— Не зли меня, Виктория, — голос Ника прозвучал строго, будто он был учителем, который отчитывает свою студентку.
Сделав шаг в сторону Тори, Ник охватил её талию рукой и больше не позволил непокорной пленнице выскользнуть. Несмотря на недовольное кислое лицо сопротивляющейся Викки, он смог наклониться и коснуться губами её лба.
Тори обомлела. После столь ярого противостояния его сильной хватке, она замерла, словно статуя. Неожиданное прикосновение губ, а не ладони, заставило её тревожно сглотнуть ком в горле. Не так он должен был проверять температуру. Точно не так.
Ник был доволен её покорностью. Если бы он знал, как заставить эту девушку смиренно стоять — поцеловал бы её раньше. Хороший метод, чтобы успокоить женщину.
— У тебя жар, мисс Далтон. Почему ты ещё не в кровати? Мне, видимо, самому нужно взяться за твоё лечение! — говорил он, насупив брови.
Тори подняла голову вверх, взглянув невинными глазками на его строгое лицо. Она чувствовала себя будто на ковре у начальника. Ник примерно так и выглядел, отчитывая за неподобающее поведение. В их случае — за неответственное лечение. Ведь действительно, своевременный приём лекарств — последнее, о чём она могла думать: в её голове были лишь Годвин, Гвинет, отец и девушки в подвале «Morgan's Law».
Тори захлопала ресницами, ощущая себя виноватой. Вероятно, серьёзный взгляд Ника действовал на неё магически. Он внушал свою правоту, и она невольно сочла, что провинилась.
Ник был до глубины души поражён тому, как в его руках эта непокорная, острая на язык девчонка превратилась в ангелочка, не смеющего ему перечить. Такое бывает настолько редко, что стоило бы хорошенько запомнить этот момент. Ведь он может не повториться. Тори и покорность несовместимы.
Он опустил взгляд с её глаз на алые пухлые губы. Его фантазия предательски вновь ожила, что было весьма не вовремя. Ник едва мог сдерживать маниакальное желание повторить их поцелуй в клубе. Это было давно и при других обстоятельствах. Он больше не имеет права на это, доставив этой девушке столько страданий и боли. Если бы размеры её ненависти к нему можно было с чем-то сравнить — эта ненависть была бы больше Эвереста.
— Иди в кровать, — проговорил Ник, отбросив свои тайные порывы.
Тори будто бы отрезвела от его слов и, часто заморгав, приложила усилие, чтобы освободиться из его крепких объятий.
Она поправила невидимые складки на своём пеньюаре и только сейчас смогла осознать, как непристойно выглядит перед этим дьяволом. Он не может видеть её практически обнаженной: шёлковое платьице едва прикрывало оголённое тело.
— Отвернись! — внезапно бросила она, чем вызвала на его лице удивлённую ухмылку.
— Проснулась, — прошептал он, поражаясь некоторым довольно странным выходкам женщин. Минуту назад она не знала, что одета также, как и сейчас?
Тори, не проследив за тем, отвернулся ли он, бегом направилась в комнату и, заскочив в кровать, до подбородка натянула одеяло.
Ник последовал за ней и слегка прикрыл дверь на балкон, чтобы уменьшить сквозняк. Остановившись возле тумбы, на которой стояли микстуры и различные таблетки, он включил маленький настольный светильник, в первую очередь взял жаропонижающее и протянул его своей непослушной пациентке.
Девушка высунула руки из-под одеяла и смиренно приняла таблетку в ладонь, после чего в другую руку взяла стакан.
— Это что у нас, — прошептал он и, присев на край кровати, сосредоточенно вчитывался в инструкцию очередной пачки с таблетками, к которой Тори даже не притронулась.
Виктория уставилась на профиль Ника, не в состоянии отвести взгляд. Он в эту секунду был так озадачен её надёжным лечением, что на мгновение показался ей даже милым. Нет, Моргана сложно в обычной жизни назвать таким словом, ведь он далек от добродушия и светлых чувств. Его скорее можно назвать жестоким, грубым и саркастичным. Но именно в эту минуту Ник показался ей другим. Возможно, она раньше не имела возможности заметить, что в нём осталось что-то хорошее, до чего ещё не добралась чернота? По большей части, Тори не верила в это: Ник проявил себя во всех красках бессердечия, и сложно представить, что он может чувствовать что-то искреннее и светлое.
Тори не заметила расцветающей на своём лице улыбки, когда Ник насупил брови и перечитал уже вторую инструкцию. Сейчас он больше казался заботливым доктором и уж точно не преступником с масштабными бесчеловечными амбициями.
Кто бы мог назвать его убийцей, глядя на это очаровательное зрелище?
Тори спешно отвернулась, как только Ник поднял голову и посмотрел на неё.
— Значит, вот эти будешь принимать два раза в день. После еды. Они противовирусные. Не пропускай приём, будь добра: я проверю! — говорил он в своей особенно угрожающей манере, которая сейчас на удивление казалась даже добродушной.
— А если пропущу? — не смогла промолчать Тори и глазами, полными вызова, посмотрела на его недовольное лицо.
— Будешь наказана, — кратко ответил Ник. — Опять запрёшь меня в подвале?
Ник ухмыльнулся, отводя лукавый взгляд:
— Могу сделать это и в подвале.
Тори насупила брови, надеясь, что её фантазия подсказывала ей неправильный исход нового наказания Ника.
— Тогда точно не пропущу приём таблеток, — произнесла Виктория, хитро улыбаясь, чтобы он даже не посмел думать о том наказании, которое сейчас у него на уме.
— Очень жаль, — Ник посмотрел в её кошачьи глаза. Она не выглядела раздражённой после его неоднозначного ответа, который оба очень хорошо поняли. Она была всё также недоступна, словно снежная королева, но, кажется, лёд дал трещину.
— Можешь уходить. Я буду спать, — Тори не стала дожидаться, пока он соизволит покинуть комнату. Протянув руку, она выключила свет. Умостившись удобно в кровати, девушка натянула одеяло и, отвернувшись в другую сторону, показательно закрыла веки.
— Пока у тебя не спадёт жар, не могу уйти, — ответил Ник и облокотился спиной на подлокотник большой королевской кровати.
— Какой заботливый, — пробубнила Тори, и голос её был переполнен саркастичности. — Лучше бы так позаботился о моей бедной сестре.
— Мне нет до неё дела, — ответил Ник, опуская голову на отвернувшуюся от него Викторию.
— Тогда какое дело до меня?
— Не хочу, чтобы ты умерла раньше, чем я того пожелаю.
Тори возмущенно фыркнула и, переборов желание дать ему заслуженный ответ, замолкла. С Ником можно перебрасываться двусмысленными провокационными фразами вечно. Он ведь не угомонится.
Застыла тишина. Эта тишина длилась долго. Так приятно, что Викки умеет молчать. Ник коснулся внутреннего кармана пиджака, осознавая, что забыл свой телефон в зале. На наручных часах он не сможет увидеть время. Он уже сидел около своей пациентки не меньше часа. Вероятно, жар уже должен был спасть. Эту безответственную девушку нужно контролировать, иначе сама попросту не сможет вылечиться, а ему вовсе не нужно, чтобы она слегла с воспалением легких и он лишился бы возможности самому решать, сколько эта девчонка ещё будет дышать.
Николас легонько наклонился к Тори, всё ещё не веря, что она могла заснуть. Наверняка отвернулась, не желая видеть его, и выдаёт свой глубокий сон за реальность. Притворство чистой воды. Эта девушка не смогла бы уснуть рядом с ним. Уж слишком велика её ненависть к нему.
Он коснулся рукой ей щеки, затем лба, замечая, что она стала куда холоднее, чем прежде. Сузив глаза, Ник посмотрел на её лицо, лишь немного освещённое тусклым лунным светом. Сейчас она выглядела, будто невинный очаровательный ангелочек. Ангел, лишь когда спит. Такая спокойная, смиренная. Красивая. Если верить её словам, то она ещё не тронута мужчинами. Это в каком-то роде более, чем привлекает в современном мире. Ведь, мало кто хранит себя для определённого человека. Ник также никогда не считал подобную позицию правильной, но то, как к этому относилась Виктория, вызывало в нём уважение. Она всегда казалась распутной девчонкой, а оказалась едва ли не ангелом, который ещё и не промах в словесной схватке. Она не боялась ему противоречить. Для Ника это более, чем странно, ведь кто устоит перед его грозным взглядом и одним лишь угрожающим словом? Викки, возможно, и боится, но смело пытается показать, что весь мир ей по плечу.
Ник пересмотрел свое мнение о Виктории Далтон. Если раньше он не понимал её слегка надменного поведения и саркастичной манеры разговора, то сейчас это были одни из тех качеств, которые цепляли в нём интерес.
Её будущему молодому человеку очень повезёт с такой смелой, умной и красивой девушкой. Если ей, конечно, хватит ума не раздражать Ника, и он с пылу не пустит в её голову пулю. Это будет легко сделать. Нельзя будить в нём зверя, иначе это плохо заканчивается: пощады тогда не дожидается даже самый близкий человек. Хотя, он вряд ли сейчас мог бы назвать хоть одно имя, которое имело бы для него значение. У Ника сейчас не было близких людей, и он не желал обзаводиться таковыми. Он хорошо понимал, что любовь к кому-то — слабость. Слабость — не то, что он может себе позволять, учитывая, что его жизнь — сплошное минное поле.
Ник замер, как только Тори обернулась и, закинув на него руку, сладко вздохнула. Он опустил взгляд. Она действительно спит. Не притворяется, иначе даже на пороге смерти не притронулась бы к нему. Интересно было бы посмотреть на её лицо, если бы она сейчас проснулась. Крики, истерика и паника обеспечены. Хотелось бы посмотреть на это. Наверное, весьма забавная картина могла быть. Можно, конечно, «нечаянно» разбудить её прямо сейчас, но желание насладиться тишиной взяло верх. Николас будет снисходительным хотя бы сейчас и позволит Викки хорошенько выспаться, несмотря на ночь в постели с врагом.
Тори приоткрыла глаза, ощутив тёплый порыв ветра, который заставил взлететь вверх белую тюль. Она на мгновение забыла, что находилась в доме опасного преступника, который держал их с сестрой в плену. Столь долгое пребывание в таких условиях обучило лишь одному: истерики и выяснения отношений ничем ей не помогут. Главное — иметь терпение. Однажды всё изменится. Ник не сможет держать их вечно. Справедливость должна восторжествовать.
Солнце не заливало тёплыми нежными лучами комнату, как прежде. Этот день выдался тучным и мрачным. С улицы периодически доходил звук шелеста листьев, бушующих под ветром. Погода была менее радостной, чем настроение Тори. На удивление, она ощущала непонятный прилив положительных эмоций.
Быть может, это сумасшествие? Один из вариантов, как точно.
Тори скривила лицо, ощущая неудобство от непривычно твёрдой подушки. Перевернувшись на бок и вскинув голову, она обомлела. Сердце буквально остановилось на одно мгновение, и весь её ниоткуда взявший положительный настрой улетучился вместе со сквозняком.
На краю кровати спокойно спал Ник, а она всё это время лежала и видела несколько уже забытых снов на его груди. Возможно, это тоже сон? Конечно же, сон! Не могла она проснуться в хорошем настроении и уж точно не могла спать вместе с Николасом Морганом! Ни в коем случае!
Будто увидев перед собой ожившего мертвеца, Тори медленно протянула руку и с осторожностью коснулась Ника. Чуть выше, подушечками пальцев она притронулась к его колючей от щетины щеке. Ник не шевельнулся, продолжая спать, и даже сейчас выглядел так, будто в любую секунду кого-то сможет пристрелить. Дьявол, что тут ещё добавить.
Она поспешно сделала глубокий вдох, пополняя утерянный запас кислорода от переизбытка шока. Разве Ник не ушёл ночью? Он не мог быть настолько наглым, чтобы остаться с ней на ночь! Или мог? Это ведь недопустимо! Этот мужчина — последний, кого бы она хотела видеть в своей постели! Даже если они будут спать в разных углах кровати.
Тори приподнялась, поджав под себя колени. Она продолжала смотреть на спящего убийцу и пыталась понять, каким образом должна отреагировать на подобную наглость с его стороны. Как она вообще очутилась у него на груди? Это как можно было так крепко спать, чтобы не заметить такого ужасного сожителя на своей постели?!
Долго не вдаваясь в правильные размышления своих дальнейших действий, Виктория просто хлопнула его по щеке.
Она застыла, как только Ник поморщился, недовольно хмыкнув.
— Он ещё и возмущается, — пробурчала себе под нос Тори. — Что ещё вздумал. Подъём, мистер Морган! Время убивать людей! Всё, как ты любишь!
Ник, не открывая глаз, повернулся на бок:
— Сейчас убить хочется только тебя.
— Тебе всегда этого хочется, — Тори насупила брови. Он что, даже не извинится за то, что так нахально поселился в её спальне?
— Мне много чего хочется, но на всё свое время, Викки. Можешь тише быть?!
Тори застыла, будто он одним словом заморозил её, как ледяную статую:
— А что ещё сделать, сэр? — её вопрос был определённо сарказмом.
— Можешь заварить мне чашечку кофе.
— Я скорее заварю тебе чашечку яду!
— Как романтично, — пробубнил он и, кажется, его вовсе не смущал тот факт, что он находится в постели своей пленницы, которую насильно держал в клетке больше двух недель.
— Ник, ты можешь покинуть мою комнату? — Тори уставилась на дьявола в своей постели и, не получив и слова на свой вопрос, позволила себе толкнуть его в плечо. Вероятно, это опасно для жизни — будоражить зло воплоти — но сейчас её это волновало меньше всего.
— Замолчи, Виктория.
— Ник, ты ужасен! — рявкнула Тори не в силах терпеть этого человека рядом. Она явно упустила из виду то, как он назвал её. Полное имя девушки Ник использовал лишь в крайних, весьма тревожных случаях.
Девушка вновь замахнулась, полная решимости вновь толкнуть его, но была шокирована тем, как неожиданно он открыл глаза и, протянув руку, схватил её тонкое запястье. Тори вскрикнула, внезапно оказавшись под ним. Она ошеломлённо округлила напуганные глаза и, вжимаясь всем телом в кровать, уставилась на разгневанного Николаса, на чей сон она смела замахнуться.
Он смотрел на неё сверху вниз свирепым, полным негодования взглядом, будто бы лев, держащий в лапах трепетную лань.
— Что непонятного было в том, чтобы ты закрыла рот? — буквально прорычал Ник и силой заставил девушку раздвинуть сжатые, будто под замком, ноги.
Тори поглотила внезапная паника. Она затаила дыхание, не проронив больше ни слова. Девушка сжала кулаки и упёрлась в его грудь. Бесполезно. Он даже не чувствовал сопротивления.
Тори тяжело вдохнула, ощущая жар его тела. Он нависал над ней, и не было ни одного шанса высвободиться из этого плена. Она мгновенно пожалела, что в очередной раз не смогла сдержать язык за зубами. Ник долго не терпит — сразу действует так, как считает нужным. А для этого человека в целях воспитания легче всего было прибегнуть к грубости.
Николас смотрел в её глаза, чтобы видеть реакцию, когда он резко сжал рукой её округлые ягодицы.
Тори вскрикнула, изгибаясь, чтобы хотя бы попытаться ловко ускользнуть из его рук. Всё напрасно. Будет так, как хочет он.
Сделав шаг в сторону Тори, Ник охватил её талию рукой и больше не позволил непокорной пленнице выскользнуть. Несмотря на недовольное кислое лицо сопротивляющейся Викки, он смог наклониться и коснуться губами её лба.
Тори обомлела. После столь ярого противостояния его сильной хватке, она замерла, словно статуя. Неожиданное прикосновение губ, а не ладони, заставило её тревожно сглотнуть ком в горле. Не так он должен был проверять температуру. Точно не так.
Ник был доволен её покорностью. Если бы он знал, как заставить эту девушку смиренно стоять — поцеловал бы её раньше. Хороший метод, чтобы успокоить женщину.
— У тебя жар, мисс Далтон. Почему ты ещё не в кровати? Мне, видимо, самому нужно взяться за твоё лечение! — говорил он, насупив брови.
Тори подняла голову вверх, взглянув невинными глазками на его строгое лицо. Она чувствовала себя будто на ковре у начальника. Ник примерно так и выглядел, отчитывая за неподобающее поведение. В их случае — за неответственное лечение. Ведь действительно, своевременный приём лекарств — последнее, о чём она могла думать: в её голове были лишь Годвин, Гвинет, отец и девушки в подвале «Morgan's Law».
Тори захлопала ресницами, ощущая себя виноватой. Вероятно, серьёзный взгляд Ника действовал на неё магически. Он внушал свою правоту, и она невольно сочла, что провинилась.
Ник был до глубины души поражён тому, как в его руках эта непокорная, острая на язык девчонка превратилась в ангелочка, не смеющего ему перечить. Такое бывает настолько редко, что стоило бы хорошенько запомнить этот момент. Ведь он может не повториться. Тори и покорность несовместимы.
Он опустил взгляд с её глаз на алые пухлые губы. Его фантазия предательски вновь ожила, что было весьма не вовремя. Ник едва мог сдерживать маниакальное желание повторить их поцелуй в клубе. Это было давно и при других обстоятельствах. Он больше не имеет права на это, доставив этой девушке столько страданий и боли. Если бы размеры её ненависти к нему можно было с чем-то сравнить — эта ненависть была бы больше Эвереста.
— Иди в кровать, — проговорил Ник, отбросив свои тайные порывы.
Тори будто бы отрезвела от его слов и, часто заморгав, приложила усилие, чтобы освободиться из его крепких объятий.
Она поправила невидимые складки на своём пеньюаре и только сейчас смогла осознать, как непристойно выглядит перед этим дьяволом. Он не может видеть её практически обнаженной: шёлковое платьице едва прикрывало оголённое тело.
— Отвернись! — внезапно бросила она, чем вызвала на его лице удивлённую ухмылку.
— Проснулась, — прошептал он, поражаясь некоторым довольно странным выходкам женщин. Минуту назад она не знала, что одета также, как и сейчас?
Тори, не проследив за тем, отвернулся ли он, бегом направилась в комнату и, заскочив в кровать, до подбородка натянула одеяло.
Ник последовал за ней и слегка прикрыл дверь на балкон, чтобы уменьшить сквозняк. Остановившись возле тумбы, на которой стояли микстуры и различные таблетки, он включил маленький настольный светильник, в первую очередь взял жаропонижающее и протянул его своей непослушной пациентке.
Девушка высунула руки из-под одеяла и смиренно приняла таблетку в ладонь, после чего в другую руку взяла стакан.
— Это что у нас, — прошептал он и, присев на край кровати, сосредоточенно вчитывался в инструкцию очередной пачки с таблетками, к которой Тори даже не притронулась.
Виктория уставилась на профиль Ника, не в состоянии отвести взгляд. Он в эту секунду был так озадачен её надёжным лечением, что на мгновение показался ей даже милым. Нет, Моргана сложно в обычной жизни назвать таким словом, ведь он далек от добродушия и светлых чувств. Его скорее можно назвать жестоким, грубым и саркастичным. Но именно в эту минуту Ник показался ей другим. Возможно, она раньше не имела возможности заметить, что в нём осталось что-то хорошее, до чего ещё не добралась чернота? По большей части, Тори не верила в это: Ник проявил себя во всех красках бессердечия, и сложно представить, что он может чувствовать что-то искреннее и светлое.
Тори не заметила расцветающей на своём лице улыбки, когда Ник насупил брови и перечитал уже вторую инструкцию. Сейчас он больше казался заботливым доктором и уж точно не преступником с масштабными бесчеловечными амбициями.
Кто бы мог назвать его убийцей, глядя на это очаровательное зрелище?
Тори спешно отвернулась, как только Ник поднял голову и посмотрел на неё.
— Значит, вот эти будешь принимать два раза в день. После еды. Они противовирусные. Не пропускай приём, будь добра: я проверю! — говорил он в своей особенно угрожающей манере, которая сейчас на удивление казалась даже добродушной.
— А если пропущу? — не смогла промолчать Тори и глазами, полными вызова, посмотрела на его недовольное лицо.
— Будешь наказана, — кратко ответил Ник. — Опять запрёшь меня в подвале?
Ник ухмыльнулся, отводя лукавый взгляд:
— Могу сделать это и в подвале.
Тори насупила брови, надеясь, что её фантазия подсказывала ей неправильный исход нового наказания Ника.
— Тогда точно не пропущу приём таблеток, — произнесла Виктория, хитро улыбаясь, чтобы он даже не посмел думать о том наказании, которое сейчас у него на уме.
— Очень жаль, — Ник посмотрел в её кошачьи глаза. Она не выглядела раздражённой после его неоднозначного ответа, который оба очень хорошо поняли. Она была всё также недоступна, словно снежная королева, но, кажется, лёд дал трещину.
— Можешь уходить. Я буду спать, — Тори не стала дожидаться, пока он соизволит покинуть комнату. Протянув руку, она выключила свет. Умостившись удобно в кровати, девушка натянула одеяло и, отвернувшись в другую сторону, показательно закрыла веки.
— Пока у тебя не спадёт жар, не могу уйти, — ответил Ник и облокотился спиной на подлокотник большой королевской кровати.
— Какой заботливый, — пробубнила Тори, и голос её был переполнен саркастичности. — Лучше бы так позаботился о моей бедной сестре.
— Мне нет до неё дела, — ответил Ник, опуская голову на отвернувшуюся от него Викторию.
— Тогда какое дело до меня?
— Не хочу, чтобы ты умерла раньше, чем я того пожелаю.
Тори возмущенно фыркнула и, переборов желание дать ему заслуженный ответ, замолкла. С Ником можно перебрасываться двусмысленными провокационными фразами вечно. Он ведь не угомонится.
Застыла тишина. Эта тишина длилась долго. Так приятно, что Викки умеет молчать. Ник коснулся внутреннего кармана пиджака, осознавая, что забыл свой телефон в зале. На наручных часах он не сможет увидеть время. Он уже сидел около своей пациентки не меньше часа. Вероятно, жар уже должен был спасть. Эту безответственную девушку нужно контролировать, иначе сама попросту не сможет вылечиться, а ему вовсе не нужно, чтобы она слегла с воспалением легких и он лишился бы возможности самому решать, сколько эта девчонка ещё будет дышать.
Николас легонько наклонился к Тори, всё ещё не веря, что она могла заснуть. Наверняка отвернулась, не желая видеть его, и выдаёт свой глубокий сон за реальность. Притворство чистой воды. Эта девушка не смогла бы уснуть рядом с ним. Уж слишком велика её ненависть к нему.
Он коснулся рукой ей щеки, затем лба, замечая, что она стала куда холоднее, чем прежде. Сузив глаза, Ник посмотрел на её лицо, лишь немного освещённое тусклым лунным светом. Сейчас она выглядела, будто невинный очаровательный ангелочек. Ангел, лишь когда спит. Такая спокойная, смиренная. Красивая. Если верить её словам, то она ещё не тронута мужчинами. Это в каком-то роде более, чем привлекает в современном мире. Ведь, мало кто хранит себя для определённого человека. Ник также никогда не считал подобную позицию правильной, но то, как к этому относилась Виктория, вызывало в нём уважение. Она всегда казалась распутной девчонкой, а оказалась едва ли не ангелом, который ещё и не промах в словесной схватке. Она не боялась ему противоречить. Для Ника это более, чем странно, ведь кто устоит перед его грозным взглядом и одним лишь угрожающим словом? Викки, возможно, и боится, но смело пытается показать, что весь мир ей по плечу.
Ник пересмотрел свое мнение о Виктории Далтон. Если раньше он не понимал её слегка надменного поведения и саркастичной манеры разговора, то сейчас это были одни из тех качеств, которые цепляли в нём интерес.
Её будущему молодому человеку очень повезёт с такой смелой, умной и красивой девушкой. Если ей, конечно, хватит ума не раздражать Ника, и он с пылу не пустит в её голову пулю. Это будет легко сделать. Нельзя будить в нём зверя, иначе это плохо заканчивается: пощады тогда не дожидается даже самый близкий человек. Хотя, он вряд ли сейчас мог бы назвать хоть одно имя, которое имело бы для него значение. У Ника сейчас не было близких людей, и он не желал обзаводиться таковыми. Он хорошо понимал, что любовь к кому-то — слабость. Слабость — не то, что он может себе позволять, учитывая, что его жизнь — сплошное минное поле.
Ник замер, как только Тори обернулась и, закинув на него руку, сладко вздохнула. Он опустил взгляд. Она действительно спит. Не притворяется, иначе даже на пороге смерти не притронулась бы к нему. Интересно было бы посмотреть на её лицо, если бы она сейчас проснулась. Крики, истерика и паника обеспечены. Хотелось бы посмотреть на это. Наверное, весьма забавная картина могла быть. Можно, конечно, «нечаянно» разбудить её прямо сейчас, но желание насладиться тишиной взяло верх. Николас будет снисходительным хотя бы сейчас и позволит Викки хорошенько выспаться, несмотря на ночь в постели с врагом.
***
Тори приоткрыла глаза, ощутив тёплый порыв ветра, который заставил взлететь вверх белую тюль. Она на мгновение забыла, что находилась в доме опасного преступника, который держал их с сестрой в плену. Столь долгое пребывание в таких условиях обучило лишь одному: истерики и выяснения отношений ничем ей не помогут. Главное — иметь терпение. Однажды всё изменится. Ник не сможет держать их вечно. Справедливость должна восторжествовать.
Солнце не заливало тёплыми нежными лучами комнату, как прежде. Этот день выдался тучным и мрачным. С улицы периодически доходил звук шелеста листьев, бушующих под ветром. Погода была менее радостной, чем настроение Тори. На удивление, она ощущала непонятный прилив положительных эмоций.
Быть может, это сумасшествие? Один из вариантов, как точно.
Тори скривила лицо, ощущая неудобство от непривычно твёрдой подушки. Перевернувшись на бок и вскинув голову, она обомлела. Сердце буквально остановилось на одно мгновение, и весь её ниоткуда взявший положительный настрой улетучился вместе со сквозняком.
На краю кровати спокойно спал Ник, а она всё это время лежала и видела несколько уже забытых снов на его груди. Возможно, это тоже сон? Конечно же, сон! Не могла она проснуться в хорошем настроении и уж точно не могла спать вместе с Николасом Морганом! Ни в коем случае!
Будто увидев перед собой ожившего мертвеца, Тори медленно протянула руку и с осторожностью коснулась Ника. Чуть выше, подушечками пальцев она притронулась к его колючей от щетины щеке. Ник не шевельнулся, продолжая спать, и даже сейчас выглядел так, будто в любую секунду кого-то сможет пристрелить. Дьявол, что тут ещё добавить.
Она поспешно сделала глубокий вдох, пополняя утерянный запас кислорода от переизбытка шока. Разве Ник не ушёл ночью? Он не мог быть настолько наглым, чтобы остаться с ней на ночь! Или мог? Это ведь недопустимо! Этот мужчина — последний, кого бы она хотела видеть в своей постели! Даже если они будут спать в разных углах кровати.
Тори приподнялась, поджав под себя колени. Она продолжала смотреть на спящего убийцу и пыталась понять, каким образом должна отреагировать на подобную наглость с его стороны. Как она вообще очутилась у него на груди? Это как можно было так крепко спать, чтобы не заметить такого ужасного сожителя на своей постели?!
Долго не вдаваясь в правильные размышления своих дальнейших действий, Виктория просто хлопнула его по щеке.
Она застыла, как только Ник поморщился, недовольно хмыкнув.
— Он ещё и возмущается, — пробурчала себе под нос Тори. — Что ещё вздумал. Подъём, мистер Морган! Время убивать людей! Всё, как ты любишь!
Ник, не открывая глаз, повернулся на бок:
— Сейчас убить хочется только тебя.
— Тебе всегда этого хочется, — Тори насупила брови. Он что, даже не извинится за то, что так нахально поселился в её спальне?
— Мне много чего хочется, но на всё свое время, Викки. Можешь тише быть?!
Тори застыла, будто он одним словом заморозил её, как ледяную статую:
— А что ещё сделать, сэр? — её вопрос был определённо сарказмом.
— Можешь заварить мне чашечку кофе.
— Я скорее заварю тебе чашечку яду!
— Как романтично, — пробубнил он и, кажется, его вовсе не смущал тот факт, что он находится в постели своей пленницы, которую насильно держал в клетке больше двух недель.
— Ник, ты можешь покинуть мою комнату? — Тори уставилась на дьявола в своей постели и, не получив и слова на свой вопрос, позволила себе толкнуть его в плечо. Вероятно, это опасно для жизни — будоражить зло воплоти — но сейчас её это волновало меньше всего.
— Замолчи, Виктория.
— Ник, ты ужасен! — рявкнула Тори не в силах терпеть этого человека рядом. Она явно упустила из виду то, как он назвал её. Полное имя девушки Ник использовал лишь в крайних, весьма тревожных случаях.
Девушка вновь замахнулась, полная решимости вновь толкнуть его, но была шокирована тем, как неожиданно он открыл глаза и, протянув руку, схватил её тонкое запястье. Тори вскрикнула, внезапно оказавшись под ним. Она ошеломлённо округлила напуганные глаза и, вжимаясь всем телом в кровать, уставилась на разгневанного Николаса, на чей сон она смела замахнуться.
Он смотрел на неё сверху вниз свирепым, полным негодования взглядом, будто бы лев, держащий в лапах трепетную лань.
— Что непонятного было в том, чтобы ты закрыла рот? — буквально прорычал Ник и силой заставил девушку раздвинуть сжатые, будто под замком, ноги.
Тори поглотила внезапная паника. Она затаила дыхание, не проронив больше ни слова. Девушка сжала кулаки и упёрлась в его грудь. Бесполезно. Он даже не чувствовал сопротивления.
Тори тяжело вдохнула, ощущая жар его тела. Он нависал над ней, и не было ни одного шанса высвободиться из этого плена. Она мгновенно пожалела, что в очередной раз не смогла сдержать язык за зубами. Ник долго не терпит — сразу действует так, как считает нужным. А для этого человека в целях воспитания легче всего было прибегнуть к грубости.
Николас смотрел в её глаза, чтобы видеть реакцию, когда он резко сжал рукой её округлые ягодицы.
Тори вскрикнула, изгибаясь, чтобы хотя бы попытаться ловко ускользнуть из его рук. Всё напрасно. Будет так, как хочет он.
