-Ему для получения этой силы нужно как-то воздействовать на объекты, или все само собой происходит в автоматическом порядке? Живые спящие рядом есть и больше ничего не надо? – переспросила я, надеясь, что Вайлэ все-таки уникальная модель пророка, а не фейринская облагороженная вариация Фредди Крюгера с уникальной способностью к насыланию смертельных кошмаров.
- Нет, людь, сие не требуется, - отмахнулся Гилселай.
- Значит, нужную энергию ваш желтоглазый сам доберет, сколько нужно, ничего дополнительного не требуется, - успокоилась я и, закончив завтрак, стала обуваться для выхода.
- А что такое загибы? – продолжил выяснять призрак, походя доказывая, что эти остроухие уникумы реально слышат каждый шорох в квартире.
- О… это, хм, литературное выражение. Классический образец бранных формул моей родины, строящихся, как цепь проклятий. Есть версия, что он ведет происхождение от народной магии, - сформулировала я приемлемое объяснение для иномирян.
- У вас же нет магии, - удивился Гилселай, припомнив ту информацию, какую я давала Реосу и собственные ощущения от мира.
- Вроде как нет, но зачитывать тебе выдержку из загиба по памяти не буду, а то вдруг подействует как формула изгнания и прижжет чище каленого железа, - хихикнула я и ушла на работу, оставил всех озадаченных, подслушивающих фейри их заботам.
После погромов и жующих стекловату, то есть стекло, фейри, спокойствие библиотеки создавало умиротворенное настроение. И я даже поверила, что в таком состоянии доработаю до конца дня. Наивная чукча!
С первого этажа к нам на второй прокралась Верочка и зашептала, делая большие, как у той мышки из кустиков, глаза:
- Девочки, Владимир Юрьевич пришел!
- Давно его не было, месяца четыре, - прикинула я. – И чего хочет?
- Чтобы мы размножили и отправили его письмо во все газеты и на телевиденье, - беспомощно пожала плечами Верочка.
- Так в чем проблема? – не поняла я.
- Он не уходит, - хлопнула глазами библиотекарша. – Галина Петровна там уже дрожит вся! Я думаю, может, полицию вызвать? Но ведь жалко. Он же не буйный.
- Просто псих, - согласилась я, после нескольких дней тесного взаимодействия с фейри готовая признать, что психи бывают очень разные и Владимир Юрьевич – просто золотце! Во всяком случае, он никого из нас еще не покусал и не ударил. Не хамил, не ругался матом. А что с чемоданом писем ходит и считает себя президентом СССР, так это не страшно. Каждый имеет право на маленькие чудачества! – Да ладно, Вер, возьмем у него чемодан, скажем, что отправим их по электронной почте во все известные СМИ. Но, поскольку мы организация серьезная, отправлять будем долго, пусть приходит через полгода.
- Не сработает... – в сомнении покачала головом Верочка.
- Если не сработает, я тебе в обед куплю шоколадку с фундуком! – подначила я, целя в самое дорогое сердцу девушки. Такие шоколадки она обожала.
Вместе, пока не набежали по буднему дню детишки-читатели, спустились на первый этаж. Владимир Юрьевич при костюме и галстуке, со своим чемоданом осаждал Галину Петровну. Его лысина боевито поблескивала, а остатки коротких седых волос по бокам стояли частоколом.
Пожилая женщина ощутимо нервничала. Пока это выражалось только в одергивании жилетки, но тот миг, когда Петровна начнет протирать очки и перейдет к открытой панике неумолимо приближался. Мы переглянулись с Верочкой и подступили ближе.
- Владимир Юрьевич, добрый день! Давненько вы у нас не были, - объявила я.
- Да я, девоньки… - начал говорить пожилой псих и закашлялся. Тепло у нас и чуток пыльно. Все-таки книги! Бумажная пыль вездесуща и непобедима, хоть и делают в помещении влажную уборку несколько раз на дню.
Я подцепила пластиковый стаканчик у кулера и набулькала водички, чтобы Владимир Юрьевич пришел в себя. Тот благодарно принял живительную влагу комнатной температуры. У нас же дети, потому ни горячего, ни охлажденного не положено, чтобы мелкие не травмировались.
После третьего глотка пожилой сумасшедший замер, будто у него завод кончился. Обвел помещение, нас с Верочкой и Галину Петровну диким взглядом, потом уставился на свой чемодан и покраснел, как синьор Помидор. Одним глотком допив остатки воды, дяденька схватил свой чемодан и забормотал:
- Позор-то какой, девоньки, простите Христа ради, не в себе был! Нагородил такого, что вспоминать стыдно! Людей своими глупостями донимал, дочку так замучил, что она ко мне домой заглянуть боится, внука не приводит. Простите, пойду я, позвоню ей, извинюсь, скажу, что в гости жду! Шарлотку сделаю. Они у меня любят с яблоками пироги…
Красный от стыда пожилой мужчина с потертым желтым чемоданом уже не нужных писем почти убежал из библиотеки, пряча глаза. Галина Петровна перевела дух и почти упала на стул, держась за жилетку в районе сердца.
- Ой, девчата, снова нервное потрясение испытала! Я теперь, когда желтый чемодан вижу, сердце заходится!
- Желтый зонт, за которым прячется Черный Ловелас! - покивала я, а Верочка, большая любительница мультиков в целом и Смешариков в частности, не удержалась и рассмеялась.
Галина Петровна тоже улыбнулась, и потом со вздохом понадеялась, поправив очки на цепочке, как охранный артефакт:
- Лишь бы по осени ремиссия рецидивом не сменилась. Так-то вежливый, интеллигентный мужчина, жаль его. Сейчас, сразу видно, ему эффективные медикаменты прописали, сознание прояснятся начало.
Наша бесконечно вежливая пожилая библиотекарь горячо понадеялась на лучшее для Владимира Юрьевича и своего душевного здоровья.
Оставив Галину Петровну наводить порядок в каталоге, мы двинулись к себе на второй, а Верочка, пихнув меня локотком, напомнила, тоном чудо-юда болотного из старой киношки:
- Шокола-а-адка!
- В обед, - прыснула я, вспоминая, как оперативно смывался из библиотеки вернувшийся из модус-операнди президента великой державы в статус среднестатистического пенсионера при здравом уме и памяти Владимир Юрьевич. – Такое шоу стоит шоколадки!
- И орешков! – мечтательно прикрыла глаза Верочка.
- Твой пафос меня окрыляет! Куда там Генриху с его задрипанным Парижем! – энергично кивнула я, поворачиваясь к очередному пареньку со стопкой прочитанных книг.
Судя по тому, как сочно шмыгал носом детеныш, он читал на больничном, используя отмеренное доктором время вовсе не для того, чтобы соблюдать постельный режим и лечиться. Сама такой была, а этот пацан по нынешним временам вообще уникум уникальный! Чтобы с книгами, а не со смартфоном время коротать. Уважаю!
Мелкий книгочей с ринитом в нагрузку попросил про Великую Отечественную и побольше книг с картами. Индивидуальный проект у него вроде как намечается, а так он в художественную школу ходит, но проект хочет именно такой. Я быстренько глянула на карточку с фамилией. Сопливое чудо носило имя Костя и славную фамилию Фишер. Надеюсь, у него с рисованием все получится. А то знает история, куда может завести интерес к войне незадачливого художника с немецкой фамилией.
Приятная работа плавно покатила по накатанной и разнообразилась лишь бульком приложения на телефоне в кармане длинной жилетки. Прилетело уведомление. Вопреки обыкновению, доставка не задерживалась, а опережала установленный срок. Потому за посудиной под кашу я отправилась сразу из библиотеки, чтобы не наматывать круги по пыльному городу.
В квартире с порога объявила вандалам и голодающим:
- Танцуйте, емкость под кашу есть, сейчас поставлю варить!
Скинула слипоны и уперлась носом в грудь Реоса Квадэ. Его изящная, но тяжелая, как сталь, рука упала мне на плечо. Чуть склонив голову, фэт тщательно обнюхал меня, как будто был псом. Я уже почти начала волноваться, где и во что вляпалась, чтобы начать вонять неразличимо для себя и губительно для фейри. Но реальность оказалась еще более странной.
Черноокий фэт изрек:
- Ты пахнешь магией!
- Сам же говорил, что у меня ее нет и быть не может, - озадачилась я, крепко сжимая пакет с формой для микроволновки, чтобы не упустить и не грохнуть ее для полного счастья. Осколки если только Вайлэ пригодятся, как закуска.
- Так было, - согласился фэт, приподняв идеальную бровь. – Но сейчас я чувствую магию.
- О, тогда понятно, - решила пошутить я. – Это я нашего местного сумасшедшего простой водой напоила, а он разом исцелился!
- Ты желала ему исцеления?
- Было такое, - я фыркнула, припоминая желтый чемодан президента и все еще не понимая, куда клонит загадочный фейри.
- Примитивное обращение к основе – суть воплощение простого желания, - согласился Реос и убрал тяжеленную руку от моего плеча.
- Не понимаю, - выдохнула я, подустав от постоянных шарад длинноухих.
- Отвечу тем же! Как та, что еще дни назад виднелась лишь людью, стала способна на то, что свойственно лишь фейри? Ответ может крыться в речах Вайлэ, но мы не в силах пока распутать узор его словес.
- Ты же не хочешь сказать, что я каким-то образом у вас магию забираю? - меня неприятно покоробила такая внезапная догадка. Это же было бы воровством пусть даже метафизического толка. А я чужого не беру!
- Нет, - почти отмахнулся фэт, изящным поворотом кисти. – Мы не чувствуем ущерба. Происходит нечто иное. Наши силы прибывают медленно, но это обусловлено формой мира. У тебя не должно было проявиться сродство и зажечься искра сути, проявляющаяся магией в мире без волшебства, но…
- Но что? Я же не стала какой-нибудь ведьмой! Никаких сил и талантов в себе, кроме дара регулярно калечиться обо всякое разное, как не ощущала, так и не чую теперь!
- Это иное. Оно возникло в тебе, как прорастает после теплого дождя случайно упавшее у дороги засохшее и пережившее зиму зерно, - полуприкрыв глаза, будто одновременно смотрел на меня, вокруг меня и еще куда-то качнул головой Реос. И, осекшись на полуслове, замолчал, шепча одними губами: - Капля… серебро…
Но ничего дельного и понятного мне больше не сказал. Раз больше не хватали, ставя синяки, я занялась запланированным. Поставила кашу готовиться, поджарила себе яичницу с сыром и села ужинать. Магия, шмагия, ничего не понятно, и вообще не верится, что оно есть. Опять, небось, фейри сказал так, чтобы я думала совсем в другую сторону и факт, что не в нужную. Вот талант порезаться-оцарапаться-набить за раз дюжину синяков – это про меня, а магия – точно нет. Но время «ч» все ближе. Должны же мы сегодня вытащить седьмого члена райдэля с красивым именем Ливелин. Надеюсь его, а не очередного уникума-проглота, не внесенного в тайные списки особо опасных клиентов узилища.
На горячую кашу фейри слетелись как голуби к бабушке с парочкой подсохших батонов подмышкой. Никого не было, звон сигнала микроволновки и вот уже они все тут, в кухне. Не толкались, не бежали, просто просочились, как котики, которые жидкость. Если, конечно, это надо котикам.
- А говорила, что не во власти твоей поторопить гонцов, - уколол меня провесник.
- Все так. Но, думаю, Дану за тебя, голодного, сильно переживала и чуть-чуть подтасовала детали. Вот и сдвинулась дата доставки на денек, - выдвинула свою версию я и, что удивительно, фейри не стал возражать. Это для меня предположение было почти шуткой, а для него почти объективной реальностью. Когда живешь с мыслью о том, что богиня рядом и следит за тобой, мировоззрение непоправимо меняется. Может, еще и из-за этого фейри такие мутные, мыслящие по синусоиде?
- Но стекло больше не ешь, как бы ни хотелось! – погрозила я довольному Вайлэ. Тот в ответ скроил такую насмешливую гримасу, что я снова вспомнила про кирпич и, не удержавшись, отвесила ему легкий подзатыльник.
Провесник замер на секунду, распахнув свои желтые глазищи. И, как бы, переспрашивая, чтобы убедиться в своих личных впечатлениях и их соответствии с реальностью, озвучил вопрос:
- Ты меня ударила?
- Зверски избила, почти до крови, но не до крови. Как ты моргать-то можешь? Должен был парализованным валяться, - буркнула я.
А этот псих лохматый запрокинул голову и расхохотался от души, наполняя пространство искренним весельем. Все остальные фейри пялились на нас, обуреваемые сложными чувствами: изумление, опаска и неверие смешались в единый ком, как утренняя гречка со стеклом.
И чуть с запозданием до меня дошло почему. Весь райдэль слаженно демонстрировал по отношению к провеснику один способ взаимодействия: равнодушную отстраненность. И, не как к сородичу, с которым нет и никогда не было даже приятельских отношений, а как к бомбе замедленного действия неизвестной конструкции и мощности. Не тот проводок заденешь по случаю, а оно ка-а-к бабахнет!
Видимо, Вайлэ влегкую мог испортить жизнь своими нечаянными предсказаниями не только правящему дому фейри, а и любому другому сидхе рангом помельче. Вот и относились к нему по принципу: не тронь, не завоняет. А тут я начала шутить на грани хамства, будто не боялась каких-нибудь «жизнеутверждающих» откровений. Вообще-то не боялась. Правда, не от большого ума или великой силы, а исключительно потому, что была еще малость сердита за разгромленную утром кухню и не подумала, что в награду за свой спич и «зверское избиение» могу получить веселую сводку на будущее с повышенным коэффициентом «позитива». Но пронесло. Даже буйные провесники хотят порой есть кашу, а не только сны и грезы.
Фейри не обиделся на мое бурчание, он был по-настоящему доволен. Бедняга, наверное, его самого достал опасный дар и то, как к нему относятся из-за этого. А тут отругали, как обычного шкодника, да еще подзатыльником наградили. То-то такой веселый! Ну еще потому, что сытый. Кашу для пополнения энергии слопали быстро, я опять поставила вариться новую порцию, и все пошли к камню-ключу. Даже Вайлэ. Да, членом команды фэта он не являлся, но все равно же фейри, а значит, для вытягивания Ливелина его сила тоже могла пригодиться.
И, кстати, в отличие от самой первой попытки, когда действовали лишь мы с Реосом, и чувствовалась непомерная усталость, какая-то не физическая, а иного вида, нераспознаваемого человеком, сейчас я ощущала лишь горячий поток-канат. Он проходил через меня и пытался уцепиться, искал кого-то там, по ту сторону ключа. Искал, искал и… нашел, подцепил и мы потянули на себя.
Как-то тяжело процесс шел, хуже даже, чем когда двух близняшек разом тащили. Но мы справились и сейчас. В комнате возник серо-голубой туман или пар. Он не пах той удушливой гадостью из спецэффектов, от которой перехватывает дыхание на цирковом представлении. Он принес с собой сильный аромат моря, соли, чуть-чуть рыбы и водорослей, как на побережье после шторма. И «туман» менялся, вертелся, кружился, словно водоворот или туманность.
- Нет, людь, сие не требуется, - отмахнулся Гилселай.
- Значит, нужную энергию ваш желтоглазый сам доберет, сколько нужно, ничего дополнительного не требуется, - успокоилась я и, закончив завтрак, стала обуваться для выхода.
- А что такое загибы? – продолжил выяснять призрак, походя доказывая, что эти остроухие уникумы реально слышат каждый шорох в квартире.
- О… это, хм, литературное выражение. Классический образец бранных формул моей родины, строящихся, как цепь проклятий. Есть версия, что он ведет происхождение от народной магии, - сформулировала я приемлемое объяснение для иномирян.
- У вас же нет магии, - удивился Гилселай, припомнив ту информацию, какую я давала Реосу и собственные ощущения от мира.
- Вроде как нет, но зачитывать тебе выдержку из загиба по памяти не буду, а то вдруг подействует как формула изгнания и прижжет чище каленого железа, - хихикнула я и ушла на работу, оставил всех озадаченных, подслушивающих фейри их заботам.
После погромов и жующих стекловату, то есть стекло, фейри, спокойствие библиотеки создавало умиротворенное настроение. И я даже поверила, что в таком состоянии доработаю до конца дня. Наивная чукча!
С первого этажа к нам на второй прокралась Верочка и зашептала, делая большие, как у той мышки из кустиков, глаза:
- Девочки, Владимир Юрьевич пришел!
- Давно его не было, месяца четыре, - прикинула я. – И чего хочет?
- Чтобы мы размножили и отправили его письмо во все газеты и на телевиденье, - беспомощно пожала плечами Верочка.
- Так в чем проблема? – не поняла я.
- Он не уходит, - хлопнула глазами библиотекарша. – Галина Петровна там уже дрожит вся! Я думаю, может, полицию вызвать? Но ведь жалко. Он же не буйный.
- Просто псих, - согласилась я, после нескольких дней тесного взаимодействия с фейри готовая признать, что психи бывают очень разные и Владимир Юрьевич – просто золотце! Во всяком случае, он никого из нас еще не покусал и не ударил. Не хамил, не ругался матом. А что с чемоданом писем ходит и считает себя президентом СССР, так это не страшно. Каждый имеет право на маленькие чудачества! – Да ладно, Вер, возьмем у него чемодан, скажем, что отправим их по электронной почте во все известные СМИ. Но, поскольку мы организация серьезная, отправлять будем долго, пусть приходит через полгода.
- Не сработает... – в сомнении покачала головом Верочка.
- Если не сработает, я тебе в обед куплю шоколадку с фундуком! – подначила я, целя в самое дорогое сердцу девушки. Такие шоколадки она обожала.
Вместе, пока не набежали по буднему дню детишки-читатели, спустились на первый этаж. Владимир Юрьевич при костюме и галстуке, со своим чемоданом осаждал Галину Петровну. Его лысина боевито поблескивала, а остатки коротких седых волос по бокам стояли частоколом.
Пожилая женщина ощутимо нервничала. Пока это выражалось только в одергивании жилетки, но тот миг, когда Петровна начнет протирать очки и перейдет к открытой панике неумолимо приближался. Мы переглянулись с Верочкой и подступили ближе.
- Владимир Юрьевич, добрый день! Давненько вы у нас не были, - объявила я.
- Да я, девоньки… - начал говорить пожилой псих и закашлялся. Тепло у нас и чуток пыльно. Все-таки книги! Бумажная пыль вездесуща и непобедима, хоть и делают в помещении влажную уборку несколько раз на дню.
Я подцепила пластиковый стаканчик у кулера и набулькала водички, чтобы Владимир Юрьевич пришел в себя. Тот благодарно принял живительную влагу комнатной температуры. У нас же дети, потому ни горячего, ни охлажденного не положено, чтобы мелкие не травмировались.
После третьего глотка пожилой сумасшедший замер, будто у него завод кончился. Обвел помещение, нас с Верочкой и Галину Петровну диким взглядом, потом уставился на свой чемодан и покраснел, как синьор Помидор. Одним глотком допив остатки воды, дяденька схватил свой чемодан и забормотал:
- Позор-то какой, девоньки, простите Христа ради, не в себе был! Нагородил такого, что вспоминать стыдно! Людей своими глупостями донимал, дочку так замучил, что она ко мне домой заглянуть боится, внука не приводит. Простите, пойду я, позвоню ей, извинюсь, скажу, что в гости жду! Шарлотку сделаю. Они у меня любят с яблоками пироги…
Красный от стыда пожилой мужчина с потертым желтым чемоданом уже не нужных писем почти убежал из библиотеки, пряча глаза. Галина Петровна перевела дух и почти упала на стул, держась за жилетку в районе сердца.
- Ой, девчата, снова нервное потрясение испытала! Я теперь, когда желтый чемодан вижу, сердце заходится!
- Желтый зонт, за которым прячется Черный Ловелас! - покивала я, а Верочка, большая любительница мультиков в целом и Смешариков в частности, не удержалась и рассмеялась.
Галина Петровна тоже улыбнулась, и потом со вздохом понадеялась, поправив очки на цепочке, как охранный артефакт:
- Лишь бы по осени ремиссия рецидивом не сменилась. Так-то вежливый, интеллигентный мужчина, жаль его. Сейчас, сразу видно, ему эффективные медикаменты прописали, сознание прояснятся начало.
Наша бесконечно вежливая пожилая библиотекарь горячо понадеялась на лучшее для Владимира Юрьевича и своего душевного здоровья.
ПРОДА ОТ 09-04-2026. Мы с Верой, конечно, тоже. Хоть и не поняли, как и почему у «президента СССР» Владимира Юрьевича перемкнувшую голову прояснило и в обратную сторону мозги закрутило. Вроде как вода у нас в кулере без галоперидола.
Оставив Галину Петровну наводить порядок в каталоге, мы двинулись к себе на второй, а Верочка, пихнув меня локотком, напомнила, тоном чудо-юда болотного из старой киношки:
- Шокола-а-адка!
- В обед, - прыснула я, вспоминая, как оперативно смывался из библиотеки вернувшийся из модус-операнди президента великой державы в статус среднестатистического пенсионера при здравом уме и памяти Владимир Юрьевич. – Такое шоу стоит шоколадки!
- И орешков! – мечтательно прикрыла глаза Верочка.
- Твой пафос меня окрыляет! Куда там Генриху с его задрипанным Парижем! – энергично кивнула я, поворачиваясь к очередному пареньку со стопкой прочитанных книг.
Судя по тому, как сочно шмыгал носом детеныш, он читал на больничном, используя отмеренное доктором время вовсе не для того, чтобы соблюдать постельный режим и лечиться. Сама такой была, а этот пацан по нынешним временам вообще уникум уникальный! Чтобы с книгами, а не со смартфоном время коротать. Уважаю!
Мелкий книгочей с ринитом в нагрузку попросил про Великую Отечественную и побольше книг с картами. Индивидуальный проект у него вроде как намечается, а так он в художественную школу ходит, но проект хочет именно такой. Я быстренько глянула на карточку с фамилией. Сопливое чудо носило имя Костя и славную фамилию Фишер. Надеюсь, у него с рисованием все получится. А то знает история, куда может завести интерес к войне незадачливого художника с немецкой фамилией.
Приятная работа плавно покатила по накатанной и разнообразилась лишь бульком приложения на телефоне в кармане длинной жилетки. Прилетело уведомление. Вопреки обыкновению, доставка не задерживалась, а опережала установленный срок. Потому за посудиной под кашу я отправилась сразу из библиотеки, чтобы не наматывать круги по пыльному городу.
В квартире с порога объявила вандалам и голодающим:
- Танцуйте, емкость под кашу есть, сейчас поставлю варить!
Скинула слипоны и уперлась носом в грудь Реоса Квадэ. Его изящная, но тяжелая, как сталь, рука упала мне на плечо. Чуть склонив голову, фэт тщательно обнюхал меня, как будто был псом. Я уже почти начала волноваться, где и во что вляпалась, чтобы начать вонять неразличимо для себя и губительно для фейри. Но реальность оказалась еще более странной.
Черноокий фэт изрек:
- Ты пахнешь магией!
- Сам же говорил, что у меня ее нет и быть не может, - озадачилась я, крепко сжимая пакет с формой для микроволновки, чтобы не упустить и не грохнуть ее для полного счастья. Осколки если только Вайлэ пригодятся, как закуска.
- Так было, - согласился фэт, приподняв идеальную бровь. – Но сейчас я чувствую магию.
- О, тогда понятно, - решила пошутить я. – Это я нашего местного сумасшедшего простой водой напоила, а он разом исцелился!
- Ты желала ему исцеления?
- Было такое, - я фыркнула, припоминая желтый чемодан президента и все еще не понимая, куда клонит загадочный фейри.
- Примитивное обращение к основе – суть воплощение простого желания, - согласился Реос и убрал тяжеленную руку от моего плеча.
- Не понимаю, - выдохнула я, подустав от постоянных шарад длинноухих.
- Отвечу тем же! Как та, что еще дни назад виднелась лишь людью, стала способна на то, что свойственно лишь фейри? Ответ может крыться в речах Вайлэ, но мы не в силах пока распутать узор его словес.
- Ты же не хочешь сказать, что я каким-то образом у вас магию забираю? - меня неприятно покоробила такая внезапная догадка. Это же было бы воровством пусть даже метафизического толка. А я чужого не беру!
- Нет, - почти отмахнулся фэт, изящным поворотом кисти. – Мы не чувствуем ущерба. Происходит нечто иное. Наши силы прибывают медленно, но это обусловлено формой мира. У тебя не должно было проявиться сродство и зажечься искра сути, проявляющаяся магией в мире без волшебства, но…
- Но что? Я же не стала какой-нибудь ведьмой! Никаких сил и талантов в себе, кроме дара регулярно калечиться обо всякое разное, как не ощущала, так и не чую теперь!
- Это иное. Оно возникло в тебе, как прорастает после теплого дождя случайно упавшее у дороги засохшее и пережившее зиму зерно, - полуприкрыв глаза, будто одновременно смотрел на меня, вокруг меня и еще куда-то качнул головой Реос. И, осекшись на полуслове, замолчал, шепча одними губами: - Капля… серебро…
Но ничего дельного и понятного мне больше не сказал. Раз больше не хватали, ставя синяки, я занялась запланированным. Поставила кашу готовиться, поджарила себе яичницу с сыром и села ужинать. Магия, шмагия, ничего не понятно, и вообще не верится, что оно есть. Опять, небось, фейри сказал так, чтобы я думала совсем в другую сторону и факт, что не в нужную. Вот талант порезаться-оцарапаться-набить за раз дюжину синяков – это про меня, а магия – точно нет. Но время «ч» все ближе. Должны же мы сегодня вытащить седьмого члена райдэля с красивым именем Ливелин. Надеюсь его, а не очередного уникума-проглота, не внесенного в тайные списки особо опасных клиентов узилища.
На горячую кашу фейри слетелись как голуби к бабушке с парочкой подсохших батонов подмышкой. Никого не было, звон сигнала микроволновки и вот уже они все тут, в кухне. Не толкались, не бежали, просто просочились, как котики, которые жидкость. Если, конечно, это надо котикам.
- А говорила, что не во власти твоей поторопить гонцов, - уколол меня провесник.
- Все так. Но, думаю, Дану за тебя, голодного, сильно переживала и чуть-чуть подтасовала детали. Вот и сдвинулась дата доставки на денек, - выдвинула свою версию я и, что удивительно, фейри не стал возражать. Это для меня предположение было почти шуткой, а для него почти объективной реальностью. Когда живешь с мыслью о том, что богиня рядом и следит за тобой, мировоззрение непоправимо меняется. Может, еще и из-за этого фейри такие мутные, мыслящие по синусоиде?
- Но стекло больше не ешь, как бы ни хотелось! – погрозила я довольному Вайлэ. Тот в ответ скроил такую насмешливую гримасу, что я снова вспомнила про кирпич и, не удержавшись, отвесила ему легкий подзатыльник.
Провесник замер на секунду, распахнув свои желтые глазищи. И, как бы, переспрашивая, чтобы убедиться в своих личных впечатлениях и их соответствии с реальностью, озвучил вопрос:
- Ты меня ударила?
- Зверски избила, почти до крови, но не до крови. Как ты моргать-то можешь? Должен был парализованным валяться, - буркнула я.
А этот псих лохматый запрокинул голову и расхохотался от души, наполняя пространство искренним весельем. Все остальные фейри пялились на нас, обуреваемые сложными чувствами: изумление, опаска и неверие смешались в единый ком, как утренняя гречка со стеклом.
И чуть с запозданием до меня дошло почему. Весь райдэль слаженно демонстрировал по отношению к провеснику один способ взаимодействия: равнодушную отстраненность. И, не как к сородичу, с которым нет и никогда не было даже приятельских отношений, а как к бомбе замедленного действия неизвестной конструкции и мощности. Не тот проводок заденешь по случаю, а оно ка-а-к бабахнет!
Видимо, Вайлэ влегкую мог испортить жизнь своими нечаянными предсказаниями не только правящему дому фейри, а и любому другому сидхе рангом помельче. Вот и относились к нему по принципу: не тронь, не завоняет. А тут я начала шутить на грани хамства, будто не боялась каких-нибудь «жизнеутверждающих» откровений. Вообще-то не боялась. Правда, не от большого ума или великой силы, а исключительно потому, что была еще малость сердита за разгромленную утром кухню и не подумала, что в награду за свой спич и «зверское избиение» могу получить веселую сводку на будущее с повышенным коэффициентом «позитива». Но пронесло. Даже буйные провесники хотят порой есть кашу, а не только сны и грезы.
Фейри не обиделся на мое бурчание, он был по-настоящему доволен. Бедняга, наверное, его самого достал опасный дар и то, как к нему относятся из-за этого. А тут отругали, как обычного шкодника, да еще подзатыльником наградили. То-то такой веселый! Ну еще потому, что сытый. Кашу для пополнения энергии слопали быстро, я опять поставила вариться новую порцию, и все пошли к камню-ключу. Даже Вайлэ. Да, членом команды фэта он не являлся, но все равно же фейри, а значит, для вытягивания Ливелина его сила тоже могла пригодиться.
И, кстати, в отличие от самой первой попытки, когда действовали лишь мы с Реосом, и чувствовалась непомерная усталость, какая-то не физическая, а иного вида, нераспознаваемого человеком, сейчас я ощущала лишь горячий поток-канат. Он проходил через меня и пытался уцепиться, искал кого-то там, по ту сторону ключа. Искал, искал и… нашел, подцепил и мы потянули на себя.
Как-то тяжело процесс шел, хуже даже, чем когда двух близняшек разом тащили. Но мы справились и сейчас. В комнате возник серо-голубой туман или пар. Он не пах той удушливой гадостью из спецэффектов, от которой перехватывает дыхание на цирковом представлении. Он принес с собой сильный аромат моря, соли, чуть-чуть рыбы и водорослей, как на побережье после шторма. И «туман» менялся, вертелся, кружился, словно водоворот или туманность.
