори при каждом шаге. Опустив взгляд, он припомнил о её раненых коленях. Не долго размышляя, Ник подхватил Тори на руки, встречая её сопротивление. Сейчас он не был готов спорить с ней и что-то доказывать. Он лучше знал, что нужно делать.
Тори прекратила попытки вырваться, как только он крепче сжал её тело в своих руках. Казалось, он мог задушить её. После этого многозначительного действия она приняла решение успокоиться и дождаться, когда её наконец-то оставят в покое. Именно одиночества и спокойствия сейчас хотелось больше всего.
Ник легонько открыл дверь и, повернувшись боком, вошёл в свою комнату.
Тори оглянулась, насупившись:
— Это не моя комната! Ник!
— Я в курсе, — ответил он и легонько положил девушку на огромную высокую кровать.
Тори молча следила за тем, как он прошёл в ванную комнату, вскоре вернулся с мокрой тканью, баночками спирта и бинтами в руках.
— Нет, не хочу, — запротестовала она, поджав колени и съёжившись, словно хотела спрятаться.
— Надо, — Ник присел на край и посмотрел на девушку, скрутившуюся в клубок. Она спрятала руки под себя и как маленькая категорически не позволяла прикасаться к себе. — Викки, тебе десять? Нужно промыть рану.
Тори косо взглянула на него, чувствуя опасность:
— Спирт будет печь.
Ник ухмыльнулся, шокировано подняв брови:
— Боишься спирта, но не испытываешь и доли страха перед острыми прутьями, которые впиваются до крови. Где логика, позволь узнать?
— Не трогай меня. Я сама всё сделаю, — она недовольно насупилась.
— Мы оба знаем, что ты не прикоснёшься к спирту без посторонней помощи.
Тори замолкла, опустив взгляд.
— Давай. Обещаю, буду очень осторожен, — спокойно проговорил Ник, будто бы пытался переубедить ребёнка. — Вот, смотри: это лишь моя футболка, намоченная водой, чтобы смыть кровь. Сейчас ничего печь не будет.
— Футболку не жалко? — бросила Тори и медленно протянула руки вперёд, позволив Нику вытереть хотя бы кровь.
— Купишь мне новую.
Тори фыркнула, выпучив глаза от его самонадеянного ответа.
Ник улыбнулся, замечая на её лице едва заметную ухмылку. Кажется, она начинает приходить в себя. И почему только его так радовал этот факт?
Он осторожно протирал её руки от засохшей крови. Тори уже кривилась от боли. Что будет, когда вместо обычной воды пойдёт спирт?
Тори опустила взгляд, внимательно наблюдая за аккуратными и бережными движениями Ника. Она никогда бы не могла подумать, что он способен быть настолько нежным: в её понимании Нику присуща лишь грубость. Сейчас казалось, что он старался никак не задеть её ранение. Он был сконцентрирован и не отводил взгляд от её ладоней, прикасаясь к ним трепетно, будто к фарфору.
Ник положил окровавленную футболку на тумбу и, оторвав кусок бинта, намочил его спиртом. Тори в тот же момент отдёрнула руки, отчего удостоилась недовольного и даже сурового взгляда.
— Этого хватит. В раны не попали микробы, — проговорила девушка.
— Правда? Ты вот прям обходила микробы стороной? — бросил Ник.
— Ник, это мои руки! Что хочу — то и делаю! — возразила Тори.
— Не умничай. Пока ты здесь, всё твое тело принадлежит мне, — проговорил серьёзно Ник и, обхватив одну руку Тори за запястье, потянул к себе.
— Не надо, — прошептала Тори насупившись, понимая, что не способна противостоять мужской силе.
Ник взглянул на неё:
— Больно не будет. Я подую.
Тори неожиданно для себя и для него расхохоталась: эту фразу зачастую можно услышать от родителей, когда ребёнок поранился — но точно не от безжалостного убийцы. Это прозвучало в какой-то степени даже мило. Тем более услышать подобное от Ника стало неожиданностью. Даже отец в детстве никогда так трепетно не относился к ней, когда она падала с велосипеда и царапала локти.
За своими размышлениями Тори не заметила, как Ник коснулся её рук бинтом, промоченным спиртом. Она внезапно вскрикнула и скривилась. Спирт прижигал открытые раны, и это казалось настоящей пыткой.
— Викки, кричишь, будто тебя режут, — насупил брови Ник.
Тори сцепила зубы, крепко зажмурив глаза. Она отважно терпела и отметила, что эти ощущения казались адским мучением, хотя когда острые штыки впивались в её руки, боль была не так сильно выражена: тогда она была под действием бешеного адреналина; главной задачей было помочь Кэтти. Помочь не вышло.
Тори открыла глаза, когда ощутила заметный ветерок. Ник действительно наклонился, слегка подувая на место, где жёг спирт. Она на мгновение отвлеклась от боли и замерла, уставившись на эту весьма удивительную картину. Разве такое можно будет увидеть ещё раз? Ник больше никогда не проявит столько заботы. Больше и невозможно. Всё её тело покрылось мурашками, и она понимала, что именно вызвало такое реакцию. Никто раньше не проявлял к ней столько внимания, когда ей было больно. Боль она всегда переживала одна.
Ник внезапно посмотрел на Викки. Она, опустив взгляд, едва заметно улыбалась, прикусив нижнюю губу.
— Всё нормально? Или это ты уже с ума сошла?
Тори резко сбросила улыбку и мгновенно посмотрела на него:
— Просто мечтаю, когда скорее избавлюсь от тебя и вернусь домой.
Тори посмотрела на руки. Они уже были умело перевязаны и согнуть их теперь было сложно.
— Ты подрабатывал медиком? — спросила Тори, удивившись аккуратной работе.
— Часто приходилось вынимать пулю из тела. Привык, — Ник поднялся и, оглянув девушку, остановил взгляд на её окровавленных ногах. — А теперь снимай джинсы, принцесса.
— Ч-что? — запнулась Тори, шокировано поднимая круглые глаза. — Я сама обработаю колени.
— Викки, ты стесняешься так, будто я никогда не видел женского тела.
— Мое тело не увидишь!
— Хочу напомнить, что уже видел.
Тори нахмурилась, вздернув подбородок. Она резко расстегнула пуговицу и ширинку. Легко стянув джинсы вниз, девушка мгновенно прикрылась подушкой.
Ник закатил глаза. Будто бы у неё под джинсами какая-то загадка, честное слово.
Он намочил ещё один кусок бинта спиртом и, слегка дуя на ранки, осторожно касался её коленей, слыша, как она пытается не выдавать мучительный стон.
— Сложная ты пациентка, Викки, — сделал вывод Ник после завершения всех процедур.
— А ты сложный по жизни, но я же не возмущаюсь, — бросила она, пожав плечами.
Ник посмотрел на Викторию, долго изучая её взглядом. Он чувствовал вину за то, что позволил ей бежать на помощь заслуженно убитой Кэтти. Все раны и боль Викки — его инициатива. Не нужно было впутывать её в эту игру… Но не стоит забывать, что эта девушка, вероятно, связана с предательством прежде верной Кэтти. И чтобы проверить эту догадку стоит сделать весьма хитрый ход. Ник не оставит свои предположения без доказательства или же опровержения.
И если он окажется прав в своих помыслах насчёт Виктории Далтон, то больше жалеть эту девушку не станет. Это её последний шанс. Ей очень повезет, если он окажется не прав и она никак не связана с Кэтти и Годвином.
— Викки, могу обрадовать тебя. В ближайшие несколько дней я отпущу тебя домой, — внезапно проговорил Николас, совершив первый шаг к выяснению правды.
Тори шокировано уставилась на Ника и в этот момент забыла, как дышать. Неужели это правда? Он отпустит её? Быть не может! Ник так просто не делает ничего хорошего по доброте своей душевной.
***
— Хороший выстрел, — произнёс Ник, дружелюбно хлопнув Годвина по плечу.
Годвин от страха уклонился, предвкушая, что Ник не похвалит, а лишь пустит очередную пулю, но уже ему в голову.
— Я убил человека, — прошептал Годвин, после чего ощутил, как Николас забрал пистолет из его трясущихся рук.
— Какая жалость: теперь ты убийца. Ужас какой, - наигранно произнёс Ник, округлив глаза в притворном испуге.
— Ты заставил меня.
— Сомневаюсь, что тебе поверят. Или ты хочешь проверить свою удачу?
Годвин опустил взгляд, понимая, в каком положении находится. Теперь в руках у Моргана улика, которая сможет доказать его причастность к убийству. С этой секунды вся дальнейшая жизнь парня зависит от одного слова Николаса. Он сам подписал себе приговор, когда решил, что может тягаться с преступником. В тот же момент Годвин несколько раз пожалел, что влез в дело, которое ему не по силам. Он не способен справиться с таким, как Николас, и теперь поплатился за это своей свободой.
— Я не буду тебя убивать. У тебя второй шанс, Годвин. Будь так добр, оправдай его. Иначе будешь на месте моей милой секретарши.
Ник поймал шокированный и в тот же момент переполненный страха взгляд Годвина и лишь довольно ухмыльнулся ему. Оставляя парня одного, Ник вышел из спальни и поспешно спустился по лестнице на первый этаж.
Взглянув на Картера и Джима, он оценил их взглядом:
— Надеюсь, в моем ряду больше нет предателей.
— О чём ты? Мы верные, как псы, — торжественно произнёс Джим, улыбнувшись во все тридцать два зуба.
— Приведите ко мне Викторию, — дал указание Николас. Он снял кожаную куртку, отбросив её на диван. Сам же умастился в своём коронном кресле, ожидая милосердную пленницу, которая бросилась на спасение виновницы торжества. Ник хорошо знал Тори. Просто так она бы не стала спасать кого-то, рискуя собой. Ей был присущ эгоизм. По всей вероятности, она была действительно связана с выходкой Кэтти и Годвина. Если это так — Ник всё обязательно выяснит, и тогда Викторию ждёт очередное наказание. Вероятно, последнее наказание. Он и так слишком много прощал ей. Это будет последней каплей.
Ник искренне надеялся, что Викки не связана с этими людьми. Он бы не хотел причинять ей вред, но не контролирует себя во время порыва ярости и может преподнести этой девушке худшее возмездие.
Виктория ещё не вошла в дом, но Николас уже мог слышать её недовольное бурчание. Он посмотрел в сторону входа, ожидая появления разъярённой принцессы. Она сейчас кинется на него с истерическим припадком и станет обвинять во всех смертных грехах. Это очевидно.
В поле зрения Ника наконец-то попал Картер, а за ним Джим, который держал под руку Викки. Картина, которую довелось увидеть, заставила Николаса резко подняться с места и направиться в сторону девушки. Она выглядела так, будто бы вернулась с войны. Сквозь светлые джинсы виднелись тёмные бордовые пятна, на лице разводы из крови, слёз, пыли и земли, а руки полностью изувечены, и на светлый мраморный пол капали яркие красные капли.
Ник точно не мог ожидать увидеть Тори в таком ужасном состоянии. Неужели она бросилась через острые провода? Ненормальная!
Он остановился рядом с ней и легонько приподнял её руку, чтобы иметь возможность оценить масштабы катастрофы. Тори, на его удивление, не отдернула свою руку. Она лишь подняла затуманенный слезами взгляд на его лицо и своим молчанием дала ему понять всё, о чём хотелось кричать во всё горло.
Ник застыл, всматриваясь в её карие опечаленные глаза. Она буквально прожигала его насквозь. Её слезы — словно огонь. Они действовали на него убийственно. Самое сильное женское оружие, которое впервые смогло задеть Николаса.
Ожидаемой истерики от Викки не последовало: вся её боль отразилась в стеклянных глазах.
Ник перевёл взгляд на её раненые ладони, аккуратно разжимая скованные в кулак тонкие пальцы Тори. Ранение девушки смогло поразить его. Как могла она причинить себе такой вред? Ей немедленно нужно промыть глубокие порезы и перебинтовать руки.
Ник попытался увлечь её пройти в зал, но Тори мгновенно отпрыгнула от него на шаг.
— Не трогай меня! — бросила она и шёпотом добавила: — Убийца.
— Викки, тебе нужно продезинфицировать ранение.
— Единственное, что мне нужно — это избавиться от тебя! — наконец смогла выкрикнуть Тори, выливая всю внутреннюю грусть в слова.
Ник смотрел на её искажённое злостью лицо. Истерика всё-таки наступила.
— Ненавижу тебя, Морган! Как земля носит таких ужасных людей, как ты? Как? — продолжала Тори, едва сдерживаясь, чтобы не наброситься на него с кулаками. Будто бы это как-то могло причинить ему боль.
Николас продолжал молчаливый завет. Он позволил этой девушке выговориться, раз уж того так сильно желала её душа.
— Почему ты такой? Почему ещё вчера ты говорил со мной, как нормальный человек, а сегодня превратился в безжалостного убийцу? Что с тобой не так? Что? — Тори ступила вперёд, остановившись прямо перед ним в запретной близости и, запрокинув голову, смотрела безумным взглядом в его безразличные тёмные глаза.
— Кто ты, Ник? Что ты за человек? Почему ты меняешься в считанные секунды? Почему превращаешься в чудовище? — Тори яростно стиснула зубы и, вновь сжимая окровавленные кулаки, будто маленький ребенок, ударила его в грудь, чем не принесла желанной боли, но смогла измарать красными разводами его белую футболку.
— Ненавижу тебя! — прошипела она и продолжила вновь и вновь наносить ему удары, словно от этого ей становилось легче.
Ник в одно мгновение схватил её запястья сильной хваткой:
— Успокойся. Тебе нельзя напрягать так руки, чтобы раны быстрее зажили.
Тори замерла, ошарашено округлив глаза. Она смотрела на Ника, будто впервые его видит.
— Почему тебя это волнует? — едва смогла прошептать она, всматриваясь в его глаза.
Ник и сам не знал, как должен ответить.
— Твоя кровь пачкает белый пол, — проговорил безразлично Николас, хотя вовсе не это было причиной.
Тори отдернула руки из его хватки:
— Я и не сомневалась, что только это тебя тревожит.
Тори смотрела на него и искренне ненавидела в эту секунду только саму себя. Как вообще в ней могло проснуться мнение, что Ник может быть нормальным?! Почему она сегодня вступилась за него, когда Годвин целился в Николаса из пистолета? Даже если оружие было не заряжено. Нет разницы. Главное лишь то, что она искренне не желала Нику смерти и даже ощущала какое-то непонятное чувство, которое лишь сейчас смогла отгадать: она беспокоилась за него тогда, на балконе. И что только было в её голове? Николас Морган не заслуживает такого лояльного отношения к себе, несмотря на то, что с ней он обходился какое-то время очень даже хорошо. Он дьявол. Нельзя даже думать о том, что дьявол может быть нормальным. Он может лишь на мгновение приобрести облик простого человека лишь для собственной выгоды. Ничего больше — только расчёт.
— Ненавижу тебя, этот дом, день, когда узнала тебя! Ненавижу всё, что с тобой связано, Морган! — сквозь зубы яростно процедила Виктория и одним лишь взглядом, казалось, могла сокрушить не хуже револьвера, которым была убита Кэтти.
Ник не стал церемониться. Время на истерику, которую он и так никогда не был способен вытерпеть, вышло. Николас не дал ей возможности сопротивляться и спешно увлёк в сторону лестницы. Поднимаясь, он заметил, как кривится Тори при каждом шаге. Опустив взгляд, он припомнил о её раненых коленях. Не долго размышляя, Ник подхватил Тори на руки, встречая её сопротивление. Сейчас он не был готов спорить с ней и что-то доказывать. Он лучше знал, что нужно делать.
Тори прекратила попытки вырваться, как только он крепче сжал её тело в своих руках. Казалось, он мог задушить её. После этого многозначительного действия она приняла решение успокоиться и дождаться, когда её наконец-то оставят в покое. Именно одиночества и спокойствия сейчас хотелось больше всего.
Ник легонько открыл дверь и, повернувшись боком, вошёл в свою комнату.
Тори оглянулась, насупившись:
— Это не моя комната! Ник!
— Я в курсе, — ответил он и легонько положил девушку на огромную высокую кровать.
Тори молча следила за тем, как он прошёл в ванную комнату, вскоре вернулся с мокрой тканью, баночками спирта и бинтами в руках.
— Нет, не хочу, — запротестовала она, поджав колени и съёжившись, словно хотела спрятаться.
— Надо, — Ник присел на край и посмотрел на девушку, скрутившуюся в клубок. Она спрятала руки под себя и как маленькая категорически не позволяла прикасаться к себе. — Викки, тебе десять? Нужно промыть рану.
Тори косо взглянула на него, чувствуя опасность:
— Спирт будет печь.
Ник ухмыльнулся, шокировано подняв брови:
— Боишься спирта, но не испытываешь и доли страха перед острыми прутьями, которые впиваются до крови. Где логика, позволь узнать?
— Не трогай меня. Я сама всё сделаю, — она недовольно насупилась.
— Мы оба знаем, что ты не прикоснёшься к спирту без посторонней помощи.
Тори замолкла, опустив взгляд.
— Давай. Обещаю, буду очень осторожен, — спокойно проговорил Ник, будто бы пытался переубедить ребёнка. — Вот, смотри: это лишь моя футболка, намоченная водой, чтобы смыть кровь. Сейчас ничего печь не будет.
— Футболку не жалко? — бросила Тори и медленно протянула руки вперёд, позволив Нику вытереть хотя бы кровь.
— Купишь мне новую.
Тори фыркнула, выпучив глаза от его самонадеянного ответа.
Ник улыбнулся, замечая на её лице едва заметную ухмылку. Кажется, она начинает приходить в себя. И почему только его так радовал этот факт?
Он осторожно протирал её руки от засохшей крови. Тори уже кривилась от боли. Что будет, когда вместо обычной воды пойдёт спирт?
Тори опустила взгляд, внимательно наблюдая за аккуратными и бережными движениями Ника. Она никогда бы не могла подумать, что он способен быть настолько нежным: в её понимании Нику присуща лишь грубость. Сейчас казалось, что он старался никак не задеть её ранение. Он был сконцентрирован и не отводил взгляд от её ладоней, прикасаясь к ним трепетно, будто к фарфору.
Ник положил окровавленную футболку на тумбу и, оторвав кусок бинта, намочил его спиртом. Тори в тот же момент отдёрнула руки, отчего удостоилась недовольного и даже сурового взгляда.
— Этого хватит. В раны не попали микробы, — проговорила девушка.
— Правда? Ты вот прям обходила микробы стороной? — бросил Ник.
— Ник, это мои руки! Что хочу — то и делаю! — возразила Тори.
— Не умничай. Пока ты здесь, всё твое тело принадлежит мне, — проговорил серьёзно Ник и, обхватив одну руку Тори за запястье, потянул к себе.
— Не надо, — прошептала Тори насупившись, понимая, что не способна противостоять мужской силе.
Ник взглянул на неё:
— Больно не будет. Я подую.
Тори неожиданно для себя и для него расхохоталась: эту фразу зачастую можно услышать от родителей, когда ребёнок поранился — но точно не от безжалостного убийцы. Это прозвучало в какой-то степени даже мило. Тем более услышать подобное от Ника стало неожиданностью. Даже отец в детстве никогда так трепетно не относился к ней, когда она падала с велосипеда и царапала локти.
За своими размышлениями Тори не заметила, как Ник коснулся её рук бинтом, промоченным спиртом. Она внезапно вскрикнула и скривилась. Спирт прижигал открытые раны, и это казалось настоящей пыткой.
— Викки, кричишь, будто тебя режут, — насупил брови Ник.
Тори сцепила зубы, крепко зажмурив глаза. Она отважно терпела и отметила, что эти ощущения казались адским мучением, хотя когда острые штыки впивались в её руки, боль была не так сильно выражена: тогда она была под действием бешеного адреналина; главной задачей было помочь Кэтти. Помочь не вышло.
Тори открыла глаза, когда ощутила заметный ветерок. Ник действительно наклонился, слегка подувая на место, где жёг спирт. Она на мгновение отвлеклась от боли и замерла, уставившись на эту весьма удивительную картину. Разве такое можно будет увидеть ещё раз? Ник больше никогда не проявит столько заботы. Больше и невозможно. Всё её тело покрылось мурашками, и она понимала, что именно вызвало такое реакцию. Никто раньше не проявлял к ней столько внимания, когда ей было больно. Боль она всегда переживала одна.
Ник внезапно посмотрел на Викки. Она, опустив взгляд, едва заметно улыбалась, прикусив нижнюю губу.
— Всё нормально? Или это ты уже с ума сошла?
Тори резко сбросила улыбку и мгновенно посмотрела на него:
— Просто мечтаю, когда скорее избавлюсь от тебя и вернусь домой.
Тори посмотрела на руки. Они уже были умело перевязаны и согнуть их теперь было сложно.
— Ты подрабатывал медиком? — спросила Тори, удивившись аккуратной работе.
— Часто приходилось вынимать пулю из тела. Привык, — Ник поднялся и, оглянув девушку, остановил взгляд на её окровавленных ногах. — А теперь снимай джинсы, принцесса.
— Ч-что? — запнулась Тори, шокировано поднимая круглые глаза. — Я сама обработаю колени.
— Викки, ты стесняешься так, будто я никогда не видел женского тела.
— Мое тело не увидишь!
— Хочу напомнить, что уже видел.
Тори нахмурилась, вздернув подбородок. Она резко расстегнула пуговицу и ширинку. Легко стянув джинсы вниз, девушка мгновенно прикрылась подушкой.
Ник закатил глаза. Будто бы у неё под джинсами какая-то загадка, честное слово.
Он намочил ещё один кусок бинта спиртом и, слегка дуя на ранки, осторожно касался её коленей, слыша, как она пытается не выдавать мучительный стон.
— Сложная ты пациентка, Викки, — сделал вывод Ник после завершения всех процедур.
— А ты сложный по жизни, но я же не возмущаюсь, — бросила она, пожав плечами.
Ник посмотрел на Викторию, долго изучая её взглядом. Он чувствовал вину за то, что позволил ей бежать на помощь заслуженно убитой Кэтти. Все раны и боль Викки — его инициатива. Не нужно было впутывать её в эту игру… Но не стоит забывать, что эта девушка, вероятно, связана с предательством прежде верной Кэтти. И чтобы проверить эту догадку стоит сделать весьма хитрый ход. Ник не оставит свои предположения без доказательства или же опровержения.
И если он окажется прав в своих помыслах насчёт Виктории Далтон, то больше жалеть эту девушку не станет. Это её последний шанс. Ей очень повезет, если он окажется не прав и она никак не связана с Кэтти и Годвином.
— Викки, могу обрадовать тебя. В ближайшие несколько дней я отпущу тебя домой, — внезапно проговорил Николас, совершив первый шаг к выяснению правды.
Тори шокировано уставилась на Ника и в этот момент забыла, как дышать. Неужели это правда? Он отпустит её? Быть не может! Ник так просто не делает ничего хорошего по доброте своей душевной.
