— О, небеса... Спасибо, — прошептала она, и лёгкий румянец выступил на её скулах. Её пальцы осторожно, почти с благоговением прикоснулись к одному из яблок, словно она боялась, что подарок исчезнет, если взять его слишком резко.
Энтони почувствовал, как по его телу разливается приятное тепло, но внутренний голос мягко подтолкнул его дальше.
— И ещё... я хотел пригласить тебя на небольшую прогулку сегодня, с наступлением вечера, — начал он, стараясь говорить уверенно, хотя предательская дрожь всё же прокралась в его голос. — Есть одно место... я хочу тебе его показать.
Кирия улыбнулась, и в её глазах зажёгся живой, неподдельный интерес.
— С радостью, — ответила она, и Энтони почувствовал, как камень спадает с его души.
В этот момент в приёмную, словно ураган, ворвался Нэйтон, младший брат Кирии. Увидев Энтони, его лицо просияло от безудержной радости.
— Энтони! — воскликнул он и, не раздумывая, бросился к нему, обхватывая в крепких, мальчишеских объятиях.
— Я тоже рад тебя видеть, — рассмеялся Энтони, слегка смущённо потрепав мальчика по голове. — Ты уже совсем возмужал. Помогаешь сестре в лазарете?
— Я разношу еду больным и помогаю переносить травы, — с гордостью начал рассказывать Нэйтон, выпрямляясь во весь свой ещё невысокий рост. — А в свободное время тренируюсь! Уже почти не уступаю другим пажам. Скоро буду с тобой в одном отряде, жди!
Энтони улыбнулся, чувствуя, как гордость за этого юного воина наполняет его.
— Тогда я буду с нетерпением ждать того дня, — сказал он и, поднеся правый кулак к груди, отдал ему честь, как равному.
Нэйтон мгновенно, с серьёзным видом скопировал жест, и его глаза загорелись огнём решимости.
— Нэйтон! — раздался чей-то зов из дальнего коридора.
— Мне надо бежать! Удачи, Энтони! — крикнул он на ходу и помчался прочь, оставив за собой лишь эхо быстрых шагов.
— И тебе удачи, — тихо ответил Энтони, глядя ему вслед. — Он и впрямь сильно вырос.
— Да, — вздохнула Кирия, и в её голосе звучала смесь нежности и лёгкой грусти. — Порой я сама не могу поверить, как быстро летит время...
Энтони кивнул, чувствуя, как его сердце сжимается от щемящей нежности к ним обоим.
— Тогда я зайду за тобой, когда солнце склонится к горизонту, — сказал он, стараясь звучать уверенно.
— Я буду ждать, — улыбнулась она в ответ, и в её глазах читалось нечто большее, чем простая дружеская симпатия.
Энтони вышел на улицу, глубоко вздохнув полной грудью, словно только что вышел из душного подвала, а не из уютного лазарета.
— Молодец, справился куда лучше, чем я ожидал, — раздался Голос, и на этот раз он звучал почти одобрительно. — Но теперь самое интересное. Куда ты поведёшь эту прекрасную леди? Какие тайные сады собираешься ей показать?
— Есть одно место, оно... — начал Энтони, полностью погрузившись в свои мысли, но его планы рухнули от неожиданного мощного толчка в плечо.
Он пошатнулся, столкнувшись с высоким мужчиной, одетым в длинный, потёртый плащ с глубоким капюшоном, надвинутым на лицо. Незнакомец лишь слегка качнулся, будто столкнулся с пушинкой, и мгновенно восстановил равновесие.
— Простите, сэр, я не заметил, — немедленно, почти автоматически извинился Энтони, инстинктивно оценивая силу и ловкость незнакомца.
— Ничего страшного, малой, с кем не бывает, — пробормотал тот глуховатым, низким голосом, который кольнул Энтони смутным, тревожным воспоминанием.
И в этот миг Голос в его голове взорвался оглушительным, яростным криком:
— ЭТО ОН! — прорвалось наружу, словно удар грома среди ясного неба. — Тот самый лучник! Родрик Скид! Не отпускай его!
Но прежде чем Энтони успел хоть что-то предпринять, незнакомец, будто почувствовав опасность, резко рванул с места и растворился в пёстрой уличной толпе, скользя между людьми с неестественной, призрачной лёгкостью. Энтони, не раздумывая, бросился вдогонку, грубо расталкивая прохожих, спотыкаясь о выступы мостовой и теряя драгоценные доли секунды, в то время как фигура в плаще, словно тень, бесшумно и беспрепятственно металась впереди.
Родрик резко свернул в узкий, грязный проулок между двумя харчевнями. Энтони, едва переводя дух, влетел за ним. Но переулок оказался пустым. Ни звука, ни малейшего движения, лишь кот, лениво вылизывавший лапу на груде ящиков.
— Наверху! — прошипел Голос, резко и повелительно, словно удар хлыста.
Энтони запрокинул голову и увидел его: Родрик, словно горная серна, легко и бесшумно бежал по узким деревянным балкам, выступавшим из стен, перепрыгивая с одной на другую с нечеловеческой грацией.
— Ну что, сможешь также, или будем смотреть, как он уходит? — с вызовом спросил Голос.
— Сейчас проверим, — сквозь зубы буркнул Энтони и, оттолкнувшись от стены, запрыгнул на ту же балку. Его собственные ноги, наполненные странной силой, едва касались дерева. Он двигался с той же хищной лёгкостью, что и его цель, повторяя каждый её прыжок, каждый рискованный поворот.
Они неслись над головами ничего не подозревающих горожан, два призрака в солнечный день. Энтони преследовал, стараясь оставаться в тени, выжидая момента для атаки. Но Родрик, казалось, чувствовал его присутствие за спиной.
Внезапно Родрик, не сбавляя темпа, совершил головокружительный манёвр. Он не просто прыгнул — он метнулся к старой, проржавевшей вывеске таверны, висевшей на массивных кованых цепях. Его пальцы мертвой хваткой впились в холодные звенья, и он, используя инерцию бега, раскачался на них, как на тарзанке, описывая в воздухе широкую дугу. В высшей точке траектории он совершил акробатическое сальто назад и исчез за острым углом высокой черепичной крыши.
Энтони повторил трюк без раздумий. Он влетел в цепи, ощутив их леденящий холод и податливый скрип. Мощный толчок — и он перенёс себя через гребень кровли, готовый к продолжению погони.
Но едва его ноги коснулись шершавой поверхности балки по ту сторону, он замер. Это была не крыша, а всего лишь узкая, открытая балконная перекладина. И он был не один.
Родрик уже ждал его здесь. Он не убегал. Он стоял в полный рост на той же самой балке, в паре метров от Энтони, словно призрачный страж, возникший из самой тени трубы. Его поза была расслабленной, почти небрежной. Он не нападал — он просто ждал, дав Энтони доли секунды на осознание всей глубины ловушки.
И в этот миг, когда Энтони завис в воздухе, совершенно беззащитный между небом и землёй, лучник легко подпрыгнул ему навстречу. Не было ни разбега, ни замаха — лишь короткое, взрывное движение и точный, сокрушительный удар ногой в грудь, вложивший в себя всю инерцию его собственного прыжка.
Энтони полетел вниз, но прежде чем камни мостовой смяли его кости, он успел метнуть короткий боевой нож в сторону противника. Лезвие, вращаясь, пронеслось в воздухе, но в самый последний момент Родрик лишь слегка отклонил голову, и сталь со звоном вонзилась в деревянную балку позади него.
— А ты упрямый, малой, — с нескрываемым сарказмом произнёс он, его голос, теперь уже без притворства, звучал как смесь насмешки и смутного уважения. — Может, теперь соблаговолишь назвать своё имя? Или продолжим немые танцы?
Энтони не ответил. Вместо этого он, собрав всю свою ярость в кулак, разбежался, оттолкнулся от телеги с сеном, прыгнул на стену и, оттолкнувшись от неё уже двумя ногами, снова взмыл на ту же балку, где стоял его враг.
— О, впечатляет, — не скрывая искреннего восхищения, протянул Родрик. — Но ты точно уверен, что хочешь танцевать именно со мной? Цена за этот танец бывает... высока.
Проулок был пуст. Только они двое. Энтони стоял, выставив перед собой клинок, его взгляд был прикован к противнику. Родрик, всё ещё скрытый тенью капюшона, с тёмной повязкой, скрывавшей нижнюю часть лица, казался расслабленным, но его глаза, видимые даже издалека, горели азартом и предвкушением.
— Тогда веди, — с вызовом бросил он, меняя хватку на луке, держа его перед собой обеими руками, словно это был не лук, а посох странствующего монаха.
Схватка началась с молниеносной атаки Энтони. Его меч сверкнул в солнечном луче, описывая смертельную дугу, но Родрик, будто читая его мысли, лишь отпрыгнул назад, приземлившись на самый край балки и балансируя на носках с лёгкостью циркача.
— Ого, ты и впрямь стал быстрее, — рассмеялся он, и его смех эхом разносился по пустому переулку. — Что ж, тогда добавим в наш танец немного огня!
Он внезапно начал вращать луком вокруг себя с невероятной скоростью, превращая его в сокрушительный посох. Энтони парировал удары, сталь звенела, отскакивая от упругого дерева и усиленного металлом лука. Он пытался нанести ответный удар, но каждый раз противник ускользал, вплетая в свои движения немыслимые акробатические трюки. Он сделал кувырок через плечо, приземлился на одну руку и тут же, с разворота, нанёс удар ногой в грудь Энтони. Тот отшатнулся, едва сохраняя равновесие.
Не теряя ни секунды, Энтони бросился вперёд, пытаясь проткнуть врага, как копьём, но лучник, словно играючи, отбил удар древком и тут же, с тем же разворотом, снова ударил ногой. На этот раз Энтони отлетел назад, с грохотом врезавшись спиной в стену.
Едва он коснулся шершавой поверхности, рядом с его виском со звоном вонзилась в стену стрела, её оперение затрепетало у самого его уха.
Родрик стоял в нескольких шагах, спокойный, с горящими от азарта глазами.
— Не зевай, малой, — почти шутливо произнёс он, возвращаясь в свою привычную стойку.
Ярость, дикая и слепая, охватила Энтони. Он бросился на противника, обрушивая на него град хаотичных, но невероятно быстрых ударов мечом, вплетая в атаку удары ногами и локтями. Но Родрик, казалось, лишь наслаждался зрелищем, без труда парируя каждое движение.
В какой-то момент Энтони всё же сумел прорвать защиту и нанести удар кулаком в солнечное сплетение противника, но тот, даже согнувшись от боли, в ту же секунду нанёс ответный удар ногой в висок Энтони.
Теряя равновесие от боли, Энтони понимал, что падение неизбежно, и в последний миг, на чистом инстинкте, прокрутился вокруг своей оси, нанеся ответный, отчаянный удар ногой по лицу Родрика.
Оба с грохотом рухнули с высоты на твёрдые камни небольшой площадки, соединявшей несколько проулков.
Энтони, оглушённый падением, услышал, как лучник начал громко, почти истерично смеяться, лежа на спине.
— Ха-ха-ха! Давно я так не развлекался! — не переставая смеяться, произнёс он, с трудом поднимаясь на ноги и отряхивая свой потёртый плащ. — Но, чёрт возьми, я уже задержался здесь дольше, чем планировал.
— Он опять играет с тобой! — завопил Голос, полный злобы и унижения. — Он даже не воспринимает тебя всерьёз!
Энтони переполняла слепая ярость. Он поднялся и снова бросился в атаку, нанося серию быстрых, ослепительных ударов мечом. Лезвие свистело в воздухе, но Родрик с прежней лёгкостью отводил каждую атаку, его движения были точны и выверены.
— Ради чего ты так яростно сражаешься, малой? — начал говорить он, продолжая парировать удары, будто ведя светскую беседу. — Хочешь победить всё зло в этом мире? Сделать его безопасным и предсказуемым? Или ты просто очередной наивный герой, что мечтает избавить от голода своих близких?
Отбив очередной выпад, он сделал резкую подсечку, снова отправив Энтони на камни.
— Поверь, все эти мечты — лишь иллюзия, — произнёс он уже более серьёзно, и в его голосе прозвучала усталая грусть. — Те, кто никогда не знал настоящего голода, никогда по-настоящему не протянут руку помощи нуждающимся.
Но Энтони его не слышал. Охваченный единственной мыслью — победить, — он воспользовался моментом, сделал обманный взмах мечом в сторону ног противника, и когда лучник инстинктивно отвёл удар, метнул свой последний нож ему прямо в лицо. Лезвие блеснуло, лишь слегка чиркнув по щеке, но этого было достаточно — оно сорвало маску, скрывавшую лицо.
Родрик отпрыгнул назад. Он провёл пальцами по щеке, на которой выступила алая капля, и понял, что его лицо больше не скрыто. Азарт в его глазах мгновенно погас, сменившись внезапной, глубокой печалью и решимостью.
Он медленно, почти ритуально скинул плащ с капюшоном, под которым оказался практичный зелёный костюм из прочной кожи, с колчанами, туго набитыми стрелами и пристёгнутыми к каждому бедру. У него были чёрные, растрёпанные в бою волосы до плеч и резкие, выразительные черты лица, а во взгляде читалась глубокая усталость человека, повидавшего слишком многое.
Энтони стоял перед ним, готовый продолжить бой. Родрик молча смотрел на него, словно оценивая ситуацию заново. И вдруг его рука метнулась к колчану. Первая стрела вылетела с тихим свистом. Энтони едва успел отбить её ребром клинка, ощущая, как смерть пронеслась в сантиметре от его лица. Он понял — игра кончилась. Этот выстрел был точен и смертелен.
За ним полетели другие. Стрелы, словно разъярённые стальные осы, жужжали в воздухе, каждая из них жаждала пронзить плоть, найти свою цель. Родрик, словно демон ветра, кружил по площадке, выпуская стрелу за стрелой с математической, пугающей точностью. Воздух гудел от их свиста, превращая пространство вокруг Энтони в смертельный вихрь.
Энтони двигался, ведомый инстинктом и яростью, отбивая и уворачиваясь в смертельном танце.
Но даже его нечеловеческая реакция не была идеальной. Острые наконечники скользили по его рукам, спине, оставляя глубокие, жгучие порезы. Тёплая кровь смешивалась с потом, заливая спину.
Он попытался сократить дистанцию, сделав ложный выпад влево, но Родрик, казалось, читал его как открытую книгу. Стрела вскипела у самого уха, отсекая прядь волос — враг бил не туда, где он был, а туда, где он должен был оказаться. Энтони стиснул зубы, чувствуя, как адреналин переплавляет страх в чистую, неукротимую ярость.
И вдруг ритм смертельного дождя изменился. Паузы между выстрелами стали длиннее, тетива натягивалась чуть медленнее.
— У него кончаются стрелы! — проорал Голос. — Дай ему опустошить колчаны!
И в этот миг рука Родрика дрогнула на долю секунды — он потянулся к почти пустому колчану. Этого мгновения хватило.
Тело Энтони взорвалось движением. Он рванул вперёд, как ястреб, пикирующий на добычу. Земля ушла из-под ног, время замедлилось. И Родрик встретил его — сталь клинка с оглушительным звоном встретила усиленный металлом лук.
Пыль, поднятая их стремительными перемещениями, висела в воздухе гулким облаком, в котором каждый вздох обжигал лёгкие раскалённым песком. В этом хаосе они сходились и расходились словно в танце. Меч Энтони не рубил — он фехтовал, его клинок плясал ослепительными молниями: молниеносный тычок в незащищённые рёбра, изящное скольжение по траектории, способной перерезать горло, низкая, подсекающая всё на своём пути подсечка под колени.
Но Родрик не защищался — он парировал, и лук в его руках был не куском дерева и тетивы, а живым, извивающимся продолжением его воли. Он вращал им с невероятной скоростью, создавая перед собой непреодолимый барьер. Тетива с резким визгом отбрасывала сталь, древко с глухим стуком принимало на себя яростные удары, отводя смерть на сантиметры, которые казались километрами. Их тени, слившиеся в единый вихрь, мелькали в мареве.
Энтони чувствовал, как горит каждое мышечное волокно, каждый нерв, выжатый до предела. Он искал малейшую брешь, рывок грудной клетки, выдающий усталость, судорогу в пальцах, мигающий взгляд.
Энтони почувствовал, как по его телу разливается приятное тепло, но внутренний голос мягко подтолкнул его дальше.
— И ещё... я хотел пригласить тебя на небольшую прогулку сегодня, с наступлением вечера, — начал он, стараясь говорить уверенно, хотя предательская дрожь всё же прокралась в его голос. — Есть одно место... я хочу тебе его показать.
Кирия улыбнулась, и в её глазах зажёгся живой, неподдельный интерес.
— С радостью, — ответила она, и Энтони почувствовал, как камень спадает с его души.
В этот момент в приёмную, словно ураган, ворвался Нэйтон, младший брат Кирии. Увидев Энтони, его лицо просияло от безудержной радости.
— Энтони! — воскликнул он и, не раздумывая, бросился к нему, обхватывая в крепких, мальчишеских объятиях.
— Я тоже рад тебя видеть, — рассмеялся Энтони, слегка смущённо потрепав мальчика по голове. — Ты уже совсем возмужал. Помогаешь сестре в лазарете?
— Я разношу еду больным и помогаю переносить травы, — с гордостью начал рассказывать Нэйтон, выпрямляясь во весь свой ещё невысокий рост. — А в свободное время тренируюсь! Уже почти не уступаю другим пажам. Скоро буду с тобой в одном отряде, жди!
Энтони улыбнулся, чувствуя, как гордость за этого юного воина наполняет его.
— Тогда я буду с нетерпением ждать того дня, — сказал он и, поднеся правый кулак к груди, отдал ему честь, как равному.
Нэйтон мгновенно, с серьёзным видом скопировал жест, и его глаза загорелись огнём решимости.
— Нэйтон! — раздался чей-то зов из дальнего коридора.
— Мне надо бежать! Удачи, Энтони! — крикнул он на ходу и помчался прочь, оставив за собой лишь эхо быстрых шагов.
— И тебе удачи, — тихо ответил Энтони, глядя ему вслед. — Он и впрямь сильно вырос.
— Да, — вздохнула Кирия, и в её голосе звучала смесь нежности и лёгкой грусти. — Порой я сама не могу поверить, как быстро летит время...
Энтони кивнул, чувствуя, как его сердце сжимается от щемящей нежности к ним обоим.
— Тогда я зайду за тобой, когда солнце склонится к горизонту, — сказал он, стараясь звучать уверенно.
— Я буду ждать, — улыбнулась она в ответ, и в её глазах читалось нечто большее, чем простая дружеская симпатия.
Энтони вышел на улицу, глубоко вздохнув полной грудью, словно только что вышел из душного подвала, а не из уютного лазарета.
— Молодец, справился куда лучше, чем я ожидал, — раздался Голос, и на этот раз он звучал почти одобрительно. — Но теперь самое интересное. Куда ты поведёшь эту прекрасную леди? Какие тайные сады собираешься ей показать?
— Есть одно место, оно... — начал Энтони, полностью погрузившись в свои мысли, но его планы рухнули от неожиданного мощного толчка в плечо.
Он пошатнулся, столкнувшись с высоким мужчиной, одетым в длинный, потёртый плащ с глубоким капюшоном, надвинутым на лицо. Незнакомец лишь слегка качнулся, будто столкнулся с пушинкой, и мгновенно восстановил равновесие.
— Простите, сэр, я не заметил, — немедленно, почти автоматически извинился Энтони, инстинктивно оценивая силу и ловкость незнакомца.
— Ничего страшного, малой, с кем не бывает, — пробормотал тот глуховатым, низким голосом, который кольнул Энтони смутным, тревожным воспоминанием.
И в этот миг Голос в его голове взорвался оглушительным, яростным криком:
— ЭТО ОН! — прорвалось наружу, словно удар грома среди ясного неба. — Тот самый лучник! Родрик Скид! Не отпускай его!
Но прежде чем Энтони успел хоть что-то предпринять, незнакомец, будто почувствовав опасность, резко рванул с места и растворился в пёстрой уличной толпе, скользя между людьми с неестественной, призрачной лёгкостью. Энтони, не раздумывая, бросился вдогонку, грубо расталкивая прохожих, спотыкаясь о выступы мостовой и теряя драгоценные доли секунды, в то время как фигура в плаще, словно тень, бесшумно и беспрепятственно металась впереди.
Родрик резко свернул в узкий, грязный проулок между двумя харчевнями. Энтони, едва переводя дух, влетел за ним. Но переулок оказался пустым. Ни звука, ни малейшего движения, лишь кот, лениво вылизывавший лапу на груде ящиков.
— Наверху! — прошипел Голос, резко и повелительно, словно удар хлыста.
Энтони запрокинул голову и увидел его: Родрик, словно горная серна, легко и бесшумно бежал по узким деревянным балкам, выступавшим из стен, перепрыгивая с одной на другую с нечеловеческой грацией.
— Ну что, сможешь также, или будем смотреть, как он уходит? — с вызовом спросил Голос.
— Сейчас проверим, — сквозь зубы буркнул Энтони и, оттолкнувшись от стены, запрыгнул на ту же балку. Его собственные ноги, наполненные странной силой, едва касались дерева. Он двигался с той же хищной лёгкостью, что и его цель, повторяя каждый её прыжок, каждый рискованный поворот.
Они неслись над головами ничего не подозревающих горожан, два призрака в солнечный день. Энтони преследовал, стараясь оставаться в тени, выжидая момента для атаки. Но Родрик, казалось, чувствовал его присутствие за спиной.
Внезапно Родрик, не сбавляя темпа, совершил головокружительный манёвр. Он не просто прыгнул — он метнулся к старой, проржавевшей вывеске таверны, висевшей на массивных кованых цепях. Его пальцы мертвой хваткой впились в холодные звенья, и он, используя инерцию бега, раскачался на них, как на тарзанке, описывая в воздухе широкую дугу. В высшей точке траектории он совершил акробатическое сальто назад и исчез за острым углом высокой черепичной крыши.
Энтони повторил трюк без раздумий. Он влетел в цепи, ощутив их леденящий холод и податливый скрип. Мощный толчок — и он перенёс себя через гребень кровли, готовый к продолжению погони.
Но едва его ноги коснулись шершавой поверхности балки по ту сторону, он замер. Это была не крыша, а всего лишь узкая, открытая балконная перекладина. И он был не один.
Родрик уже ждал его здесь. Он не убегал. Он стоял в полный рост на той же самой балке, в паре метров от Энтони, словно призрачный страж, возникший из самой тени трубы. Его поза была расслабленной, почти небрежной. Он не нападал — он просто ждал, дав Энтони доли секунды на осознание всей глубины ловушки.
И в этот миг, когда Энтони завис в воздухе, совершенно беззащитный между небом и землёй, лучник легко подпрыгнул ему навстречу. Не было ни разбега, ни замаха — лишь короткое, взрывное движение и точный, сокрушительный удар ногой в грудь, вложивший в себя всю инерцию его собственного прыжка.
Энтони полетел вниз, но прежде чем камни мостовой смяли его кости, он успел метнуть короткий боевой нож в сторону противника. Лезвие, вращаясь, пронеслось в воздухе, но в самый последний момент Родрик лишь слегка отклонил голову, и сталь со звоном вонзилась в деревянную балку позади него.
— А ты упрямый, малой, — с нескрываемым сарказмом произнёс он, его голос, теперь уже без притворства, звучал как смесь насмешки и смутного уважения. — Может, теперь соблаговолишь назвать своё имя? Или продолжим немые танцы?
Энтони не ответил. Вместо этого он, собрав всю свою ярость в кулак, разбежался, оттолкнулся от телеги с сеном, прыгнул на стену и, оттолкнувшись от неё уже двумя ногами, снова взмыл на ту же балку, где стоял его враг.
— О, впечатляет, — не скрывая искреннего восхищения, протянул Родрик. — Но ты точно уверен, что хочешь танцевать именно со мной? Цена за этот танец бывает... высока.
Проулок был пуст. Только они двое. Энтони стоял, выставив перед собой клинок, его взгляд был прикован к противнику. Родрик, всё ещё скрытый тенью капюшона, с тёмной повязкой, скрывавшей нижнюю часть лица, казался расслабленным, но его глаза, видимые даже издалека, горели азартом и предвкушением.
— Тогда веди, — с вызовом бросил он, меняя хватку на луке, держа его перед собой обеими руками, словно это был не лук, а посох странствующего монаха.
Схватка началась с молниеносной атаки Энтони. Его меч сверкнул в солнечном луче, описывая смертельную дугу, но Родрик, будто читая его мысли, лишь отпрыгнул назад, приземлившись на самый край балки и балансируя на носках с лёгкостью циркача.
— Ого, ты и впрямь стал быстрее, — рассмеялся он, и его смех эхом разносился по пустому переулку. — Что ж, тогда добавим в наш танец немного огня!
Он внезапно начал вращать луком вокруг себя с невероятной скоростью, превращая его в сокрушительный посох. Энтони парировал удары, сталь звенела, отскакивая от упругого дерева и усиленного металлом лука. Он пытался нанести ответный удар, но каждый раз противник ускользал, вплетая в свои движения немыслимые акробатические трюки. Он сделал кувырок через плечо, приземлился на одну руку и тут же, с разворота, нанёс удар ногой в грудь Энтони. Тот отшатнулся, едва сохраняя равновесие.
Не теряя ни секунды, Энтони бросился вперёд, пытаясь проткнуть врага, как копьём, но лучник, словно играючи, отбил удар древком и тут же, с тем же разворотом, снова ударил ногой. На этот раз Энтони отлетел назад, с грохотом врезавшись спиной в стену.
Едва он коснулся шершавой поверхности, рядом с его виском со звоном вонзилась в стену стрела, её оперение затрепетало у самого его уха.
Родрик стоял в нескольких шагах, спокойный, с горящими от азарта глазами.
— Не зевай, малой, — почти шутливо произнёс он, возвращаясь в свою привычную стойку.
Ярость, дикая и слепая, охватила Энтони. Он бросился на противника, обрушивая на него град хаотичных, но невероятно быстрых ударов мечом, вплетая в атаку удары ногами и локтями. Но Родрик, казалось, лишь наслаждался зрелищем, без труда парируя каждое движение.
В какой-то момент Энтони всё же сумел прорвать защиту и нанести удар кулаком в солнечное сплетение противника, но тот, даже согнувшись от боли, в ту же секунду нанёс ответный удар ногой в висок Энтони.
Теряя равновесие от боли, Энтони понимал, что падение неизбежно, и в последний миг, на чистом инстинкте, прокрутился вокруг своей оси, нанеся ответный, отчаянный удар ногой по лицу Родрика.
Оба с грохотом рухнули с высоты на твёрдые камни небольшой площадки, соединявшей несколько проулков.
Энтони, оглушённый падением, услышал, как лучник начал громко, почти истерично смеяться, лежа на спине.
— Ха-ха-ха! Давно я так не развлекался! — не переставая смеяться, произнёс он, с трудом поднимаясь на ноги и отряхивая свой потёртый плащ. — Но, чёрт возьми, я уже задержался здесь дольше, чем планировал.
— Он опять играет с тобой! — завопил Голос, полный злобы и унижения. — Он даже не воспринимает тебя всерьёз!
Энтони переполняла слепая ярость. Он поднялся и снова бросился в атаку, нанося серию быстрых, ослепительных ударов мечом. Лезвие свистело в воздухе, но Родрик с прежней лёгкостью отводил каждую атаку, его движения были точны и выверены.
— Ради чего ты так яростно сражаешься, малой? — начал говорить он, продолжая парировать удары, будто ведя светскую беседу. — Хочешь победить всё зло в этом мире? Сделать его безопасным и предсказуемым? Или ты просто очередной наивный герой, что мечтает избавить от голода своих близких?
Отбив очередной выпад, он сделал резкую подсечку, снова отправив Энтони на камни.
— Поверь, все эти мечты — лишь иллюзия, — произнёс он уже более серьёзно, и в его голосе прозвучала усталая грусть. — Те, кто никогда не знал настоящего голода, никогда по-настоящему не протянут руку помощи нуждающимся.
Но Энтони его не слышал. Охваченный единственной мыслью — победить, — он воспользовался моментом, сделал обманный взмах мечом в сторону ног противника, и когда лучник инстинктивно отвёл удар, метнул свой последний нож ему прямо в лицо. Лезвие блеснуло, лишь слегка чиркнув по щеке, но этого было достаточно — оно сорвало маску, скрывавшую лицо.
Родрик отпрыгнул назад. Он провёл пальцами по щеке, на которой выступила алая капля, и понял, что его лицо больше не скрыто. Азарт в его глазах мгновенно погас, сменившись внезапной, глубокой печалью и решимостью.
Он медленно, почти ритуально скинул плащ с капюшоном, под которым оказался практичный зелёный костюм из прочной кожи, с колчанами, туго набитыми стрелами и пристёгнутыми к каждому бедру. У него были чёрные, растрёпанные в бою волосы до плеч и резкие, выразительные черты лица, а во взгляде читалась глубокая усталость человека, повидавшего слишком многое.
Энтони стоял перед ним, готовый продолжить бой. Родрик молча смотрел на него, словно оценивая ситуацию заново. И вдруг его рука метнулась к колчану. Первая стрела вылетела с тихим свистом. Энтони едва успел отбить её ребром клинка, ощущая, как смерть пронеслась в сантиметре от его лица. Он понял — игра кончилась. Этот выстрел был точен и смертелен.
За ним полетели другие. Стрелы, словно разъярённые стальные осы, жужжали в воздухе, каждая из них жаждала пронзить плоть, найти свою цель. Родрик, словно демон ветра, кружил по площадке, выпуская стрелу за стрелой с математической, пугающей точностью. Воздух гудел от их свиста, превращая пространство вокруг Энтони в смертельный вихрь.
Энтони двигался, ведомый инстинктом и яростью, отбивая и уворачиваясь в смертельном танце.
Но даже его нечеловеческая реакция не была идеальной. Острые наконечники скользили по его рукам, спине, оставляя глубокие, жгучие порезы. Тёплая кровь смешивалась с потом, заливая спину.
Он попытался сократить дистанцию, сделав ложный выпад влево, но Родрик, казалось, читал его как открытую книгу. Стрела вскипела у самого уха, отсекая прядь волос — враг бил не туда, где он был, а туда, где он должен был оказаться. Энтони стиснул зубы, чувствуя, как адреналин переплавляет страх в чистую, неукротимую ярость.
И вдруг ритм смертельного дождя изменился. Паузы между выстрелами стали длиннее, тетива натягивалась чуть медленнее.
— У него кончаются стрелы! — проорал Голос. — Дай ему опустошить колчаны!
И в этот миг рука Родрика дрогнула на долю секунды — он потянулся к почти пустому колчану. Этого мгновения хватило.
Тело Энтони взорвалось движением. Он рванул вперёд, как ястреб, пикирующий на добычу. Земля ушла из-под ног, время замедлилось. И Родрик встретил его — сталь клинка с оглушительным звоном встретила усиленный металлом лук.
Пыль, поднятая их стремительными перемещениями, висела в воздухе гулким облаком, в котором каждый вздох обжигал лёгкие раскалённым песком. В этом хаосе они сходились и расходились словно в танце. Меч Энтони не рубил — он фехтовал, его клинок плясал ослепительными молниями: молниеносный тычок в незащищённые рёбра, изящное скольжение по траектории, способной перерезать горло, низкая, подсекающая всё на своём пути подсечка под колени.
Но Родрик не защищался — он парировал, и лук в его руках был не куском дерева и тетивы, а живым, извивающимся продолжением его воли. Он вращал им с невероятной скоростью, создавая перед собой непреодолимый барьер. Тетива с резким визгом отбрасывала сталь, древко с глухим стуком принимало на себя яростные удары, отводя смерть на сантиметры, которые казались километрами. Их тени, слившиеся в единый вихрь, мелькали в мареве.
Энтони чувствовал, как горит каждое мышечное волокно, каждый нерв, выжатый до предела. Он искал малейшую брешь, рывок грудной клетки, выдающий усталость, судорогу в пальцах, мигающий взгляд.
