Покрасневшее лицо невыгодно оттеняло чёрную бородку, опухшие карие глаза напоминали жабьи, волосы торчали во все стороны.
Его новые знакомые выглядели так же. Для них подобный облик был обыденным. Справа от Кастора располагался мясник, толстый мужчина с расплывчатыми чертами лица. Слева – давний знакомый Хэдусхэдла, тоже страж Мейраков. Он был худощавым юнцом, с взъерошенными волосами. Третий был старым сапожником, не в меру весёлым и пьяным.
– Ещё что-нибудь желаете? – вопрошала хозяйка таверны, полная женщина в фартуке с вытянутым чепчиком на голове.
– Налейте ещё, – пьяным голосом потребовал Кастор. – Мы с моими друзьями отмечаем смерть Вальтэриана Колда!
Вздохнув, хозяйка ушла на кухню.
– Что ты несёшь, он жив ещё! – крикнул ему выпивший мужчина из-за дальнего столика.
– Ненадолго, – покачнувшись, засмеялся Хэдусхэдл. – Я исправлю ошибку Четырёх Стихий!
– Может, вам хватит выпивки? – вернулась трактирщица с бидоном «огненной воды».
– Наливайте! – чуть не упав со стула, приказал Кастор.
– Да, не скупись, красавица! – попытался приобнять её мясник.
– Мой муж вам руки оторвёт, – выкрутилась женщина и наполнила кружки посетителям.
Кастор отхлебнул, притянул друзей и проговорил заплетающимся языком:
– На рассвете я отправляюсь в столицу за головой короля. Кто со мной?
– Мы! – закричали собутыльники.
– Чш-ш-ш, – зашипел на них парень.
– Король поднял высокие налоги! – протянул мясник.
– Король заставляет нас воевать! – возмутился второй стражник.
– Да! Вальтэриан Колд вместе с остальными лизоблюдами живёт в роскошных замках, а мы тут с голоду подыхаем! – опустошил кружку сапожник.
Постепенно мужчины устали пить. Кастор Хэдусхэдл, шатаясь, поднялся на второй этаж и снял комнату. Упав на кровать, он заснул. Проснувшись к обеду, парень не нашёл вчерашних «друзей». Не удивительно, ведь пить за счёт Кастора – одно, а организовать покушение на короля – совсем другое. Парень вздохнул и попросил хозяйку трактира принести в номер еду и рюмку «огненной воды». Чувствовал он себя ужасно. Руки тряслись, голова болела.
Кастор вернулся в комнату, лёг на кровать и, закрыв глаза, попытался прийти в себя. Хмель не отпускал, болью отражаясь в висках. В дверь постучали.
– К вам можно? – раздался тонкий девичий голосок.
– Заходите, – ответил парень.
В комнату вошла девушка с золотистыми вьющимися волосами и пухлыми губами. На ней был фартук и недорогое тёмно-розовое платье. Она была служанкой, похожей на Беатрису Фаиэ, словно отражение в зеркале! В пьяном бреду границы между фантазиями Кастора и реальностью стёрлись.
Он встал с постели, подошёл к девушке и двусмысленно посмотрел на неё. Она торопливо поставила на тумбочку поднос с его заказом и молвила, отстраняясь:
– Тут всё, как вы просили. Хозяйка велела принести еды и питья... Я пойду, у меня работа.
Парень уже не слушал её. Залпом выпив водку, он резким движением схватил девушку.
– Проклятая ведьма, – прорычал Кастор. – Ты мне всю жизнь поломала. Из-за твоего садиста я потерял всё! Беатриса, ты ответишь мне за эту боль.
– Отпустите! Что вы делаете?! – закричала служанка. – Сир?!!! Я не...
– Грязная тварь, – не останавливался Хэдусхэдл, разрывая её одежду. – Что, я не так хорош, как король мира? А? Куда мне, простому стражнику!
Кастору мерещилась Беатриса, из-за любви к которой он получил израненное сердце, потерял семью и нажил врага в лице самого Вальтэриана. Ярость накрыла его с головой, заглушила рассудок и совесть. Он пренебрёг моралью, и животные инстинкты взяли верх. Никто не услышал, как девушка кричала и звала на помощь.
Когда Хэдусхэдл понял, что совершил, он ускакал из таверны, бросив вещи и деньги. Посмотреть в глаза обесчещенной служанке Кастор не решился. Он не знал, как жить после гибели родных и того, что он сделал с девушкой. Парень не понимал, чем теперь отличается от душегубца Вальтэриана.
Весь день Кастор бесцельно бродил по улицам Штормгрота. Его одежда запылилась и порвалась, взгляд выражал отчаянье.
Вокруг парня бегало много людей. Они суетились, покупали и продавали. У них были дом, семья и цель. Людей заботили мирские проблемы и ежедневные дела.
Глаза многих казались потухшими и безжизненными, хотя истинной боли прохожие не испытывали никогда, в то время как Кастора душевные муки разрывали изнутри. Его боль была не физической, а моральной. Мысли о самоубийстве не оставляли парня.
С поникшим видом он подошёл к лавке, в которой продавались прочные каучуковые верёвки. Кастор протянул руку к товару, как вдруг из серого здания выбежала худая женщина с взъерошенными волосами. «Ураган!» – воскликнула она.
Парень оставил самобичевание. Огонёк жизни снова заколыхался в его истерзанном сердце. У него появилась цель. Кастор бросился туда, откуда шёл сильный ветер. Он хотел помочь горожанам справиться с ненастьем. Кастор всей душой желал умереть, подарив кому-то жизнь, как подобает герою, а не насильнику.
Ураган сносил торговые лавки, вырывал с корнем деревья, выл как голодный волк. Двигался точно по кругу, стараясь унеси в небо чёрный старый дом, который прочно врос в землю и не в силах был взлететь вместе с потоком ветра.
– Нечистая сила лютует! – кричала бабка, наблюдающая за странным явлением.
– Как есть, ведьмино колдовство! – подтвердил мужчина лет сорока.
– Дом проклят! Его жильцы прокляты! – продолжала вопить старая женщина. – Четыре Стихии хотят разрушить бесовское жилище!
Кастор остановился, не дойдя до говоривших. Он заметил в окне дома, окружённого воздушным вихрями, темноволосого мальчика пяти лет.
– Внук старой ведьмы! – заголосила толпа.
Резкий рывок урагана – и дом взлетел ввысь. Кастор Хэдусхэдл не послушал предостережения людей и в последнее мгновение схватился за крыльцо улетающего жилища. Он не мог оставить маленького мальчика наедине с бушующей стихией. Вместе с ним парень оказался под облаками.
На лету Кастор забрался внутрь дома. Из-за урагана все вещи в нём были перевёрнуты вверх дном. Убранство составляли две кровати, деревянная посуда и восковые свечи. Почти все жилища в королевстве людей не отличались богатством. Оглядевшись по сторонам, парень подошёл к мальчику. Тот испуганно сжимался в углу и с опаской смотрел на незваного гостя.
– Не бойся, – попытался говорить убедительно Кастор. – Я не причиню тебе зла. Я искренне хочу помочь. Как тебя зовут?
– Меня назвали в честь моего племени Абаасом, – последовал краткий ответ.
– Странное имя, – рассудил парень. – Где-то слышал о вашем племени... Не помню, где. Меня зовут Кастор Хэдусхэдл. Я бывший стражник Мейраков. Принадлежу к расе людей.
– А я не человек, – грустно произнёс мальчик.
– В Сноуколде многие не люди! – улыбнулся Кастор. – Как думаешь, куда занесёт нас ветер?
– Не знаю. Главное, чтоб мы не разбились.
– Отчего пессимистично рассуждаешь? В Хионфлоре многие феи летают вместе с домами.
– Мы не в Хионфлоре, а Штормгроте, – с плохо скрываемой ненавистью сказал Абаас.
– Почему ты не любишь людей? – поинтересовался парень.
– Они убили почти всех моих родственников, потому что абаасы не похожи на них, – поведал мальчик. – Из-за этого меня воспитывала бабушка. Она умерла, хотя клялась, что не оставит.
– Я тоже потерял семью. Но не из-за человека, из-за мага. Они ничем не лучше других рас.
Воспоминания о сожжённых родных пробудили в Касторе гнев, который сменился тихой злобой и печалью. Он не смог вымолвить больше ни слова. Парень заторможенно смотрел в даль, видя облака и вершины гор Василисков. Ураган занёс его и мальчика далеко на юг, в царство оборотней.
Дом опустился на землю, и ветер исчез. Кастор поднялся с пола и задал вопрос, ответ на который его интересовал с начала полёта:
– Скажи, Абаас, почему именно твой дом унёс ураган?
– Бабушка позвала меня на родину, – последовал странный ответ.
– Твоя бабушка ведь умерла, – не понял страж.
– Да, умерла, но обещала помогать после смерти. Ураган вызвала её душа из загробного мира. В южных горах живут мои сородичи. Они позаботятся обо мне.
– Разве возможно наколдовать ураган после смерти? Грань между миром живых и мёртвых непреодолима, – возразил Кастор.
– Раз в году она слабеет, и мёртвые могут воздействовать на живых. Сегодня именно такой день, – пояснил мальчик чётко и уверенно, будто всю жизнь изучал магию. – Пойдём к моим родным. Уверен, они будут тебе рады.
– Что ж, мне идти всё рано некуда, – рассудил парень и вместе с мальчиком аккуратно вышел из перевёрнутого дома.
Они оказались в окружении фиолетовых пещер и подземных туннелей. За ними простирались пески, перемешанные с красной глиной. Местность казалась безжизненной. Лишь мелкие ящерки ползали под ногами, прячась в камнях.
– Идём, Кастор, – коварно улыбнулся Абаас и потянул его за руку. – Я голоден.
Ничего не подозревая, бывший стражник пошёл за ним. Пройдя вдоль гор, они вошли в отверстие между скалами и оказались в огромной тёмной пещере.
– Идём! – эхом отозвался возглас мальчика.
Кастор петлял средь камней и прорубленных туннелей, следуя за Абаасом. Чем дальше он отходил от входа, тем больше стремился вернуться назад.
Непроглядная тьма царила повсюду. Летучие мыши кружили над головой парня и постоянно подлетали к лицу, стремясь выцарапать глаза. Несмотря на темноту, можно было разглядеть жирных светящихся улиток. Они ползали по стенам, оставляя за собой следы зелёной слизи.
– Я не пойду дальше, – не выдержал Кастор.
– Не бойся! – дёрнул его за руку мальчик. – Мы почти пришли.
Абаас довёл парня до центра пещерных лабиринтов. Там, далеко от входа, горел яркий свет факелов, лежали обглоданные кости гномов и людей, витал трупный запах. Около костра сидели каменные монстры, абаасы. Высокие одноглазые существа с длинной рукой и ногой клацали металлическими зубами, доедая свежее человеческое мясо.
Привыкнув к свету, Кастор понял, почему ему показалось имя мальчика знакомым. Он вспомнил: абаасами называли монстров, опаснее людоедов. Ведь они пожирали не только тело жертвы, но и душу. Человек, съеденный абаасом, не попадал в загробный мир, а неприкаянной сущностью бродил на месте гибели.
Тошнота стиснула горло парня в болезненном спазме. Его объял ужас. Тело стало ватным и не слушалось. Бывшему стражу хотелось закрыть глаза, однако выбыть из реальности было равносильно самоубийству.
– Вот мои родственники, Кастор! – воскликнул мальчик, и чудовища обернулись, лишая парня призрачной надежды на спасение.
– Сам пришёл, – проговорил почти человеческим голосом вождь абаасов.
– Недавно он хотел убить себя, – вторил ему другой монстр. – Чую, смерть кружила вокруг него. Хочешь умереть? Мы поможем.
Кастор Хэдусхэдл отчаянно замотал головой. Желание совершить самоубийство оставило его. Он захотел жить. Не важно, ради чего. Главное – жить! Смерть в забытой всеми пещере, в желудке абаасов парень считал позором.
Движимый жаждой жизни, он бросился бежать. За спиной его раздался протяжный вой абаасов, означающий смех. Бежать было некуда. Длинная рука старшего людоеда вытянулась и схватила стражника. Кастор вырывался, не в силах одолеть монстра.
– Куда собрался? – произнёс абаас. – Ты наш обед.
– Нет! – прокричал парень и, изогнувшись всем телом, схватил с земли острую кость.
Он со всей силы воткнул её в трещину каменной руки абааса. Тот заревел и уронил строптивую добычу. Кастор поднялся и, пока монстр вытаскивал кость из тела, побежал к выходу.
– Мы не чувствуем боли, твои уловки нас не остановят! – прокричало ему вслед чудовище и ударило рукой по стене пещеры. Сверху посыпались камни и засыпали выход прямо перед парнем.
– От нас не уходили даже маги, – рассмеялись абаасы. – Куда уж тебе, человек.
«Силой монстров не взять, а хитрости у меня отродясь не было», – рассудил Кастор, задыхаясь от пыли. Упавшие камни рассекли ему бровь, самый большой из них порезал плечо до кости. Парень взвыл от боли, упал и затих. Он не предпринял попытки к бегству, даже когда несколько абаасов потащили его к костру.
– Надо было ему сразу руку проткнуть, чтобы не трепыхался! – визжали они.
Кастор тихо скулил от беспомощности. Сквозь пелену запечённой крови он видел полыхающие языки пламени и голодный оскал чудовищ.
Мальчик, который привёл его сюда, с удовлетворённым видом смотрел, как парня привязывали к большой палке, чтобы поджарить. Под одобрительный крик сородичей он разорвал на себе человеческую кожу. Вместо неё появились холодные мёртвые камни, являющиеся свидетельством того, что ничего от людей в нём не осталось. «Теперь я настоящий абаас! Я один из вас!» – с гордостью прокричал мальчик, победив в себе человеческие принципы и став чудовищем, пожирающим плоть и душу.
Кастор Хэдусхэдл пожалел его и поклялся, что, если Четыре Стихии даруют шанс на спасение, он не станет больше служить господам Сноуколда, а изберёт иной путь.
– Зачем нам жарить человека? – поинтересовался новообращённый абаас. – Давайте его так съедим! Свежее мясо напоминает мне о древних традициях нашего рода.
– Какой кровожадный! Истинный абаас, – заговорили людоеды и отвязали парня. – Живым человеческого сына есть интереснее.
Парень встрепенулся, чудовища усмехнулись и потянули его в разные стороны. Кровь Кастора закапала на огонь. Языки пламени стали голубыми, и людоеды остановились.
– Прекрасный дар Нави! – провозгласил старший абаас. – Кровь жертвы, изменившая цвет священного костра, означает наступление новой эры!
– Праздник! – загоготали абаасы.
– Тихо! – повелел старейший абаас. – Кто первым отведает его крови, станет следующим вождём. Но он должен это сделать прежде, чем человек умрёт. Перегрызите друг другу глотки. Победителю достанется всё!
Вождь вынул единственный глаз и положил на высокий камень.
– По обычаю, я не стану помогать никому из вас, – продолжил реветь он. – Мой глаз будет неустанно наблюдать за вами. Да покарают меня духи, если я что-то упущу из вашего поединка!
На месте глаза появились длинные корни и оплели место боя. Абаасы накинулись друг на друга, вгрызаясь железными зубами. Корни не давали им пересечь допустимую черту. Тот, кого за неё выкидывали, оставался без ужина. Как только кого-нибудь одолевали, слышался хохот и злорадный возглас: «Проиграл!».
Первым из сражения выбыл маленький абаас. Он злобно прошептал, что если бы знал о таком празднике, то сам бы съел свою добычу.
Кастор изо всех сил старался не впасть в забвение от боли. Ведь у него появился шанс сбежать. Парень незаметно пополз к выходу. Прорезанное плечо не давало быстро передвигаться, тянуло вниз. Кастор не верил, что ему удастся покинуть длинные цепи лабиринта, но всё равно превозмогал боль.
Абаасы не замечали ничего вокруг. Лишь глаз, лежащий на камне, видел, как Кастор уползал. Однако он не мог сообщить владельцу, частью которого был. Это дало Кастору бесценное время. Он сумел подползти к выходу, прежде чем маленький абаас обнаружил его пропажу и поднял шум.
Корни вползли в глаза старейшему абаасу, и он пошёл в сторону глаза. Воткнув его, абаас вскричал:
– Догнать человека! Он ушёл уже давно!
Абаасы бросились в погоню. Каменные и одноногие, они бежали неуклюже, постоянно спотыкаясь. Догнать беглеца им было бы тяжело, если бы не длинные руки.
Кастор слышал тяжёлые шаги.
Его новые знакомые выглядели так же. Для них подобный облик был обыденным. Справа от Кастора располагался мясник, толстый мужчина с расплывчатыми чертами лица. Слева – давний знакомый Хэдусхэдла, тоже страж Мейраков. Он был худощавым юнцом, с взъерошенными волосами. Третий был старым сапожником, не в меру весёлым и пьяным.
– Ещё что-нибудь желаете? – вопрошала хозяйка таверны, полная женщина в фартуке с вытянутым чепчиком на голове.
– Налейте ещё, – пьяным голосом потребовал Кастор. – Мы с моими друзьями отмечаем смерть Вальтэриана Колда!
Вздохнув, хозяйка ушла на кухню.
– Что ты несёшь, он жив ещё! – крикнул ему выпивший мужчина из-за дальнего столика.
– Ненадолго, – покачнувшись, засмеялся Хэдусхэдл. – Я исправлю ошибку Четырёх Стихий!
– Может, вам хватит выпивки? – вернулась трактирщица с бидоном «огненной воды».
– Наливайте! – чуть не упав со стула, приказал Кастор.
– Да, не скупись, красавица! – попытался приобнять её мясник.
– Мой муж вам руки оторвёт, – выкрутилась женщина и наполнила кружки посетителям.
Кастор отхлебнул, притянул друзей и проговорил заплетающимся языком:
– На рассвете я отправляюсь в столицу за головой короля. Кто со мной?
– Мы! – закричали собутыльники.
– Чш-ш-ш, – зашипел на них парень.
– Король поднял высокие налоги! – протянул мясник.
– Король заставляет нас воевать! – возмутился второй стражник.
– Да! Вальтэриан Колд вместе с остальными лизоблюдами живёт в роскошных замках, а мы тут с голоду подыхаем! – опустошил кружку сапожник.
Постепенно мужчины устали пить. Кастор Хэдусхэдл, шатаясь, поднялся на второй этаж и снял комнату. Упав на кровать, он заснул. Проснувшись к обеду, парень не нашёл вчерашних «друзей». Не удивительно, ведь пить за счёт Кастора – одно, а организовать покушение на короля – совсем другое. Парень вздохнул и попросил хозяйку трактира принести в номер еду и рюмку «огненной воды». Чувствовал он себя ужасно. Руки тряслись, голова болела.
Кастор вернулся в комнату, лёг на кровать и, закрыв глаза, попытался прийти в себя. Хмель не отпускал, болью отражаясь в висках. В дверь постучали.
– К вам можно? – раздался тонкий девичий голосок.
– Заходите, – ответил парень.
В комнату вошла девушка с золотистыми вьющимися волосами и пухлыми губами. На ней был фартук и недорогое тёмно-розовое платье. Она была служанкой, похожей на Беатрису Фаиэ, словно отражение в зеркале! В пьяном бреду границы между фантазиями Кастора и реальностью стёрлись.
Он встал с постели, подошёл к девушке и двусмысленно посмотрел на неё. Она торопливо поставила на тумбочку поднос с его заказом и молвила, отстраняясь:
– Тут всё, как вы просили. Хозяйка велела принести еды и питья... Я пойду, у меня работа.
Парень уже не слушал её. Залпом выпив водку, он резким движением схватил девушку.
– Проклятая ведьма, – прорычал Кастор. – Ты мне всю жизнь поломала. Из-за твоего садиста я потерял всё! Беатриса, ты ответишь мне за эту боль.
– Отпустите! Что вы делаете?! – закричала служанка. – Сир?!!! Я не...
– Грязная тварь, – не останавливался Хэдусхэдл, разрывая её одежду. – Что, я не так хорош, как король мира? А? Куда мне, простому стражнику!
Кастору мерещилась Беатриса, из-за любви к которой он получил израненное сердце, потерял семью и нажил врага в лице самого Вальтэриана. Ярость накрыла его с головой, заглушила рассудок и совесть. Он пренебрёг моралью, и животные инстинкты взяли верх. Никто не услышал, как девушка кричала и звала на помощь.
Когда Хэдусхэдл понял, что совершил, он ускакал из таверны, бросив вещи и деньги. Посмотреть в глаза обесчещенной служанке Кастор не решился. Он не знал, как жить после гибели родных и того, что он сделал с девушкой. Парень не понимал, чем теперь отличается от душегубца Вальтэриана.
Весь день Кастор бесцельно бродил по улицам Штормгрота. Его одежда запылилась и порвалась, взгляд выражал отчаянье.
Вокруг парня бегало много людей. Они суетились, покупали и продавали. У них были дом, семья и цель. Людей заботили мирские проблемы и ежедневные дела.
Глаза многих казались потухшими и безжизненными, хотя истинной боли прохожие не испытывали никогда, в то время как Кастора душевные муки разрывали изнутри. Его боль была не физической, а моральной. Мысли о самоубийстве не оставляли парня.
С поникшим видом он подошёл к лавке, в которой продавались прочные каучуковые верёвки. Кастор протянул руку к товару, как вдруг из серого здания выбежала худая женщина с взъерошенными волосами. «Ураган!» – воскликнула она.
Парень оставил самобичевание. Огонёк жизни снова заколыхался в его истерзанном сердце. У него появилась цель. Кастор бросился туда, откуда шёл сильный ветер. Он хотел помочь горожанам справиться с ненастьем. Кастор всей душой желал умереть, подарив кому-то жизнь, как подобает герою, а не насильнику.
Ураган сносил торговые лавки, вырывал с корнем деревья, выл как голодный волк. Двигался точно по кругу, стараясь унеси в небо чёрный старый дом, который прочно врос в землю и не в силах был взлететь вместе с потоком ветра.
– Нечистая сила лютует! – кричала бабка, наблюдающая за странным явлением.
– Как есть, ведьмино колдовство! – подтвердил мужчина лет сорока.
– Дом проклят! Его жильцы прокляты! – продолжала вопить старая женщина. – Четыре Стихии хотят разрушить бесовское жилище!
Кастор остановился, не дойдя до говоривших. Он заметил в окне дома, окружённого воздушным вихрями, темноволосого мальчика пяти лет.
– Внук старой ведьмы! – заголосила толпа.
Резкий рывок урагана – и дом взлетел ввысь. Кастор Хэдусхэдл не послушал предостережения людей и в последнее мгновение схватился за крыльцо улетающего жилища. Он не мог оставить маленького мальчика наедине с бушующей стихией. Вместе с ним парень оказался под облаками.
На лету Кастор забрался внутрь дома. Из-за урагана все вещи в нём были перевёрнуты вверх дном. Убранство составляли две кровати, деревянная посуда и восковые свечи. Почти все жилища в королевстве людей не отличались богатством. Оглядевшись по сторонам, парень подошёл к мальчику. Тот испуганно сжимался в углу и с опаской смотрел на незваного гостя.
– Не бойся, – попытался говорить убедительно Кастор. – Я не причиню тебе зла. Я искренне хочу помочь. Как тебя зовут?
– Меня назвали в честь моего племени Абаасом, – последовал краткий ответ.
– Странное имя, – рассудил парень. – Где-то слышал о вашем племени... Не помню, где. Меня зовут Кастор Хэдусхэдл. Я бывший стражник Мейраков. Принадлежу к расе людей.
– А я не человек, – грустно произнёс мальчик.
– В Сноуколде многие не люди! – улыбнулся Кастор. – Как думаешь, куда занесёт нас ветер?
– Не знаю. Главное, чтоб мы не разбились.
– Отчего пессимистично рассуждаешь? В Хионфлоре многие феи летают вместе с домами.
– Мы не в Хионфлоре, а Штормгроте, – с плохо скрываемой ненавистью сказал Абаас.
– Почему ты не любишь людей? – поинтересовался парень.
– Они убили почти всех моих родственников, потому что абаасы не похожи на них, – поведал мальчик. – Из-за этого меня воспитывала бабушка. Она умерла, хотя клялась, что не оставит.
– Я тоже потерял семью. Но не из-за человека, из-за мага. Они ничем не лучше других рас.
Воспоминания о сожжённых родных пробудили в Касторе гнев, который сменился тихой злобой и печалью. Он не смог вымолвить больше ни слова. Парень заторможенно смотрел в даль, видя облака и вершины гор Василисков. Ураган занёс его и мальчика далеко на юг, в царство оборотней.
Дом опустился на землю, и ветер исчез. Кастор поднялся с пола и задал вопрос, ответ на который его интересовал с начала полёта:
– Скажи, Абаас, почему именно твой дом унёс ураган?
– Бабушка позвала меня на родину, – последовал странный ответ.
– Твоя бабушка ведь умерла, – не понял страж.
– Да, умерла, но обещала помогать после смерти. Ураган вызвала её душа из загробного мира. В южных горах живут мои сородичи. Они позаботятся обо мне.
– Разве возможно наколдовать ураган после смерти? Грань между миром живых и мёртвых непреодолима, – возразил Кастор.
– Раз в году она слабеет, и мёртвые могут воздействовать на живых. Сегодня именно такой день, – пояснил мальчик чётко и уверенно, будто всю жизнь изучал магию. – Пойдём к моим родным. Уверен, они будут тебе рады.
– Что ж, мне идти всё рано некуда, – рассудил парень и вместе с мальчиком аккуратно вышел из перевёрнутого дома.
Они оказались в окружении фиолетовых пещер и подземных туннелей. За ними простирались пески, перемешанные с красной глиной. Местность казалась безжизненной. Лишь мелкие ящерки ползали под ногами, прячась в камнях.
– Идём, Кастор, – коварно улыбнулся Абаас и потянул его за руку. – Я голоден.
Ничего не подозревая, бывший стражник пошёл за ним. Пройдя вдоль гор, они вошли в отверстие между скалами и оказались в огромной тёмной пещере.
– Идём! – эхом отозвался возглас мальчика.
Кастор петлял средь камней и прорубленных туннелей, следуя за Абаасом. Чем дальше он отходил от входа, тем больше стремился вернуться назад.
Непроглядная тьма царила повсюду. Летучие мыши кружили над головой парня и постоянно подлетали к лицу, стремясь выцарапать глаза. Несмотря на темноту, можно было разглядеть жирных светящихся улиток. Они ползали по стенам, оставляя за собой следы зелёной слизи.
– Я не пойду дальше, – не выдержал Кастор.
– Не бойся! – дёрнул его за руку мальчик. – Мы почти пришли.
Абаас довёл парня до центра пещерных лабиринтов. Там, далеко от входа, горел яркий свет факелов, лежали обглоданные кости гномов и людей, витал трупный запах. Около костра сидели каменные монстры, абаасы. Высокие одноглазые существа с длинной рукой и ногой клацали металлическими зубами, доедая свежее человеческое мясо.
Привыкнув к свету, Кастор понял, почему ему показалось имя мальчика знакомым. Он вспомнил: абаасами называли монстров, опаснее людоедов. Ведь они пожирали не только тело жертвы, но и душу. Человек, съеденный абаасом, не попадал в загробный мир, а неприкаянной сущностью бродил на месте гибели.
Тошнота стиснула горло парня в болезненном спазме. Его объял ужас. Тело стало ватным и не слушалось. Бывшему стражу хотелось закрыть глаза, однако выбыть из реальности было равносильно самоубийству.
– Вот мои родственники, Кастор! – воскликнул мальчик, и чудовища обернулись, лишая парня призрачной надежды на спасение.
– Сам пришёл, – проговорил почти человеческим голосом вождь абаасов.
– Недавно он хотел убить себя, – вторил ему другой монстр. – Чую, смерть кружила вокруг него. Хочешь умереть? Мы поможем.
Кастор Хэдусхэдл отчаянно замотал головой. Желание совершить самоубийство оставило его. Он захотел жить. Не важно, ради чего. Главное – жить! Смерть в забытой всеми пещере, в желудке абаасов парень считал позором.
Движимый жаждой жизни, он бросился бежать. За спиной его раздался протяжный вой абаасов, означающий смех. Бежать было некуда. Длинная рука старшего людоеда вытянулась и схватила стражника. Кастор вырывался, не в силах одолеть монстра.
– Куда собрался? – произнёс абаас. – Ты наш обед.
– Нет! – прокричал парень и, изогнувшись всем телом, схватил с земли острую кость.
Он со всей силы воткнул её в трещину каменной руки абааса. Тот заревел и уронил строптивую добычу. Кастор поднялся и, пока монстр вытаскивал кость из тела, побежал к выходу.
– Мы не чувствуем боли, твои уловки нас не остановят! – прокричало ему вслед чудовище и ударило рукой по стене пещеры. Сверху посыпались камни и засыпали выход прямо перед парнем.
– От нас не уходили даже маги, – рассмеялись абаасы. – Куда уж тебе, человек.
«Силой монстров не взять, а хитрости у меня отродясь не было», – рассудил Кастор, задыхаясь от пыли. Упавшие камни рассекли ему бровь, самый большой из них порезал плечо до кости. Парень взвыл от боли, упал и затих. Он не предпринял попытки к бегству, даже когда несколько абаасов потащили его к костру.
– Надо было ему сразу руку проткнуть, чтобы не трепыхался! – визжали они.
Кастор тихо скулил от беспомощности. Сквозь пелену запечённой крови он видел полыхающие языки пламени и голодный оскал чудовищ.
Мальчик, который привёл его сюда, с удовлетворённым видом смотрел, как парня привязывали к большой палке, чтобы поджарить. Под одобрительный крик сородичей он разорвал на себе человеческую кожу. Вместо неё появились холодные мёртвые камни, являющиеся свидетельством того, что ничего от людей в нём не осталось. «Теперь я настоящий абаас! Я один из вас!» – с гордостью прокричал мальчик, победив в себе человеческие принципы и став чудовищем, пожирающим плоть и душу.
Кастор Хэдусхэдл пожалел его и поклялся, что, если Четыре Стихии даруют шанс на спасение, он не станет больше служить господам Сноуколда, а изберёт иной путь.
– Зачем нам жарить человека? – поинтересовался новообращённый абаас. – Давайте его так съедим! Свежее мясо напоминает мне о древних традициях нашего рода.
– Какой кровожадный! Истинный абаас, – заговорили людоеды и отвязали парня. – Живым человеческого сына есть интереснее.
Парень встрепенулся, чудовища усмехнулись и потянули его в разные стороны. Кровь Кастора закапала на огонь. Языки пламени стали голубыми, и людоеды остановились.
– Прекрасный дар Нави! – провозгласил старший абаас. – Кровь жертвы, изменившая цвет священного костра, означает наступление новой эры!
– Праздник! – загоготали абаасы.
– Тихо! – повелел старейший абаас. – Кто первым отведает его крови, станет следующим вождём. Но он должен это сделать прежде, чем человек умрёт. Перегрызите друг другу глотки. Победителю достанется всё!
Вождь вынул единственный глаз и положил на высокий камень.
– По обычаю, я не стану помогать никому из вас, – продолжил реветь он. – Мой глаз будет неустанно наблюдать за вами. Да покарают меня духи, если я что-то упущу из вашего поединка!
На месте глаза появились длинные корни и оплели место боя. Абаасы накинулись друг на друга, вгрызаясь железными зубами. Корни не давали им пересечь допустимую черту. Тот, кого за неё выкидывали, оставался без ужина. Как только кого-нибудь одолевали, слышался хохот и злорадный возглас: «Проиграл!».
Первым из сражения выбыл маленький абаас. Он злобно прошептал, что если бы знал о таком празднике, то сам бы съел свою добычу.
Кастор изо всех сил старался не впасть в забвение от боли. Ведь у него появился шанс сбежать. Парень незаметно пополз к выходу. Прорезанное плечо не давало быстро передвигаться, тянуло вниз. Кастор не верил, что ему удастся покинуть длинные цепи лабиринта, но всё равно превозмогал боль.
Абаасы не замечали ничего вокруг. Лишь глаз, лежащий на камне, видел, как Кастор уползал. Однако он не мог сообщить владельцу, частью которого был. Это дало Кастору бесценное время. Он сумел подползти к выходу, прежде чем маленький абаас обнаружил его пропажу и поднял шум.
Корни вползли в глаза старейшему абаасу, и он пошёл в сторону глаза. Воткнув его, абаас вскричал:
– Догнать человека! Он ушёл уже давно!
Абаасы бросились в погоню. Каменные и одноногие, они бежали неуклюже, постоянно спотыкаясь. Догнать беглеца им было бы тяжело, если бы не длинные руки.
Кастор слышал тяжёлые шаги.
