– Однако ты выбрала её.
– Мне некуда идти. Лучше быть навьянкой, чем горбатиться на огороде или в борделе.
– Крестьянская жизнь не настолько плоха.
– Тебе легко говорить. Ты родилась в замке, а я в хлеву. Представляю, какими глазами ты смотришь на убогие стены обители. При Заваде они выглядели красивее.
– Кто это?
– Человек очень хороший. Ну его на хрен. Даже обсуждать не хочу. Пойду в сад. Это единственное красивое место в здешней дыре. Ты со мной?
– Нет. Я не выспалась прошлой ночью.
– Тогда приятных сновидений. Ночью в обители кроме сна всё равно ничем не займёшься, – Ликея вздохнула и встала со скамейки, отряхивая с подола отшелушившуюся краску.
Беатриса вернулась в покои и постаралась заснуть. Сон долго не шёл. Она ворочалась, страдая от духоты. Однако усталость и нервы взяли своё, и её сознание затуманилось, погружая в прошлое.
Ведьма увидела бушующие волны Штормового океана. Они пенились, омывая острые скалы. Дул лёгкий бриз. Чувствовались брызги и запах соли. Ветер нежно трепал волосы Беатрисы. Однако спокойствия не придавал. Сердце стучало в груди, точно барабан на пляске дикарей.
Из серого вихря появился демон в зелёном камзоле, схватил её и приставил нож к горлу. Сталь холодила кожу, а по спине бежали мурашки. Ощущение повторяющихся событий не позволяло панике разыграться.
На дальней скале замерла Эльвира Фаиэ. Взгляд её заполыхал от страха и гнева. Чёрное платье с рубиновым шнуром вокруг талии всколыхнулось от ветра. Демон рассмеялся и потребовал, чтобы она подарила ему бессмертие в обмен на жизнь дочери.
У кромки леса Опасности запестрели знамёна разных цветов. Продудел рог, оповещая, что молодой король выехал на охоту с вассалами. Пение волынки заглушило топот коней, и вампирша не заметила лордов. Зато Беатриса сразу узнала плащ Вальтэриана, переливающийся бриллиантами, и сердце её забилось медленней.
Король подъехал к скале. Эльвира что-то сказала ему, но из-за шума воды она не расслышала ни слова. Внезапно нож упал ей под ноги, а нападавший начал задыхаться и скатился со скалы в Штормовой океан. Беатриса догадалась, что Вальтэриан спас её и собралась поприветствовать его поклоном, как того требует этикет. Но оступилась и полетела в пучину волн. Последнее, что она увидела, прежде чем океан поглотил её – это испуганные глаза матери и короля, спрыгивающего с коня.
Беатриса почувствовала, как лёгкие наполняются воздухом. В воспоминаниях замелькали рассказы о чудовищах, живущих в океане. Нечто притянуло её за талию и выхватило из плена волн.
Ведьма глубоко вдохнула, оказавшись на берегу, смахнула с лица солёную влагу и поёжилась. Стало холодно. Платье её потяжелело и прилипло к телу. Волосы хлестали по спине, подхваченные ветром. Король опёрся о скалу. Он тоже промок, однако не выглядел испуганным и растерянным. «Ты спас меня», – прошептала Беатриса и проснулась.
Открыв тяжёлые веки, она полубезумно рассмеялась. Сон о днях минувших показался ей до ужаса глупым.
Наивная восемнадцатилетняя ведьма сочла Вальтэриана спасителем и сильнее уверила себя в его порядочности. Позже король признался, что подослал демона с ножом, чтобы выглядеть в глазах её матери героем, а не тем, кем является на самом деле. Беатриса простила его, полагая, что он сделал это ради любви к ней. Ведь Эльвира хотела забрать её из Зимней Розы в Крэвэлхолл. А происшествие с демоном помешало правительнице вампиров разлучить дочь с Вальтэрианом.
Тогда ведьме казалось романтичным, что он вырвал её из объятий волн и заключил в свои. Ведь это был искренний порыв. Король не предполагал, что она оступится и упадёт в океан.
Сейчас Беатриса тоже улыбалась, вспоминая прошлое. «Король подлец, – думала она. – Однако он рисковал ради меня жизнью, прыгая в бушующие волны. Хотя мог послать стражников. Но нет. Сам бросился за мной. Спас меня. Я тоже вытаскивала его из лап бездны, когда он болел, когда вампиры грезили о восстании и когда придворные плели сети интриг. Я делала это, потому что любила его. А почему он спасал меня? Зачем рисковал собой? Любил... или любит? К чёрту страх, я должна поговорить с Вальтэром».
Ведьма вскочила с кровати. Сердце её стучало, отбивая ритм часов. Локоны спадали на лицо, мешая одеваться. К пяти утра она выбежала во двор, забрала коня и попросила навьянов передать Высшему жрецу благодарность за помощь. Клык захлопнул ворота перед ней и заявил: «Согласно религиозной реформе Кастора Хэдусхэдла, вошедшему в обитель назад дороги нет. Он становится навьяном – слугой Создателя. Уйти можно только с разрешения, которое даёт Создатель, призывая к себе. То есть, на тот свет». Беатриса села на лавку, растерянно глядя под ноги. Чернеющие в предрассветной тьме ворота отделяли её от дороги, ведущей в Альтаир.
Королева-свинарка
Эрнест еле шевелил головой. Он болела, в висках пульсировало. Каждый шорох раздражал. Слипшиеся от гноя глаза видели плохо, поэтому демон навострил слух, обоняние и осязание. Слышался треск поленьев. Жар шёл от маленького очага. Демон догадался, что оказался внутри крестьянского дома и кончиками онемевших пальцев провёл рядом с собой. Он почувствовал, что лежит на подстилке, набитой сеном. Эрнест присмотрелся и увидел сквозь щёлки глаз, как из раскрытых ставень проглядывают лучи солнца, освещая низкий потолок и ветхий шкаф с зельями.
Раздались тяжёлые шаги и запахло хлебным квасом. Грузный маг в серой рубахе из грубой ткани и чёрных штанах опустился возле Эрнеста, давя в деревянной ступке розмарин и пыльцу с крыльев фей. Его здоровенные руки были явно не предназначены для такой работы, хотя воротник с элементами стихии земли оговорил об обратном. Маг то и дело хмурил брови. На лбу его выступали морщины. Жёсткие коричневые волосы блестели от капелек пота. Чародей походил на угрюмого здоровенного медведя. Только глаза его горели жёлтым, как у песчаной лисицы.
Эрнест напрягся, ощутив, как на рану от укуса змеи попала прохладная мазь, похожая на сок эльфийских растений, и попытался шире открыть глаза. Веки поддались с трудом.
– Проснулись, милорд, – растёкся в улыбке хозяин дома. – Как вам спалось?
– Знобит, – пожаловался Эрнест. – И тело будто из ваты.
– Это от яда, – пояснил чародей. – Вас змея укусила возле моего дома. Я в молодости травником работал. Считайте, вам повезло. Вылечу как-нибудь. Хорошо, я вас рано заметил. Не то бы... ух! Яд сильный. Откуда пятнистая гадюка в наших краях? Не восток же...
– Ай, – попытался повернуться на бок Эрнест, но ногу свело судорогой.
– Лежите прямо. Не тревожьте рану.
– У меня иммунитет к яду. Меня однажды мантикора ужалила.
– Ох! Не везёт вам на ядовитых гадов. Я того... пойду. Зовите, если чего надобно.
– Постойте! Вас как зовут?
– Фемер. А вас, милорд, как величают? По камзолу вижу, вы из знатных.
– Я – Эрнест Колд.
– Колд? Мать родная! Кто бы мог подумать? Колд у меня в холупе!
– Ничего в титуле особенного нет. Благодарю за помощь.
– Да я, да мы... Милорд, сочту за честь помочь! Сейчас жена моя с дочерью придут. Любой ваш приказ исполнят!
– Спасибо. Только не кричите. В голове звенит.
– Простите дурака. Исчезаю.
Эрнест наблюдал за суетящимся магом с забавой. Тот завертелся, запыхался и чуть не потерял дар речи от нахлынувших эмоций, желания угодить и страха перед представителем мира. Когда чародей наконец удалился, в комнате стало просторнее. Не зря он с первого взгляда показался демону медведем. Эрнест посмеялся бы над этим, не будь ему так плохо.
Он с трудом повернулся на другой бок и пожалел о сделанном. Нога заныла с новой силой. Демон чувствовал, как яд циркулирует в крови, отравляя её. С каждым часом Эрнесту становилось хуже. Температура стремительно росла, мешая думать. Огонь сжигал изнутри. Демон издал страдальческий стон и задремал.
За стеной раздался конский топот и звон жестяных колокольчиков. Эрнест выглянул в окно, недовольно пыхтя. Во двор въехала телега, гружёная салом, мёдом и пряниками. На козлах сидела худая женщина в красном платке и сарафане с оранжевой каймой. За ней виднелась девушка в фиолетовом платье с запылённым подолом. Две толстые косы цвета каштана лежали на её груди.
К телеге подошёл Фемер и рассказал о случившемся. Энгима, его жена, принялась хлопотать по двору, стараясь хоть как-то облагородить место. Их дочь обрадовалась присутствию знатного гостя и поправила растрепавшиеся косы.
Демон отскочил от окна, прерывисто дыша. Семейство прошло в дом. Хозяйка поприветствовала Эрнеста и поудобнее обустроила его лежанку, принеся из дальней комнаты пуховых подушек. Затем накормила демона наваристым супом с клёцками и попросила замолвить словечко перед королём за сыновей, которые «такие молодцы, но из-за неблагородного происхождения вынуждены всю жизнь сено косить, хотя сами герои, коих не сыскать. В королевской армии первыми молодцами будут». Хозяин дома дал демону целебные снадобья и сделал знак жене, чтобы та с просьбами не надоедала. Однако сам невзначай рассказывал, как трудно живётся крестьянину и что он сделал бы великого, приведи его судьба к королевскому двору. Эрнест, не привыкший к скрытым просьбам, плохо понимал хозяев дома, потому мило улыбался, раздражая их.
Дни болезни тянулись долго. Серое небо за окном сменялось чёрным. Часто шёл дождь, приносящий сырость и холод. В один из таких дней к демону пришла Далара, хозяйская дочка. Круглолицая и румяная, она принялась развлекать его, пересказывая истории, услышанные на базаре от гусляров и балагуров.
Благодаря её визитам Эрнест чаще улыбался. Здоровый румянец появился на его щеках. Рана перестала гноиться. Яд растворился в крови, будто вода, и не причинял больше неудобств. Демон смог выходить во двор и гулять. Далара сопровождала его.
Чем ближе становился день отъезда, тем больше времени она проводила с Эрнестом. Готовила ему пряности, пела песни, расспрашивала о приключениях. Он с удовольствием рассказывал о победе над лотетингами и занятиях боевой магией с Еликонидой Снэик.
Родители Далары видели их взаимную симпатию и тревожились. Как только демон заснул, они отвели дочь на кухню для разговора.
– Зачем ты крутишься вокруг него? – спросил Фемер, возвышаясь над дочерью, как скала. – Если волк смотрит на овцу, быть беде. Лорды крестьянкам отродясь добра не делали. В подоле принести решила?
– Чего в подоле? – фыркнула Далара. – Я замуж за Эрнеста хочу!
– Он тебя, дуру, попортит, а замуж не возьмёт! – взвилась мать. В свете лучины она предстала измождённой тощей старухой. – Видали мы таких лордов! Они ласковые, щедрые. Только женятся на богатых. Мысли о свадьбе с Эрнестом из головы выкинь! Он нам не ровня.
– Слушать тебя я не стану! – воскликнула девушка. – Больно умная ты, мамаша! Сама за свинопаса-травника вышла!
– Ты мне поговори тут, – пригрозил Фемер. – Выпорю.
– Только попробуй. Я закричу, Эрнест проснётся. Тогда вам не поздоровится.
– Дурёха ты, – вздохнула мать. – Хочешь на всё село не прославиться шлюхой Колда?
– Я умнее вас, – заявила Далара. – Эрнест влюблён в меня по уши. Вот увидите, женится на мне, как миленький. Он наивный. А я – нет. Стану леди, подруги обзавидуются.
– Он тебя обрюхатит, безделушку драгоценную подарит и уедет восвояси! – настаивала Энгима. – Выходи за Теома. Он парень хороший. Сапожником работает. И деньги будут, и с ребёнком на руках не останешься.
– Не нужен мне ваш сапожник! Чтоб его черти забрали! Я за лорда замуж выйду. Во дворце жить буду, а не в хижине. Хочу из окна фонтаны видеть. Свинарник наш мне опостыл. Я леди буду и точка!
Не смогли родители переубедить дочь. Впрочем, зря опасались. У Эрнеста даже в мыслях не было того, о чём толковали они. Далара часто намекала ему, что мечтает увидеть столицу мира, и он предложил поехать с ним ко двору. Она с радостью согласилась. Перед отъездом демон сорвал с камзола серебряные снежинки и заплатил хозяевам за гостеприимство. После посадил Далару на коня и ускакал по просёлочной дороге. С тоскою глядели ему вслед Энгима и Фемер, не смея перечить. Чувствовали, задумка дочери обречена на провал.
Минуя южные горы, стоянки кочевников и деревни магов, прискакал Эрнест с Даларой в королевский замок. Еликонида удивилась, что он выжил, но виду не подала. Только попросила не рассказывать Вальтэриану об отъезде, чтобы тот не волновался. Демон согласился. Ему было не до короля.
Далара требовала внимания, просила купить украшения и наряды, говоря, что не хочет опозорить его столь бедным одеянием. Эрнест бескорыстно дарил ей дорогие подарки. Не задумывался, что его используют.
Спустя три дня после их приезда в Зимнюю Розу вернулся король. Он находился в крайне скверном расположении духа. Придворные прятались при виде него, не желая стать мишенью для гнева.
Лишь когда настал Змеевик и пришло время праздновать день рождения Еликониды, настроение Вальтэриана улучшилось. Змеи выползли из нор и собрались в тронном зале.
Всего хватало на празднике: еды, вина, хвалебных речей и подарков. Король первым поздравил тётю, вручив ей изумрудное колье в виде переплетённых змеек, и даже хмуро улыбнулся. Еликонида приняла подарок и вернулась за стол, на почётное место именинницы. В ярко-зелёных шелках, переливающихся алмазами, она затмевала всех. Астрид, восседая на троне подле холодного супруга, не чувствовала себя королевой, хотя была ей.
Среди столь высокородных особ у Далары, дочери свинопаса, разбегались глаза. Она постоянно говорила что-то лишнее, глупо смеялась и спотыкалась, путаясь в подоле пышного платья. Леди шептались за её спиной, говоря, что свинью можно нарядить в шелка, но хрюкать от этого она не перестанет. Далара не обращала на них внимания. Она мнила себя настоящей леди, полагая, что драгоценности и вишнёвое платье, скроенное по альтаирской моде, заменят знание этикета. Её речь пестрела просторечными словами. Поведение за столом было неуклюже, как и во время танца.
Под конец празднования Вальтэриан поднялся с трона и, взяв кубок, произнёс:
– За Еликониду Снэик! Мою дорогую тётю и главную леди королевства!
Подданные повторили тост. Как только их кубки опустели, цвет узоров на них поменялся. Он стал голубым, хотя прежде был фиолетовым.
Еликонида улыбнулась, услышав лестные слова племянника. Королева впилась в него взглядом, молча проклиная.
Золотая корона на её голове привлекла внимание Далары. Девушка осмотрела короля со всех сторон, точно коня на базаре, и глупо заулыбалась. Она поняла, что хочет быть не простой леди, а королевой. Возможность выйти замуж за Вальтэриана её дурманила. Дочь свинопаса не осознавала, что завлечь семнадцатилетнего парня легче, чем взрослого умудрённого опытом мужчину.
Ближе к ночи она узнала, где покои короля, и принялась ждать его у входа. Не имея ни образования, ни поддержки при дворе, ни выдающейся красоты, она намеревалась соблазнить самого влиятельного мужчину мира.
Вальтэриан появился в коридоре, когда Далара устала ходить от одной стены к другой. Он выглядел уставшим, но величественным. Корона не покидала его серебряных волос. Белый меховой шлейф волочился следом, становясь продолжением ледяного пола. Король смотрел на мир, будто сквозь стекло. Голубые глаза потухли. В них отражалась тоска.
– Мне некуда идти. Лучше быть навьянкой, чем горбатиться на огороде или в борделе.
– Крестьянская жизнь не настолько плоха.
– Тебе легко говорить. Ты родилась в замке, а я в хлеву. Представляю, какими глазами ты смотришь на убогие стены обители. При Заваде они выглядели красивее.
– Кто это?
– Человек очень хороший. Ну его на хрен. Даже обсуждать не хочу. Пойду в сад. Это единственное красивое место в здешней дыре. Ты со мной?
– Нет. Я не выспалась прошлой ночью.
– Тогда приятных сновидений. Ночью в обители кроме сна всё равно ничем не займёшься, – Ликея вздохнула и встала со скамейки, отряхивая с подола отшелушившуюся краску.
Беатриса вернулась в покои и постаралась заснуть. Сон долго не шёл. Она ворочалась, страдая от духоты. Однако усталость и нервы взяли своё, и её сознание затуманилось, погружая в прошлое.
Ведьма увидела бушующие волны Штормового океана. Они пенились, омывая острые скалы. Дул лёгкий бриз. Чувствовались брызги и запах соли. Ветер нежно трепал волосы Беатрисы. Однако спокойствия не придавал. Сердце стучало в груди, точно барабан на пляске дикарей.
Из серого вихря появился демон в зелёном камзоле, схватил её и приставил нож к горлу. Сталь холодила кожу, а по спине бежали мурашки. Ощущение повторяющихся событий не позволяло панике разыграться.
На дальней скале замерла Эльвира Фаиэ. Взгляд её заполыхал от страха и гнева. Чёрное платье с рубиновым шнуром вокруг талии всколыхнулось от ветра. Демон рассмеялся и потребовал, чтобы она подарила ему бессмертие в обмен на жизнь дочери.
У кромки леса Опасности запестрели знамёна разных цветов. Продудел рог, оповещая, что молодой король выехал на охоту с вассалами. Пение волынки заглушило топот коней, и вампирша не заметила лордов. Зато Беатриса сразу узнала плащ Вальтэриана, переливающийся бриллиантами, и сердце её забилось медленней.
Король подъехал к скале. Эльвира что-то сказала ему, но из-за шума воды она не расслышала ни слова. Внезапно нож упал ей под ноги, а нападавший начал задыхаться и скатился со скалы в Штормовой океан. Беатриса догадалась, что Вальтэриан спас её и собралась поприветствовать его поклоном, как того требует этикет. Но оступилась и полетела в пучину волн. Последнее, что она увидела, прежде чем океан поглотил её – это испуганные глаза матери и короля, спрыгивающего с коня.
Беатриса почувствовала, как лёгкие наполняются воздухом. В воспоминаниях замелькали рассказы о чудовищах, живущих в океане. Нечто притянуло её за талию и выхватило из плена волн.
Ведьма глубоко вдохнула, оказавшись на берегу, смахнула с лица солёную влагу и поёжилась. Стало холодно. Платье её потяжелело и прилипло к телу. Волосы хлестали по спине, подхваченные ветром. Король опёрся о скалу. Он тоже промок, однако не выглядел испуганным и растерянным. «Ты спас меня», – прошептала Беатриса и проснулась.
Открыв тяжёлые веки, она полубезумно рассмеялась. Сон о днях минувших показался ей до ужаса глупым.
Наивная восемнадцатилетняя ведьма сочла Вальтэриана спасителем и сильнее уверила себя в его порядочности. Позже король признался, что подослал демона с ножом, чтобы выглядеть в глазах её матери героем, а не тем, кем является на самом деле. Беатриса простила его, полагая, что он сделал это ради любви к ней. Ведь Эльвира хотела забрать её из Зимней Розы в Крэвэлхолл. А происшествие с демоном помешало правительнице вампиров разлучить дочь с Вальтэрианом.
Тогда ведьме казалось романтичным, что он вырвал её из объятий волн и заключил в свои. Ведь это был искренний порыв. Король не предполагал, что она оступится и упадёт в океан.
Сейчас Беатриса тоже улыбалась, вспоминая прошлое. «Король подлец, – думала она. – Однако он рисковал ради меня жизнью, прыгая в бушующие волны. Хотя мог послать стражников. Но нет. Сам бросился за мной. Спас меня. Я тоже вытаскивала его из лап бездны, когда он болел, когда вампиры грезили о восстании и когда придворные плели сети интриг. Я делала это, потому что любила его. А почему он спасал меня? Зачем рисковал собой? Любил... или любит? К чёрту страх, я должна поговорить с Вальтэром».
Ведьма вскочила с кровати. Сердце её стучало, отбивая ритм часов. Локоны спадали на лицо, мешая одеваться. К пяти утра она выбежала во двор, забрала коня и попросила навьянов передать Высшему жрецу благодарность за помощь. Клык захлопнул ворота перед ней и заявил: «Согласно религиозной реформе Кастора Хэдусхэдла, вошедшему в обитель назад дороги нет. Он становится навьяном – слугой Создателя. Уйти можно только с разрешения, которое даёт Создатель, призывая к себе. То есть, на тот свет». Беатриса села на лавку, растерянно глядя под ноги. Чернеющие в предрассветной тьме ворота отделяли её от дороги, ведущей в Альтаир.
Глава 127
Королева-свинарка
Эрнест еле шевелил головой. Он болела, в висках пульсировало. Каждый шорох раздражал. Слипшиеся от гноя глаза видели плохо, поэтому демон навострил слух, обоняние и осязание. Слышался треск поленьев. Жар шёл от маленького очага. Демон догадался, что оказался внутри крестьянского дома и кончиками онемевших пальцев провёл рядом с собой. Он почувствовал, что лежит на подстилке, набитой сеном. Эрнест присмотрелся и увидел сквозь щёлки глаз, как из раскрытых ставень проглядывают лучи солнца, освещая низкий потолок и ветхий шкаф с зельями.
Раздались тяжёлые шаги и запахло хлебным квасом. Грузный маг в серой рубахе из грубой ткани и чёрных штанах опустился возле Эрнеста, давя в деревянной ступке розмарин и пыльцу с крыльев фей. Его здоровенные руки были явно не предназначены для такой работы, хотя воротник с элементами стихии земли оговорил об обратном. Маг то и дело хмурил брови. На лбу его выступали морщины. Жёсткие коричневые волосы блестели от капелек пота. Чародей походил на угрюмого здоровенного медведя. Только глаза его горели жёлтым, как у песчаной лисицы.
Эрнест напрягся, ощутив, как на рану от укуса змеи попала прохладная мазь, похожая на сок эльфийских растений, и попытался шире открыть глаза. Веки поддались с трудом.
– Проснулись, милорд, – растёкся в улыбке хозяин дома. – Как вам спалось?
– Знобит, – пожаловался Эрнест. – И тело будто из ваты.
– Это от яда, – пояснил чародей. – Вас змея укусила возле моего дома. Я в молодости травником работал. Считайте, вам повезло. Вылечу как-нибудь. Хорошо, я вас рано заметил. Не то бы... ух! Яд сильный. Откуда пятнистая гадюка в наших краях? Не восток же...
– Ай, – попытался повернуться на бок Эрнест, но ногу свело судорогой.
– Лежите прямо. Не тревожьте рану.
– У меня иммунитет к яду. Меня однажды мантикора ужалила.
– Ох! Не везёт вам на ядовитых гадов. Я того... пойду. Зовите, если чего надобно.
– Постойте! Вас как зовут?
– Фемер. А вас, милорд, как величают? По камзолу вижу, вы из знатных.
– Я – Эрнест Колд.
– Колд? Мать родная! Кто бы мог подумать? Колд у меня в холупе!
– Ничего в титуле особенного нет. Благодарю за помощь.
– Да я, да мы... Милорд, сочту за честь помочь! Сейчас жена моя с дочерью придут. Любой ваш приказ исполнят!
– Спасибо. Только не кричите. В голове звенит.
– Простите дурака. Исчезаю.
Эрнест наблюдал за суетящимся магом с забавой. Тот завертелся, запыхался и чуть не потерял дар речи от нахлынувших эмоций, желания угодить и страха перед представителем мира. Когда чародей наконец удалился, в комнате стало просторнее. Не зря он с первого взгляда показался демону медведем. Эрнест посмеялся бы над этим, не будь ему так плохо.
Он с трудом повернулся на другой бок и пожалел о сделанном. Нога заныла с новой силой. Демон чувствовал, как яд циркулирует в крови, отравляя её. С каждым часом Эрнесту становилось хуже. Температура стремительно росла, мешая думать. Огонь сжигал изнутри. Демон издал страдальческий стон и задремал.
За стеной раздался конский топот и звон жестяных колокольчиков. Эрнест выглянул в окно, недовольно пыхтя. Во двор въехала телега, гружёная салом, мёдом и пряниками. На козлах сидела худая женщина в красном платке и сарафане с оранжевой каймой. За ней виднелась девушка в фиолетовом платье с запылённым подолом. Две толстые косы цвета каштана лежали на её груди.
К телеге подошёл Фемер и рассказал о случившемся. Энгима, его жена, принялась хлопотать по двору, стараясь хоть как-то облагородить место. Их дочь обрадовалась присутствию знатного гостя и поправила растрепавшиеся косы.
Демон отскочил от окна, прерывисто дыша. Семейство прошло в дом. Хозяйка поприветствовала Эрнеста и поудобнее обустроила его лежанку, принеся из дальней комнаты пуховых подушек. Затем накормила демона наваристым супом с клёцками и попросила замолвить словечко перед королём за сыновей, которые «такие молодцы, но из-за неблагородного происхождения вынуждены всю жизнь сено косить, хотя сами герои, коих не сыскать. В королевской армии первыми молодцами будут». Хозяин дома дал демону целебные снадобья и сделал знак жене, чтобы та с просьбами не надоедала. Однако сам невзначай рассказывал, как трудно живётся крестьянину и что он сделал бы великого, приведи его судьба к королевскому двору. Эрнест, не привыкший к скрытым просьбам, плохо понимал хозяев дома, потому мило улыбался, раздражая их.
Дни болезни тянулись долго. Серое небо за окном сменялось чёрным. Часто шёл дождь, приносящий сырость и холод. В один из таких дней к демону пришла Далара, хозяйская дочка. Круглолицая и румяная, она принялась развлекать его, пересказывая истории, услышанные на базаре от гусляров и балагуров.
Благодаря её визитам Эрнест чаще улыбался. Здоровый румянец появился на его щеках. Рана перестала гноиться. Яд растворился в крови, будто вода, и не причинял больше неудобств. Демон смог выходить во двор и гулять. Далара сопровождала его.
Чем ближе становился день отъезда, тем больше времени она проводила с Эрнестом. Готовила ему пряности, пела песни, расспрашивала о приключениях. Он с удовольствием рассказывал о победе над лотетингами и занятиях боевой магией с Еликонидой Снэик.
Родители Далары видели их взаимную симпатию и тревожились. Как только демон заснул, они отвели дочь на кухню для разговора.
– Зачем ты крутишься вокруг него? – спросил Фемер, возвышаясь над дочерью, как скала. – Если волк смотрит на овцу, быть беде. Лорды крестьянкам отродясь добра не делали. В подоле принести решила?
– Чего в подоле? – фыркнула Далара. – Я замуж за Эрнеста хочу!
– Он тебя, дуру, попортит, а замуж не возьмёт! – взвилась мать. В свете лучины она предстала измождённой тощей старухой. – Видали мы таких лордов! Они ласковые, щедрые. Только женятся на богатых. Мысли о свадьбе с Эрнестом из головы выкинь! Он нам не ровня.
– Слушать тебя я не стану! – воскликнула девушка. – Больно умная ты, мамаша! Сама за свинопаса-травника вышла!
– Ты мне поговори тут, – пригрозил Фемер. – Выпорю.
– Только попробуй. Я закричу, Эрнест проснётся. Тогда вам не поздоровится.
– Дурёха ты, – вздохнула мать. – Хочешь на всё село не прославиться шлюхой Колда?
– Я умнее вас, – заявила Далара. – Эрнест влюблён в меня по уши. Вот увидите, женится на мне, как миленький. Он наивный. А я – нет. Стану леди, подруги обзавидуются.
– Он тебя обрюхатит, безделушку драгоценную подарит и уедет восвояси! – настаивала Энгима. – Выходи за Теома. Он парень хороший. Сапожником работает. И деньги будут, и с ребёнком на руках не останешься.
– Не нужен мне ваш сапожник! Чтоб его черти забрали! Я за лорда замуж выйду. Во дворце жить буду, а не в хижине. Хочу из окна фонтаны видеть. Свинарник наш мне опостыл. Я леди буду и точка!
Не смогли родители переубедить дочь. Впрочем, зря опасались. У Эрнеста даже в мыслях не было того, о чём толковали они. Далара часто намекала ему, что мечтает увидеть столицу мира, и он предложил поехать с ним ко двору. Она с радостью согласилась. Перед отъездом демон сорвал с камзола серебряные снежинки и заплатил хозяевам за гостеприимство. После посадил Далару на коня и ускакал по просёлочной дороге. С тоскою глядели ему вслед Энгима и Фемер, не смея перечить. Чувствовали, задумка дочери обречена на провал.
Минуя южные горы, стоянки кочевников и деревни магов, прискакал Эрнест с Даларой в королевский замок. Еликонида удивилась, что он выжил, но виду не подала. Только попросила не рассказывать Вальтэриану об отъезде, чтобы тот не волновался. Демон согласился. Ему было не до короля.
Далара требовала внимания, просила купить украшения и наряды, говоря, что не хочет опозорить его столь бедным одеянием. Эрнест бескорыстно дарил ей дорогие подарки. Не задумывался, что его используют.
Спустя три дня после их приезда в Зимнюю Розу вернулся король. Он находился в крайне скверном расположении духа. Придворные прятались при виде него, не желая стать мишенью для гнева.
Лишь когда настал Змеевик и пришло время праздновать день рождения Еликониды, настроение Вальтэриана улучшилось. Змеи выползли из нор и собрались в тронном зале.
Всего хватало на празднике: еды, вина, хвалебных речей и подарков. Король первым поздравил тётю, вручив ей изумрудное колье в виде переплетённых змеек, и даже хмуро улыбнулся. Еликонида приняла подарок и вернулась за стол, на почётное место именинницы. В ярко-зелёных шелках, переливающихся алмазами, она затмевала всех. Астрид, восседая на троне подле холодного супруга, не чувствовала себя королевой, хотя была ей.
Среди столь высокородных особ у Далары, дочери свинопаса, разбегались глаза. Она постоянно говорила что-то лишнее, глупо смеялась и спотыкалась, путаясь в подоле пышного платья. Леди шептались за её спиной, говоря, что свинью можно нарядить в шелка, но хрюкать от этого она не перестанет. Далара не обращала на них внимания. Она мнила себя настоящей леди, полагая, что драгоценности и вишнёвое платье, скроенное по альтаирской моде, заменят знание этикета. Её речь пестрела просторечными словами. Поведение за столом было неуклюже, как и во время танца.
Под конец празднования Вальтэриан поднялся с трона и, взяв кубок, произнёс:
– За Еликониду Снэик! Мою дорогую тётю и главную леди королевства!
Подданные повторили тост. Как только их кубки опустели, цвет узоров на них поменялся. Он стал голубым, хотя прежде был фиолетовым.
Еликонида улыбнулась, услышав лестные слова племянника. Королева впилась в него взглядом, молча проклиная.
Золотая корона на её голове привлекла внимание Далары. Девушка осмотрела короля со всех сторон, точно коня на базаре, и глупо заулыбалась. Она поняла, что хочет быть не простой леди, а королевой. Возможность выйти замуж за Вальтэриана её дурманила. Дочь свинопаса не осознавала, что завлечь семнадцатилетнего парня легче, чем взрослого умудрённого опытом мужчину.
Ближе к ночи она узнала, где покои короля, и принялась ждать его у входа. Не имея ни образования, ни поддержки при дворе, ни выдающейся красоты, она намеревалась соблазнить самого влиятельного мужчину мира.
Вальтэриан появился в коридоре, когда Далара устала ходить от одной стены к другой. Он выглядел уставшим, но величественным. Корона не покидала его серебряных волос. Белый меховой шлейф волочился следом, становясь продолжением ледяного пола. Король смотрел на мир, будто сквозь стекло. Голубые глаза потухли. В них отражалась тоска.
