Белая рубашка и слегка зауженные штаны придавали изящества этому беспринципному мудаку. И, бинго! Он даже уложил волосы. Никакого шухера. И меня аж скривило от мысли, что это все ему идет. И все бы хорошо, если бы на секунду я не стала забывать кто это, и не увидела это омерзительное выражение лица, то, как пытается скрыть от меня уже второй за сутки приступ злости. Стоило желвакам разок дернуться на скулах и, я все поняла. Что-то подсказывало мне, в отдаленной частичке души, что он может пойти на любые крайности, но от меня не избавится. И я стерплю все, что он мне уготовил, ради тех денег, которые я получила от него и его брата. Я могла пойти на любую работу, которую он бы мне предложил, и одному Богу известно, и возможно, этому дьяволу, почему я оказалась именно здесь.
— Где она? — После долгого молчания, это все, что он спросил.
Я нахмурилась.
— Кто?
— Сучка, которая тебя в это нарядила.
Когда мужчина понял, что я уловила еще одну эмоцию в его взгляде, тот быстро развернулся и пошел к выходу, а я подозревала, кому сейчас влетит, поэтому рванула за ним. Господа, это было презрение! Прямо сейчас он бесился из-за какого-то дурацкого платья.
Я схватила его за руку у самой двери, думала, отпихнет, как собаку, но он остановился, его ноздри раздувались от злости и взгляд скользнул от моего лица до наших рук, немного замешкавшись, я сообразила, что вцепилась в него и быстро разжала пальцы.
— Это не Мила. Клянусь. Я сама. Я подумала оно красивое. И захотела купить. Тебе не нравится?
Мимолетная морщинка пролегла меж его бровей, но затем резко кожа снова стала гладкой. Похоже, он редко хмурился, идеальная кожа. Ему, явно, около тридцати, а мимических морщин даже не заработал. Не человек. Определенно.
— Ты издеваешься?
— Мила здесь не причем, правда-правда. Я сама купила платье.
Мужчина схватил меня за оголенные плечи и резко развернул к себе спиной, крепко держа одной рукой, он грубо дернул за внутреннюю часть оборки у платья, а затем отпустил.
— Это Александр Маккуин. Сама говоришь?
Вот блин. Хренов модник. На кой мне сдался этот Маккуин?
— Ну, ты же заплатил мне.
— Лживая гадина.
— Я не вру!
В этот момент он схватил меня за лицо и заставил смотреть на себя, я и смотрела, пока его глаза злобно бегали по моему лицу. Что он там ищет? Морщины? Может, ждет, когда я заплачу? Не сегодня. Я готовила себя ко всему, надевая это платье.
— Не. Смей. Повышать. Голос. — Он резко меня отпустил и, я слегка пошатнулась, потерев рукой подбородок, наверняка следы красные остались.
— Я купила его за те деньги, которые получила за договор.
— Счет не на твое имя даже.
— На имя мамы. — Тихо ответила я.
Мужчина шагнул вперед и, мне пришлось попятиться, чтобы не столкнуться с ним, он сделал еще шаг вперед, и еще, а я отступала назад, раз за разом, пока не врезалась в кровать и чуть не приземлилась на мягкий матрас, от которого бы, меня наверняка отпружинило. В полете я как раз была поймана, за руку, грубо. Привет, синяки! Мудила дернул меня на себя и прошипел сквозь зубы:
— Не смей мне больше врать. Я потратил на тебя кучу времени прямо сейчас, поэтому слушай внимательно, русалочка, мы едем на важное мероприятие, где будут богатые уважаемые люди и если ты. Если ты выкинешь что-нибудь, я тебя раздавлю.
Он осторожно провел ладонью от руки, по ключице и до шеи, резко сжав ее, так что у меня дыхание перехватило.
— Этими руками, эту тонкую шею. — Еще секунду он пялился мне в глаза и резко отпустил. Я, все же, плюхнулась на кровать, на самый край и едва схватилась руками, чтобы не потянуть ногу в этих дурацких туфлях.
— Мы опаздываем. У тебя три секунды на то, чтобы выйти из дома.
Мне почти бежать за ним пришлось! Шагает, как военный. Я со своим ростом, как воробей за ним, вприпрыжку.
***
— Почему Мила не едет с нами? — Спросила я, когда мы сели в машину (оба на заднее сидение) и отъехали. Я радовалась, что салон автомобиля такой, что мне не придется сидеть слишком близко к этому безумцу, но на всякий случай я еще плотнее прижалась к двери.
— Мила поедет с другим водителем. — Ровно ответил мужчина.
— Почему я еду с тобой?
— Потому что ты едешь со мной.
Казалось, дорога занимала целую вечность и, тишина несказанно радовала, но в то же время заставляла напрячься, а может, это было просто волнение. Страх перед неизвестностью. Мы ехали по бесконечной трассе и только спустя какое-то время, стали виднеться огромные дома, в стиле того, в котором меня поселили, только были они еще больше.
Припарковавшись у одного из них, водитель открыл передо мной дверь, я вышла и огляделась по сторонам, на улице было пасмурно, и необычайно тихо, кроме резкого порыва ветра, который ударил в лицо и вызвал волну дрожи по телу.
— Ключи. Вернешься на такси. — Мой спутник протянул водителю ладонь и тот положил на нее ключи от авто. — Идем. — Кивнул мне.
Пока я шла, мои каблуки постоянно цеплялись за брусчатку, и я молилась только о том, чтобы не грохнуться. Мужчина пару раз взглянул в мою сторону, но ничего не сказал. На воротах он расписался в какой-то папке и велел мне держаться рядом. Шли мы, я бы сказала, плечом к плечу, если бы не разница в росте.
От ворот к дому пролегла длинная дорожка из такого же камня, как и на улице, поэтому я постоянно пялилась под ноги. Вокруг шумели фонтаны и шелестели листья деревьев, ветер был холодный, и я пожалела, что не взяла с собой куртку. Ага, которой у меня даже нет.
На входе в дом, нас встретила милая, улыбающаяся, очевидно, без причины, брюнетка. Я ответила взаимностью на ее улыбку, потому что мне вдруг стало стыдно, что сноб, идущий рядом, вообще сделал вид, что никого не заметил. В зале стоял полумрак, несмотря на то, что на улице все еще было светло. Антураж был выполнен в красном, даже свет имел красноватый оттенок. Я мельком взглянула на мужчину, вспомнив слова Милы о том, что он ненавидит этот цвет, и ни одна мышца на его лице не дернулась. Непробиваем.
Огромная гостиная, если ее можно так назвать, была заполнена взрослыми мужчинами, примерно от сорока лет и выше, все они выглядели серьезно, благородно и богато. По всему залу были расставлены высокие небольшие столики, официанты разносили выпивку, очевидно, крепкую, играла легкая ненавязчивая музыка.
— Закажи шампанское, если хочешь, не больше бокала.
— А?
— Ты слышала.
Все время, пока мы шли к столику, у которого, наконец, остановились, я выискивала глазами других девушек. И поначалу, мне казалось, словно я здесь одна, но спустя несколько минут, удалось разглядеть троих, они одиноко стояли, каждая у своего столика, по разным углам зала и, кажется, всматривались в отдельные кучки мужчин, на которые те разбились, было похоже, словно они их сканируют. Приглядевшись получше, я поняла, что уже видела этих девушек, и платья на них, определенно одного и того же цвета.
— Ладно. Хорошо.
— Стой здесь и не смей отходить.
Я не ответила, да и не похоже было, что кто-то ждал от меня ответа. Шампанское я не взяла. Какой от него толк? Только голова разболится. Блин. А вот ноги уже разболелись и, последних добрых минут пятнадцать я стояла так, словно в туалет хотелось. Дурацкие туфли. Повсюду слышался бас мужских голосов, смех, а я лишь считала секунды в голове и ждала момента, когда мне скажут: «Мы уезжаем».
Кто-то подкрался ко мне сзади и схватил за ребра, я чуть столик, на который неуклюже опиралась, не завалила, Мила тихо хихикнула.
— Ты меня испугала.
— Выпрямись.
— На меня даже никто не смотрит.
— Смотрит. — Она приблизилась, так что наши лица сравнялись и, повернула мою голову слегка влево. — Вот тот парень.
Мать моя женщина, он, что тут делает? Заметив, что я смотрю, Владислав Романович поднял стакан с чем-то, вероятно, алкогольным, в приветственном жесте, затем отвернулся.
— Почему здесь никого нет? Я имею ввиду, девушки.
— Глупая. Это мужское собрание. Все акционеры, с кем имеет дело Макс.
— Ага. А мы что тут делаем? В качестве его трофеев?
Мила усмехнулась.
— Это часть нашей работы. Ты уже знаешь, с кем работаешь?
Я нахмурилась.
— То есть?
— Я, например, с тем парнем, который на тебя пялился. Эх, жаль. Горячий мужчина.
Ну, одно я точно теперь знаю, Мила не в курсе, что этот «горячий мужчина» брат нашего рабовладельца.
— И. что ты с ним делаешь?
— Собираюсь делать. Что и обычно. Информация. Может что-то еще. — Она двусмысленно улыбнулась и до меня почти. дошло.
— То есть ты здесь, чтобы втереться в доверие к кому-то из акционеров?
— Мы все здесь за этим. Ну, и еще кое-зачем. Макс не сказал разве?
— Неет.
Я взглянула на девушку и заметила на ее шее то самое украшение, что обнаружила на своей постели сегодня утром. Мила выглядела превосходно, даже в этом платье цвета, который я автоматически ненавижу, она сияла, словно кинозвезда.
— Тебе очень идет.
— Спасибо. Мне так нравится. — Она провела рукой по камням и улыбнулась, но затем выражение лица сменилось на нейтрально-виноватое, когда перед нами этот придурок нарисовался. Взгляд был мрачный, впрочем, как обычно.
— Тебе нечем заняться? И. что, мать твою, у тебя на шее?
Мила замялась и перевела пугливый взгляд на меня, тем самым давая понять, что это снова моя ответственность.
— Я отдала ей его.
— Ты? — Мужчина уставился на меня. — И кто тебе позволил?
Я пожала плечами.
— Оно мне не нужно. Глупая безделушка. — Конечно, я совершенно точно понимала, что называть это украшение безделушкой абсолютное кощунство, но для меня оно таковым и являлось.
— Глупая безделушка это ты. — Прошипел тот сквозь зубы и перевел взгляд на Милу.
— Займись делом, я разберусь с тобой позже.
Проследив за девушкой, я поняла, что та направлялась к столику Владислава Романовича. Что ей от него нужно? Точнее, что его брату от него нужно? Какая ирония, он ведь понятия не имеет, что я тоже шпион, только с обратной стороны.
— Какого черта ты возомнила? — Он подошел ближе.
— Ну, это ведь было для меня? Я нашла его на своей кровати, значит оно мое? И я могу распоряжаться им, как хочу? Мне не понравилось, я подарила его Миле.
Мужчина молчал, сверля взглядом мое лицо. Господь всемогущий. Я бесила его. Просто раздражала. Его ноздри слегка дернулись и, это был уже третий раз, когда я поймала эмоцию на его лице за один день. Мне стоит начать отмечать такое в календаре.
Кажется, он как раз собирался что-то сказать, или сделать, очевидно, грубое, как на маленькой сцене напротив, появился мужчина и постучал по микрофону, создав мимолетный раздражительный скрежет, я поморщилась слегка, ужасный звук.
— Господа! Я надеюсь, вы все прекрасно проводите этот вечер, но он станет для вас еще более прекрасным, потому что прямо сейчас мы перейдем к главной части нашего праздника, которая существует благодаря нашему общему и дорогому другу — Максиму Никифорову! — Яркий свет ударил в лицо, и я поняла, что на нас навели прожектор, все в зале зааплодировали, включая мужчину, стоящего рядом. Он сделал шаг вперед, и когда прожектор погас, то вернулся обратно.
— Друзья, встречайте наших прекрасных дам! — Продолжил ведущий и в зале снова все зааплодировали, а я совершенно не понимала, что происходит и лишь волнительно наблюдала за передвижениями мужчин, которые уже собрались ближе у сцены, и поднимающимися наверх девушками в изумрудных платьях. Сердце загрохотало. Мужчина рядом даже не шевелился, я краем глаза поглядывала на него, пока теребила в руках маленькую черную сумочку, в которой прятала злосчастный мобильный Владислава Романовича, на всякий случай. Переведя взгляд, я попыталась найти его в толпе мужчин, но они все перемешались между собой, что я совсем потеряла его из виду, может и к лучшему.
Самой последней на сцене появилась Мила, и ведущий выстроил всех их по росту.
— Покажите нам ваши прекрасные личики, девушки! — Мужчина с микрофоном подошел к каждой и приподнял за подбородок из головы, так что глаза всех девушек устремились в одну точку. Они выражали безразличие и страх, одновременно. Чего они боялись? Затаив дыхание, я наблюдала за тем, что будет дальше. — Какие они прекрасные, не так ли?
Зал снова взорвался аплодисментами, даже кто-то присвистнул.
— А теперь. Девственница. Шаг вперед!
Блондинка невысокого роста, вцепившись пальцами в подол изумрудного платья, шагнула вперед, и я так переживала глядя на нее, что во рту пересохло.
— Всего одна, Макс? Разве это честно?
Все взгляды устремились на нас, точнее на того, кто стоял рядом со мной, и его выражение лица было таким же непроницаемым, как и прежде.
— Хорошо. Господа! Начнем наши ставки, стартовая цена за ночь с этой прелестной невинной красоткой, три тысячи долларов! Три тысячи раз, три тысячи, два! О, пять тысяч! Пять тысяч раз, пять тысяч. Шесть тысяч! Потрясающе! Шесть тысяч раз, шесть тысяч два, восемь тысяч! Восемь тысяч раз! Восемь тысяч два! Восемь тысяч! Продано!
Я сглотнула ком, в груди закололо и, я случайно отступила назад, едва задев стол. Слава Богу, на нем ничего не было, иначе, вы сами знаете.
— Он продал ее. — Шепнула я, тем самым привлекла внимание выродка, который привел ту девушку сюда. Это же его платья, его трофеи! Он смотрел на меня, а я едва сдерживала поток слов, который роился в голове. — Ты продал ее? Их всех!
— Заткнись. Веди себя тихо. — Он встал ближе и сжал мое запястье.
— Это безумие.
— Твое дело молчать, иначе окажешься на той сцене.
Странно, что я не там. Что его остановило? Мое платье? Якобы не по дресс-коду?
— Зачем я здесь?
— Смотреть. Учиться. Запоминать.
— Макс! — Прогремел голос ведущего, когда все девушки со сцены уже ушли, мое сердце колотилось где-то в ушах, и я поверить не могла, что Мила с легкостью отдала себя кому-то за четыре тысячи долларов. — Кажется, мы кого-то упустили. Она девственница?
Прожектор снова ударил в лицо, и я поняла, что теперь он подсвечивает только меня и все мужчины в зале тоже пялятся на меня, в то время, как я щурюсь от света и трясусь от страха. Ведущий спрыгнул со сцены и вальяжно подошел к нам, не убирая микрофона, он продолжил говорить:
— Почему ты не удостоил эту юную даму чести поучаствовать в нашем аукционе?
— Она со мной.
— Все они с тобой, мой друг. Она девственница? Вы только посмотрите на ее глаза, господа! Она словно с небес. Я начну ставки с пяти тысяч! Пять тысяч раз!
— Ты что не понял? — Мужчина резко схватил микрофон и буквально прошипел у лица ведущего. — Я засуну эту херню тебе в зад, и начну собирать ставки на то, как глубоко он залезет.
— Все твои девки, которые сюда пришли, будут проданы, Макс, или ты хочешь, чтобы я оповестил наших дорогих акционеров, зачем на самом деле, ты водишь сюда эту шушеру? Как думаешь, они обрадуются, узнав, что твои подстилки внедренные крысы? Она девственница или нет?
— Нет, ублюдок.
Ведущий ухмыльнулся, глядя на то, как сжались челюсти его «противника» и направился обратно.
Я не стану этого делать. Не стану спать с одним из этих мужчин. Мои пальцы задрожали, как и губы, которые я сильно поджала. Сделав шаг назад, я снова врезалась в стол, и в этот момент нога выскользнула из туфли и я почти упала, но успела зацепиться за что-то, точнее за кого-то.
— Где она? — После долгого молчания, это все, что он спросил.
Я нахмурилась.
— Кто?
— Сучка, которая тебя в это нарядила.
Когда мужчина понял, что я уловила еще одну эмоцию в его взгляде, тот быстро развернулся и пошел к выходу, а я подозревала, кому сейчас влетит, поэтому рванула за ним. Господа, это было презрение! Прямо сейчас он бесился из-за какого-то дурацкого платья.
Я схватила его за руку у самой двери, думала, отпихнет, как собаку, но он остановился, его ноздри раздувались от злости и взгляд скользнул от моего лица до наших рук, немного замешкавшись, я сообразила, что вцепилась в него и быстро разжала пальцы.
— Это не Мила. Клянусь. Я сама. Я подумала оно красивое. И захотела купить. Тебе не нравится?
Мимолетная морщинка пролегла меж его бровей, но затем резко кожа снова стала гладкой. Похоже, он редко хмурился, идеальная кожа. Ему, явно, около тридцати, а мимических морщин даже не заработал. Не человек. Определенно.
— Ты издеваешься?
— Мила здесь не причем, правда-правда. Я сама купила платье.
Мужчина схватил меня за оголенные плечи и резко развернул к себе спиной, крепко держа одной рукой, он грубо дернул за внутреннюю часть оборки у платья, а затем отпустил.
— Это Александр Маккуин. Сама говоришь?
Вот блин. Хренов модник. На кой мне сдался этот Маккуин?
— Ну, ты же заплатил мне.
— Лживая гадина.
— Я не вру!
В этот момент он схватил меня за лицо и заставил смотреть на себя, я и смотрела, пока его глаза злобно бегали по моему лицу. Что он там ищет? Морщины? Может, ждет, когда я заплачу? Не сегодня. Я готовила себя ко всему, надевая это платье.
— Не. Смей. Повышать. Голос. — Он резко меня отпустил и, я слегка пошатнулась, потерев рукой подбородок, наверняка следы красные остались.
— Я купила его за те деньги, которые получила за договор.
— Счет не на твое имя даже.
— На имя мамы. — Тихо ответила я.
Мужчина шагнул вперед и, мне пришлось попятиться, чтобы не столкнуться с ним, он сделал еще шаг вперед, и еще, а я отступала назад, раз за разом, пока не врезалась в кровать и чуть не приземлилась на мягкий матрас, от которого бы, меня наверняка отпружинило. В полете я как раз была поймана, за руку, грубо. Привет, синяки! Мудила дернул меня на себя и прошипел сквозь зубы:
— Не смей мне больше врать. Я потратил на тебя кучу времени прямо сейчас, поэтому слушай внимательно, русалочка, мы едем на важное мероприятие, где будут богатые уважаемые люди и если ты. Если ты выкинешь что-нибудь, я тебя раздавлю.
Он осторожно провел ладонью от руки, по ключице и до шеи, резко сжав ее, так что у меня дыхание перехватило.
— Этими руками, эту тонкую шею. — Еще секунду он пялился мне в глаза и резко отпустил. Я, все же, плюхнулась на кровать, на самый край и едва схватилась руками, чтобы не потянуть ногу в этих дурацких туфлях.
— Мы опаздываем. У тебя три секунды на то, чтобы выйти из дома.
Мне почти бежать за ним пришлось! Шагает, как военный. Я со своим ростом, как воробей за ним, вприпрыжку.
***
— Почему Мила не едет с нами? — Спросила я, когда мы сели в машину (оба на заднее сидение) и отъехали. Я радовалась, что салон автомобиля такой, что мне не придется сидеть слишком близко к этому безумцу, но на всякий случай я еще плотнее прижалась к двери.
— Мила поедет с другим водителем. — Ровно ответил мужчина.
— Почему я еду с тобой?
— Потому что ты едешь со мной.
Казалось, дорога занимала целую вечность и, тишина несказанно радовала, но в то же время заставляла напрячься, а может, это было просто волнение. Страх перед неизвестностью. Мы ехали по бесконечной трассе и только спустя какое-то время, стали виднеться огромные дома, в стиле того, в котором меня поселили, только были они еще больше.
Припарковавшись у одного из них, водитель открыл передо мной дверь, я вышла и огляделась по сторонам, на улице было пасмурно, и необычайно тихо, кроме резкого порыва ветра, который ударил в лицо и вызвал волну дрожи по телу.
— Ключи. Вернешься на такси. — Мой спутник протянул водителю ладонь и тот положил на нее ключи от авто. — Идем. — Кивнул мне.
Пока я шла, мои каблуки постоянно цеплялись за брусчатку, и я молилась только о том, чтобы не грохнуться. Мужчина пару раз взглянул в мою сторону, но ничего не сказал. На воротах он расписался в какой-то папке и велел мне держаться рядом. Шли мы, я бы сказала, плечом к плечу, если бы не разница в росте.
От ворот к дому пролегла длинная дорожка из такого же камня, как и на улице, поэтому я постоянно пялилась под ноги. Вокруг шумели фонтаны и шелестели листья деревьев, ветер был холодный, и я пожалела, что не взяла с собой куртку. Ага, которой у меня даже нет.
На входе в дом, нас встретила милая, улыбающаяся, очевидно, без причины, брюнетка. Я ответила взаимностью на ее улыбку, потому что мне вдруг стало стыдно, что сноб, идущий рядом, вообще сделал вид, что никого не заметил. В зале стоял полумрак, несмотря на то, что на улице все еще было светло. Антураж был выполнен в красном, даже свет имел красноватый оттенок. Я мельком взглянула на мужчину, вспомнив слова Милы о том, что он ненавидит этот цвет, и ни одна мышца на его лице не дернулась. Непробиваем.
Огромная гостиная, если ее можно так назвать, была заполнена взрослыми мужчинами, примерно от сорока лет и выше, все они выглядели серьезно, благородно и богато. По всему залу были расставлены высокие небольшие столики, официанты разносили выпивку, очевидно, крепкую, играла легкая ненавязчивая музыка.
— Закажи шампанское, если хочешь, не больше бокала.
— А?
— Ты слышала.
Все время, пока мы шли к столику, у которого, наконец, остановились, я выискивала глазами других девушек. И поначалу, мне казалось, словно я здесь одна, но спустя несколько минут, удалось разглядеть троих, они одиноко стояли, каждая у своего столика, по разным углам зала и, кажется, всматривались в отдельные кучки мужчин, на которые те разбились, было похоже, словно они их сканируют. Приглядевшись получше, я поняла, что уже видела этих девушек, и платья на них, определенно одного и того же цвета.
— Ладно. Хорошо.
— Стой здесь и не смей отходить.
Я не ответила, да и не похоже было, что кто-то ждал от меня ответа. Шампанское я не взяла. Какой от него толк? Только голова разболится. Блин. А вот ноги уже разболелись и, последних добрых минут пятнадцать я стояла так, словно в туалет хотелось. Дурацкие туфли. Повсюду слышался бас мужских голосов, смех, а я лишь считала секунды в голове и ждала момента, когда мне скажут: «Мы уезжаем».
Кто-то подкрался ко мне сзади и схватил за ребра, я чуть столик, на который неуклюже опиралась, не завалила, Мила тихо хихикнула.
— Ты меня испугала.
— Выпрямись.
— На меня даже никто не смотрит.
— Смотрит. — Она приблизилась, так что наши лица сравнялись и, повернула мою голову слегка влево. — Вот тот парень.
Мать моя женщина, он, что тут делает? Заметив, что я смотрю, Владислав Романович поднял стакан с чем-то, вероятно, алкогольным, в приветственном жесте, затем отвернулся.
— Почему здесь никого нет? Я имею ввиду, девушки.
— Глупая. Это мужское собрание. Все акционеры, с кем имеет дело Макс.
— Ага. А мы что тут делаем? В качестве его трофеев?
Мила усмехнулась.
— Это часть нашей работы. Ты уже знаешь, с кем работаешь?
Я нахмурилась.
— То есть?
— Я, например, с тем парнем, который на тебя пялился. Эх, жаль. Горячий мужчина.
Ну, одно я точно теперь знаю, Мила не в курсе, что этот «горячий мужчина» брат нашего рабовладельца.
— И. что ты с ним делаешь?
— Собираюсь делать. Что и обычно. Информация. Может что-то еще. — Она двусмысленно улыбнулась и до меня почти. дошло.
— То есть ты здесь, чтобы втереться в доверие к кому-то из акционеров?
— Мы все здесь за этим. Ну, и еще кое-зачем. Макс не сказал разве?
— Неет.
Я взглянула на девушку и заметила на ее шее то самое украшение, что обнаружила на своей постели сегодня утром. Мила выглядела превосходно, даже в этом платье цвета, который я автоматически ненавижу, она сияла, словно кинозвезда.
— Тебе очень идет.
— Спасибо. Мне так нравится. — Она провела рукой по камням и улыбнулась, но затем выражение лица сменилось на нейтрально-виноватое, когда перед нами этот придурок нарисовался. Взгляд был мрачный, впрочем, как обычно.
— Тебе нечем заняться? И. что, мать твою, у тебя на шее?
Мила замялась и перевела пугливый взгляд на меня, тем самым давая понять, что это снова моя ответственность.
— Я отдала ей его.
— Ты? — Мужчина уставился на меня. — И кто тебе позволил?
Я пожала плечами.
— Оно мне не нужно. Глупая безделушка. — Конечно, я совершенно точно понимала, что называть это украшение безделушкой абсолютное кощунство, но для меня оно таковым и являлось.
— Глупая безделушка это ты. — Прошипел тот сквозь зубы и перевел взгляд на Милу.
— Займись делом, я разберусь с тобой позже.
Проследив за девушкой, я поняла, что та направлялась к столику Владислава Романовича. Что ей от него нужно? Точнее, что его брату от него нужно? Какая ирония, он ведь понятия не имеет, что я тоже шпион, только с обратной стороны.
— Какого черта ты возомнила? — Он подошел ближе.
— Ну, это ведь было для меня? Я нашла его на своей кровати, значит оно мое? И я могу распоряжаться им, как хочу? Мне не понравилось, я подарила его Миле.
Мужчина молчал, сверля взглядом мое лицо. Господь всемогущий. Я бесила его. Просто раздражала. Его ноздри слегка дернулись и, это был уже третий раз, когда я поймала эмоцию на его лице за один день. Мне стоит начать отмечать такое в календаре.
Кажется, он как раз собирался что-то сказать, или сделать, очевидно, грубое, как на маленькой сцене напротив, появился мужчина и постучал по микрофону, создав мимолетный раздражительный скрежет, я поморщилась слегка, ужасный звук.
— Господа! Я надеюсь, вы все прекрасно проводите этот вечер, но он станет для вас еще более прекрасным, потому что прямо сейчас мы перейдем к главной части нашего праздника, которая существует благодаря нашему общему и дорогому другу — Максиму Никифорову! — Яркий свет ударил в лицо, и я поняла, что на нас навели прожектор, все в зале зааплодировали, включая мужчину, стоящего рядом. Он сделал шаг вперед, и когда прожектор погас, то вернулся обратно.
— Друзья, встречайте наших прекрасных дам! — Продолжил ведущий и в зале снова все зааплодировали, а я совершенно не понимала, что происходит и лишь волнительно наблюдала за передвижениями мужчин, которые уже собрались ближе у сцены, и поднимающимися наверх девушками в изумрудных платьях. Сердце загрохотало. Мужчина рядом даже не шевелился, я краем глаза поглядывала на него, пока теребила в руках маленькую черную сумочку, в которой прятала злосчастный мобильный Владислава Романовича, на всякий случай. Переведя взгляд, я попыталась найти его в толпе мужчин, но они все перемешались между собой, что я совсем потеряла его из виду, может и к лучшему.
Самой последней на сцене появилась Мила, и ведущий выстроил всех их по росту.
— Покажите нам ваши прекрасные личики, девушки! — Мужчина с микрофоном подошел к каждой и приподнял за подбородок из головы, так что глаза всех девушек устремились в одну точку. Они выражали безразличие и страх, одновременно. Чего они боялись? Затаив дыхание, я наблюдала за тем, что будет дальше. — Какие они прекрасные, не так ли?
Зал снова взорвался аплодисментами, даже кто-то присвистнул.
— А теперь. Девственница. Шаг вперед!
Блондинка невысокого роста, вцепившись пальцами в подол изумрудного платья, шагнула вперед, и я так переживала глядя на нее, что во рту пересохло.
— Всего одна, Макс? Разве это честно?
Все взгляды устремились на нас, точнее на того, кто стоял рядом со мной, и его выражение лица было таким же непроницаемым, как и прежде.
— Хорошо. Господа! Начнем наши ставки, стартовая цена за ночь с этой прелестной невинной красоткой, три тысячи долларов! Три тысячи раз, три тысячи, два! О, пять тысяч! Пять тысяч раз, пять тысяч. Шесть тысяч! Потрясающе! Шесть тысяч раз, шесть тысяч два, восемь тысяч! Восемь тысяч раз! Восемь тысяч два! Восемь тысяч! Продано!
Я сглотнула ком, в груди закололо и, я случайно отступила назад, едва задев стол. Слава Богу, на нем ничего не было, иначе, вы сами знаете.
— Он продал ее. — Шепнула я, тем самым привлекла внимание выродка, который привел ту девушку сюда. Это же его платья, его трофеи! Он смотрел на меня, а я едва сдерживала поток слов, который роился в голове. — Ты продал ее? Их всех!
— Заткнись. Веди себя тихо. — Он встал ближе и сжал мое запястье.
— Это безумие.
— Твое дело молчать, иначе окажешься на той сцене.
Странно, что я не там. Что его остановило? Мое платье? Якобы не по дресс-коду?
— Зачем я здесь?
— Смотреть. Учиться. Запоминать.
— Макс! — Прогремел голос ведущего, когда все девушки со сцены уже ушли, мое сердце колотилось где-то в ушах, и я поверить не могла, что Мила с легкостью отдала себя кому-то за четыре тысячи долларов. — Кажется, мы кого-то упустили. Она девственница?
Прожектор снова ударил в лицо, и я поняла, что теперь он подсвечивает только меня и все мужчины в зале тоже пялятся на меня, в то время, как я щурюсь от света и трясусь от страха. Ведущий спрыгнул со сцены и вальяжно подошел к нам, не убирая микрофона, он продолжил говорить:
— Почему ты не удостоил эту юную даму чести поучаствовать в нашем аукционе?
— Она со мной.
— Все они с тобой, мой друг. Она девственница? Вы только посмотрите на ее глаза, господа! Она словно с небес. Я начну ставки с пяти тысяч! Пять тысяч раз!
— Ты что не понял? — Мужчина резко схватил микрофон и буквально прошипел у лица ведущего. — Я засуну эту херню тебе в зад, и начну собирать ставки на то, как глубоко он залезет.
— Все твои девки, которые сюда пришли, будут проданы, Макс, или ты хочешь, чтобы я оповестил наших дорогих акционеров, зачем на самом деле, ты водишь сюда эту шушеру? Как думаешь, они обрадуются, узнав, что твои подстилки внедренные крысы? Она девственница или нет?
— Нет, ублюдок.
Ведущий ухмыльнулся, глядя на то, как сжались челюсти его «противника» и направился обратно.
Я не стану этого делать. Не стану спать с одним из этих мужчин. Мои пальцы задрожали, как и губы, которые я сильно поджала. Сделав шаг назад, я снова врезалась в стол, и в этот момент нога выскользнула из туфли и я почти упала, но успела зацепиться за что-то, точнее за кого-то.
