— Да, разумеется. — Тихо ответила я, и натянуто улыбнулась. Когда слезы уже начинали жечь глаза, я встала, чтобы уйти.
— И ты сдашься?
Я медленно обернулась, сглатывая ком.
— Что Вы мне предлагаете? Упасть Вам в ноги и умолять? Я пришла не за этим, Владислав Романович.
— Я же сказал, к черту панибратство. — Он медленно подошел ко мне и сжал крепкими руками мои плечи, этот мужчина мог бы раздавить меня одной рукой, ей-Богу. И глядя ему в глаза, сквозь предательскую пелену слез, я чувствовала себя омерзительно беспомощной. — Мое предложение все еще в силе.
— Я не могу.
— Можешь. Я увидел в тебе все, что мне нужно. Мы обведем его вокруг пальца. Ты обведешь, Кира.
— Я.
— Я помогу твоему брату, ты поможешь моей фирме.
— Вы пытаетесь надавить на меня моим братом?
Его руки сильнее сжались на моих плечах, а затем резко отпустили.
— Ты пришла ко мне, Кира, не я к тебе. Я не могу тебя заставить. Тебе нужны деньги или нет?
— И что я должна делать? Следить за Вашим братом?
— Не нужно следить, Кира. Будешь делать все, что требует от тебя его договор, но при этом будешь внимательна к деталям и минимально подозрительна. Мне нужно все, начиная с копии твоего договора, лучше оригинал. Все что он будет делать, говорить, все, что абсолютно противозаконно и мало-мальски аморально. Я хочу знать каждый шаг, каждое действие на протяжении всего месяца, возможно, понадобится меньше.
— И что будет со мной? Что если он поймет, как только всплывет какая-либо информация, известная только мне?
— Ты получишь свои деньги.
— Мне нужны гарантии моей безопасности.
— Ты будешь в безопасности, Кира. Он ничего не узнает, раньше, чем ты от него избавишься. Даю тебе слово. — Он снова коснулся моих рук и заглянул в глаза, с полной решительностью, и тем, что я могла бы назвать «доверием». Но могу ли я ему доверять?
Я закрыла глаза и тяжело вздохнула. В груди неспокойно было, и я совершенно точно уверена в том, что не хочу иметь дело ни с одним из этих людей.
— Я.
— Кира. Сейчас ты поднимаешься в кабинет Макса и делаешь все, что нужно, чтобы получить тот договор, в течение получаса твой банковский счет пополняется на пятьсот тысяч.
— Мне нужно больше. — Прервала я.
— Мне тоже нужны гарантии, дорогая. Остальное получишь после. Таково мое решение. Не говори, что мой любимый братец не предложил тебе кругленькую сумму?
— Зачем ему нужна. Я. Такая, как я?
— Это я и хочу знать. Все, в мельчайших подробностях.
Я долго смотрела на него и думала о том, кто на самом деле пострадает в этой двойной игре. Ответ, который напрашивался сам собой, абсолютно не мог радовать. Возможная паранойя.
— Зачем мне Вы, если я получу деньги от Вашего брата?
Мужчина немного улыбнулся.
— Хороший вопрос. Я утрою сумму.
— Мне не нужно больше, чем я озвучила.
— Кира. — Он шагнул вперед, почти нависая надо мной и, я заметила, как сжались его челюсти, и так же от меня невозможно было скрыть, (либо же он не пытался), то как он старается держать все под контролем. Себя. Эмоции. Я тоже сдерживала свои. Дрожь в руках. Неуверенность. Страх. Не перед ним. Его я не боялась, я боялась того, на что собираюсь пойти, хотя толком не понимала, во что ввязываюсь. — Мой брат нехороший человек.
— А Вы?
Владислав Романович усмехнулся.
— Не бывает на сто процентов хороших людей, Кира.
И в этом я с ним согласна, хоть это и не было ответом.
— Не уверена, что могу помочь. Не знаю, смогу ли.
— Отнесись к этому, как к работе. Мне нужна эта фирма, и я умею быть благодарным, очень благодарным Кира, но если я пойду ко дну, я потяну тебя за собой.
Я сглотнула.
— Это угроза?
— Расценивай, как хочешь.
Он вернулся к столу и достал что-то из ящика, затем подошел ко мне и протянул небольшой, на вид, новенький смартфон, я вопросительно вскинула брови.
— Нам нужна связь, я не хочу, чтобы нас подслушивали. Возьми. Здесь есть диктофон и хорошая видеокамера, все, что тебе может понадобиться. Мой номер на быстром наборе под единицей.
— Хотите сказать, он станет прослушивать мой телефон?
— Я этого не знаю, но рисковать не будем.
Я какое-то время смотрела то на смартфон, то на мужчину, который ожидал от меня какого-то решения. Если я сейчас возьму этот телефон, это будет означать, что я согласна. Видит Бог, это последнее чего я хочу.
Едва коснувшись пальцами мобильника, который протягивал мне Владислав Романович, я замерла. Если я не смогу это сделать, не смогу шпионить, достать какую-то важную информацию, тогда я просто верну этому человеку деньги, но мне нужна страховка. Полная сумма для операции. Я бы могла отказаться от этого безумия, подписать договор с младшим из братьев, получить свои деньги, но в глубине души я ликую от мысли, что могу помочь бывшему боссу «ликвидировать» собственного брата. Это не признак хорошего человека.
Телефон я взяла и получила довольную улыбку Владислава Романовича, который провожал меня до двери своего кабинета.
По коридору я шла медленно и неуверенно, чуть не споткнулась, когда Идка окликнула меня, в приемной сидели двое, видимо, ждали, когда начальство освободится, поэтому подруга только кивнула мне и улыбнулась натянуто, взгляд был обеспокоенный, словно она заранее мне сочувствовала, а я до сих пор не знала, что делаю.
Глаза снова защипало от слез, когда я поднималась по лестнице, приближаясь к офису своего худшего кошмара, изнутри меня всю колотило, и я надеялась лишь на то, что весь ужас и сомнение не отражалось на моем лице. Я шла вперед, замедляя шаг, не выпуская из головы мысли о том, что нужно уходить, бежать, но затем я снова шагала быстрее, вспоминая о Егоре, о том, как сложно ему приходится, будучи прикованным к инвалидной коляске, ему даже говорить сложно, каждое движение дается с трудом, ему нужна эта операция, любой ценой. Поэтому я продолжала идти, закусывая губу, сдерживая незапланированные рыдания, потирая вспотевшие ладони о штаны.
— Эй. Девушка! Да, стойте же Вы.
Я обернулась только тогда, когда невысокая блондинка поймала меня за руку. Обычно я не летаю в облаках, но сейчас совершенно голова не работала, даже секретаря не заметила. В прошлый раз здесь никого не было. Освоился.
— У Вас назначено? Вы не можете войти, если нет.
— Эм. Извините, я задумалась. Можете сообщить боссу, что пришла Кира Макаренко? Курьер. Он поймет.
Девушка вернулась на свое место, демонстративно покачивая бедрами, делая акцент на свою идеальную фигуру, в этой обтягивающей юбке и блузе, на высоких каблуках. Она проверила что-то в компьютере, затем взглянула на меня.
— Вас нет в списках на сегодня.
— Да, я знаю. Просто сообщите, что я здесь и хочу встретиться. Срочно. Пожалуйста.
— Нет. Это запрещено.
— Пожалуйста. Просто позвоните ему, это ведь несложно.
— Нет.
Мои ладони вспотели еще сильнее, и одна из них зачесалась — признак повышенной нервозности, в горле ком стоял уже вторые сутки. Может это знак того, что я должна уйти? Блин. Не могу. Я обязана пройти через любой кошмар, ради этих денег.
Секретарь опустила голову, давая понять, что разговаривать со мной не намерена, а я продолжала молча пилить ее взглядом. Вот это устойчивость. Даже я могу позавидовать. Мои нервы сдали быстрее, поэтому я начала нервно расхаживать по приемной. Туда-сюда, туда-сюда. Господь, вот бы сердце перестало так колотиться.
Когда дверь кабинета распахнулась, я вздрогнула и развернулась на пятках, стальной взгляд тут же просканировал мое лицо, и как назло в этот момент я вспомнила ночь воскресенья в клубе, как мерзко мне было сидеть под тем столом, как отвратительно, этот мужчина поступил с Аленой. Он, даже, не удивился, увидев меня перед своей дверью. Или сделал вид. Он отлично с этим справляется. Что же ты за человек?
— Почему она здесь?
Мужчина перевел взгляд на блондинку, и та подскочила со стула, поправляя юбку.
— Я сказала, что к Вам нельзя, но она все равно не ушла.
— Почему я об этом ничего не знаю?
— Я думала. Это неважно.
— Неважно? А ты? Твое нахождение здесь важно?
Девушка замялась и опустила глаза, мне даже немного стыдно стало, что ее отчитали.
— Простите, Максим Романович.
— Впредь ты должна сообщать мне о каждом визите. Кто бы это ни был. Проходи.
Он кивнул в мою сторону и, я шагнула в кабинет, мужчина последовал за мной, когда дверь за нами захлопнулась, он прошел к своему столу и откинулся в кресле с любопытством уставившись на меня (хоть какую-то эмоцию поймала). Я продолжала стоять на месте.
— Зря Вы так с ней. Я имею ввиду секретаря.
— Каждый должен знать свое место. И ты снова болтаешь без толку. Что тебя ко мне привело?
Вот мой язык. Иногда когда волнуюсь и слова не могу произнести, но иногда язык сам по себе готов болтать. Алена права, мне нужно научиться молчать, когда не спрашивают.
— Эмм. На самом деле я не хотела Вас отвлекать, мне казалось, Вы куда-то шли.
— Не уходи от ответа. Я знал, что ты за дверью, поэтому вышел.
— Знали?
— Как только ты вошла. Камеры.
Точно. Еще один бзик. Необходимость фирмы? Или необходимость все контролировать?
— Ясно.
— Подойди ближе.
Я сделала шаг вперед, потерла руки о карманы и сделала еще один, внутри все сдавливало от волнения, словно воздух заканчивался и я, не могла надышаться его остатками.
— Еще.
Я снова шагнула.
— Еще. — Кажется, его это забавляло. Стальные глаза во всех смыслах этого слова, стали менее холодными и отстраненными и что бы это означало? Я сделала еще два маленьких шага и остановилась, подойдя почти вплотную к столу.
— Так что тебя привело, русалочка? — Я ненавидела эти позывные, но у меня сейчас не та ситуация, когда можно возражать вообще чему-либо.
— Я пришла подписать договор.
— Хм. Я думал о том, что ты придешь. Точнее о том, когда ты придешь. Ты уверена, что готова, подписать его?
— Разве это не то, что Вы хотели?
— Сейчас я спрашиваю, готова ли ты.
— Да. Я готова.
Нет. Абсолютно нет.
Мужчина смотрел мне прямо в глаза, но я уверена, что он также заметил, как моя рука невольно сжалась в кулак.
— Знаешь что. — Он быстро встал и медленно начал приближаться ко мне, и я снова ощутила это нарастающее напряжение внутри. — Я передумал.
— Но. — Я почувствовала, что мой голос предательски задрожал и замолчала. Не знаю, что выражало мое лицо, но внутри меня кипятком обдало, затем холодом и снова кипятком. Неужели Бог услышал мои внутренние молитвы. Это не может быть так. Он никогда не слушает. Я не хотела этот договор, но он нужен мне, это разные вещи. Я закусила нижнюю губу, потому что почувствовала, как вот-вот меня снова сорвет. Нет. Не здесь. Не при нем. Никогда. Я смотрела на этого мужчину, когда он приближался и остановился, практически не оставляя между нами никакого пространства. Я подняла голову, чтобы отчетливо видеть его лицо. Он был похож на хищника, выслеживающего добычу или уже нашедшего ее и рассматривающего, с какой бы стороны укусить, чтобы было больнее мне и вкуснее ему. Словно он питался моими эмоциями. Мой подбородок немного задрожал, я сдерживалась, как могла.
— Что заставило тебя плакать, Ариэль? — Мужчина едва коснулся полусогнутым пальцем моей щеки, после чего быстро его убрал. Я не имела права разреветься перед этим человеком, но наверняка, стоя так близко, он заметил мои красные глаза и даже то, что я почти на грани. Он наклонил голову немного вбок и продолжал смотреть на меня.
— Мне нужны деньги. — Медленно втянув носом воздух, я все-таки сказала, тихо и так омерзительно это звучало.
— И ты думаешь, меня это волнует?
— Нет. Не думаю. Вы дали мне неделю.
— О чем ты думаешь, скажи. В эту секунду.
— Пункт номер один: никакой пустой болтовни.
Губы мужчины едва приподнялись в ухмылке. Удивительно.
— Хорошая девочка. — Он коснулся моих волос, провел рукой вниз, запуская в них пальцы. — И все же.
— Я думаю, что тебе нравится смотреть, как люди страдают.
— Ты страдаешь? Если тебе ненавистна даже мысль о том, чтобы находиться рядом со мной, зачем ты пришла?
— Я уже сказала.
— Ах. Деньги. И сколько же хочет твое миленькое личико? — Он снова коснулся моей щеки и провел пальцем вниз до подбородка, затем очертил контур губ, продолжая вглядываться в каждый сантиметр моего лица.
— Миллион.
Мужчина поднял глаза и, наши взгляды встретились, холодный и мой ничтожный, пугливый, я дрожала, как осенний лист на ветке. Сначала думала, что трясет изнутри, но потом я поняла, что я вся как на ладони, ничего не могу скрыть. И понятия не имею, зачем такая посредственная вроде меня вообще могла понадобиться такому человеку, как этот: со статусом, деньгами, хорошей внешностью. Он может взять любую, я почти уверена, и мне даже не нужно вспоминать тот кошмар в клубе, чтобы это понять. Он дьявольски идеален. Только вот заслужил ли он эту идеальность?
Отойдя на расстояние вытянутой руки, он оглядел меня с ног до головы.
— Ты столько не стоишь.
Гад. Подонок. Никто никогда не назначал мне цену, кроме меня самой, прямо сейчас. И я шла на это не потому что всю свою жизнь мечтала себя продать. Это отвратительно.
— Но мы же не на рынке, чтобы торговаться. Правда? — Продолжил тот. Мне хотелось разбить ему что-то об голову.
— Ты.
— Не говори ничего, что испортит нам обоим настроение, русалочка. Сними одежду.
Какое-то время я просто молчала, тяжело дыша, глядя в одну точку, в ЕГО невозмутимое лицо. Взвешивая все «за» и «против», хотя и взвешивать то особо было нечего. Главная причина почему я здесь — мой брат, и я не подведу его, даже если придется ползать на четвереньках перед этим мерзавцем. Мои глаза наполнились слезами, и он это видел, тот чьего имени, я даже произносить не хочу, он наслаждался тем, что я делаю, словно его возбуждало это. Нет. Не я. Не то, как неуклюже я стянула футболку через голову и бросила на пол, не то, как вылезла из штанов, чуть не запутавшись в них и, осталась в нижнем белье, которое даже не было привлекательным, обычное из женского отдела в магазине одежды. Ему нравилось то, что я ненавижу все это.
— Белье. — Приказал он, когда я стояла, скрестив руки на груди и, перебирала босыми ногами. В кабинете работал кондиционер, едва ощутимо ветерок гулял по моей коже, и мне казалось, словно сотня глаз смотрит на меня, но их было всего два. И это никогда не смущает меня в клубе, наверное, потому что делаю я это по собственной воле, никто не вынуждает меня раздеваться, все просто смотрят, как я танцую и, я люблю это. В эту самую секунду, я поняла, что теперь действительно, искренне хочу помочь Владиславу Романовичу. Я подняла голову и взглянула в самодовольное лицо мужчины. Видел ли он обещание в моем взгляде? Думаю, нет. Меня нельзя заподозрить. Я невидимка.
Стыдливо, все еще дрожащими руками, я избавилась от лифчика и бросила его к джинсам и футболке, прижав одну руку к груди, стянула черные хлопковые трусы.
Мужчина подошел ближе и приподнял мой подбородок двумя пальцами.
— Пункт номер два: гордость. — Голос этого человека был настолько холодным, что я ощущала его своей кожей. Словно ничего не изменилось, будто я только что не разделась тут догола. Между прочим, он первый мужчина, который увидел меня при свете дня полностью раздетой. Пусть у меня и было худое тело танцовщицы, с неплохими мышцами даже, я всегда стеснялась наготы, даже перед мамой не переодевалась.
— И ты сдашься?
Я медленно обернулась, сглатывая ком.
— Что Вы мне предлагаете? Упасть Вам в ноги и умолять? Я пришла не за этим, Владислав Романович.
— Я же сказал, к черту панибратство. — Он медленно подошел ко мне и сжал крепкими руками мои плечи, этот мужчина мог бы раздавить меня одной рукой, ей-Богу. И глядя ему в глаза, сквозь предательскую пелену слез, я чувствовала себя омерзительно беспомощной. — Мое предложение все еще в силе.
— Я не могу.
— Можешь. Я увидел в тебе все, что мне нужно. Мы обведем его вокруг пальца. Ты обведешь, Кира.
— Я.
— Я помогу твоему брату, ты поможешь моей фирме.
— Вы пытаетесь надавить на меня моим братом?
Его руки сильнее сжались на моих плечах, а затем резко отпустили.
— Ты пришла ко мне, Кира, не я к тебе. Я не могу тебя заставить. Тебе нужны деньги или нет?
— И что я должна делать? Следить за Вашим братом?
— Не нужно следить, Кира. Будешь делать все, что требует от тебя его договор, но при этом будешь внимательна к деталям и минимально подозрительна. Мне нужно все, начиная с копии твоего договора, лучше оригинал. Все что он будет делать, говорить, все, что абсолютно противозаконно и мало-мальски аморально. Я хочу знать каждый шаг, каждое действие на протяжении всего месяца, возможно, понадобится меньше.
— И что будет со мной? Что если он поймет, как только всплывет какая-либо информация, известная только мне?
— Ты получишь свои деньги.
— Мне нужны гарантии моей безопасности.
— Ты будешь в безопасности, Кира. Он ничего не узнает, раньше, чем ты от него избавишься. Даю тебе слово. — Он снова коснулся моих рук и заглянул в глаза, с полной решительностью, и тем, что я могла бы назвать «доверием». Но могу ли я ему доверять?
Я закрыла глаза и тяжело вздохнула. В груди неспокойно было, и я совершенно точно уверена в том, что не хочу иметь дело ни с одним из этих людей.
— Я.
— Кира. Сейчас ты поднимаешься в кабинет Макса и делаешь все, что нужно, чтобы получить тот договор, в течение получаса твой банковский счет пополняется на пятьсот тысяч.
— Мне нужно больше. — Прервала я.
— Мне тоже нужны гарантии, дорогая. Остальное получишь после. Таково мое решение. Не говори, что мой любимый братец не предложил тебе кругленькую сумму?
— Зачем ему нужна. Я. Такая, как я?
— Это я и хочу знать. Все, в мельчайших подробностях.
Я долго смотрела на него и думала о том, кто на самом деле пострадает в этой двойной игре. Ответ, который напрашивался сам собой, абсолютно не мог радовать. Возможная паранойя.
— Зачем мне Вы, если я получу деньги от Вашего брата?
Мужчина немного улыбнулся.
— Хороший вопрос. Я утрою сумму.
— Мне не нужно больше, чем я озвучила.
— Кира. — Он шагнул вперед, почти нависая надо мной и, я заметила, как сжались его челюсти, и так же от меня невозможно было скрыть, (либо же он не пытался), то как он старается держать все под контролем. Себя. Эмоции. Я тоже сдерживала свои. Дрожь в руках. Неуверенность. Страх. Не перед ним. Его я не боялась, я боялась того, на что собираюсь пойти, хотя толком не понимала, во что ввязываюсь. — Мой брат нехороший человек.
— А Вы?
Владислав Романович усмехнулся.
— Не бывает на сто процентов хороших людей, Кира.
И в этом я с ним согласна, хоть это и не было ответом.
— Не уверена, что могу помочь. Не знаю, смогу ли.
— Отнесись к этому, как к работе. Мне нужна эта фирма, и я умею быть благодарным, очень благодарным Кира, но если я пойду ко дну, я потяну тебя за собой.
Я сглотнула.
— Это угроза?
— Расценивай, как хочешь.
Он вернулся к столу и достал что-то из ящика, затем подошел ко мне и протянул небольшой, на вид, новенький смартфон, я вопросительно вскинула брови.
— Нам нужна связь, я не хочу, чтобы нас подслушивали. Возьми. Здесь есть диктофон и хорошая видеокамера, все, что тебе может понадобиться. Мой номер на быстром наборе под единицей.
— Хотите сказать, он станет прослушивать мой телефон?
— Я этого не знаю, но рисковать не будем.
Я какое-то время смотрела то на смартфон, то на мужчину, который ожидал от меня какого-то решения. Если я сейчас возьму этот телефон, это будет означать, что я согласна. Видит Бог, это последнее чего я хочу.
Едва коснувшись пальцами мобильника, который протягивал мне Владислав Романович, я замерла. Если я не смогу это сделать, не смогу шпионить, достать какую-то важную информацию, тогда я просто верну этому человеку деньги, но мне нужна страховка. Полная сумма для операции. Я бы могла отказаться от этого безумия, подписать договор с младшим из братьев, получить свои деньги, но в глубине души я ликую от мысли, что могу помочь бывшему боссу «ликвидировать» собственного брата. Это не признак хорошего человека.
Телефон я взяла и получила довольную улыбку Владислава Романовича, который провожал меня до двери своего кабинета.
По коридору я шла медленно и неуверенно, чуть не споткнулась, когда Идка окликнула меня, в приемной сидели двое, видимо, ждали, когда начальство освободится, поэтому подруга только кивнула мне и улыбнулась натянуто, взгляд был обеспокоенный, словно она заранее мне сочувствовала, а я до сих пор не знала, что делаю.
Глаза снова защипало от слез, когда я поднималась по лестнице, приближаясь к офису своего худшего кошмара, изнутри меня всю колотило, и я надеялась лишь на то, что весь ужас и сомнение не отражалось на моем лице. Я шла вперед, замедляя шаг, не выпуская из головы мысли о том, что нужно уходить, бежать, но затем я снова шагала быстрее, вспоминая о Егоре, о том, как сложно ему приходится, будучи прикованным к инвалидной коляске, ему даже говорить сложно, каждое движение дается с трудом, ему нужна эта операция, любой ценой. Поэтому я продолжала идти, закусывая губу, сдерживая незапланированные рыдания, потирая вспотевшие ладони о штаны.
— Эй. Девушка! Да, стойте же Вы.
Я обернулась только тогда, когда невысокая блондинка поймала меня за руку. Обычно я не летаю в облаках, но сейчас совершенно голова не работала, даже секретаря не заметила. В прошлый раз здесь никого не было. Освоился.
— У Вас назначено? Вы не можете войти, если нет.
— Эм. Извините, я задумалась. Можете сообщить боссу, что пришла Кира Макаренко? Курьер. Он поймет.
Девушка вернулась на свое место, демонстративно покачивая бедрами, делая акцент на свою идеальную фигуру, в этой обтягивающей юбке и блузе, на высоких каблуках. Она проверила что-то в компьютере, затем взглянула на меня.
— Вас нет в списках на сегодня.
— Да, я знаю. Просто сообщите, что я здесь и хочу встретиться. Срочно. Пожалуйста.
— Нет. Это запрещено.
— Пожалуйста. Просто позвоните ему, это ведь несложно.
— Нет.
Мои ладони вспотели еще сильнее, и одна из них зачесалась — признак повышенной нервозности, в горле ком стоял уже вторые сутки. Может это знак того, что я должна уйти? Блин. Не могу. Я обязана пройти через любой кошмар, ради этих денег.
Секретарь опустила голову, давая понять, что разговаривать со мной не намерена, а я продолжала молча пилить ее взглядом. Вот это устойчивость. Даже я могу позавидовать. Мои нервы сдали быстрее, поэтому я начала нервно расхаживать по приемной. Туда-сюда, туда-сюда. Господь, вот бы сердце перестало так колотиться.
Когда дверь кабинета распахнулась, я вздрогнула и развернулась на пятках, стальной взгляд тут же просканировал мое лицо, и как назло в этот момент я вспомнила ночь воскресенья в клубе, как мерзко мне было сидеть под тем столом, как отвратительно, этот мужчина поступил с Аленой. Он, даже, не удивился, увидев меня перед своей дверью. Или сделал вид. Он отлично с этим справляется. Что же ты за человек?
— Почему она здесь?
Мужчина перевел взгляд на блондинку, и та подскочила со стула, поправляя юбку.
— Я сказала, что к Вам нельзя, но она все равно не ушла.
— Почему я об этом ничего не знаю?
— Я думала. Это неважно.
— Неважно? А ты? Твое нахождение здесь важно?
Девушка замялась и опустила глаза, мне даже немного стыдно стало, что ее отчитали.
— Простите, Максим Романович.
— Впредь ты должна сообщать мне о каждом визите. Кто бы это ни был. Проходи.
Он кивнул в мою сторону и, я шагнула в кабинет, мужчина последовал за мной, когда дверь за нами захлопнулась, он прошел к своему столу и откинулся в кресле с любопытством уставившись на меня (хоть какую-то эмоцию поймала). Я продолжала стоять на месте.
— Зря Вы так с ней. Я имею ввиду секретаря.
— Каждый должен знать свое место. И ты снова болтаешь без толку. Что тебя ко мне привело?
Вот мой язык. Иногда когда волнуюсь и слова не могу произнести, но иногда язык сам по себе готов болтать. Алена права, мне нужно научиться молчать, когда не спрашивают.
— Эмм. На самом деле я не хотела Вас отвлекать, мне казалось, Вы куда-то шли.
— Не уходи от ответа. Я знал, что ты за дверью, поэтому вышел.
— Знали?
— Как только ты вошла. Камеры.
Точно. Еще один бзик. Необходимость фирмы? Или необходимость все контролировать?
— Ясно.
— Подойди ближе.
Я сделала шаг вперед, потерла руки о карманы и сделала еще один, внутри все сдавливало от волнения, словно воздух заканчивался и я, не могла надышаться его остатками.
— Еще.
Я снова шагнула.
— Еще. — Кажется, его это забавляло. Стальные глаза во всех смыслах этого слова, стали менее холодными и отстраненными и что бы это означало? Я сделала еще два маленьких шага и остановилась, подойдя почти вплотную к столу.
— Так что тебя привело, русалочка? — Я ненавидела эти позывные, но у меня сейчас не та ситуация, когда можно возражать вообще чему-либо.
— Я пришла подписать договор.
— Хм. Я думал о том, что ты придешь. Точнее о том, когда ты придешь. Ты уверена, что готова, подписать его?
— Разве это не то, что Вы хотели?
— Сейчас я спрашиваю, готова ли ты.
— Да. Я готова.
Нет. Абсолютно нет.
Мужчина смотрел мне прямо в глаза, но я уверена, что он также заметил, как моя рука невольно сжалась в кулак.
— Знаешь что. — Он быстро встал и медленно начал приближаться ко мне, и я снова ощутила это нарастающее напряжение внутри. — Я передумал.
— Но. — Я почувствовала, что мой голос предательски задрожал и замолчала. Не знаю, что выражало мое лицо, но внутри меня кипятком обдало, затем холодом и снова кипятком. Неужели Бог услышал мои внутренние молитвы. Это не может быть так. Он никогда не слушает. Я не хотела этот договор, но он нужен мне, это разные вещи. Я закусила нижнюю губу, потому что почувствовала, как вот-вот меня снова сорвет. Нет. Не здесь. Не при нем. Никогда. Я смотрела на этого мужчину, когда он приближался и остановился, практически не оставляя между нами никакого пространства. Я подняла голову, чтобы отчетливо видеть его лицо. Он был похож на хищника, выслеживающего добычу или уже нашедшего ее и рассматривающего, с какой бы стороны укусить, чтобы было больнее мне и вкуснее ему. Словно он питался моими эмоциями. Мой подбородок немного задрожал, я сдерживалась, как могла.
— Что заставило тебя плакать, Ариэль? — Мужчина едва коснулся полусогнутым пальцем моей щеки, после чего быстро его убрал. Я не имела права разреветься перед этим человеком, но наверняка, стоя так близко, он заметил мои красные глаза и даже то, что я почти на грани. Он наклонил голову немного вбок и продолжал смотреть на меня.
— Мне нужны деньги. — Медленно втянув носом воздух, я все-таки сказала, тихо и так омерзительно это звучало.
— И ты думаешь, меня это волнует?
— Нет. Не думаю. Вы дали мне неделю.
— О чем ты думаешь, скажи. В эту секунду.
— Пункт номер один: никакой пустой болтовни.
Губы мужчины едва приподнялись в ухмылке. Удивительно.
— Хорошая девочка. — Он коснулся моих волос, провел рукой вниз, запуская в них пальцы. — И все же.
— Я думаю, что тебе нравится смотреть, как люди страдают.
— Ты страдаешь? Если тебе ненавистна даже мысль о том, чтобы находиться рядом со мной, зачем ты пришла?
— Я уже сказала.
— Ах. Деньги. И сколько же хочет твое миленькое личико? — Он снова коснулся моей щеки и провел пальцем вниз до подбородка, затем очертил контур губ, продолжая вглядываться в каждый сантиметр моего лица.
— Миллион.
Мужчина поднял глаза и, наши взгляды встретились, холодный и мой ничтожный, пугливый, я дрожала, как осенний лист на ветке. Сначала думала, что трясет изнутри, но потом я поняла, что я вся как на ладони, ничего не могу скрыть. И понятия не имею, зачем такая посредственная вроде меня вообще могла понадобиться такому человеку, как этот: со статусом, деньгами, хорошей внешностью. Он может взять любую, я почти уверена, и мне даже не нужно вспоминать тот кошмар в клубе, чтобы это понять. Он дьявольски идеален. Только вот заслужил ли он эту идеальность?
Отойдя на расстояние вытянутой руки, он оглядел меня с ног до головы.
— Ты столько не стоишь.
Гад. Подонок. Никто никогда не назначал мне цену, кроме меня самой, прямо сейчас. И я шла на это не потому что всю свою жизнь мечтала себя продать. Это отвратительно.
— Но мы же не на рынке, чтобы торговаться. Правда? — Продолжил тот. Мне хотелось разбить ему что-то об голову.
— Ты.
— Не говори ничего, что испортит нам обоим настроение, русалочка. Сними одежду.
Какое-то время я просто молчала, тяжело дыша, глядя в одну точку, в ЕГО невозмутимое лицо. Взвешивая все «за» и «против», хотя и взвешивать то особо было нечего. Главная причина почему я здесь — мой брат, и я не подведу его, даже если придется ползать на четвереньках перед этим мерзавцем. Мои глаза наполнились слезами, и он это видел, тот чьего имени, я даже произносить не хочу, он наслаждался тем, что я делаю, словно его возбуждало это. Нет. Не я. Не то, как неуклюже я стянула футболку через голову и бросила на пол, не то, как вылезла из штанов, чуть не запутавшись в них и, осталась в нижнем белье, которое даже не было привлекательным, обычное из женского отдела в магазине одежды. Ему нравилось то, что я ненавижу все это.
— Белье. — Приказал он, когда я стояла, скрестив руки на груди и, перебирала босыми ногами. В кабинете работал кондиционер, едва ощутимо ветерок гулял по моей коже, и мне казалось, словно сотня глаз смотрит на меня, но их было всего два. И это никогда не смущает меня в клубе, наверное, потому что делаю я это по собственной воле, никто не вынуждает меня раздеваться, все просто смотрят, как я танцую и, я люблю это. В эту самую секунду, я поняла, что теперь действительно, искренне хочу помочь Владиславу Романовичу. Я подняла голову и взглянула в самодовольное лицо мужчины. Видел ли он обещание в моем взгляде? Думаю, нет. Меня нельзя заподозрить. Я невидимка.
Стыдливо, все еще дрожащими руками, я избавилась от лифчика и бросила его к джинсам и футболке, прижав одну руку к груди, стянула черные хлопковые трусы.
Мужчина подошел ближе и приподнял мой подбородок двумя пальцами.
— Пункт номер два: гордость. — Голос этого человека был настолько холодным, что я ощущала его своей кожей. Словно ничего не изменилось, будто я только что не разделась тут догола. Между прочим, он первый мужчина, который увидел меня при свете дня полностью раздетой. Пусть у меня и было худое тело танцовщицы, с неплохими мышцами даже, я всегда стеснялась наготы, даже перед мамой не переодевалась.
