…
Пирожки были, конечно, не такие, как у Марты, но тоже ничего. Правда, вкус стал различать где-то на втором десятке, тогда же и сообразил, что меня держат на коленях и кормят с рук. Кайнэ! Моя спасительница! Дожевав последний кусочек и, поняв, что больше ничего нет, я счастливо вздохнул и с удовольствием уткнулся в «первозданную мягкость». Правда, постепенно в мою сытую дремоту стали просачиваться какие-то странные эмоциональные нотки от находящейся рядом девушки. Попытавшись разобраться, к своему удивлению, ощутил оттенки похожие на то, что выдала мне недавно Сати. Кайнэ тоже ревнует? Только вот с какой-то боязливостью, будто… так, понятно, что же, это, я думаю, можно решить сразу. Просто обнять и сказать:
– Кайнэ, я не бросить никогда. Ты моя!..
Ну вот. Совсем другие эмоции. Правильные и сильные! Как же мало надо девушке для счастья. Только знать, что ты нужна и тебя не оставят. Да, кстати, не помешало бы поменяться местами, я тоже хочу порцию «Успокоина»! Вон кровать большая, я сяду, а она ляжет и голову ко мне! Хм, и почему после моей просьбы надо было так краснеть, глядя на постель? Похоже, у них опять какие-то заморочки с папой были. И я даже догадываюсь какие. Считать-то умею, хи-хи. Потом обязательно подколю.
…
Эх, время уже к обеду, а Даниэль так и не появился. Где он бродит? Нет, то, что с ним все в порядке, я это ощущаю. Хотя мне уже не нравится, что папа так долго один. Но от моего появления он категорически отказывается. Сидеть, ждать и никуда не выходить? Ладно.
…
От безделья полез в «журнал событий» «интерфейса», посмотреть, появилось ли чего-то новенькое. Ух ты! Оказывается, я весь вчерашний, да и вторую половину позавчерашнего дня проводил: «Слабое структурированное воздействие светлой составляющей». А ранее осуществил: «Низкочастотное вербальное воздействие». Похоже, это когда того воина успокаивал рыком, неплохо, кстати получилось. Но, самой интересной были надписи, появившиеся во время нашего с принцессой поцелуя:
…
– «Создание структурированной персональной матрицы – успешно»
– «Внедрение в объект – успешно»
– «Внимание! Энергии недостаточно»
…
О, как! Осталось только понять, что я создал и куда внедрил?
…
Так, появился папа. Сказал, что будем сидеть и ждать вечера. Ладно, будем. Только наверно это делать лучше с пирожками, чем без них, правда? Вот и отлично, тогда сижу и жру, ой, в смысле, жду вечера…
…
А еще чуть-чуть можно? Что, не в пирожках счастье? Правильно, а в их количестве!
…
Эли и таинственный особняк на краю города
Наконец, когда, по мнению папы, на улице стало достаточно темно, он дал команду на выход. Закутанные в заранее приготовленные плащи, мы покинули свой этаж гостиницы по боковой лестнице, используемой в основном не постояльцами, а обслуживающим персоналом. Затем прошли через пару подсобных помещений к незаметной дверце, неожиданно открывшейся наружу в неприметный переулок, где уже стояла небольшая карета с запряженной в нее двойкой невзрачных лошадей. Молчаливый возница с лицом закрытым платком, что-то получив от Даниэля, поклонился и, дождавшись, когда мы сядем внутрь, неторопливо повел экипаж прочь от гостиницы.
Я же тихо «обтекал» от этих шпионских игр. Осталось только еще на глаза надеть черные стекла с дужками, как на появившейся в сознании картинке. И ведь все выглядело серьезным настолько, насколько возможно. Один только момент отсутствия именно в то время когда мы передвигались по зданию, кого бы то ни было, уже внушал. И ведь я ощущал, за закрытыми дверями и углами коридоров источники эмоций, которые терпеливо дожидались нашего ухода. Причем суммируя все оттенки, я мог смело сказать, что подобные действия уже неоднократно были отрепетированы и исполнялись по требованию «особых» постояльцев не раз и не два. Как мы попали в этот ранг, я не вникал, хотя обратил внимание на сделанные приходившей в номер прислуге несколько странных папиных жестов и вскользь показанную печатку.
Пока ехали, Даниэль еще раз предупредил, что говорить, только когда скажут, используя при этом «пятый уровень речевого изложения» и напомнил про соблюдение определенного этикета в общении. Кайнэ, почему-то занервничала, пришлось взять за руку, чтобы успокоилась. Помогло. Папа эмоции скрывал, выставляя наружу ровный фон, но где-то в глубине была четко ощущаемая натянутая струна. Оглядев меня, он опять поморщился от вынужденно надетого мальчикового костюма. Платье-то, оказывается, папа взял только одно, а купить что-то другое в местных лавках днем, из-за своей непонятной конспирации так и не решился. Однако сожаления, что отдал его принцессе, Даниэль не испытывал, принимая это за вынужденную необходимость. Ну а меня почему-то очень сильно грела мысль, что как минимум еще неделю Даши? будет в нем ходить. А если учесть, что принцессе отдали не только платье…
…
– Братик, ты все-таки извращенец!
– Ого, со мной никак соизволили заговорить? Неужели простила?
– Не дождешься!
– Хм, мне вот даже интересно и как долго некая особа по имени Сати будет изображать из себя смертельно обиженную малышку, чью конфетку отдали другому ребенку?
– Чего?! Я не малышка! И вообще, вот подожди, заснешь, я такое… такое сделаю!
– И подставишь своего папу?!
Сопение и невнятное бурчание, что-то вроде: «все равно отомщу, потом забуду и отомщу еще раз!»
– Ну-ну, мечтать невредно. И знаешь что, если до утра не прекратишь, то последуют меры, причем тебе они не понравятся, поняла?
Судорожное: «да мне все равно!» После чего резкий всплеск эмоций похожий на пощечину и я опять остался один. М-да, поговорили, называется. Ладно, пускай продолжает «остывать». Завтра с ее тараканами разберусь.
…
Особняк впечатлил. Нет, заброшенным он не ощущался, скорее… старым. Очень старым. И каким-то одиноким. Темная громада, едва видная сквозь разросшийся парк и ограду из ажурных металлических прутьев, по которым давно плачет кисть маляра. Тихий скрип открывшихся ворот под странно-равнодушный огонек эмоций привратника, легкое постукивание колес, по камням дорожки, и вот мы уже выходим перед высокими двустворчатыми дверями. Возница остался сидеть неподвижным силуэтом на облучке кареты.
Нас встретили, потемневшее и слегка рассохшееся от времени, резное дерево створок и невероятно похожая на них, седая и морщинистая, скажем так, очень пожилая женщина. Ну не давали, стать и выражение лица, назвать ее прямо – старухой. Уже не говоря о ровных, даже надменных, лишь с легким оттенком заинтересованности, эмоциях. В голове, само собой, мелькнуло: «А папа-то у меня еще «ого-го» оказывается, по сравнению с некоторыми!»
Даниэль же, шагнул и, не задумываясь, выполнил уважительный поклон. Я тоже постарался сделать все аккуратно, тщательно соблюдая нужный угол. Как хорошо, что этикет позволяет такие нейтрально-уважительные формы, без обозначения пола, а то более правильное в текущей ситуации приседание, что проделала Кайнэ, будучи в платье, выглядело бы немного нелепо в такой, как у меня одежде. Я почувствовал легкий оттенок одобрения, после чего нас, молча, проводили внутрь.
Прошествовав вслед за женщиной через пустой и мрачный холл, мы оказались в небольшой комнате с невзрачным интерьером и отсутствующей мебелью, где нас поджидал старик в необычном камзоле с двумя длинными полами и странным обликом. Белесая, довольно редкая, но тщательно расчесанная бородка и странно густые завитые волосы, при ближайшем рассмотрении, оказавшиеся париком. Такой же вежливый, почти равнодушный интерес в эмоциях.
Оглядев нас неожиданно цепким и ясным взором и направив его затем на Даниэля, старик, слегка шепелявя, дребезжащим голосом произнес:
– Полученные рекомендации были достаточно «весомы». Удивительно, как вы сумели взять их у этого великого человека, к сожалению, сейчас полного затворника. Прошу представиться и рассказать о цели визита.
И сделав тщательно выверенные небольшие поклоны Даниэлю с Кайнэ и легкий, но такой же «правильный» кивок в мою сторону, он застыл в ожидании.
Тут папа, вдруг усмехнувшись, ответил:
– Затворник? На себя бы сначала посмотрел, Жан.
После чего его облик «потек» и через несколько мгновений стал настоящим. Затем взмах рукой и теперь уже Кайнэ, изменившись, вернула себе прежний вид. А стоявших перед нами людей, наконец, «пробило». Удивление, узнавание и… восторг?!
– Ва… Ваша Светлость! Неужели это вы?!
Старик, сделав резкий шаг вперед, вдруг попытался опуститься на одно колено, но был подхвачен Даниэлем, который, поморщившись, быстро сказал:
– Не надо, «обычная форма» более чем достаточна, прошу вас, друг мой!
Поднявшись, старик отступил и согнулся теперь уже в очень низком поклоне:
– Простите, Ваша Светлость, недостойного, будет исполнено!
– Ну что вы, не думаю, что ваше достоинство, когда-либо подвергалось сомнению. И да, мне действительно стоит представить своих спутников.
Выдержав небольшую паузу, папа продолжил, сделав соответствующие движения рукой в нашу с травницей сторону:
– Леди Кайнэ де Миноли и моя… дочь Элинэ Люцифиано!
…
Если на фамилию девушки старик лишь удивленно приподнял брови, то после следующего представления застыл, растерянно переводя взгляд с меня на Даниэля и обратно. Постепенно, его первоначально вспыхнувшее недоверие стало меняться на удивление и радость, еще большую, чем когда он узнал папу. Наконец, справившись со своими эмоциями, старик воскликнул:
– Ваша Светлость, это самый счастливый момент в моей жизни!
И уже обращаясь к нам с Кайнэ, причем поклон в мою сторону был гораздо глубже:
– Прошу простить меня, леди, миледи, за первоначально неподобающее обращение. Позвольте нам представиться, граф Жан Батист Д’Анюа и моя супруга Регина.
…
Надо было что-то отвечать и я, собравшись с силами, проговорил:
– Это я прощенье просить, неподобающий вид, позволить усомниться. Рад встреча с вами.
Наверняка сказал не совсем правильно, но на пятом уровне, время и род определяются не окончаниями слов, а интонацией и ударением. И хотя с этим у меня тоже проблемы, фразу, судя по ободряющим эмоциям со стороны папы, построил верно. Даниэль же, сразу перехватил инициативу и произнес:
– Увы, у моей дочери есть небольшие проблемы с речью, из-за… травмы. Ничего серьезного и скоро она окончательно выздоровеет. И извините, друг мой, но времени у нас очень мало, поэтому я бы хотел сразу перейти к тому делу, что привело меня сюда. Причем, думаю, вы уже понимаете, что нужно выполнить?
Жан, резко подобрался, еще раз внимательно оглядел нас с Даниэлем, и потом утвердительно ответил:
– Да, теперь я понял. Но почему вы не обратились напрямую в регистрационную палату или даже просто не направили документы нарочным? Я уверяю, что решение было бы положительным и вынесено в кратчайшие сроки!
– Не сомневаюсь, Жан, тем не менее, есть необходимость пока не предавать огласке данный факт. Ведь насколько я помню, вы же по-прежнему, как почетный глава службы Регистра имеете право единоличного внесения данных о ребенке с официальным подтверждением от поручителя и свидетелем благородного происхождения? Необходимый пакет документов я уже подготовил.
– Да, конечно! Раз таково решение Вашей Светлости, обсуждать его недостойно и я смиренно прошу проследовать за мной.
…
Помещение, в которое он нас привел, оставив супругу за дверями, сразу же захватило мое внимание, и только требование соблюдать этикет, заставило подавить сильное желание завертеть головой. Все стены до самого потолка были в полках, полностью заставленных книгами и заложенных кипами свитков, причем чувствовался тщательно поддерживаемый порядок. В центре стоял большой стол, также весь в бумагах, разложенных на аккуратные стопки. Дождавшись, когда мы опустимся на стоявшие посередине большие и мягкие кресла, старик принял с поклоном тубу с документами, и сев за стол стал внимательно их изучать.
Я, тем временем, все же осторожно огляделся, пребывая в восхищении от увиденного в этой комнате. Вспомнил, что так и не попал в библиотеку замка и дал зарок, по приезде уговорить, нет, потребовать папу туда меня отвести. Потом бросил взгляд на Кайнэ, которая сидела, вся подобравшись, и по ощущениям по-прежнему нервничала. Увы, взять ее за руку было не по этикету, пришлось сдержаться. Кстати, интересно, я и не подозревал, что она благородная леди! И почему тогда работает простой травницей? Надо будет обязательно выяснить.
Неожиданно со стороны стола раздался судорожный вздох. Жан сидел, слегка выпучив глаза и с эмоциями сильного изумления и растерянности, переводил взгляд со свитка, который держал в руке, на Даниэля и обратно. Затем прокашлявшись, осторожно спросил:
– Ваша Светлость, но это же… простите, вы уверены, что правильно все оформили?
– Не сомневаюсь, – безмятежно улыбнулся ему в ответ папа. По связи четко чувствовалось удовольствие и даже наслаждение происходящим, однако, струна глубоко внутри него напряглась еще сильнее.
– Но это же, означает…
– Да, я знаю, что это означает и подумал о последствиях!
Старик, нервно посмотрел на меня, пытаясь что-то разглядеть, потом опять на Даниэля. Затем как-то обреченно произнес:
– Великодушно прошу прощенья, Ваша Светлость, но подобную запись в Регистр можно сделать только через подтверждающий артефакт. Несмотря на все документы, без этой, обычно формальной процедуры ничего не получиться. Даже с учетом того, что поручителем выступил, достойнейший и честнейший человек, обладающий равным с вами титулом, Анри Леардо. Тут я бессилен.
– Так давайте ее проведем.
– Вы уверены?!
– Да!
Спустя небольшое время, Даниэль прервал повисшее молчание и мягко сказал:
– Успокойтесь, Жан, она действительно пройдет.
...
Я растерянно слушал их разговор, пытаясь понять, что происходит и чего там такого в этих бумагах намудрил папа, что старика чуть удар не хватил. Тем временем Жан, покряхтев и покачав головой, поднялся из-за стола и подошел к небольшому предмету укрытому тканью, который стоял на возвышении в углу. До этого я лишь вскользь обращал на него внимание, подумав, что это какая-то задрапированная статуя.
Под тканью оказался странный матовый шар черного цвета, находящийся на круглом каменном постаменте. То, что произошло дальше, было для меня полной неожиданностью. Когда Жан, с небольшой паузой, опустил на артефакт руку, раздался мелодичный звон и монотонный женский голос, используя слова пятого уровня, произнес:
– Система регистрации активирована. Право на осуществление изменений подтверждено. Ожидание ввода.
После чего над шаром появилось какое-то зеленое свечение, а сам он стал странно ощущаться. Старик посмотрел на нас и как-то неуверенно сделал приглашающий жест рукой:
– Тогда… прошу вас.
Даниэль, кивнув мне, направился к артефакту. Чуть помедлив и пребывая в шоке от происходящего, я подошел. Папа возложил на шар руку. Звон раздался опять и голос, не меняя интонации, проговорил:
– Внимание, распознание проведено, глава рода Люцифиано, герцог Даниэль Люцифиано.
Повинуясь жесту папы, я осторожно приложил свою ладонь. На ощупь шар был гладким и прохладным. Неожиданно руку как будто чем-то обожгло, затем кольнуло, но я сдержал порыв ее отдернуть, с интересом ожидая, что будет дальше. Что ж, артефакт не подвел, выдав:
Пирожки были, конечно, не такие, как у Марты, но тоже ничего. Правда, вкус стал различать где-то на втором десятке, тогда же и сообразил, что меня держат на коленях и кормят с рук. Кайнэ! Моя спасительница! Дожевав последний кусочек и, поняв, что больше ничего нет, я счастливо вздохнул и с удовольствием уткнулся в «первозданную мягкость». Правда, постепенно в мою сытую дремоту стали просачиваться какие-то странные эмоциональные нотки от находящейся рядом девушки. Попытавшись разобраться, к своему удивлению, ощутил оттенки похожие на то, что выдала мне недавно Сати. Кайнэ тоже ревнует? Только вот с какой-то боязливостью, будто… так, понятно, что же, это, я думаю, можно решить сразу. Просто обнять и сказать:
– Кайнэ, я не бросить никогда. Ты моя!..
Ну вот. Совсем другие эмоции. Правильные и сильные! Как же мало надо девушке для счастья. Только знать, что ты нужна и тебя не оставят. Да, кстати, не помешало бы поменяться местами, я тоже хочу порцию «Успокоина»! Вон кровать большая, я сяду, а она ляжет и голову ко мне! Хм, и почему после моей просьбы надо было так краснеть, глядя на постель? Похоже, у них опять какие-то заморочки с папой были. И я даже догадываюсь какие. Считать-то умею, хи-хи. Потом обязательно подколю.
…
Эх, время уже к обеду, а Даниэль так и не появился. Где он бродит? Нет, то, что с ним все в порядке, я это ощущаю. Хотя мне уже не нравится, что папа так долго один. Но от моего появления он категорически отказывается. Сидеть, ждать и никуда не выходить? Ладно.
…
От безделья полез в «журнал событий» «интерфейса», посмотреть, появилось ли чего-то новенькое. Ух ты! Оказывается, я весь вчерашний, да и вторую половину позавчерашнего дня проводил: «Слабое структурированное воздействие светлой составляющей». А ранее осуществил: «Низкочастотное вербальное воздействие». Похоже, это когда того воина успокаивал рыком, неплохо, кстати получилось. Но, самой интересной были надписи, появившиеся во время нашего с принцессой поцелуя:
…
– «Создание структурированной персональной матрицы – успешно»
– «Внедрение в объект – успешно»
– «Внимание! Энергии недостаточно»
…
О, как! Осталось только понять, что я создал и куда внедрил?
…
Так, появился папа. Сказал, что будем сидеть и ждать вечера. Ладно, будем. Только наверно это делать лучше с пирожками, чем без них, правда? Вот и отлично, тогда сижу и жру, ой, в смысле, жду вечера…
…
А еще чуть-чуть можно? Что, не в пирожках счастье? Правильно, а в их количестве!
…
Эли и таинственный особняк на краю города
Наконец, когда, по мнению папы, на улице стало достаточно темно, он дал команду на выход. Закутанные в заранее приготовленные плащи, мы покинули свой этаж гостиницы по боковой лестнице, используемой в основном не постояльцами, а обслуживающим персоналом. Затем прошли через пару подсобных помещений к незаметной дверце, неожиданно открывшейся наружу в неприметный переулок, где уже стояла небольшая карета с запряженной в нее двойкой невзрачных лошадей. Молчаливый возница с лицом закрытым платком, что-то получив от Даниэля, поклонился и, дождавшись, когда мы сядем внутрь, неторопливо повел экипаж прочь от гостиницы.
Я же тихо «обтекал» от этих шпионских игр. Осталось только еще на глаза надеть черные стекла с дужками, как на появившейся в сознании картинке. И ведь все выглядело серьезным настолько, насколько возможно. Один только момент отсутствия именно в то время когда мы передвигались по зданию, кого бы то ни было, уже внушал. И ведь я ощущал, за закрытыми дверями и углами коридоров источники эмоций, которые терпеливо дожидались нашего ухода. Причем суммируя все оттенки, я мог смело сказать, что подобные действия уже неоднократно были отрепетированы и исполнялись по требованию «особых» постояльцев не раз и не два. Как мы попали в этот ранг, я не вникал, хотя обратил внимание на сделанные приходившей в номер прислуге несколько странных папиных жестов и вскользь показанную печатку.
Пока ехали, Даниэль еще раз предупредил, что говорить, только когда скажут, используя при этом «пятый уровень речевого изложения» и напомнил про соблюдение определенного этикета в общении. Кайнэ, почему-то занервничала, пришлось взять за руку, чтобы успокоилась. Помогло. Папа эмоции скрывал, выставляя наружу ровный фон, но где-то в глубине была четко ощущаемая натянутая струна. Оглядев меня, он опять поморщился от вынужденно надетого мальчикового костюма. Платье-то, оказывается, папа взял только одно, а купить что-то другое в местных лавках днем, из-за своей непонятной конспирации так и не решился. Однако сожаления, что отдал его принцессе, Даниэль не испытывал, принимая это за вынужденную необходимость. Ну а меня почему-то очень сильно грела мысль, что как минимум еще неделю Даши? будет в нем ходить. А если учесть, что принцессе отдали не только платье…
…
– Братик, ты все-таки извращенец!
– Ого, со мной никак соизволили заговорить? Неужели простила?
– Не дождешься!
– Хм, мне вот даже интересно и как долго некая особа по имени Сати будет изображать из себя смертельно обиженную малышку, чью конфетку отдали другому ребенку?
– Чего?! Я не малышка! И вообще, вот подожди, заснешь, я такое… такое сделаю!
– И подставишь своего папу?!
Сопение и невнятное бурчание, что-то вроде: «все равно отомщу, потом забуду и отомщу еще раз!»
– Ну-ну, мечтать невредно. И знаешь что, если до утра не прекратишь, то последуют меры, причем тебе они не понравятся, поняла?
Судорожное: «да мне все равно!» После чего резкий всплеск эмоций похожий на пощечину и я опять остался один. М-да, поговорили, называется. Ладно, пускай продолжает «остывать». Завтра с ее тараканами разберусь.
…
Особняк впечатлил. Нет, заброшенным он не ощущался, скорее… старым. Очень старым. И каким-то одиноким. Темная громада, едва видная сквозь разросшийся парк и ограду из ажурных металлических прутьев, по которым давно плачет кисть маляра. Тихий скрип открывшихся ворот под странно-равнодушный огонек эмоций привратника, легкое постукивание колес, по камням дорожки, и вот мы уже выходим перед высокими двустворчатыми дверями. Возница остался сидеть неподвижным силуэтом на облучке кареты.
Нас встретили, потемневшее и слегка рассохшееся от времени, резное дерево створок и невероятно похожая на них, седая и морщинистая, скажем так, очень пожилая женщина. Ну не давали, стать и выражение лица, назвать ее прямо – старухой. Уже не говоря о ровных, даже надменных, лишь с легким оттенком заинтересованности, эмоциях. В голове, само собой, мелькнуло: «А папа-то у меня еще «ого-го» оказывается, по сравнению с некоторыми!»
Даниэль же, шагнул и, не задумываясь, выполнил уважительный поклон. Я тоже постарался сделать все аккуратно, тщательно соблюдая нужный угол. Как хорошо, что этикет позволяет такие нейтрально-уважительные формы, без обозначения пола, а то более правильное в текущей ситуации приседание, что проделала Кайнэ, будучи в платье, выглядело бы немного нелепо в такой, как у меня одежде. Я почувствовал легкий оттенок одобрения, после чего нас, молча, проводили внутрь.
Прошествовав вслед за женщиной через пустой и мрачный холл, мы оказались в небольшой комнате с невзрачным интерьером и отсутствующей мебелью, где нас поджидал старик в необычном камзоле с двумя длинными полами и странным обликом. Белесая, довольно редкая, но тщательно расчесанная бородка и странно густые завитые волосы, при ближайшем рассмотрении, оказавшиеся париком. Такой же вежливый, почти равнодушный интерес в эмоциях.
Оглядев нас неожиданно цепким и ясным взором и направив его затем на Даниэля, старик, слегка шепелявя, дребезжащим голосом произнес:
– Полученные рекомендации были достаточно «весомы». Удивительно, как вы сумели взять их у этого великого человека, к сожалению, сейчас полного затворника. Прошу представиться и рассказать о цели визита.
И сделав тщательно выверенные небольшие поклоны Даниэлю с Кайнэ и легкий, но такой же «правильный» кивок в мою сторону, он застыл в ожидании.
Тут папа, вдруг усмехнувшись, ответил:
– Затворник? На себя бы сначала посмотрел, Жан.
После чего его облик «потек» и через несколько мгновений стал настоящим. Затем взмах рукой и теперь уже Кайнэ, изменившись, вернула себе прежний вид. А стоявших перед нами людей, наконец, «пробило». Удивление, узнавание и… восторг?!
– Ва… Ваша Светлость! Неужели это вы?!
Старик, сделав резкий шаг вперед, вдруг попытался опуститься на одно колено, но был подхвачен Даниэлем, который, поморщившись, быстро сказал:
– Не надо, «обычная форма» более чем достаточна, прошу вас, друг мой!
Поднявшись, старик отступил и согнулся теперь уже в очень низком поклоне:
– Простите, Ваша Светлость, недостойного, будет исполнено!
– Ну что вы, не думаю, что ваше достоинство, когда-либо подвергалось сомнению. И да, мне действительно стоит представить своих спутников.
Выдержав небольшую паузу, папа продолжил, сделав соответствующие движения рукой в нашу с травницей сторону:
– Леди Кайнэ де Миноли и моя… дочь Элинэ Люцифиано!
…
Если на фамилию девушки старик лишь удивленно приподнял брови, то после следующего представления застыл, растерянно переводя взгляд с меня на Даниэля и обратно. Постепенно, его первоначально вспыхнувшее недоверие стало меняться на удивление и радость, еще большую, чем когда он узнал папу. Наконец, справившись со своими эмоциями, старик воскликнул:
– Ваша Светлость, это самый счастливый момент в моей жизни!
И уже обращаясь к нам с Кайнэ, причем поклон в мою сторону был гораздо глубже:
– Прошу простить меня, леди, миледи, за первоначально неподобающее обращение. Позвольте нам представиться, граф Жан Батист Д’Анюа и моя супруга Регина.
…
Надо было что-то отвечать и я, собравшись с силами, проговорил:
– Это я прощенье просить, неподобающий вид, позволить усомниться. Рад встреча с вами.
Наверняка сказал не совсем правильно, но на пятом уровне, время и род определяются не окончаниями слов, а интонацией и ударением. И хотя с этим у меня тоже проблемы, фразу, судя по ободряющим эмоциям со стороны папы, построил верно. Даниэль же, сразу перехватил инициативу и произнес:
– Увы, у моей дочери есть небольшие проблемы с речью, из-за… травмы. Ничего серьезного и скоро она окончательно выздоровеет. И извините, друг мой, но времени у нас очень мало, поэтому я бы хотел сразу перейти к тому делу, что привело меня сюда. Причем, думаю, вы уже понимаете, что нужно выполнить?
Жан, резко подобрался, еще раз внимательно оглядел нас с Даниэлем, и потом утвердительно ответил:
– Да, теперь я понял. Но почему вы не обратились напрямую в регистрационную палату или даже просто не направили документы нарочным? Я уверяю, что решение было бы положительным и вынесено в кратчайшие сроки!
– Не сомневаюсь, Жан, тем не менее, есть необходимость пока не предавать огласке данный факт. Ведь насколько я помню, вы же по-прежнему, как почетный глава службы Регистра имеете право единоличного внесения данных о ребенке с официальным подтверждением от поручителя и свидетелем благородного происхождения? Необходимый пакет документов я уже подготовил.
– Да, конечно! Раз таково решение Вашей Светлости, обсуждать его недостойно и я смиренно прошу проследовать за мной.
…
Помещение, в которое он нас привел, оставив супругу за дверями, сразу же захватило мое внимание, и только требование соблюдать этикет, заставило подавить сильное желание завертеть головой. Все стены до самого потолка были в полках, полностью заставленных книгами и заложенных кипами свитков, причем чувствовался тщательно поддерживаемый порядок. В центре стоял большой стол, также весь в бумагах, разложенных на аккуратные стопки. Дождавшись, когда мы опустимся на стоявшие посередине большие и мягкие кресла, старик принял с поклоном тубу с документами, и сев за стол стал внимательно их изучать.
Я, тем временем, все же осторожно огляделся, пребывая в восхищении от увиденного в этой комнате. Вспомнил, что так и не попал в библиотеку замка и дал зарок, по приезде уговорить, нет, потребовать папу туда меня отвести. Потом бросил взгляд на Кайнэ, которая сидела, вся подобравшись, и по ощущениям по-прежнему нервничала. Увы, взять ее за руку было не по этикету, пришлось сдержаться. Кстати, интересно, я и не подозревал, что она благородная леди! И почему тогда работает простой травницей? Надо будет обязательно выяснить.
Неожиданно со стороны стола раздался судорожный вздох. Жан сидел, слегка выпучив глаза и с эмоциями сильного изумления и растерянности, переводил взгляд со свитка, который держал в руке, на Даниэля и обратно. Затем прокашлявшись, осторожно спросил:
– Ваша Светлость, но это же… простите, вы уверены, что правильно все оформили?
– Не сомневаюсь, – безмятежно улыбнулся ему в ответ папа. По связи четко чувствовалось удовольствие и даже наслаждение происходящим, однако, струна глубоко внутри него напряглась еще сильнее.
– Но это же, означает…
– Да, я знаю, что это означает и подумал о последствиях!
Старик, нервно посмотрел на меня, пытаясь что-то разглядеть, потом опять на Даниэля. Затем как-то обреченно произнес:
– Великодушно прошу прощенья, Ваша Светлость, но подобную запись в Регистр можно сделать только через подтверждающий артефакт. Несмотря на все документы, без этой, обычно формальной процедуры ничего не получиться. Даже с учетом того, что поручителем выступил, достойнейший и честнейший человек, обладающий равным с вами титулом, Анри Леардо. Тут я бессилен.
– Так давайте ее проведем.
– Вы уверены?!
– Да!
Спустя небольшое время, Даниэль прервал повисшее молчание и мягко сказал:
– Успокойтесь, Жан, она действительно пройдет.
...
Я растерянно слушал их разговор, пытаясь понять, что происходит и чего там такого в этих бумагах намудрил папа, что старика чуть удар не хватил. Тем временем Жан, покряхтев и покачав головой, поднялся из-за стола и подошел к небольшому предмету укрытому тканью, который стоял на возвышении в углу. До этого я лишь вскользь обращал на него внимание, подумав, что это какая-то задрапированная статуя.
Под тканью оказался странный матовый шар черного цвета, находящийся на круглом каменном постаменте. То, что произошло дальше, было для меня полной неожиданностью. Когда Жан, с небольшой паузой, опустил на артефакт руку, раздался мелодичный звон и монотонный женский голос, используя слова пятого уровня, произнес:
– Система регистрации активирована. Право на осуществление изменений подтверждено. Ожидание ввода.
После чего над шаром появилось какое-то зеленое свечение, а сам он стал странно ощущаться. Старик посмотрел на нас и как-то неуверенно сделал приглашающий жест рукой:
– Тогда… прошу вас.
Даниэль, кивнув мне, направился к артефакту. Чуть помедлив и пребывая в шоке от происходящего, я подошел. Папа возложил на шар руку. Звон раздался опять и голос, не меняя интонации, проговорил:
– Внимание, распознание проведено, глава рода Люцифиано, герцог Даниэль Люцифиано.
Повинуясь жесту папы, я осторожно приложил свою ладонь. На ощупь шар был гладким и прохладным. Неожиданно руку как будто чем-то обожгло, затем кольнуло, но я сдержал порыв ее отдернуть, с интересом ожидая, что будет дальше. Что ж, артефакт не подвел, выдав:
