– Ещё бы он не претендовал на твою, – раздражённо бросила Астрид и прошла в замок.
Ведьма проводила её рассеянным взглядом и повернулась к небу. Кроваво-красные полосы разрезали его, точно острие ножа. Оранжевые, жёлтые и серые кометы проносились над ледяными башнями, оставляя чёрные следы. Кольца Сноуколда едва виднелись из-за подступающих туч. Пейзаж не понравился Беатрисе, и она поспешила спрятаться за стенами Зимней Розы.
В холле, раскинувшись на голубой софе, лежал король. Он слышал разговор жены и любовницы и с интересом ждал, что за ним последует. При виде ведьмы Вальтэриан учтиво поднялся. Но она проскочила мимо, вглядываясь в лабиринты коридора.
– Беатрис? – окликнул он. – Не меня ли ищешь?
– Тебя, хотя знаю, что напрасно, – повернулась ведьма.
– Почему же напрасно? – поинтересовался король, взял её за подбородок и пристально посмотрел ей в глаза. – Вижу, ты скучала. А значит, мы пришли к согласию. Ты на меня не обижаешься, и это прекрасно. Только вот, что значит «Я не претендую на постель Вальтэра»?
– Ты слышал...
– Я архимаг. Толстые стены для меня не помеха.
– Ты согласен со словами Астрид? Мы сумасшедшие?
– Мне нет дела до мнения человеческой девки.
– Жаль. Ведь она твоя жена.
– Что с того? Много девушек делили со мной ложе и мнили, что имеют надо мной власть. Если бы я слушал каждую, мир давно бы превратился в руины.
– Я для тебя одна из многих?
– Не заставляй отвечать на эти сентиментальные вопросы, Беатрис! Я их ненавижу. Ты же знаешь.
– Тогда ответь, мы безумны? После всего я начинаю сомневаться в трезвости нашего рассудка...
От волнения в голове Беатрисы зазвучали мысли, которые навещали её много лет назад, когда она только влюбилась в короля мира: «Странные чувства съедают меня, оставляя сердце в огне, затмевая разум. Это любовь или всё же сумасшествие?»
– Безумны ли мы... – задумался Вальтэриан. – В Зимней Розе все постепенно сходят с ума. Это проклятие замка... или следствие власти. Но не стоит бояться. Я нахожу в безумии нечто поэтичное. Благодаря ему в кромешной тьме и одиночестве я понимаю, что не умер. Я сочиняю стихи, управляю необъятными королевствами. Безумие наполняет каждую клеточку моего тела жизнью, даёт понять, что в ледяной пустыне моё сердце ещё бьётся. Если Астрид верит, что мы сумасшедшие, пусть. Глупцы всегда считали великих безумными. Считай слова моей жены похвалой.
– Не могу.
– Приходи ночью ко мне, и я отвлеку тебя от мрачных дум. Помогу забыть что угодно, – прошептал король на ухо ведьме.
– Навести сначала королеву, – отстранилась Беатриса.
– Король делает, что хочет, – прошептал Вальтэриан, касаясь её груди. – Астрид я не хочу.
– Ты обязан дать королевству наследника, – схватила его за руки ведьма.
– Указывать мне, что делать, не смеешь даже ты, – король властно притянул её к себе. – Будь хорошей девочкой, и мне не придётся быть плохим.
Беатриса дотронулась до щеки Вальтэриана и заглянула ему в глаза. Она осознала: он безумен по-настоящему. Только его безумие заключается в жажде власти, а её – в любви.
– Я не хочу причинять боль Астрид, – хриплым голосом сказала ведьма.
– Боль ей причиняешь не ты, а я, – в тон Беатрисе произнёс король.
В очередной раз он надел маску злодея-искусителя, чтобы ведьма чувствовала себя невинной жертвой, а не соучастницей. В объятьях Вальтэриан и Беатриса упали на софу и слились в поцелуе. Подданные покинули холл. Они знали, что произойдёт, но не смели тревожить их. Королева закрылась в покоях и заткнула уши, извергая проклятия.
Алатырь
Прошло два месяца. Принцесса Янина с принцем Лавриалем вернулись ко двору короля с радостной новостью. Янина забеременела. В честь будущего ребёнка устроили торжество. Подданные поднимали тосты за здравие беременной. Вкушали грибные супы, омаров и пряности, в перерывах поздравляя будущих родителей. Весело играли волынки и лютни. Шуты рассказывали сплетни о жизни придворных, заставляя тех краснеть. Маги на ходулях жонглировали хрустальными шариками и кувыркались. Факиры создавали из искр волшебных животных, извергая огонь, точно драконы. Лучшие хионфлорские певцы исполняли оды, посвящённые принцессе. Все веселились, кроме королевы. Она с завистью смотрела на округлившийся живот Янины, мечтая оказаться на её месте.
На пятый месяц, как и положено для феи, у принцессы начались схватки. Она тужилась и кричала, однако не могла родить. Лучшие лекари со всего королевства ухаживали за ней, Лавриаль не отходил от постели. Но ребёнок отказывался появляться на свет.
Король ходил удручённый. Сестра ему была дороже неродившегося младенца. Он предлагал умертвить плод. Еликонида и придворные поддерживали затею. Однако Янина не желала слышать об этом. Она верила, ребёнок вот-вот родится, живой и невредимый.
Спустя часы мук у неё закружилась голова и пошла кровь из носа. Альбин дал принцессе лекарства и, отозвав Лавриаля в сторону, сказал:
– У меня неутешительные предположения, принц. Думаю, Янина не может родить из-за родства с демонами. У Снэиков и Колдов общий предок – Ламелионида. Ясно, что тема запретная, но сейчас речь идёт о жизни принцессы.
– Расовые предрассудки меня не интересуют, – перебил эльф. – Я не испытываю презрения к демонам.
– Ребёнок, скорее всего, пошёл в кого-то из предков и принял демоническое обличье, чем причинил матери боль, – продолжил лекарь. – Одно дело вынашивать мага, другое – демона с когтями, рогами и крыльями. Организм феи неспособен произвести на свет демонёнка.
– Что делать? – вопрошал Лавриаль.
– Королева Селена тоже сталкивалась с подобной проблемой, – понизил голос Альбин. – Принц Януарий превратился в демона в её утробе и не желал рождаться. Тогда король Зигфрид уехал на запад и вернулся с белым камнем. Он поднёс его к животу жены, и ребёнок сменил демонический облик. А камень исчез. Королева разрешилась здоровым крепким наследником. Да упокоят их души Четыре Стихии!
– Что это за камень?
– Полагаю, Алатырь. Создать его невозможно. Розовая пыль быстро рассеивается.
– Но Зигфрид создал. Как?
– Не ведаю, Ваше Высочество. Простите старика. Мне пора давать принцессе обезболивающее зелье.
Альбин поклонился и направился к постели Янины. Лавриаль побрёл по лестнице, шепча, словно в бреду: «Алатырь». На лестничный проём поднялась Беатриса и услышала его бормотание.
– Что, принц? – окликнула она эльфа.
Он посмотрел вверх, протирая сонные глаза, и непонимающе уставился на неё.
– Вы что-то шептали, – заметила ведьма.
– Алатырь, – скрипнул зубами Лавриаль. – Мне нужен Алатырь, чтобы спасти её!
Беатриса поняла, о чём он. Она догадывалась, что Янина вынашивает демона, но не желала в это верить. Ведь если догадка правдива, значит, без помощи колдовства принцесса не родит. Ведьма захотела облегчить её страдания и отправилась искать в волшебной книге упоминания о Алатыре. Найдя две бесполезные легенды, она вздохнула и подозвала баторию. В её глазах Беатриса надеялась найти ответ.
За время отсутствия хозяйки питомица подросла. Юлиана сытно кормила её, а когда уехала вместе с леди Офелией и Адрианом, наказала присматривать за Искрой леди Леониле, что та с удовольствием делала. Беатриса сначала даже не узнала питомицу. Шерсть её стала гуще, ушки острее, рог изменил цвет и стал серебряным, как у взрослой особи баториевых. Глядя на неё, ведьма поняла, как много времени потеряла в обители Нави и как важно не потерять его сейчас, когда от её действий зависит жизнь принцессы Сноуколда.
Батория прочитала мысли хозяйки, махнула рогом, и воздухе из синего облака появилась картина прошлого. У высокого дуба стоял могучий, как само дерево, Зигфрид Колд. «Не похож на утончённого Вальтэриана», – невольно отметила ведьма. Магией он вращал осколки звёзд, пока они не соединились и из них не появился Бел-горюч камень Алатырь.
«Зигфрид сумел собрать и осколки комет до того, как они обернулись звёздной пылью, – догадалась Беатриса. – Значит, есть способ. И я его найду». Она рассказала о видении королю. Он приказал стражникам позвать гонцов и глашатая, после объявил:
– Нужно собрать совет магов. У леди Фаиэ сил не хватит, чтобы задержать время и объединить осколки комет. Даже вдвоём нам придётся нелегко. Потому вам, гонцы, поручаю передать магистрам приказ прибыть ко двору. А тебе, глашатай, поручаю объявить жителям Альтаира, что они должны собраться у центрального балкона Зимней Розы для проведения особого обряда.
Беатриса обрадовалась решению Вальтэриана. Ведь понимала, насколько тяжело будет колдовать.
– Ты уверен, что получится? – спросила она на выходе из тронного зала.
– Если вы с Альбином считаете, что единственный способ спасти мою сестру – это создать Алатырь, я готов рискнуть, – туманно ответил король. – Получится ли... Мы должны попытаться. Если отец смог, я смогу и подавно. Он смыслил только в боевой магии. Я же знаю более тонкие её виды. Они убивают раньше, чем противник подумает об открытой схватке. Всегда не любил столкновения на поле боя! Лучше потратить магию и убить на расстоянии, чем возглавлять армию.
Вальтэриан умолчал, что боится проиграть в ближнем бою, ведь волшебным мечом владеет хуже покойных братьев и многих сверстников, о чём ему часто напоминал Зигфрид.
– Ты всегда был книжником, Вальтэр, – погладила короля по волосам Беатриса. – Воины мечтали бы обменять силу на твой ум. Надеюсь, знания твои помогут нам. Они у тебя острее меча. А колдовство сильнее, чем кулаки любого бойца.
– Хочешь сказать, не променяла бы зануду-книжника на красавца-атлета? – удивился Вальтэриан.
– Я люблю тебя больше, чем себя, ты же знаешь, – оскорбилась ведьма.
– А я для тебя кто? – шутливо спросил король. – Зануда-книжник или красавец-атлет?
– Ты для меня всё, – призналась Беатриса, обнимая его. – Когда навьяны клялись, что любят больше всего на свете Создателя, я не понимала их. Он меркнет по сравнению с тобой.
– Моя, – проворковал Вальтэриан и привлёк её для поцелуя.
От нахлынувших чувств тембр его голоса изменился. Металлические ледяные нотки исчезли. Слово прозвучало ласково и мелодично. Обычно, слыша речь Вальтэриана, хотелось склоняться, а не закрывать глаза от удовольствия, трепетать от предвкушения пыток, а не любовных ласк. Но теперь слова его вызывали не страх, а блаженное спокойствие. Лёд покинул сердце короля, оголив его для Беатрисы. Она видела и слышала то, что было скрыто для других. Не зря слуги шептались, что огонь Фаиэ скоро ничего не оставит ото льда Колдов, и всё будет, как прежде. Подданные радовались этому. Ведь добрый король – щедрый король. А настроение его зависело от благосклонности Беатрисы. Она могла принести в сердце Вальтэриана умиротворение, что раньше приносили лишь убийства. В дни тревоги за принцессу он особенно нуждался в её поддержке. Ведьма знала это, потому не покидала его, даже когда мимо проходила королева Астрид, бледная, как тень.
Гонцы короля облетели на пегасах Сноуколд и привезли ко двору лучших магистров четырёх королевств: травников-эльфов, целителей-магов, зельеваров-вампиров и алхимиков-людей. Осмотрев Янину, они поднялись на центральный балкон Зимней Розы. Внизу собрались жители Альтаира.
– Сосредоточьтесь, – приказал Вальтэриан. – Представьте розовую пыль. В конце парада перламутровых звёзд она опустилась на земли Сноуколда, но не успела стать с ними единым. Попробуем поднять её в воздух! Давайте, маги. Воображение для нас всё. Заклинайте вихри розовой пыли переместиться сюда.
Колдуны вместе с королём, Еликонидой и Беатрисой подняли руки и закрыли глаза. Из ладоней их просочилась магия разных цветов. Голубая у Вальтэриана, оранжево-красная у Беатрисы, зелёная у Еликониды. Она заставила частицы комет взлететь и переместиться на север.
Белый небосвод порозовел от кружащейся вокруг замка звёздной пыли. Она попадала в рот и нос, щипала глаза. Ветер колыхал вершины деревьев, хлопал платьями чародеек и завывал, грозясь унести в небеса. Солнце закрывали облака пыли. Было непонятно, день сейчас или уже вечер.
Подданные, не знавшие о колдовском обряде, повыходили из домов, гадая, не началась ли четвёртая магическая война. Вальтэриан предвидел такую ситуацию, поэтому приказал стражникам патрулировать улицы и успокаивать жителей.
Розовые вихри сгустились над Зимней Розой. Колдуны на балконе открыли глаза. Король взглянул на Беатрису, давая понять, что пока всё хорошо. Но она чувствовала, что устаёт, и магия её слабеет. Остальные маги ощущали то же.
– Осталось немного, – ободрил Вальтэриан. – Нужно изменить структуру пыли и превратить её в Алатырь. Мысленно сожмите пыль. Представьте вместо неё белый полупрозрачный камень.
Колдуны сконцентрировали энергию в ладонях и соединили потоки магии в один. Вихри пыли задрожали, уплотнились и изменили розовый блеск на белый.
Половина чародеев выдохлась и опустила руки. Сердце их бешено колотилось, угрожая остановиться раньше времени. Двое магов упали без чувств. Пыль светилась в воздухе, час тянулся, как два. Силы колдовать остались только у Вальтэриана, Беатрисы и Еликониды. Но под конец ослабли и они.
Первой сдалась ведьма. Она схватилась за перила, не в силах больше отдавать энергию, и взглянула на небо. Пыль почти обернулась камнем. Нужен был последний разряд магии. Вскоре устала и Еликонида. Хотя для неё сдаться раньше племянника было равносильно поражению в войне. Она оперлась о стену и стиснула пульсирующие вески. Синяя вена на её лбу вздулась, точно собиралась лопнуть.
Король, оставшись в одиночестве, ощущал дикую усталость, но не мог позволить колдовству развеяться. Рискуя потерять магию, а вместе с ней жизнь, он сделал выпад. Поток голубой энергии окутал его руки и устремился к облакам. Вспышка света на миг ослепила магов, и под ноги Вальтэриану упал волшебный камень.
Небо прояснилось. Пыль исчезла, превратившись в Бел-горюч камень Алатырь. Стая фениксов пронеслась на запад, развеяв последние сгустки магии.
Король отдышался и впился взглядом в заветный камень. Подданные разразились аплодисментами. Вальтэриану польстили восхищённые взгляды, но тщеславную улыбку он всё же подавил. Помахав придворным ослабевшей рукой, король велел стражникам отблагодарить их золотом за колдовство и пошёл в покои сестры.
Принцесса спала на нежно-розовой кровати, одурманенная обезболивающим зельем. Лицо её осунулось и побледнело. Волосы перестали сиять. На стульях по обе стороны от Янины сидели замученные Альбин и Лавриаль. Казалось, будто злая волшебница наложила на них замораживающие чары.
– Получилось создать Алатырь, – объявил Вальтэриан, показав камень.
– Чудо, – прошептал эльф. – Колдовство сработало! Что теперь? Что я должен сделать?
– Отойди, – попросил король и поднял над сестрой Алатырь. Тот засветился красным, жёлтым, фиолетовым и зелёным. Однако Янина даже не проснулась.
– Почему ничего не происходит? – запаниковал Лавриаль.
– Происходит, – возразил Вальтэриан, ощущая, как горят кончики пальцев. – Плод в утробе Янины сменил облик демона на облик мага. Кожей чувствую.
Камень отдал волшебство принцессе, в последний раз вспыхнул и исчез, оставив на руках короля частицы звёздной пыли. Вальтэриан стряхнул их и обратился к Альбину:
Ведьма проводила её рассеянным взглядом и повернулась к небу. Кроваво-красные полосы разрезали его, точно острие ножа. Оранжевые, жёлтые и серые кометы проносились над ледяными башнями, оставляя чёрные следы. Кольца Сноуколда едва виднелись из-за подступающих туч. Пейзаж не понравился Беатрисе, и она поспешила спрятаться за стенами Зимней Розы.
В холле, раскинувшись на голубой софе, лежал король. Он слышал разговор жены и любовницы и с интересом ждал, что за ним последует. При виде ведьмы Вальтэриан учтиво поднялся. Но она проскочила мимо, вглядываясь в лабиринты коридора.
– Беатрис? – окликнул он. – Не меня ли ищешь?
– Тебя, хотя знаю, что напрасно, – повернулась ведьма.
– Почему же напрасно? – поинтересовался король, взял её за подбородок и пристально посмотрел ей в глаза. – Вижу, ты скучала. А значит, мы пришли к согласию. Ты на меня не обижаешься, и это прекрасно. Только вот, что значит «Я не претендую на постель Вальтэра»?
– Ты слышал...
– Я архимаг. Толстые стены для меня не помеха.
– Ты согласен со словами Астрид? Мы сумасшедшие?
– Мне нет дела до мнения человеческой девки.
– Жаль. Ведь она твоя жена.
– Что с того? Много девушек делили со мной ложе и мнили, что имеют надо мной власть. Если бы я слушал каждую, мир давно бы превратился в руины.
– Я для тебя одна из многих?
– Не заставляй отвечать на эти сентиментальные вопросы, Беатрис! Я их ненавижу. Ты же знаешь.
– Тогда ответь, мы безумны? После всего я начинаю сомневаться в трезвости нашего рассудка...
От волнения в голове Беатрисы зазвучали мысли, которые навещали её много лет назад, когда она только влюбилась в короля мира: «Странные чувства съедают меня, оставляя сердце в огне, затмевая разум. Это любовь или всё же сумасшествие?»
– Безумны ли мы... – задумался Вальтэриан. – В Зимней Розе все постепенно сходят с ума. Это проклятие замка... или следствие власти. Но не стоит бояться. Я нахожу в безумии нечто поэтичное. Благодаря ему в кромешной тьме и одиночестве я понимаю, что не умер. Я сочиняю стихи, управляю необъятными королевствами. Безумие наполняет каждую клеточку моего тела жизнью, даёт понять, что в ледяной пустыне моё сердце ещё бьётся. Если Астрид верит, что мы сумасшедшие, пусть. Глупцы всегда считали великих безумными. Считай слова моей жены похвалой.
– Не могу.
– Приходи ночью ко мне, и я отвлеку тебя от мрачных дум. Помогу забыть что угодно, – прошептал король на ухо ведьме.
– Навести сначала королеву, – отстранилась Беатриса.
– Король делает, что хочет, – прошептал Вальтэриан, касаясь её груди. – Астрид я не хочу.
– Ты обязан дать королевству наследника, – схватила его за руки ведьма.
– Указывать мне, что делать, не смеешь даже ты, – король властно притянул её к себе. – Будь хорошей девочкой, и мне не придётся быть плохим.
Беатриса дотронулась до щеки Вальтэриана и заглянула ему в глаза. Она осознала: он безумен по-настоящему. Только его безумие заключается в жажде власти, а её – в любви.
– Я не хочу причинять боль Астрид, – хриплым голосом сказала ведьма.
– Боль ей причиняешь не ты, а я, – в тон Беатрисе произнёс король.
В очередной раз он надел маску злодея-искусителя, чтобы ведьма чувствовала себя невинной жертвой, а не соучастницей. В объятьях Вальтэриан и Беатриса упали на софу и слились в поцелуе. Подданные покинули холл. Они знали, что произойдёт, но не смели тревожить их. Королева закрылась в покоях и заткнула уши, извергая проклятия.
Глава 130
Алатырь
Прошло два месяца. Принцесса Янина с принцем Лавриалем вернулись ко двору короля с радостной новостью. Янина забеременела. В честь будущего ребёнка устроили торжество. Подданные поднимали тосты за здравие беременной. Вкушали грибные супы, омаров и пряности, в перерывах поздравляя будущих родителей. Весело играли волынки и лютни. Шуты рассказывали сплетни о жизни придворных, заставляя тех краснеть. Маги на ходулях жонглировали хрустальными шариками и кувыркались. Факиры создавали из искр волшебных животных, извергая огонь, точно драконы. Лучшие хионфлорские певцы исполняли оды, посвящённые принцессе. Все веселились, кроме королевы. Она с завистью смотрела на округлившийся живот Янины, мечтая оказаться на её месте.
На пятый месяц, как и положено для феи, у принцессы начались схватки. Она тужилась и кричала, однако не могла родить. Лучшие лекари со всего королевства ухаживали за ней, Лавриаль не отходил от постели. Но ребёнок отказывался появляться на свет.
Король ходил удручённый. Сестра ему была дороже неродившегося младенца. Он предлагал умертвить плод. Еликонида и придворные поддерживали затею. Однако Янина не желала слышать об этом. Она верила, ребёнок вот-вот родится, живой и невредимый.
Спустя часы мук у неё закружилась голова и пошла кровь из носа. Альбин дал принцессе лекарства и, отозвав Лавриаля в сторону, сказал:
– У меня неутешительные предположения, принц. Думаю, Янина не может родить из-за родства с демонами. У Снэиков и Колдов общий предок – Ламелионида. Ясно, что тема запретная, но сейчас речь идёт о жизни принцессы.
– Расовые предрассудки меня не интересуют, – перебил эльф. – Я не испытываю презрения к демонам.
– Ребёнок, скорее всего, пошёл в кого-то из предков и принял демоническое обличье, чем причинил матери боль, – продолжил лекарь. – Одно дело вынашивать мага, другое – демона с когтями, рогами и крыльями. Организм феи неспособен произвести на свет демонёнка.
– Что делать? – вопрошал Лавриаль.
– Королева Селена тоже сталкивалась с подобной проблемой, – понизил голос Альбин. – Принц Януарий превратился в демона в её утробе и не желал рождаться. Тогда король Зигфрид уехал на запад и вернулся с белым камнем. Он поднёс его к животу жены, и ребёнок сменил демонический облик. А камень исчез. Королева разрешилась здоровым крепким наследником. Да упокоят их души Четыре Стихии!
– Что это за камень?
– Полагаю, Алатырь. Создать его невозможно. Розовая пыль быстро рассеивается.
– Но Зигфрид создал. Как?
– Не ведаю, Ваше Высочество. Простите старика. Мне пора давать принцессе обезболивающее зелье.
Альбин поклонился и направился к постели Янины. Лавриаль побрёл по лестнице, шепча, словно в бреду: «Алатырь». На лестничный проём поднялась Беатриса и услышала его бормотание.
– Что, принц? – окликнула она эльфа.
Он посмотрел вверх, протирая сонные глаза, и непонимающе уставился на неё.
– Вы что-то шептали, – заметила ведьма.
– Алатырь, – скрипнул зубами Лавриаль. – Мне нужен Алатырь, чтобы спасти её!
Беатриса поняла, о чём он. Она догадывалась, что Янина вынашивает демона, но не желала в это верить. Ведь если догадка правдива, значит, без помощи колдовства принцесса не родит. Ведьма захотела облегчить её страдания и отправилась искать в волшебной книге упоминания о Алатыре. Найдя две бесполезные легенды, она вздохнула и подозвала баторию. В её глазах Беатриса надеялась найти ответ.
За время отсутствия хозяйки питомица подросла. Юлиана сытно кормила её, а когда уехала вместе с леди Офелией и Адрианом, наказала присматривать за Искрой леди Леониле, что та с удовольствием делала. Беатриса сначала даже не узнала питомицу. Шерсть её стала гуще, ушки острее, рог изменил цвет и стал серебряным, как у взрослой особи баториевых. Глядя на неё, ведьма поняла, как много времени потеряла в обители Нави и как важно не потерять его сейчас, когда от её действий зависит жизнь принцессы Сноуколда.
Батория прочитала мысли хозяйки, махнула рогом, и воздухе из синего облака появилась картина прошлого. У высокого дуба стоял могучий, как само дерево, Зигфрид Колд. «Не похож на утончённого Вальтэриана», – невольно отметила ведьма. Магией он вращал осколки звёзд, пока они не соединились и из них не появился Бел-горюч камень Алатырь.
«Зигфрид сумел собрать и осколки комет до того, как они обернулись звёздной пылью, – догадалась Беатриса. – Значит, есть способ. И я его найду». Она рассказала о видении королю. Он приказал стражникам позвать гонцов и глашатая, после объявил:
– Нужно собрать совет магов. У леди Фаиэ сил не хватит, чтобы задержать время и объединить осколки комет. Даже вдвоём нам придётся нелегко. Потому вам, гонцы, поручаю передать магистрам приказ прибыть ко двору. А тебе, глашатай, поручаю объявить жителям Альтаира, что они должны собраться у центрального балкона Зимней Розы для проведения особого обряда.
Беатриса обрадовалась решению Вальтэриана. Ведь понимала, насколько тяжело будет колдовать.
– Ты уверен, что получится? – спросила она на выходе из тронного зала.
– Если вы с Альбином считаете, что единственный способ спасти мою сестру – это создать Алатырь, я готов рискнуть, – туманно ответил король. – Получится ли... Мы должны попытаться. Если отец смог, я смогу и подавно. Он смыслил только в боевой магии. Я же знаю более тонкие её виды. Они убивают раньше, чем противник подумает об открытой схватке. Всегда не любил столкновения на поле боя! Лучше потратить магию и убить на расстоянии, чем возглавлять армию.
Вальтэриан умолчал, что боится проиграть в ближнем бою, ведь волшебным мечом владеет хуже покойных братьев и многих сверстников, о чём ему часто напоминал Зигфрид.
– Ты всегда был книжником, Вальтэр, – погладила короля по волосам Беатриса. – Воины мечтали бы обменять силу на твой ум. Надеюсь, знания твои помогут нам. Они у тебя острее меча. А колдовство сильнее, чем кулаки любого бойца.
– Хочешь сказать, не променяла бы зануду-книжника на красавца-атлета? – удивился Вальтэриан.
– Я люблю тебя больше, чем себя, ты же знаешь, – оскорбилась ведьма.
– А я для тебя кто? – шутливо спросил король. – Зануда-книжник или красавец-атлет?
– Ты для меня всё, – призналась Беатриса, обнимая его. – Когда навьяны клялись, что любят больше всего на свете Создателя, я не понимала их. Он меркнет по сравнению с тобой.
– Моя, – проворковал Вальтэриан и привлёк её для поцелуя.
От нахлынувших чувств тембр его голоса изменился. Металлические ледяные нотки исчезли. Слово прозвучало ласково и мелодично. Обычно, слыша речь Вальтэриана, хотелось склоняться, а не закрывать глаза от удовольствия, трепетать от предвкушения пыток, а не любовных ласк. Но теперь слова его вызывали не страх, а блаженное спокойствие. Лёд покинул сердце короля, оголив его для Беатрисы. Она видела и слышала то, что было скрыто для других. Не зря слуги шептались, что огонь Фаиэ скоро ничего не оставит ото льда Колдов, и всё будет, как прежде. Подданные радовались этому. Ведь добрый король – щедрый король. А настроение его зависело от благосклонности Беатрисы. Она могла принести в сердце Вальтэриана умиротворение, что раньше приносили лишь убийства. В дни тревоги за принцессу он особенно нуждался в её поддержке. Ведьма знала это, потому не покидала его, даже когда мимо проходила королева Астрид, бледная, как тень.
Гонцы короля облетели на пегасах Сноуколд и привезли ко двору лучших магистров четырёх королевств: травников-эльфов, целителей-магов, зельеваров-вампиров и алхимиков-людей. Осмотрев Янину, они поднялись на центральный балкон Зимней Розы. Внизу собрались жители Альтаира.
– Сосредоточьтесь, – приказал Вальтэриан. – Представьте розовую пыль. В конце парада перламутровых звёзд она опустилась на земли Сноуколда, но не успела стать с ними единым. Попробуем поднять её в воздух! Давайте, маги. Воображение для нас всё. Заклинайте вихри розовой пыли переместиться сюда.
Колдуны вместе с королём, Еликонидой и Беатрисой подняли руки и закрыли глаза. Из ладоней их просочилась магия разных цветов. Голубая у Вальтэриана, оранжево-красная у Беатрисы, зелёная у Еликониды. Она заставила частицы комет взлететь и переместиться на север.
Белый небосвод порозовел от кружащейся вокруг замка звёздной пыли. Она попадала в рот и нос, щипала глаза. Ветер колыхал вершины деревьев, хлопал платьями чародеек и завывал, грозясь унести в небеса. Солнце закрывали облака пыли. Было непонятно, день сейчас или уже вечер.
Подданные, не знавшие о колдовском обряде, повыходили из домов, гадая, не началась ли четвёртая магическая война. Вальтэриан предвидел такую ситуацию, поэтому приказал стражникам патрулировать улицы и успокаивать жителей.
Розовые вихри сгустились над Зимней Розой. Колдуны на балконе открыли глаза. Король взглянул на Беатрису, давая понять, что пока всё хорошо. Но она чувствовала, что устаёт, и магия её слабеет. Остальные маги ощущали то же.
– Осталось немного, – ободрил Вальтэриан. – Нужно изменить структуру пыли и превратить её в Алатырь. Мысленно сожмите пыль. Представьте вместо неё белый полупрозрачный камень.
Колдуны сконцентрировали энергию в ладонях и соединили потоки магии в один. Вихри пыли задрожали, уплотнились и изменили розовый блеск на белый.
Половина чародеев выдохлась и опустила руки. Сердце их бешено колотилось, угрожая остановиться раньше времени. Двое магов упали без чувств. Пыль светилась в воздухе, час тянулся, как два. Силы колдовать остались только у Вальтэриана, Беатрисы и Еликониды. Но под конец ослабли и они.
Первой сдалась ведьма. Она схватилась за перила, не в силах больше отдавать энергию, и взглянула на небо. Пыль почти обернулась камнем. Нужен был последний разряд магии. Вскоре устала и Еликонида. Хотя для неё сдаться раньше племянника было равносильно поражению в войне. Она оперлась о стену и стиснула пульсирующие вески. Синяя вена на её лбу вздулась, точно собиралась лопнуть.
Король, оставшись в одиночестве, ощущал дикую усталость, но не мог позволить колдовству развеяться. Рискуя потерять магию, а вместе с ней жизнь, он сделал выпад. Поток голубой энергии окутал его руки и устремился к облакам. Вспышка света на миг ослепила магов, и под ноги Вальтэриану упал волшебный камень.
Небо прояснилось. Пыль исчезла, превратившись в Бел-горюч камень Алатырь. Стая фениксов пронеслась на запад, развеяв последние сгустки магии.
Король отдышался и впился взглядом в заветный камень. Подданные разразились аплодисментами. Вальтэриану польстили восхищённые взгляды, но тщеславную улыбку он всё же подавил. Помахав придворным ослабевшей рукой, король велел стражникам отблагодарить их золотом за колдовство и пошёл в покои сестры.
Принцесса спала на нежно-розовой кровати, одурманенная обезболивающим зельем. Лицо её осунулось и побледнело. Волосы перестали сиять. На стульях по обе стороны от Янины сидели замученные Альбин и Лавриаль. Казалось, будто злая волшебница наложила на них замораживающие чары.
– Получилось создать Алатырь, – объявил Вальтэриан, показав камень.
– Чудо, – прошептал эльф. – Колдовство сработало! Что теперь? Что я должен сделать?
– Отойди, – попросил король и поднял над сестрой Алатырь. Тот засветился красным, жёлтым, фиолетовым и зелёным. Однако Янина даже не проснулась.
– Почему ничего не происходит? – запаниковал Лавриаль.
– Происходит, – возразил Вальтэриан, ощущая, как горят кончики пальцев. – Плод в утробе Янины сменил облик демона на облик мага. Кожей чувствую.
Камень отдал волшебство принцессе, в последний раз вспыхнул и исчез, оставив на руках короля частицы звёздной пыли. Вальтэриан стряхнул их и обратился к Альбину:
