– Убьёшь меня жезлом с моим же камнем? Не зли лучше. Радуйся жизни без проклятия и благодари судьбу, что дураки, подобные Майславу, ещё существуют.
– Мне придётся тебя убить! Видит Создатель, не хочу этого делать. Ведь сам виноват. Нельзя было брать чужое, тем более магический артефакт. Прости за кражу! Но, если не можешь простить и уйти в мир иной, у меня нет выхода. Я должен защитить Сноуколд от тебя!
– А, нет... Таких, как ты и Майслав, нынче дураками не кличут. Героями величают! Жаль, вы все без мозгов. Впрочем, мёртвым они не нужны.
Дракон поднялся в воздух и дохнул на Кастора огнём. Высший жрец выставил ему навстречу жезл. Магия его образовала щит, поглотивший пламя. Лорд Драгэн зарычал. Кастор направил на него Руку Создателя. Искры вырвались из острия жезла. Дракон увернулся. Магия уничтожила пять деревьев, оставив от них щепки. Джулио Драгэн с опаской взглянул на Высшего жреца и прогрохотал:
– Убьёшь меня – убьёшь Майслава. Мы связаны. Без тела погибнут обе души.
– Я постараюсь убить только тебя, – самонадеянно заявил Кастор и взмахнул Рукой Создателя.
Удар магии попал в грудь взлетающего дракона. Он заревел и повалился в гору пепла, бывшего деревней. Магия Руки Создателя отравила каждую клеточку драконьего тела. В стремлении сохранить вторую жизнь он принял человеческий облик и попытался колдовать. Маленькие искорки посыпались из его пальцев. Ещё минута, и они бы превратились в магический поток. Но силы покинули Джулио Драгэна. Душа его вылетела из тела чёрным сгустком и вернулась в загробный мир. А душа Майслава вновь обрела власть над собственным телом.
– Кастор, – хрипло позвал старший жрец. – Подойди... Не бойся, это я, Майслав.
Высший жрец подбежал к нему и сел на колени, пачкая одежду ещё не остывшим пеплом. По добрым усталым глазам он понял, что перед ним действительно его наставник-навьян. Магия почти разрушала тело Майслава. Оно покрылось красным налётом, поражённые участки кожи отмерли.
– Вы вернулись! – радостно воскликнул Кастор.
– Скоро уйду обратно в забытье, – прохрипел Майслав.
– Неужели колдовство не сработало? – засуетился Высший жрец. – Я представлял, как смерть настигнет Драгэна, не вас. Магия всегда правильно понимает задуманное, не так ли?
– Есть определённые правила, – просипел старший жрец. – Сколько усилий не трать, свои законы магия не нарушит. Без тела в нашем мире душа не существует. Любые старания бесполезны.
– Простите.
– Не извиняйся. Ты всё правильно сделал. Я рад, что умру, имея власть над самим собой. Не слышать чужой голос в голове, не подчиняться ему – большая радость. Благодарю за избавление.
– Хорош мессия! Как я могу называть себя избранным, если не способен даже исцелить вас? Зачем мне тогда магия?
– Чтобы добро имело способ защититься от зла. Не суди себя строго. Мы не всесильны. Ты помог мне освободиться и спас жителей запада от огня. Это дело благое. Кастор?
– Да, старший жрец.
– Помолись Создателю за меня и позаботься о Вартане. Помни, не сотворить добро, разрушая чужие жизни. Не повтори мою ошибку. В тебе есть свет. Бойся потерять его! Он твоя защита. Бесы, живущие во мраке, не приблизятся к тебе. Они питаются слабостями, пороками, страхами. Если их нет – бесы бессильны пред тобой.
– Что делать, если мрак уже внутри тебя?
– Не совершай зла, и он исчезнет. Любые эмоции требуют подпитки. Ещё что-то собирался сказать, да не припомню. Спать хочется... Да хранит тебя Создатель. Мне пора.
– Куда?
– Домой.
Высший жрец понял, что это значит, и мрачно склонил голову. Он не стал кричать, будить Майслава. Дал ему провести последнюю минуту в спокойствии. Когда глаза старшего жреца закрылись, Кастор произнёс знакомую с детства фразу: «Встретимся за радугой».
Её говорили в деревнях, провожая покойников в последний путь. Что она значила, деревенские жители не знали. Но верили, что за радугой находится место, где царят добро и покой.
Высший жрец придавал этим словам большее значение. Для него «за радугой» означало вдали от тягот жизни, рядом с Создателем. Грустить Кастор не смел. Верил, что у Майслава началась новая жизнь в краю света.
Магия разъела тело старшего жреца, и оно превратилось в воздушные песчинки, похожие на пепел. Они взлетели в небо, следом за белым отблеском – душой Майслава. После закружились под облаками и осели на землю. А душа устремилась так высоко, что Кастору не удалось проследить её путь. Лучи солнца ослепили, закрывая собой врата в мир за радугой.
Высший жрец постоял в растерянности, смотря на выжженную поляну. Затем стукнул жезлом по земле. Обугленные кости магов провалились. На их месте зазеленела трава, закрыв старую, выгоревшую. Поляна преобразилась и стала, как прежде. Ничто не указывало, что здесь дракон отнял чужие жизни и был побеждён жрецом, ставшим в одночасье драконоборцем.
К ночи Кастор возвратился в обитель и рассказал навьянам о гибели Майслава. После скорбных речей и молитв он поспешил в покои Ликеи и попросил её покаяться. Измотанная молитвами и голоданием, она согласилась. Высший жрец удовлетворённо кивнул и отменил олоткарию, помня завет старшего жреца не дать свету внутри угаснуть. А значит, быть терпимым и прощать грешников.
Вечером навьяны запустили в небо маленькие огоньки в честь павшего Майслава. Клык, Коготь, Кастор, Ликея, даже Шератан и Вартан, все передавали старшему жрецу привет. Высшего жреца обрадовало, что мальчик поправился. Шератан присматривал за ним, стараясь загладить вину.
Из-за случившегося Кастор хотел выкинуть чёрный морион. Но передумал, решив, что тогда смерть Майслава станет напрасной. Ради успокоения души он пожелал поскорее воплотить давнюю мечту о равенстве, братстве и победе над королём. Огоньки, мерцающие в ночи, завораживали его, будто предзнаменование грядущего триумфа.
Высший жрец покинул навьянов и до рассвета искал в библиотеке заклинание, подходяще для будущих свершений. Но не находил. От того сокрушался и не прекращал поиски. Наконец ему надоело, и он пошёл спать, решив, что в тёмный час чёрт за нос водит.
Искра порождает пламя
Беатриса сладко потянулась в постели, пробудившись после долгого сна. Крики беснующейся толпы заставили её быстро одеться и выбежать во двор.
Перед королевским балконом толпились бедняки, простирая вверх руки. Король и королева бросали им золотые монеты и смотрели, как те остервенело дерутся за них.
Нищие выглядели ужасно. Все в лохмотьях, худые и бледные. С оглушительным криком они вырывали золото из рук друг друга. Кровь брызгала во все стороны.
– Что происходит? – спросила Беатриса у бездействующих стражников.
– Вальтэриан и Астрид жертвуют деньги в честь свадьбы, – бесстрастным голосом ответили воины.
Ведьма посмотрела на балкон. Королева сияла в золотом наряде, высокомерно взирая на толпу. В глазах её отражались гордыня и тщеславие. Она улыбалась, наслаждаясь унижением подданных за горсть монет. Вальтэриан держал руку Астрид в своей. Его жалость к толпе давно сменилась отвращением. Во взгляде ни гордости, ни спеси. На губах ни тени улыбки.
Заметив Беатрису, король стыдливо отвёл взор, не желая видеть осуждение в её глазах. Она знала: за то, что собирается сделать, последует наказание, но не смогла молчать.
– Жители Альтаира! – обратилась ведьма к толпе. – Не унижайтесь ради металла. Я накормлю вас и пожертвую золота столько, сколько сможете унести! Даю слово Фаиэ.
Народ успокоился и последовал за ней. Она мельком взглянула на балкон. Астрид побагровела от гнева. Вальтэриан не выглядел удивлённым. Однако пальцы его нервно барабанили по перилам.
Беатриса выполнила обещание, данное народу, и пришла в тронный зал. Её уже ждали.
– Как смеешь ты оспаривать монаршую волю? – возмущённо воскликнула королева, сидя подле короля на золотом троне.
– Вы стравили народ и наблюдали за торжеством безнравственности и порока, – произнесла ведьма. – Для бедняков ваше золото – шанс выжить. Я не собираюсь молча смотреть, как они убивают друг друга. Я леди, а не хозяин гладиаторов.
– Не забывайся, – предупредил Вальтэриан. – Ты разговариваешь с королевой.
– Ты тоже не забывайся, – ощетинилась Беатриса. – Ты – правитель Сноуколда. Твой долг заботиться о народе. А ты довёл его до нищеты. Называешь подданных овцами, хотя сам не лучше. Твой поступок низок. Тебе действительно плевать, чья кровь льётся? Одно дело убивать предателей, лицемеров и алчных советников. Другое – наблюдать, как нищие на последнем издыхании борются за монету.
– Всё сказала? – ледяным тоном осведомился король. – Теперь скажу я. За оспаривание королевской воли ты приговариваешься к тридцати ударам плетью. Во дворе замка. Перед взором придворных.
– Я не простая девушка, – напомнила ведьма. – Подобное наказание будет оскорблением не только для меня, но и для всего рода. Фаиэ не простят.
– Оскорблением для них стал день, когда ты раздвинула для меня ноги, – произнёс Вальтэриан под смех стражников. – Я не против, если то, что видел я, увидят все. Король ведь должен помогать подданным. Так я и помогу. Пускай полюбуются на обнажённую спину леди Фаиэ. Если хоть один из тех, кому ты помогла, вступится за тебя, я отдам приказ остановить наказание. Но холоп скорее попросит тебя выдрать, чем пойдёт против моей воли.
Вальтэриан коварно улыбнулся, увидев шок и непонимание в глазах ведьмы. Её слова причинили ему боль. Слушать обвинения от единственной, кто тебе дорог, оказалось неприятно, и он пожелал отомстить.
– Тогда почему ты всё ещё навещаешь меня? – вопрошала Беатриса. – Почему не отпускаешь? Тебе ведь всё равно, что будет со мной.
– Не люблю делиться игрушками, – прошипел король. – Иначе отдал бы тебя солдатам поразвлечься. Высокородных шлюх не много. А я тобой ещё не наигрался.
Вальтэриан подошёл к Беатрисе, притянул её за волосы и поцеловал. Она вырвалась из железной хватки и плюнула ему в лицо, не совладав с гневом. Он усмехнулся, вытерся белоснежным платком и ударил ведьму кулаком. Она не издала ни звука. Только отшатнулась и дотронулась до разбитой губы. Король увидел, что испачкал перстень кровью. Это отрезвило его.
– Извини, – невнятно проговорил он.
– Я принимаю наказание, Ваше Величество, – выпрямилась Беатриса.
– Я передумал, – шепнул Вальтэриан.
– Что вы, Ваше Величество, – по губам ведьмы струилась кровь. – Я не оспариваю вашу волю. Воля короля – закон. Можно идти?
– Иди, – вмешалась Астрид. Улыбка озаряла её бледное лицо. Туфельки весело постукивали по ступеням трона.
Беатриса ушла. Вальтэриан злобно сверкнул глазами в сторону жены и налетел на стражей.
– Как посмели открыть рот, когда я говорил? – прошипел он. – Вы мои рабы, отребье. Не вам смеяться над леди Фаиэ. Вы недостойны даже имя её произносить!
– Мы хорошо относимся к миледи, – пробормотали воины. – Просто вас поддержать хотели. Вы вроде шлюхой её называли. Вот мы и решили...
– Шлюха? – взвился Вальтэриан. – Да вы ополоумели! Я вас в землю положу и закопаю. Убивать не буду. Проведу эксперимент, сколько вы проживёте без воздуха. Ставки ставить будете? Знаю, вы в этом разбираетесь. В остальном от вас толку нет!
– Ваше Величество, пощадите! Наши отцы верно служили вам.
– Отцы! Всё повязано на родословной. Что б вы без неё делали? Вместе с нищими под моим балконом играли бы «в кто выше прыгнет»?
– Мой король, – обратилась к мужу королева. – Зачем ругаться на слуг? Ты сделал правильно, что указал Беатрисе её место. Шлюха не может осуждать волю господ.
Король схватил Астрид за волосы и кинул на ступеньки трона. Корона слетела с её головы и покатилась в низ с жалобным звоном. Вальтэриан сжал кулаки, чтобы не поддаться ярости, и покинул тронный зал. Королева испуганно посмотрела ему вслед.
Мысли Вальтэриана занимала только Беатриса. Сидя в кабинете, он размышлял, как помириться с ней. А время медленно приближало час наказания. Отменить его король не мог. Иначе половина двора сочла бы, что он не держит слово.
Беатриса пылала от ярости. Сердце её билось в бешеном ритме, дыхание перехватывало. Она хотела ломать предметы, крушить всё вокруг. Но не могла себе позволить эту вольность. Леди должна оставаться леди. Даже если её унижают, оскорбляют и разбивают ей сердце. Постепенно ведьма успокоилась. Ярость уступила место грусти и отчаянию, а затем равнодушию. Беатриса поняла: если хочет избавиться от «гордого» звания королевской шлюхи, нужно навсегда расстаться с королём.
Она взглянула в зеркало и усмехнулась. Запёкшаяся корка крови треснула на губах. «Ничего, – подумала ведьма. – Со шлюхами делали и не такое. Видно, без брака даже с любимым ложе делить нельзя. Спасибо, Вальтэр, что клеймом своего перстня открыл мне глаза. Я поняла, кем являюсь для тебя. Я выдержу твоё испытание. Кровью искуплю ошибку и больше никогда не повторю».
Беатриса прошла холл, игнорируя перешёптывания придворных, и оказалась во дворе. Тень от деревянного эшафота упала на её лицо. Он был серым, как пещерные тролли. Однако ведьме показалось, будто эшафот чёрный, точно грязь под ногами. Богатые и простолюдины толпились перед ним и с интересом взирали на неё. Лица многих искажали кривые усмешки. Никто и не думал вступаться за Беатрису. Её родственники вернулись в западные земли сразу после королевской свадьбы. Ленор Фаиэ отбыл с дипломатической миссией на восток. Остальным происходящее казалось увлекательным зрелищем.
– Шлюха, – звучал отовсюду шёпот придворных дам. – Наконец король образумился и женился на достопочтенной леди Астрид.
Ведьма подняла голову и молча прошла мимо. Она понимала, злоязычные леди сами не прочь стать королевскими любовницами. Их слова – признак зависти. Завидуют – значит, признают превосходство. А к таким нужно относиться снисходительно.
Беатриса поднялась по ступеням на эшафот, придерживая полы багрового платья. Став в центре, она выпрямилась и посмотрела на собравшихся без стыда и страха, как подобает леди Фаиэ.
Глашатай, отряхнув чёрный плащ, объявил:
– Лорды и леди, а также их подданные, мы собрались, чтобы узреть наказание леди Беатрисы Фаиэ. Она осмелилась оспаривать королевскую волю и нанесла оскорбление Его Величеству. Наказание – тридцать ударов плетью.
На эшафот поднялся палач, держа в руке увесистую плётку. Подданные оживились. Глаза их засияли любопытством. Беатриса не шелохнулась. Палач подошёл сзади и начал развязывать её корсет, нахально касаясь кожи.
– Я сама, – отстранилась ведьма, смерив его полыхающими глазами.
Палач отступил. Беатриса расшнуровала платье и, придерживая его на груди, подставила спину для плети. Палач с наслаждением посмотрел на неё, делая вид, что прицеливается, и грустно вздохнул. Понимал, позабавиться с трупом ведьмы не получится. Ведь убивать её нельзя. Он тряхнул головой, прогоняя пошлые мысли, сделал шаг назад, замахнулся и ударил. Плеть лизнула нежную кожу, словно змея. Беатриса вскрикнула. Палач ударил ещё раз. Новый стон боли вырвался из её груди. Кожа покрылась кровавыми полосками и горела, точно объятая пламенем. Палач продолжил наносить удары. Ведьма больше не кричала. Она привыкла к боли и лишь вздрагивала, до крови кусая губы.
Вальтэриан взглядом пожирал её тело, возвышаясь на троне над толпой.
– Мне придётся тебя убить! Видит Создатель, не хочу этого делать. Ведь сам виноват. Нельзя было брать чужое, тем более магический артефакт. Прости за кражу! Но, если не можешь простить и уйти в мир иной, у меня нет выхода. Я должен защитить Сноуколд от тебя!
– А, нет... Таких, как ты и Майслав, нынче дураками не кличут. Героями величают! Жаль, вы все без мозгов. Впрочем, мёртвым они не нужны.
Дракон поднялся в воздух и дохнул на Кастора огнём. Высший жрец выставил ему навстречу жезл. Магия его образовала щит, поглотивший пламя. Лорд Драгэн зарычал. Кастор направил на него Руку Создателя. Искры вырвались из острия жезла. Дракон увернулся. Магия уничтожила пять деревьев, оставив от них щепки. Джулио Драгэн с опаской взглянул на Высшего жреца и прогрохотал:
– Убьёшь меня – убьёшь Майслава. Мы связаны. Без тела погибнут обе души.
– Я постараюсь убить только тебя, – самонадеянно заявил Кастор и взмахнул Рукой Создателя.
Удар магии попал в грудь взлетающего дракона. Он заревел и повалился в гору пепла, бывшего деревней. Магия Руки Создателя отравила каждую клеточку драконьего тела. В стремлении сохранить вторую жизнь он принял человеческий облик и попытался колдовать. Маленькие искорки посыпались из его пальцев. Ещё минута, и они бы превратились в магический поток. Но силы покинули Джулио Драгэна. Душа его вылетела из тела чёрным сгустком и вернулась в загробный мир. А душа Майслава вновь обрела власть над собственным телом.
– Кастор, – хрипло позвал старший жрец. – Подойди... Не бойся, это я, Майслав.
Высший жрец подбежал к нему и сел на колени, пачкая одежду ещё не остывшим пеплом. По добрым усталым глазам он понял, что перед ним действительно его наставник-навьян. Магия почти разрушала тело Майслава. Оно покрылось красным налётом, поражённые участки кожи отмерли.
– Вы вернулись! – радостно воскликнул Кастор.
– Скоро уйду обратно в забытье, – прохрипел Майслав.
– Неужели колдовство не сработало? – засуетился Высший жрец. – Я представлял, как смерть настигнет Драгэна, не вас. Магия всегда правильно понимает задуманное, не так ли?
– Есть определённые правила, – просипел старший жрец. – Сколько усилий не трать, свои законы магия не нарушит. Без тела в нашем мире душа не существует. Любые старания бесполезны.
– Простите.
– Не извиняйся. Ты всё правильно сделал. Я рад, что умру, имея власть над самим собой. Не слышать чужой голос в голове, не подчиняться ему – большая радость. Благодарю за избавление.
– Хорош мессия! Как я могу называть себя избранным, если не способен даже исцелить вас? Зачем мне тогда магия?
– Чтобы добро имело способ защититься от зла. Не суди себя строго. Мы не всесильны. Ты помог мне освободиться и спас жителей запада от огня. Это дело благое. Кастор?
– Да, старший жрец.
– Помолись Создателю за меня и позаботься о Вартане. Помни, не сотворить добро, разрушая чужие жизни. Не повтори мою ошибку. В тебе есть свет. Бойся потерять его! Он твоя защита. Бесы, живущие во мраке, не приблизятся к тебе. Они питаются слабостями, пороками, страхами. Если их нет – бесы бессильны пред тобой.
– Что делать, если мрак уже внутри тебя?
– Не совершай зла, и он исчезнет. Любые эмоции требуют подпитки. Ещё что-то собирался сказать, да не припомню. Спать хочется... Да хранит тебя Создатель. Мне пора.
– Куда?
– Домой.
Высший жрец понял, что это значит, и мрачно склонил голову. Он не стал кричать, будить Майслава. Дал ему провести последнюю минуту в спокойствии. Когда глаза старшего жреца закрылись, Кастор произнёс знакомую с детства фразу: «Встретимся за радугой».
Её говорили в деревнях, провожая покойников в последний путь. Что она значила, деревенские жители не знали. Но верили, что за радугой находится место, где царят добро и покой.
Высший жрец придавал этим словам большее значение. Для него «за радугой» означало вдали от тягот жизни, рядом с Создателем. Грустить Кастор не смел. Верил, что у Майслава началась новая жизнь в краю света.
Магия разъела тело старшего жреца, и оно превратилось в воздушные песчинки, похожие на пепел. Они взлетели в небо, следом за белым отблеском – душой Майслава. После закружились под облаками и осели на землю. А душа устремилась так высоко, что Кастору не удалось проследить её путь. Лучи солнца ослепили, закрывая собой врата в мир за радугой.
Высший жрец постоял в растерянности, смотря на выжженную поляну. Затем стукнул жезлом по земле. Обугленные кости магов провалились. На их месте зазеленела трава, закрыв старую, выгоревшую. Поляна преобразилась и стала, как прежде. Ничто не указывало, что здесь дракон отнял чужие жизни и был побеждён жрецом, ставшим в одночасье драконоборцем.
К ночи Кастор возвратился в обитель и рассказал навьянам о гибели Майслава. После скорбных речей и молитв он поспешил в покои Ликеи и попросил её покаяться. Измотанная молитвами и голоданием, она согласилась. Высший жрец удовлетворённо кивнул и отменил олоткарию, помня завет старшего жреца не дать свету внутри угаснуть. А значит, быть терпимым и прощать грешников.
Вечером навьяны запустили в небо маленькие огоньки в честь павшего Майслава. Клык, Коготь, Кастор, Ликея, даже Шератан и Вартан, все передавали старшему жрецу привет. Высшего жреца обрадовало, что мальчик поправился. Шератан присматривал за ним, стараясь загладить вину.
Из-за случившегося Кастор хотел выкинуть чёрный морион. Но передумал, решив, что тогда смерть Майслава станет напрасной. Ради успокоения души он пожелал поскорее воплотить давнюю мечту о равенстве, братстве и победе над королём. Огоньки, мерцающие в ночи, завораживали его, будто предзнаменование грядущего триумфа.
Высший жрец покинул навьянов и до рассвета искал в библиотеке заклинание, подходяще для будущих свершений. Но не находил. От того сокрушался и не прекращал поиски. Наконец ему надоело, и он пошёл спать, решив, что в тёмный час чёрт за нос водит.
Глава 118
Искра порождает пламя
Беатриса сладко потянулась в постели, пробудившись после долгого сна. Крики беснующейся толпы заставили её быстро одеться и выбежать во двор.
Перед королевским балконом толпились бедняки, простирая вверх руки. Король и королева бросали им золотые монеты и смотрели, как те остервенело дерутся за них.
Нищие выглядели ужасно. Все в лохмотьях, худые и бледные. С оглушительным криком они вырывали золото из рук друг друга. Кровь брызгала во все стороны.
– Что происходит? – спросила Беатриса у бездействующих стражников.
– Вальтэриан и Астрид жертвуют деньги в честь свадьбы, – бесстрастным голосом ответили воины.
Ведьма посмотрела на балкон. Королева сияла в золотом наряде, высокомерно взирая на толпу. В глазах её отражались гордыня и тщеславие. Она улыбалась, наслаждаясь унижением подданных за горсть монет. Вальтэриан держал руку Астрид в своей. Его жалость к толпе давно сменилась отвращением. Во взгляде ни гордости, ни спеси. На губах ни тени улыбки.
Заметив Беатрису, король стыдливо отвёл взор, не желая видеть осуждение в её глазах. Она знала: за то, что собирается сделать, последует наказание, но не смогла молчать.
– Жители Альтаира! – обратилась ведьма к толпе. – Не унижайтесь ради металла. Я накормлю вас и пожертвую золота столько, сколько сможете унести! Даю слово Фаиэ.
Народ успокоился и последовал за ней. Она мельком взглянула на балкон. Астрид побагровела от гнева. Вальтэриан не выглядел удивлённым. Однако пальцы его нервно барабанили по перилам.
Беатриса выполнила обещание, данное народу, и пришла в тронный зал. Её уже ждали.
– Как смеешь ты оспаривать монаршую волю? – возмущённо воскликнула королева, сидя подле короля на золотом троне.
– Вы стравили народ и наблюдали за торжеством безнравственности и порока, – произнесла ведьма. – Для бедняков ваше золото – шанс выжить. Я не собираюсь молча смотреть, как они убивают друг друга. Я леди, а не хозяин гладиаторов.
– Не забывайся, – предупредил Вальтэриан. – Ты разговариваешь с королевой.
– Ты тоже не забывайся, – ощетинилась Беатриса. – Ты – правитель Сноуколда. Твой долг заботиться о народе. А ты довёл его до нищеты. Называешь подданных овцами, хотя сам не лучше. Твой поступок низок. Тебе действительно плевать, чья кровь льётся? Одно дело убивать предателей, лицемеров и алчных советников. Другое – наблюдать, как нищие на последнем издыхании борются за монету.
– Всё сказала? – ледяным тоном осведомился король. – Теперь скажу я. За оспаривание королевской воли ты приговариваешься к тридцати ударам плетью. Во дворе замка. Перед взором придворных.
– Я не простая девушка, – напомнила ведьма. – Подобное наказание будет оскорблением не только для меня, но и для всего рода. Фаиэ не простят.
– Оскорблением для них стал день, когда ты раздвинула для меня ноги, – произнёс Вальтэриан под смех стражников. – Я не против, если то, что видел я, увидят все. Король ведь должен помогать подданным. Так я и помогу. Пускай полюбуются на обнажённую спину леди Фаиэ. Если хоть один из тех, кому ты помогла, вступится за тебя, я отдам приказ остановить наказание. Но холоп скорее попросит тебя выдрать, чем пойдёт против моей воли.
Вальтэриан коварно улыбнулся, увидев шок и непонимание в глазах ведьмы. Её слова причинили ему боль. Слушать обвинения от единственной, кто тебе дорог, оказалось неприятно, и он пожелал отомстить.
– Тогда почему ты всё ещё навещаешь меня? – вопрошала Беатриса. – Почему не отпускаешь? Тебе ведь всё равно, что будет со мной.
– Не люблю делиться игрушками, – прошипел король. – Иначе отдал бы тебя солдатам поразвлечься. Высокородных шлюх не много. А я тобой ещё не наигрался.
Вальтэриан подошёл к Беатрисе, притянул её за волосы и поцеловал. Она вырвалась из железной хватки и плюнула ему в лицо, не совладав с гневом. Он усмехнулся, вытерся белоснежным платком и ударил ведьму кулаком. Она не издала ни звука. Только отшатнулась и дотронулась до разбитой губы. Король увидел, что испачкал перстень кровью. Это отрезвило его.
– Извини, – невнятно проговорил он.
– Я принимаю наказание, Ваше Величество, – выпрямилась Беатриса.
– Я передумал, – шепнул Вальтэриан.
– Что вы, Ваше Величество, – по губам ведьмы струилась кровь. – Я не оспариваю вашу волю. Воля короля – закон. Можно идти?
– Иди, – вмешалась Астрид. Улыбка озаряла её бледное лицо. Туфельки весело постукивали по ступеням трона.
Беатриса ушла. Вальтэриан злобно сверкнул глазами в сторону жены и налетел на стражей.
– Как посмели открыть рот, когда я говорил? – прошипел он. – Вы мои рабы, отребье. Не вам смеяться над леди Фаиэ. Вы недостойны даже имя её произносить!
– Мы хорошо относимся к миледи, – пробормотали воины. – Просто вас поддержать хотели. Вы вроде шлюхой её называли. Вот мы и решили...
– Шлюха? – взвился Вальтэриан. – Да вы ополоумели! Я вас в землю положу и закопаю. Убивать не буду. Проведу эксперимент, сколько вы проживёте без воздуха. Ставки ставить будете? Знаю, вы в этом разбираетесь. В остальном от вас толку нет!
– Ваше Величество, пощадите! Наши отцы верно служили вам.
– Отцы! Всё повязано на родословной. Что б вы без неё делали? Вместе с нищими под моим балконом играли бы «в кто выше прыгнет»?
– Мой король, – обратилась к мужу королева. – Зачем ругаться на слуг? Ты сделал правильно, что указал Беатрисе её место. Шлюха не может осуждать волю господ.
Король схватил Астрид за волосы и кинул на ступеньки трона. Корона слетела с её головы и покатилась в низ с жалобным звоном. Вальтэриан сжал кулаки, чтобы не поддаться ярости, и покинул тронный зал. Королева испуганно посмотрела ему вслед.
Мысли Вальтэриана занимала только Беатриса. Сидя в кабинете, он размышлял, как помириться с ней. А время медленно приближало час наказания. Отменить его король не мог. Иначе половина двора сочла бы, что он не держит слово.
Беатриса пылала от ярости. Сердце её билось в бешеном ритме, дыхание перехватывало. Она хотела ломать предметы, крушить всё вокруг. Но не могла себе позволить эту вольность. Леди должна оставаться леди. Даже если её унижают, оскорбляют и разбивают ей сердце. Постепенно ведьма успокоилась. Ярость уступила место грусти и отчаянию, а затем равнодушию. Беатриса поняла: если хочет избавиться от «гордого» звания королевской шлюхи, нужно навсегда расстаться с королём.
Она взглянула в зеркало и усмехнулась. Запёкшаяся корка крови треснула на губах. «Ничего, – подумала ведьма. – Со шлюхами делали и не такое. Видно, без брака даже с любимым ложе делить нельзя. Спасибо, Вальтэр, что клеймом своего перстня открыл мне глаза. Я поняла, кем являюсь для тебя. Я выдержу твоё испытание. Кровью искуплю ошибку и больше никогда не повторю».
Беатриса прошла холл, игнорируя перешёптывания придворных, и оказалась во дворе. Тень от деревянного эшафота упала на её лицо. Он был серым, как пещерные тролли. Однако ведьме показалось, будто эшафот чёрный, точно грязь под ногами. Богатые и простолюдины толпились перед ним и с интересом взирали на неё. Лица многих искажали кривые усмешки. Никто и не думал вступаться за Беатрису. Её родственники вернулись в западные земли сразу после королевской свадьбы. Ленор Фаиэ отбыл с дипломатической миссией на восток. Остальным происходящее казалось увлекательным зрелищем.
– Шлюха, – звучал отовсюду шёпот придворных дам. – Наконец король образумился и женился на достопочтенной леди Астрид.
Ведьма подняла голову и молча прошла мимо. Она понимала, злоязычные леди сами не прочь стать королевскими любовницами. Их слова – признак зависти. Завидуют – значит, признают превосходство. А к таким нужно относиться снисходительно.
Беатриса поднялась по ступеням на эшафот, придерживая полы багрового платья. Став в центре, она выпрямилась и посмотрела на собравшихся без стыда и страха, как подобает леди Фаиэ.
Глашатай, отряхнув чёрный плащ, объявил:
– Лорды и леди, а также их подданные, мы собрались, чтобы узреть наказание леди Беатрисы Фаиэ. Она осмелилась оспаривать королевскую волю и нанесла оскорбление Его Величеству. Наказание – тридцать ударов плетью.
На эшафот поднялся палач, держа в руке увесистую плётку. Подданные оживились. Глаза их засияли любопытством. Беатриса не шелохнулась. Палач подошёл сзади и начал развязывать её корсет, нахально касаясь кожи.
– Я сама, – отстранилась ведьма, смерив его полыхающими глазами.
Палач отступил. Беатриса расшнуровала платье и, придерживая его на груди, подставила спину для плети. Палач с наслаждением посмотрел на неё, делая вид, что прицеливается, и грустно вздохнул. Понимал, позабавиться с трупом ведьмы не получится. Ведь убивать её нельзя. Он тряхнул головой, прогоняя пошлые мысли, сделал шаг назад, замахнулся и ударил. Плеть лизнула нежную кожу, словно змея. Беатриса вскрикнула. Палач ударил ещё раз. Новый стон боли вырвался из её груди. Кожа покрылась кровавыми полосками и горела, точно объятая пламенем. Палач продолжил наносить удары. Ведьма больше не кричала. Она привыкла к боли и лишь вздрагивала, до крови кусая губы.
Вальтэриан взглядом пожирал её тело, возвышаясь на троне над толпой.
