– Поэтому я предупреждаю, прежде чем нанести удар, – прорычала Беатриса. – Сделай, как я прошу, и обитель не пострадает.
– Нет, – сжал челюсти Кастор.
Ведьма покинула его комнату, гневно махнув серебристыми юбками. Сжигать обитель она не хотела. Однако жить среди навьянов тоже не могла. Беатриса надеялась, что Кастор передумает и отпустит её.
Дни шли, а он стоял на своём. «Порядок должен быть нерушим, – твердил Высший жрец. – Я не пойду наперекор Создателю ради твоей порочной любви к Ледяному змею. Ты не покинешь обитель, Беатриса».
«Он непоколебим из-за того, что речь идёт о Вальтэриане Колде, – догадывалась ведьма. – Его злит невозможность настроить меня против короля».
Прошёл месяц. Беатриса демонстративно не выходила из покоев, игнорируя молитвы и медитации. Во дворе тоже не появлялась. Лишь изредка наблюдала за красотами западных земель из распахнутого окна.
Поутру громче колокольного звона звучало пение огненных фениксов и крошечных пикси. Цветы на холмах переливались, будто драгоценности на эльфийском ковре. Молодая трава вытеснила лёд до самой кромки леса. Солнце сияло ярче бриллианта в перстне короля. Солнечные зайчики прыгали по золочёным куполам и мерцали в глубине колодцев.
Беатрису не радовало буйство красок. Она скучала по зиме и Вальтэриану. Высший жрец знал об этом и чувствовал себя злодеем, удерживающим её против воли, как некогда делал король. Но отпустить, не попытавшись переубедить, он не мог. Да и не хотел. О чём, впрочем, не признавался даже себе. Кастор верил, что неуязвим перед низменными страстями, поэтому оправдывал нежелание уступать религиозными реформами.
После медитации он навестил ведьму и завёл речь о пользе молитв и вреде общения с Ледяным змеем. Беатриса прервала его на середине, хотя этикет запрещает проявлять подобную неучтивость.
– Если не отпустишь, я сбегу, – произнесла она. – И уничтожу любого, кто осмелится остановить меня. Я не шучу, Кастор. Я устала. Не могу без Вальтэра... Это как наркотик, как безумие... Я люблю его.
– А он тебя нет, – хмыкнул Высший жрец.
– Любит, – возразила ведьма, сдерживая подступающий к груди жар. – Он не раз доказал! Мне нужно было всё вспомнить, обдумать. Я поняла, что не могу долго переносить разлуку. Мечтаю увидеть его. Мне большего не надо. Позволь уйти, не проливая крови. – Кастор угрюмо молчал. – Твой жезл сломан, навьяны – слабые колдуны. А я одна из лучших чародеек Крэвэлэнда. Каждая секунда, проведённая в неволе, придаёт мне сил и решимости.
– Довольно угроз, – предупредил Высший жрец.
– Не хотела пугать, да ты меня вынудил, – сказала Беатриса.
– Теперь чудовище я, а не Вальтэр? – в уголках глаз Кастора блеснули слёзы, и ведьма увидела перед собой не Высшего жреца, а сомневающегося мальчишку, который несколько лет назад, запинаясь, признавался ей в любви и терпел горечь отказа.
– Я не считаю тебя чудовищем, – смягчилась Беатриса.
– Как же? – продолжал Кастор. – Я удерживаю в тебя плену, разлучаю несчастных влюбленных!
– Позволь уехать, и заслужишь прощение, – улыбнулась ведьма.
– Слепая! – взвился Высший жрец. – Я помогаю тебе! Не желаешь принять добро – уходи. Прочь из обители, из моей жизни! Скачи навстречу объятьям тьмы. Яд твоего змея погубит тебя.
– Я уеду, – засобиралась Беатриса, боясь, что Кастор передумает. – Благодарю за приём. Прости меня и... Вальтэра. Не думала, что из-за нас тебе придётся вытерпеть столько боли. По возвращении я уговорю короля сделать веру в Навь второй официальной религией.
– Мне от него ничего не нужно, – заявил Высший жрец. – Знаешь, я зря удерживал тебя. Ты слабая женщина, склонная поддаваться чарам и верить злу. Не все, как я, сопротивляются соблазну. Потому я вынужден проявить милосердие и отпустить тебя. Как завещали первые навьяны, каждая душа имеет право выбора. Ты сделала его, пусть он и неправильный. Возможно, мы ещё встретимся. Ведь выбор твой, но воля Создателя.
– Добра тебе, Кастор, – повернулась к выходу ведьма, желая прервать разговор.
– Если что-то случится, помни, я рядом! – крикнул Кастор, мысленно ругая себя за вновь вспыхнувшие чувства к Беатрисе. Она, сама о том не ведая, за время пребывания в обители сумела превратиться в его личный грех и искушение.
Ведьма обернулась, одарив Высшего жреца благодарным взглядом, и он обрадовался, что она уезжает. Иначе страсть минувших дней возобладала бы над бренной плотью и затуманила мысли образами, заставляющими Кастора краснеть и проклинать себя за несвойственные праведнику желания. Он опасался, что увлечение Беатрисой отвлечёт его от главной цели: мести королю. Потому выдохнул, когда дверь за ней закрылась.
Ведьму не интересовала причина перемены настроения Кастора. Она вскочила на коня, кивнув в знак прощания Клыку и Когтю. Они удивлённо переглянулись. Ликея ухмыльнулась. Она единственная полагала, что Беатриса здесь надолго не задержится. Хотя и не понимала, почему та предпочла стареющего короля молодому красивому Кастору.
Беатриса поскакала наперекор западному ветру, к далёкой северной границе. Раньше путь из Крэвэлэнда в Альтаир казался коротким. Теперь – слишком длинным. Влекомая желанием увидеть короля, она с трудом переносила каждый миг разлуки. Дорога угнетала. Конь быстро устал и замедлил шаг. Ведьма жалела его, однако уговаривала поторопиться. Ей хотелось хоть немного приблизиться к чертогам Вальтэриана.
Над западным королевством опустилась ночь и тёмным покрывалом накрыла лес Опасности. Зелёные ели, припорошенные мокрым снегом, почернели. Над кольцами Сноуколда появилась красная искра, и начался ежегодный парад перламутровых звёзд. Беатрисе пришлось заночевать под раскидистыми ветвями ели. Она привязала коня и устремила взгляд в небеса.
Серебряные и золотые звёзды засияли светло-голубым и уступили место перламутровым. Кометы ускорили своё движение. Их частицы закружились и упали на землю. Трава под ними загоралась розовым пламенем, а потом потухала, оставив на выжженном месте сверкающие осколки. По легенде, если соединить их, получится Бел-горюч камень Алатырь. Но сделать это никому не удавалось. Осколки обращаются розовой пылью, стоит до них дотронуться. А она сгодится лишь на любовные эликсиры.
Ведьма смахнула с пальцев пыль, и та взлетела, окрашивая ночную мглу перламутровым светом. После рассеялась, поглощённая темнотой. Беатриса прислонилась спиной к дереву и, прижав колени к груди, зажмурилась.
Воспоминаниями завладел Вальтэриан. Его безжалостные ледяные глаза смотрели пристально из темноты. В них отражались усталость и любовь. Ведьма ощутила жар в груди. Сердце затрепетало при мысли о скорой встрече с королём. Ветер, лаская, обдул горячую, словно воск, кожу, и Беатриса заснула, представляя, что Вальтэриан согревает её в холодных объятьях.
– Скучаешь, леди? – прозвучал громкий мужской голос, и она распахнула глаза.
Перед ней стоял грузный разбойник в коричнево-зелёном жилете и чёрных штанах. Он принадлежал к малочисленной расе полуэльфов-полуоборотников, то есть был друидом. От эльфов ему передались острые уши и зелёный цвет кожи, от оборотников – оленьи рога, когти и клыки под верхней губой.
Около друида толпились его сородичи. За спинами их виднелись изогнутые серпы. Рукояти кинжалов торчали из высоких сапог.
Неподалёку паслись эриданы – лесные кони, меняющие цвет от времени года. К их седлу были привязаны тюки с провизией и награбленным золотом. Численность коней равнялась численности друидов. Однако это не помешало одному из кочевников отвязать коня Беатрисы и поставить возле себя. Она одарила его возмущённым взглядом. Друид погладил рыжую бороду и представился:
– Гавар Безродный, одинокий волк леса Опасности, гроза дорог! Порадуй нас своей красотой и проедешь, вернее, пройдёшь с миром.
– Вот как? – встала с земли ведьма. – А я-то думала, хозяйка здешних земель Эльвира Фаиэ.
– Она, но плату за проезд собираем мы! – загоготали друиды.
– Нет ни одного закона, разрешающего вам грабить путников, – возмутилась Беатриса.
– Не о законах речь, детка, – ухмыльнулся Гавар Безродный. – Мы народ вольный, свободный. На правителей нам плевать. Им на нас тоже. Вижу, ты богатая. Не сопротивляйся – и сделаем всё по-хорошему. Сама даёшь золото, сама раздеваешься. Не захочешь, плату за проезд всё равно возьмём, только уже не полюбовно.
Ведьма пристально посмотрела на собеседника. Выглядел он решительно и дерзко. «Ему подобное не впервой», – догадалась она, жалея, что стражники матери следят за порядком только возле вампирских поселений.
Решая, как поступить, Беатриса увидела флаг с изображением синего коршуна, колышущийся в руке старого кочевника. «Мою семью убили неизвестные с вышитой птицей на гербе», – прозвучали в памяти слова Высшего жреца. Он полагал, что король отдал приказ. Но она понимала, такое преступление слишком мелкое для него.
– На флаге изображён ваш герб? – спросила ведьма, осознавая, что встретилась с убийцами семьи Кастора.
– Герб, – скривился Гавар. – Мы не лордики, чтобы иметь его. Коршун – знак принадлежности к шайке. Когда мы нападаем, жертвы издалека видят его и готовятся к поцелую секиры. Поцелуй меня, красотка, и поймёшь, что это гораздо слаще. Ни один чопорный лорд не сравнится с диким волком.
– Сомневаюсь, – отступила Беатриса и взглядом попыталась ввести разбойников в транс. – Вы сожгли поместье Хэдусхэдлов?
– Какая тебе разница? – друид тряхнул головой, снимая наваждение. – Думай лучше, что будет с тобой! Хэдусчтол? Я не запоминаю тех, кто благодаря мне становится перегноем!
– Значит, убийцы всё-таки вы, – осознала ведьма.
– Не смотри на меня так, чёртова демоница! – взбесился Гавар Безродный. – На меня колдовские штуки не действуют. Попытаешься заворожить – клянусь, изрублю на куски.
– Не стоит угрожать ведьме, – предупредила Беатриса. – Я хотела отпустить вас с миром, но теперь – нет.
– Что ты несёшь, дерзкая тварь? – закричал друид и прижал её к дереву. – Я вы*** тебя, как последнюю шлюху, а потом отдам друзьям! Ты на своей шкуре узнаешь, что глупо перечить властителям дорог.
– Ты не первый, кто нападет на меня в лесу, – спокойно сказала ведьма. – Не первый, кто погибнет из-за похоти.
Руки Гавара Безродного загорелись, и он с ужасом отстранился, пытаясь потушить огонь. Одни соплеменники кинулись ему на помощь, другие замахнулись секирами на Беатрису. Она создала вокруг себя огненный круг. Друиды не успели отступить, и огонь принял их в свои объятья. Кочевники захлебнулись в крике. Эриданы забили копытами и разбежались, спасаясь от пламени. Гавар превратился в обугленный труп и повалился в центре пепелища.
Беатриса вскочила на коня и поскакала на север. Думая о короле, она не заметила, как огонь вырос и охватил весь лес. Языки пламени лизали перламутровые звёзды. Пахло сгоревшей плотью. Ветер разносил запах на многие мили, оповещая жителей запада о пожаре.
Вальтэриан проснулся и вышел на балкон осмотреть владения. Ему нравилось возвышаться над миром, ощущать власть и холодный ветер. Однако сегодня увиденное его не обрадовало. Над багряным рассветом сгустились клубы дыма. Огонь полыхал, угрожая поглотить не только западный лес, но и часть северных земель. Птицы в панике покидали гнёзда и летели на восток.
Король велел стражникам проследить, чтобы подданные не пострадали, и созвал совет. Советники доложили о возможной причине пожара. Вальтэриан внимательно выслушал, хотя у него было своё объяснение произошедшему. Не узнав от магистров ничего нового, он поднялся на балкон и направил поток магии в сторону западных холмов, желая убедиться в правильности догадки.
Лёд сковал огонь. Языки пламени превратились в ледяные статуи. Сосны и ели стали похожи на синие свечи, горящие посреди снега. Ручьи покрылись коркой и замёрзли. Снег закутал траву, припорошил кусты, и земля оледенела. Чары короля превратили западные просторы в холодный северный чертог. От огня не осталось и следа. Только несколько корявых деревьев и тридцать обугленных скелетов напоминали о пожаре.
Вальтэриан остался доволен собой. Не каждый маг способен колдовать на расстоянии, ещё и с такой силой. Однако оставлять владения вампиров замёрзшими нельзя. Король в последний раз полюбовался на своё творение и снял ледяной покров. Снег поднялся в воздух, закружился и полетел в Альтаир, подхваченный ветром. Лёд исчез, позволив ручьям свободно течь, омывая оттаявшие берега.
Во время колдовства Вальтэриан почувствовал знакомые потоки энергии, исходящие от северных дорог, и удовлетворённо улыбнулся. Он понял, кто спешит к его порогу.
Беатриса проехала дома альтаирских богачей и въехала во двор Зимней Розы. Едва сойдя с коня, она принялась искать глазами короля и увидела Астрид, стоящую в одиночестве на ледяных ступенях.
Причёску её венчала высокая корона с бриллиантовыми зубцами. Через прорези в платье виднелись золотые ленты. Белые меха спадали на плечи, защищая от снегопада. Драгоценные камни позвякивали в ушах при порывах ветра. Вычурным нарядом королева хотела подчеркнуть статус, но показывала лишь дурновкусие. По пёстрому одеянию становилось ясно, что она леди из малоразвитого королевства, жадная до богатства и власти. Её усталые глаза, покрасневшие от бессонницы и слёз, с ненавистью смотрели на ведьму. Губы высокомерно сжимались в тонкую линию. По виду Астрид было ясно, что король с ней жесток, а подданные по-прежнему не принимают.
Беатриса поднялась на ступени, поздоровалась с королевой и направилась ко входу в замок. Астрид её задержала.
– Зачем вернулась? – прошипела она. – Решила забрать у меня Вальтэра? Ты говорила, не любишь его, боишься. А теперь? Увиваешься за ним, как собачонка.
– Астрид... – вздохнула ведьма. – Я чужое не беру. Хочу лишь видеть короля, слышать его голос...
– Ты сумасшедшая, – отшатнулась королева. – Твои действия неразумны. Зачем помогла мне выйти за Вальтэра? Вам разнообразия захотелось? Запретный плод, разлука, препятствия... Ты втянула меня в ваши интриги! Теперь я не отступлюсь. Я, в отличии от тебя, не лишена рассудка и заслуживаю трон.
– Ты родишь королю наследника, – пропустила упрёки Беатриса. – Вы будете счастливы. Король перестанет убивать. Меня не будет мучить.
– Вальтэриан не прикасается ко мне! – с горечью воскликнула Астрид и тут же пожалела об этом.
Ведьма постаралась успокоить её и взяла за руку.
– Жалость безумной мне ни к чему! – вырвалась королева. – Ты под стать моему мужу. Сначала проклинаешь его и уезжаешь в обитель, потом неожиданно возвращаешься! Импульсивные действия характерны для многих членов твоей семьи, плодов инцеста. Ясно теперь, почему король влюблён в тебя. У вас диагнозы совмещаются. Он нарцисс и эгоист, ты недолюбленный ребёнок, ищущий отца, а не любовника, страдающий неполноценностью или ещё чёрт знает чем! А я – нормальная, поэтому и не нравлюсь садисту Вальтэриану.
– Ты ошибаешься, – возмутилась ведьма. – Я не сумасшедшая.
– Ещё бы ты сказала иначе, – усмехнулась Астрид. – Вы с королём отлично играете в жертву и охотника. Пара безумцев... Когда-нибудь вы наиграетесь. Ты ему надоешь, как и прочие девушки. Он от тебя избавится, а от меня не сможет. Я его жена. Королева.
– Я не претендую на постель Вальтэра, – сказала Беатриса, чтобы хоть как-то успокоить королеву.
– Нет, – сжал челюсти Кастор.
Ведьма покинула его комнату, гневно махнув серебристыми юбками. Сжигать обитель она не хотела. Однако жить среди навьянов тоже не могла. Беатриса надеялась, что Кастор передумает и отпустит её.
Дни шли, а он стоял на своём. «Порядок должен быть нерушим, – твердил Высший жрец. – Я не пойду наперекор Создателю ради твоей порочной любви к Ледяному змею. Ты не покинешь обитель, Беатриса».
«Он непоколебим из-за того, что речь идёт о Вальтэриане Колде, – догадывалась ведьма. – Его злит невозможность настроить меня против короля».
Прошёл месяц. Беатриса демонстративно не выходила из покоев, игнорируя молитвы и медитации. Во дворе тоже не появлялась. Лишь изредка наблюдала за красотами западных земель из распахнутого окна.
Поутру громче колокольного звона звучало пение огненных фениксов и крошечных пикси. Цветы на холмах переливались, будто драгоценности на эльфийском ковре. Молодая трава вытеснила лёд до самой кромки леса. Солнце сияло ярче бриллианта в перстне короля. Солнечные зайчики прыгали по золочёным куполам и мерцали в глубине колодцев.
Беатрису не радовало буйство красок. Она скучала по зиме и Вальтэриану. Высший жрец знал об этом и чувствовал себя злодеем, удерживающим её против воли, как некогда делал король. Но отпустить, не попытавшись переубедить, он не мог. Да и не хотел. О чём, впрочем, не признавался даже себе. Кастор верил, что неуязвим перед низменными страстями, поэтому оправдывал нежелание уступать религиозными реформами.
После медитации он навестил ведьму и завёл речь о пользе молитв и вреде общения с Ледяным змеем. Беатриса прервала его на середине, хотя этикет запрещает проявлять подобную неучтивость.
– Если не отпустишь, я сбегу, – произнесла она. – И уничтожу любого, кто осмелится остановить меня. Я не шучу, Кастор. Я устала. Не могу без Вальтэра... Это как наркотик, как безумие... Я люблю его.
– А он тебя нет, – хмыкнул Высший жрец.
– Любит, – возразила ведьма, сдерживая подступающий к груди жар. – Он не раз доказал! Мне нужно было всё вспомнить, обдумать. Я поняла, что не могу долго переносить разлуку. Мечтаю увидеть его. Мне большего не надо. Позволь уйти, не проливая крови. – Кастор угрюмо молчал. – Твой жезл сломан, навьяны – слабые колдуны. А я одна из лучших чародеек Крэвэлэнда. Каждая секунда, проведённая в неволе, придаёт мне сил и решимости.
– Довольно угроз, – предупредил Высший жрец.
– Не хотела пугать, да ты меня вынудил, – сказала Беатриса.
– Теперь чудовище я, а не Вальтэр? – в уголках глаз Кастора блеснули слёзы, и ведьма увидела перед собой не Высшего жреца, а сомневающегося мальчишку, который несколько лет назад, запинаясь, признавался ей в любви и терпел горечь отказа.
– Я не считаю тебя чудовищем, – смягчилась Беатриса.
– Как же? – продолжал Кастор. – Я удерживаю в тебя плену, разлучаю несчастных влюбленных!
– Позволь уехать, и заслужишь прощение, – улыбнулась ведьма.
– Слепая! – взвился Высший жрец. – Я помогаю тебе! Не желаешь принять добро – уходи. Прочь из обители, из моей жизни! Скачи навстречу объятьям тьмы. Яд твоего змея погубит тебя.
– Я уеду, – засобиралась Беатриса, боясь, что Кастор передумает. – Благодарю за приём. Прости меня и... Вальтэра. Не думала, что из-за нас тебе придётся вытерпеть столько боли. По возвращении я уговорю короля сделать веру в Навь второй официальной религией.
– Мне от него ничего не нужно, – заявил Высший жрец. – Знаешь, я зря удерживал тебя. Ты слабая женщина, склонная поддаваться чарам и верить злу. Не все, как я, сопротивляются соблазну. Потому я вынужден проявить милосердие и отпустить тебя. Как завещали первые навьяны, каждая душа имеет право выбора. Ты сделала его, пусть он и неправильный. Возможно, мы ещё встретимся. Ведь выбор твой, но воля Создателя.
– Добра тебе, Кастор, – повернулась к выходу ведьма, желая прервать разговор.
– Если что-то случится, помни, я рядом! – крикнул Кастор, мысленно ругая себя за вновь вспыхнувшие чувства к Беатрисе. Она, сама о том не ведая, за время пребывания в обители сумела превратиться в его личный грех и искушение.
Ведьма обернулась, одарив Высшего жреца благодарным взглядом, и он обрадовался, что она уезжает. Иначе страсть минувших дней возобладала бы над бренной плотью и затуманила мысли образами, заставляющими Кастора краснеть и проклинать себя за несвойственные праведнику желания. Он опасался, что увлечение Беатрисой отвлечёт его от главной цели: мести королю. Потому выдохнул, когда дверь за ней закрылась.
Ведьму не интересовала причина перемены настроения Кастора. Она вскочила на коня, кивнув в знак прощания Клыку и Когтю. Они удивлённо переглянулись. Ликея ухмыльнулась. Она единственная полагала, что Беатриса здесь надолго не задержится. Хотя и не понимала, почему та предпочла стареющего короля молодому красивому Кастору.
Беатриса поскакала наперекор западному ветру, к далёкой северной границе. Раньше путь из Крэвэлэнда в Альтаир казался коротким. Теперь – слишком длинным. Влекомая желанием увидеть короля, она с трудом переносила каждый миг разлуки. Дорога угнетала. Конь быстро устал и замедлил шаг. Ведьма жалела его, однако уговаривала поторопиться. Ей хотелось хоть немного приблизиться к чертогам Вальтэриана.
Над западным королевством опустилась ночь и тёмным покрывалом накрыла лес Опасности. Зелёные ели, припорошенные мокрым снегом, почернели. Над кольцами Сноуколда появилась красная искра, и начался ежегодный парад перламутровых звёзд. Беатрисе пришлось заночевать под раскидистыми ветвями ели. Она привязала коня и устремила взгляд в небеса.
Серебряные и золотые звёзды засияли светло-голубым и уступили место перламутровым. Кометы ускорили своё движение. Их частицы закружились и упали на землю. Трава под ними загоралась розовым пламенем, а потом потухала, оставив на выжженном месте сверкающие осколки. По легенде, если соединить их, получится Бел-горюч камень Алатырь. Но сделать это никому не удавалось. Осколки обращаются розовой пылью, стоит до них дотронуться. А она сгодится лишь на любовные эликсиры.
Ведьма смахнула с пальцев пыль, и та взлетела, окрашивая ночную мглу перламутровым светом. После рассеялась, поглощённая темнотой. Беатриса прислонилась спиной к дереву и, прижав колени к груди, зажмурилась.
Воспоминаниями завладел Вальтэриан. Его безжалостные ледяные глаза смотрели пристально из темноты. В них отражались усталость и любовь. Ведьма ощутила жар в груди. Сердце затрепетало при мысли о скорой встрече с королём. Ветер, лаская, обдул горячую, словно воск, кожу, и Беатриса заснула, представляя, что Вальтэриан согревает её в холодных объятьях.
– Скучаешь, леди? – прозвучал громкий мужской голос, и она распахнула глаза.
Перед ней стоял грузный разбойник в коричнево-зелёном жилете и чёрных штанах. Он принадлежал к малочисленной расе полуэльфов-полуоборотников, то есть был друидом. От эльфов ему передались острые уши и зелёный цвет кожи, от оборотников – оленьи рога, когти и клыки под верхней губой.
Около друида толпились его сородичи. За спинами их виднелись изогнутые серпы. Рукояти кинжалов торчали из высоких сапог.
Неподалёку паслись эриданы – лесные кони, меняющие цвет от времени года. К их седлу были привязаны тюки с провизией и награбленным золотом. Численность коней равнялась численности друидов. Однако это не помешало одному из кочевников отвязать коня Беатрисы и поставить возле себя. Она одарила его возмущённым взглядом. Друид погладил рыжую бороду и представился:
– Гавар Безродный, одинокий волк леса Опасности, гроза дорог! Порадуй нас своей красотой и проедешь, вернее, пройдёшь с миром.
– Вот как? – встала с земли ведьма. – А я-то думала, хозяйка здешних земель Эльвира Фаиэ.
– Она, но плату за проезд собираем мы! – загоготали друиды.
– Нет ни одного закона, разрешающего вам грабить путников, – возмутилась Беатриса.
– Не о законах речь, детка, – ухмыльнулся Гавар Безродный. – Мы народ вольный, свободный. На правителей нам плевать. Им на нас тоже. Вижу, ты богатая. Не сопротивляйся – и сделаем всё по-хорошему. Сама даёшь золото, сама раздеваешься. Не захочешь, плату за проезд всё равно возьмём, только уже не полюбовно.
Ведьма пристально посмотрела на собеседника. Выглядел он решительно и дерзко. «Ему подобное не впервой», – догадалась она, жалея, что стражники матери следят за порядком только возле вампирских поселений.
Решая, как поступить, Беатриса увидела флаг с изображением синего коршуна, колышущийся в руке старого кочевника. «Мою семью убили неизвестные с вышитой птицей на гербе», – прозвучали в памяти слова Высшего жреца. Он полагал, что король отдал приказ. Но она понимала, такое преступление слишком мелкое для него.
– На флаге изображён ваш герб? – спросила ведьма, осознавая, что встретилась с убийцами семьи Кастора.
– Герб, – скривился Гавар. – Мы не лордики, чтобы иметь его. Коршун – знак принадлежности к шайке. Когда мы нападаем, жертвы издалека видят его и готовятся к поцелую секиры. Поцелуй меня, красотка, и поймёшь, что это гораздо слаще. Ни один чопорный лорд не сравнится с диким волком.
– Сомневаюсь, – отступила Беатриса и взглядом попыталась ввести разбойников в транс. – Вы сожгли поместье Хэдусхэдлов?
– Какая тебе разница? – друид тряхнул головой, снимая наваждение. – Думай лучше, что будет с тобой! Хэдусчтол? Я не запоминаю тех, кто благодаря мне становится перегноем!
– Значит, убийцы всё-таки вы, – осознала ведьма.
– Не смотри на меня так, чёртова демоница! – взбесился Гавар Безродный. – На меня колдовские штуки не действуют. Попытаешься заворожить – клянусь, изрублю на куски.
– Не стоит угрожать ведьме, – предупредила Беатриса. – Я хотела отпустить вас с миром, но теперь – нет.
– Что ты несёшь, дерзкая тварь? – закричал друид и прижал её к дереву. – Я вы*** тебя, как последнюю шлюху, а потом отдам друзьям! Ты на своей шкуре узнаешь, что глупо перечить властителям дорог.
– Ты не первый, кто нападет на меня в лесу, – спокойно сказала ведьма. – Не первый, кто погибнет из-за похоти.
Руки Гавара Безродного загорелись, и он с ужасом отстранился, пытаясь потушить огонь. Одни соплеменники кинулись ему на помощь, другие замахнулись секирами на Беатрису. Она создала вокруг себя огненный круг. Друиды не успели отступить, и огонь принял их в свои объятья. Кочевники захлебнулись в крике. Эриданы забили копытами и разбежались, спасаясь от пламени. Гавар превратился в обугленный труп и повалился в центре пепелища.
Беатриса вскочила на коня и поскакала на север. Думая о короле, она не заметила, как огонь вырос и охватил весь лес. Языки пламени лизали перламутровые звёзды. Пахло сгоревшей плотью. Ветер разносил запах на многие мили, оповещая жителей запада о пожаре.
Вальтэриан проснулся и вышел на балкон осмотреть владения. Ему нравилось возвышаться над миром, ощущать власть и холодный ветер. Однако сегодня увиденное его не обрадовало. Над багряным рассветом сгустились клубы дыма. Огонь полыхал, угрожая поглотить не только западный лес, но и часть северных земель. Птицы в панике покидали гнёзда и летели на восток.
Король велел стражникам проследить, чтобы подданные не пострадали, и созвал совет. Советники доложили о возможной причине пожара. Вальтэриан внимательно выслушал, хотя у него было своё объяснение произошедшему. Не узнав от магистров ничего нового, он поднялся на балкон и направил поток магии в сторону западных холмов, желая убедиться в правильности догадки.
Лёд сковал огонь. Языки пламени превратились в ледяные статуи. Сосны и ели стали похожи на синие свечи, горящие посреди снега. Ручьи покрылись коркой и замёрзли. Снег закутал траву, припорошил кусты, и земля оледенела. Чары короля превратили западные просторы в холодный северный чертог. От огня не осталось и следа. Только несколько корявых деревьев и тридцать обугленных скелетов напоминали о пожаре.
Вальтэриан остался доволен собой. Не каждый маг способен колдовать на расстоянии, ещё и с такой силой. Однако оставлять владения вампиров замёрзшими нельзя. Король в последний раз полюбовался на своё творение и снял ледяной покров. Снег поднялся в воздух, закружился и полетел в Альтаир, подхваченный ветром. Лёд исчез, позволив ручьям свободно течь, омывая оттаявшие берега.
Во время колдовства Вальтэриан почувствовал знакомые потоки энергии, исходящие от северных дорог, и удовлетворённо улыбнулся. Он понял, кто спешит к его порогу.
Беатриса проехала дома альтаирских богачей и въехала во двор Зимней Розы. Едва сойдя с коня, она принялась искать глазами короля и увидела Астрид, стоящую в одиночестве на ледяных ступенях.
Причёску её венчала высокая корона с бриллиантовыми зубцами. Через прорези в платье виднелись золотые ленты. Белые меха спадали на плечи, защищая от снегопада. Драгоценные камни позвякивали в ушах при порывах ветра. Вычурным нарядом королева хотела подчеркнуть статус, но показывала лишь дурновкусие. По пёстрому одеянию становилось ясно, что она леди из малоразвитого королевства, жадная до богатства и власти. Её усталые глаза, покрасневшие от бессонницы и слёз, с ненавистью смотрели на ведьму. Губы высокомерно сжимались в тонкую линию. По виду Астрид было ясно, что король с ней жесток, а подданные по-прежнему не принимают.
Беатриса поднялась на ступени, поздоровалась с королевой и направилась ко входу в замок. Астрид её задержала.
– Зачем вернулась? – прошипела она. – Решила забрать у меня Вальтэра? Ты говорила, не любишь его, боишься. А теперь? Увиваешься за ним, как собачонка.
– Астрид... – вздохнула ведьма. – Я чужое не беру. Хочу лишь видеть короля, слышать его голос...
– Ты сумасшедшая, – отшатнулась королева. – Твои действия неразумны. Зачем помогла мне выйти за Вальтэра? Вам разнообразия захотелось? Запретный плод, разлука, препятствия... Ты втянула меня в ваши интриги! Теперь я не отступлюсь. Я, в отличии от тебя, не лишена рассудка и заслуживаю трон.
– Ты родишь королю наследника, – пропустила упрёки Беатриса. – Вы будете счастливы. Король перестанет убивать. Меня не будет мучить.
– Вальтэриан не прикасается ко мне! – с горечью воскликнула Астрид и тут же пожалела об этом.
Ведьма постаралась успокоить её и взяла за руку.
– Жалость безумной мне ни к чему! – вырвалась королева. – Ты под стать моему мужу. Сначала проклинаешь его и уезжаешь в обитель, потом неожиданно возвращаешься! Импульсивные действия характерны для многих членов твоей семьи, плодов инцеста. Ясно теперь, почему король влюблён в тебя. У вас диагнозы совмещаются. Он нарцисс и эгоист, ты недолюбленный ребёнок, ищущий отца, а не любовника, страдающий неполноценностью или ещё чёрт знает чем! А я – нормальная, поэтому и не нравлюсь садисту Вальтэриану.
– Ты ошибаешься, – возмутилась ведьма. – Я не сумасшедшая.
– Ещё бы ты сказала иначе, – усмехнулась Астрид. – Вы с королём отлично играете в жертву и охотника. Пара безумцев... Когда-нибудь вы наиграетесь. Ты ему надоешь, как и прочие девушки. Он от тебя избавится, а от меня не сможет. Я его жена. Королева.
– Я не претендую на постель Вальтэра, – сказала Беатриса, чтобы хоть как-то успокоить королеву.
