Холодный пот стекал по его спине.
Не нападая, они смотрели на него, словно оценивая. Их дыхание, тяжёлое и хриплое, было слышно даже на расстоянии. Энтони почувствовал, как его руки дрожат, но он крепче сжал рукоять меча. Он знал, что бежать бесполезно. Эти порождения тьмы, не знающие жалости, были быстрее и сильнее.
Энтони стоял неподвижно, выставив меч перед собой, готовясь нанести удар. Его тело было напряжено, как струна, а сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно даже этим существам. Но они не нападали, лишь смотрели на него. Их горящие глаза, полные дикой злобы, казалось, пронизывали его насквозь, но ни один из них не сделал шага вперёд. Вместо этого, в какой-то момент, они опустились на передние лапы, сгорбив свои мощные тела, и начали разбегаться в разные стороны, как стая собак, почуявших что-то более интересное.
Некоторые пробежали совсем рядом с Энтони, их шерсть почти касалась его ног, но они даже не повернули головы в его сторону. Это было странно. Непонятно.
— Почему они меня не трогают? — прошептал Энтони, всё ещё держа меч наготове.
— Не знаю, — ответил внутренний голос, — но давай не будем у них об этом спрашивать.
Энтони медленно опустил меч, но не убрал его в ножны. Он огляделся. Деревня всё ещё пылала, крики доносились из разных концов, но теперь они звучали дальше, словно оборотни устремились туда, где ещё оставались жертвы.
По телу пробежала дрожь — не от страха, а от жуткого осознания собственного непонимания. Почему его не тронули? Почему они просто ушли?
— «Может быть, они почуяли что-то другое? Или... может быть, я им не интересен?» — но тут же он отбросил эту мысль. Нет, это было не просто так. Оборотни никогда не оставляют живых.
И тут его охватило новое чувство. Оно накатило волной, сжимая горло и заставляя сердце биться так, будто вот-вот вырвется из груди. Это был ужас — чистый, неконтролируемый, будто сама смерть встала у него за спиной. Он почувствовал, как холодный пот стекает по спине, а волосы на затылке встали дыбом.
Что-то приблизилось. Что-то огромное, тёмное, наполненное жаждой убийства.
Времени на раздумья не было. Энтони сжал меч ещё крепче и, обернувшись, нанёс рубящий удар в сторону предполагаемой опасности. Лезвие должно было встретить плоть, но вместо этого его рука внезапно остановилась, будто ударилась о каменную стену.
Огромная лапа схватила его запястье с такой силой, что Энтони едва сдержал крик боли. Хруст костей раздался в тишине, и меч выпал из его руки, звякнув о землю. Боль пронзила руку, но он не мог даже пошевелиться.
Перед ним стоял монстр.
Оборотень, но не такой, как те, что он видел ранее. Этот был больше, массивнее, его шерсть была темнее, почти чёрной. Морда была искажена злобным оскалом, клыки, длинные и острые, сверкали в свете огня. Его грудь поднималась и опускалась с каждым тяжёлым дыханием, испуская запах свежей крови, а взгляд был устремлён прямо на Энтони, словно он уже видел его мёртвым. Размер его пасти был таков, что он мог бы разом откусить человеку голову.
Энтони попытался вырваться, но зверь схватил его второй лапой за шею, медленно поднося к себе, обжигая лицо своим горячим дыханием. Он почувствовал, как пальцы зверя сжимаются вокруг его горла, перекрывая дыхание. Оборотень был слишком силён. Его тело, покрытое шерстью, было как каменная стена, а глаза... Синие. Глубокие, как океан, но полные ярости и ненависти. Они странно напоминали человеческие.
Каждый вдох давался Энтони с трудом, воздух стал густым и тягучим, едва проникая в лёгкие. Грудь вздымалась, пытаясь поймать хоть каплю жизни. Сердце билось так громко, что казалось, его удары эхом разносились по руинам, отсчитывая последние секунды. Время замедлилось, растянулось, как тонкая нить, готовая оборваться в любой момент.
— «Это конец», — мелькнуло в его голове.
Но зверь не убивал. Он лишь смотрел, словно изучая свою жертву.
— Пошёл вон... с моей территории, — злобно прорычал зверь. Его голос был низким, хриплым, но это были не просто рыки — это были слова, облачённые в ясную, пусть и грубую, речь.
— «Он... говорит?» — мысль, похороненная под лавиной ужаса, едва шевельнулась в сознании Энтони. — «Он разумен».
В следующий миг оборотень швырнул его в сторону, как тряпичную куклу.
Энтони почувствовал удар — сильный, оглушающий. Спиной он врезался в стену ближайшего дома, проломив деревянные доски силой удара. Боль пронзила всё его тело, словно тысячи игл впились в кожу. Он попытался вдохнуть, но воздух не шёл в лёгкие. В глазах потемнело, и сознание начало уплывать.
Последнее, что он увидел перед тем, как погрузиться в темноту, — это силуэт оборотня, медленно уходящего вдаль.
— Ты должен выжить, — кричал Голос. — Ты должен...
Тьма накрыла его, как тяжёлое одеяло, и он потерял сознание.
— Энтони, поднимайся, — Голос, тихий, но настойчивый, пытался привести его в чувство. — Ты должен попытаться встать.
Энтони медленно пришёл в себя, его тело отзывалось болью на каждое движение. Он попытался пошевелиться, но тяжесть, давившая на него, была невыносимой. Камни, обломки дерева, земля — всё это образовало завал, который словно хотел навсегда похоронить его под собой. Он чувствовал, как холодная сырость земли проникает сквозь одежду, а пыль щекочет горло.
И тут он услышал их. Голоса. Совсем рядом.
— Здесь чисто! Идём дальше, к центру деревни! — чей-то усталый голос прозвучал так близко, что казалось, человек стоит над ним.
— Ну же, — настойчиво продолжал Голос, — не вздумай здесь погибнуть. Пытайся дальше.
Энтони стиснул зубы и изо всех сил попытался приподняться. Его мышцы горели, каждая кость словно кричала от напряжения, но он смог лишь слегка сдвинуть тяжесть, которая прижимала его к земле. Камни заскрипели, осыпаясь в стороны, но свободы это не принесло. Он застонал, чувствуя, как силы покидают его.
— Стойте! — раздался другой голос, более молодой. — Кажется, я что-то услышал... Тише!
— Здесь кто-то есть! Возможно, выжившие.
— Чего вы медлите? — отозвался третий голос, более резкий и требовательный. — Разгребайте завал!
Шум движения, крики людей, звуки камней, сдвигаемых в сторону — всё это смешалось в единый гул. Энтони чувствовал, как тяжесть, давившая на него, постепенно уменьшается. Камни уходили в сторону, свет пробивался сквозь щели, и наконец сильные руки схватили его за плечи, вытаскивая наружу.
Двое мужчин, одетых в форму академии, поставили его на ноги. Их лица были серьёзны, но в глазах читалось облегчение.
К Энтони подошёл мужчина лет тридцати. Его выбритая голова блестела в свете закатного огня, а чёрные глаза, словно угли, источали холодную злобу. Крючковатый нос и повязка, закрывающая нижнюю часть лица до носа, придавали ему вид хищника, готового к нападению. Его одежда была сшита на заказ: чёрная рубашка с синими вставками, рукава затянуты на локтях, чёрные потрёпанные временем штаны и высокие сапоги, обмотанные верёвками. В руках он держал два странных меча — рукояти были рассчитаны на одну руку, но лезвия, начиная с середины, изгибались в форме полумесяца, словно клыки хищника.
Незнакомец с повязкой медленно обошёл Энтони кругом, его чёрные, как смоль, глаза сканировали каждую деталь — порванную одежду, землистую кожу, пустые руки.
— Лицо знакомое, — его голос был низким, безжизненным, словно скрежет камня по камню. — Лайт, верно? Тот, что выжил в Ольденбурге. И вот... выжил снова. Удивительная закономерность. — Его взгляд буквально пожирал Энтони, выискивая слабость, ложь, страх.
Энтони открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент услышал знакомый голос.
— Энтони, сынок.
Это был капитан рыцарей, сэр Вильям. Его голос, обычно такой уверенный и твёрдый, сейчас звучал с ноткой тревоги. Он подошёл ближе, взял Энтони за плечи и внимательно осмотрел его.
— Ты цел? — спросил он, и в его глазах читалось беспокойство. — Лекаря, немедленно!
— Не нужно, — успокоил его Энтони, чувствуя, как слабость постепенно отступает. — Я в порядке.
— Что ты тут делаешь? — спросил Вильям, его взгляд скользнул по руинам, и в его глазах мелькнула тень боли.
— Меня отпустили навестить родную деревню, — ответил Энтони, и голос дрогнул. Он огляделся вокруг, и ужас охватил его. Руины, пепел, тела... — Кто-нибудь ещё выжил? — спросил он, и в его голосе звучала слабая надежда.
Вильям опустил голову.
— Энтони... — голос его дрогнул. — Все мертвы. Стая не оставляет живых.
Энтони замер. В его голове пронеслись воспоминания: лица жителей, их смех, дети, бегающие по улицам... Всё это было уничтожено в одно мгновение. Он чувствовал, как ком подступает к горлу, но слёз не было. Только пустота.
— Как ты выжил? — грубый голос мужчины с повязкой на лице вернул Энтони в реальность. Его чёрные глаза сверлили Энтони, словно пытаясь вырвать правду.
— Не вздумай говорить им правду, — шепнул Голос, и Энтони почувствовал, как холод пробежал по спине.
— Я успел спрятаться, — запинаясь, начал он, чувствуя, как ложь обжигает губы.
— Стая целые поселения стирает с лица земли. Не оставляя ни души, ни свидетелей. — Он сделал ударение на последнем слове, давая ему повиснуть в воздухе. — А ты... ты просто «спрятался». Расскажи. Где находится это волшебное укрытие? Хочу посмотреть.
Энтони попытался что-то сказать, но мужчина резким движением поднял руку, останавливая его. Он наклонился, подобрал меч Энтони и повертел его в руках, изучая клинок.
— Твой? — спросил он.
— Да, — неуверенно ответил Энтони, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.
— Интересно, — он провёл пальцем по лезвию, — на стали нет ни царапины. Ни капли крови. Как будто хозяин... даже не пытался обороняться. А лежал он, — мужчина с повязкой мотнул головой в сторону развалин, — метрах в десяти от того места, где мы тебя откопали. Странное такое... укрытие. Получается, ты из него вылез, прошёл десять метров и лёг под обломки? Или меч сам улетел?
Его тон был не грубым, а леденяще-спокойным, отчего каждое слово било точно в цель.
— Хватит! — резко оборвал его Вильям, забирая меч из рук мужчины и передавая его Энтони. — Он выжил, и это главное. А сейчас нужно доставить его обратно в академию.
Вильям положил руку на плечо Энтони и повёл его в сторону.
— Пойдём, служители отвезут тебя обратно. Пока мы будем выслеживать стаю.
Энтони кивнул, но, уходя, обернулся. Его взгляд встретился со взглядом мужчины с повязкой на лице. Тот стоял неподвижно, как статуя. Его чёрные, бездонные глаза были прикованы к Энтони. В них не было ни злобы, ни гнева, лишь холодное, неумолимое изучение. Как хищник, нашедший след. И что-то в этом взгляде было бесконечно опасным. Энтони резко отвернулся, поспешив за Вильямом, но ощущение этого ледяного, пристального взгляда в спину не покидало его всю дорогу.
Весь обратный путь Энтони провёл в глубоких размышлениях. В его памяти всплывали лица жителей деревни, чьих улыбок он больше никогда не увидит. Они были простыми людьми, живущими в страхе перед лесом, который таил в себе неведомые угрозы. Но теперь их судьба была решена, и Энтони не мог избавиться от чувства вины, словно он мог бы сделать больше, чтобы их спасти.
Оборотни, те самые твари, что обходили его стороной, словно вода обтекает камень, тоже не давали ему покоя. Почему они не тронули его? Что заставило их отступить? И альфа, тот самый вожак стаи, чьи лапы могли в мгновение ока оборвать его жизнь, но не сделали этого. Всё это было загадкой, которую Энтони не мог разгадать.
С этими мыслями он подходил к штабу. Массивная дубовая дверь, покрытая резьбой и следами времени, стояла перед ним. Толкнув её, внутри его встретил шум голосов и тёплый свет факелов, освещавших комнату.
— Энтони! — раздался громкий возглас, полный искренней радости.
Его отряд, словно единый организм, бросился к нему. Первой была Кирия. Она, не скрывая эмоций, бросилась в его объятия, обхватив его руками и прижавшись к его груди. Её дыхание было прерывистым, а глаза блестели от слёз. Энтони на мгновение растерялся, чувствуя, как его сердце начало биться чаще. Но затем, придя в себя, он мягко обнял её в ответ, ощущая тепло её тела и дрожь, которая проходила через неё.
За Кирией последовали остальные. Каждый из членов отряда подходил к нему, обнимал, хлопал по плечу, выражая свою радость и облегчение. Их слова были полны искренности, и Энтони чувствовал, как тяжесть, давившая на него, понемногу начинает ослабевать.
Последним подошёл командир Адам. Комната мгновенно затихла, и отряд слегка расступился, давая ему дорогу. Адам стоял напротив Энтони, его взгляд был твёрдым, холодным, но в глубине глаз можно было уловить тень облегчения. Он вытянул руку вперёд, словно собираясь что-то сказать, но затем остановился, сжав кулак. Слегка поджав губы и сделав глубокий выдох, он положил ладонь на плечо Энтони.
— Молодец, что выжил, — произнёс он тихо, но так, что каждое слово прозвучало, как гром.
После этих слов Адам развернулся и направился к дверям, выйдя из комнаты. В штабе снова воцарилась оживлённая атмосфера. Энтони усадили за стол, и каждый из отряда начал забрасывать его вопросами. Лишь Кирия сидела рядом, молча наблюдая за ним. Её глаза не отрывались от него, словно она боялась, что если посмотрит в сторону, он исчезнет.
— У тебя хорошие хранители, — сказал Джонатан, его голос был тёплым, но в нём чувствовалась лёгкая дрожь. — Когда мы услышали о нападении стаи на твою деревню... мы думали, что потеряли тебя. Сэр Адам... он винил себя. Он считал, что отправил тебя на верную гибель.
Энтони нахмурился.
— Не похоже, что он сильно переживал, — пробормотал он, вспоминая холодный взгляд командира.
— Понимаешь, Энтони, — продолжил Джонатан, — Адам никогда не показывает своих эмоций. Но он беспокоится о каждом из нас, как о родном ребёнке.
Энтони кивнул, но в его душе всё ещё оставалась тень сомнения. Однако Джонатан уже улыбался, его голос стал громче, радостнее.
— Хватит разговоров! Этот день нужно отпраздновать! — воскликнул он, и весь отряд подхватил его возглас.
В этот момент Энтони почувствовал, как тяжесть, давившая на него, начала отступать. Он осознал, как дорог этим людям, как сильно они за него переживали. И, несмотря на все ужасы, которые он пережил, он знал, что здесь, среди своих, он нашёл то, ради чего стоит жить.
Заря лишь зацепилась багрянцем за зубчатые крыши столицы, а в штабной комнате Первого отряда гвардейцев уже кипели страсти. Воздух был густ от запаха воска, пота и старого дерева. Сэр Адам, их непоколебимый командир, отсутствовал — его на рассвете вызвали к лорду-коменданту. Обязанности легли на плечи Джонатана, на чьём обычно спокойном лице сегодня читалось напряжение. Собрание шло куда оживлённее обычного — отряду предстоял напряжённый день.
Джонатан стоял у центрального стола, заваленного картами и рапортами, его пальцы нервно постукивали по пергаменту с заданиями. Голос звучал твёрдо, но без привычной уверенности капитана:
— Ладно, слушайте внимательно. Я и Седрик берём патруль вдоль Рыночной площади. Там участились карманные кражи, особенно у лотков с импортными специями. Надо прижать этих ловкачей.
Не нападая, они смотрели на него, словно оценивая. Их дыхание, тяжёлое и хриплое, было слышно даже на расстоянии. Энтони почувствовал, как его руки дрожат, но он крепче сжал рукоять меча. Он знал, что бежать бесполезно. Эти порождения тьмы, не знающие жалости, были быстрее и сильнее.
Энтони стоял неподвижно, выставив меч перед собой, готовясь нанести удар. Его тело было напряжено, как струна, а сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно даже этим существам. Но они не нападали, лишь смотрели на него. Их горящие глаза, полные дикой злобы, казалось, пронизывали его насквозь, но ни один из них не сделал шага вперёд. Вместо этого, в какой-то момент, они опустились на передние лапы, сгорбив свои мощные тела, и начали разбегаться в разные стороны, как стая собак, почуявших что-то более интересное.
Некоторые пробежали совсем рядом с Энтони, их шерсть почти касалась его ног, но они даже не повернули головы в его сторону. Это было странно. Непонятно.
— Почему они меня не трогают? — прошептал Энтони, всё ещё держа меч наготове.
— Не знаю, — ответил внутренний голос, — но давай не будем у них об этом спрашивать.
Энтони медленно опустил меч, но не убрал его в ножны. Он огляделся. Деревня всё ещё пылала, крики доносились из разных концов, но теперь они звучали дальше, словно оборотни устремились туда, где ещё оставались жертвы.
По телу пробежала дрожь — не от страха, а от жуткого осознания собственного непонимания. Почему его не тронули? Почему они просто ушли?
— «Может быть, они почуяли что-то другое? Или... может быть, я им не интересен?» — но тут же он отбросил эту мысль. Нет, это было не просто так. Оборотни никогда не оставляют живых.
И тут его охватило новое чувство. Оно накатило волной, сжимая горло и заставляя сердце биться так, будто вот-вот вырвется из груди. Это был ужас — чистый, неконтролируемый, будто сама смерть встала у него за спиной. Он почувствовал, как холодный пот стекает по спине, а волосы на затылке встали дыбом.
Что-то приблизилось. Что-то огромное, тёмное, наполненное жаждой убийства.
Времени на раздумья не было. Энтони сжал меч ещё крепче и, обернувшись, нанёс рубящий удар в сторону предполагаемой опасности. Лезвие должно было встретить плоть, но вместо этого его рука внезапно остановилась, будто ударилась о каменную стену.
Огромная лапа схватила его запястье с такой силой, что Энтони едва сдержал крик боли. Хруст костей раздался в тишине, и меч выпал из его руки, звякнув о землю. Боль пронзила руку, но он не мог даже пошевелиться.
Перед ним стоял монстр.
Оборотень, но не такой, как те, что он видел ранее. Этот был больше, массивнее, его шерсть была темнее, почти чёрной. Морда была искажена злобным оскалом, клыки, длинные и острые, сверкали в свете огня. Его грудь поднималась и опускалась с каждым тяжёлым дыханием, испуская запах свежей крови, а взгляд был устремлён прямо на Энтони, словно он уже видел его мёртвым. Размер его пасти был таков, что он мог бы разом откусить человеку голову.
Энтони попытался вырваться, но зверь схватил его второй лапой за шею, медленно поднося к себе, обжигая лицо своим горячим дыханием. Он почувствовал, как пальцы зверя сжимаются вокруг его горла, перекрывая дыхание. Оборотень был слишком силён. Его тело, покрытое шерстью, было как каменная стена, а глаза... Синие. Глубокие, как океан, но полные ярости и ненависти. Они странно напоминали человеческие.
Каждый вдох давался Энтони с трудом, воздух стал густым и тягучим, едва проникая в лёгкие. Грудь вздымалась, пытаясь поймать хоть каплю жизни. Сердце билось так громко, что казалось, его удары эхом разносились по руинам, отсчитывая последние секунды. Время замедлилось, растянулось, как тонкая нить, готовая оборваться в любой момент.
— «Это конец», — мелькнуло в его голове.
Но зверь не убивал. Он лишь смотрел, словно изучая свою жертву.
— Пошёл вон... с моей территории, — злобно прорычал зверь. Его голос был низким, хриплым, но это были не просто рыки — это были слова, облачённые в ясную, пусть и грубую, речь.
— «Он... говорит?» — мысль, похороненная под лавиной ужаса, едва шевельнулась в сознании Энтони. — «Он разумен».
В следующий миг оборотень швырнул его в сторону, как тряпичную куклу.
Энтони почувствовал удар — сильный, оглушающий. Спиной он врезался в стену ближайшего дома, проломив деревянные доски силой удара. Боль пронзила всё его тело, словно тысячи игл впились в кожу. Он попытался вдохнуть, но воздух не шёл в лёгкие. В глазах потемнело, и сознание начало уплывать.
Последнее, что он увидел перед тем, как погрузиться в темноту, — это силуэт оборотня, медленно уходящего вдаль.
— Ты должен выжить, — кричал Голос. — Ты должен...
Тьма накрыла его, как тяжёлое одеяло, и он потерял сознание.
***
— Энтони, поднимайся, — Голос, тихий, но настойчивый, пытался привести его в чувство. — Ты должен попытаться встать.
Энтони медленно пришёл в себя, его тело отзывалось болью на каждое движение. Он попытался пошевелиться, но тяжесть, давившая на него, была невыносимой. Камни, обломки дерева, земля — всё это образовало завал, который словно хотел навсегда похоронить его под собой. Он чувствовал, как холодная сырость земли проникает сквозь одежду, а пыль щекочет горло.
И тут он услышал их. Голоса. Совсем рядом.
— Здесь чисто! Идём дальше, к центру деревни! — чей-то усталый голос прозвучал так близко, что казалось, человек стоит над ним.
— Ну же, — настойчиво продолжал Голос, — не вздумай здесь погибнуть. Пытайся дальше.
Энтони стиснул зубы и изо всех сил попытался приподняться. Его мышцы горели, каждая кость словно кричала от напряжения, но он смог лишь слегка сдвинуть тяжесть, которая прижимала его к земле. Камни заскрипели, осыпаясь в стороны, но свободы это не принесло. Он застонал, чувствуя, как силы покидают его.
— Стойте! — раздался другой голос, более молодой. — Кажется, я что-то услышал... Тише!
— Здесь кто-то есть! Возможно, выжившие.
— Чего вы медлите? — отозвался третий голос, более резкий и требовательный. — Разгребайте завал!
Шум движения, крики людей, звуки камней, сдвигаемых в сторону — всё это смешалось в единый гул. Энтони чувствовал, как тяжесть, давившая на него, постепенно уменьшается. Камни уходили в сторону, свет пробивался сквозь щели, и наконец сильные руки схватили его за плечи, вытаскивая наружу.
Двое мужчин, одетых в форму академии, поставили его на ноги. Их лица были серьёзны, но в глазах читалось облегчение.
К Энтони подошёл мужчина лет тридцати. Его выбритая голова блестела в свете закатного огня, а чёрные глаза, словно угли, источали холодную злобу. Крючковатый нос и повязка, закрывающая нижнюю часть лица до носа, придавали ему вид хищника, готового к нападению. Его одежда была сшита на заказ: чёрная рубашка с синими вставками, рукава затянуты на локтях, чёрные потрёпанные временем штаны и высокие сапоги, обмотанные верёвками. В руках он держал два странных меча — рукояти были рассчитаны на одну руку, но лезвия, начиная с середины, изгибались в форме полумесяца, словно клыки хищника.
Незнакомец с повязкой медленно обошёл Энтони кругом, его чёрные, как смоль, глаза сканировали каждую деталь — порванную одежду, землистую кожу, пустые руки.
— Лицо знакомое, — его голос был низким, безжизненным, словно скрежет камня по камню. — Лайт, верно? Тот, что выжил в Ольденбурге. И вот... выжил снова. Удивительная закономерность. — Его взгляд буквально пожирал Энтони, выискивая слабость, ложь, страх.
Энтони открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент услышал знакомый голос.
— Энтони, сынок.
Это был капитан рыцарей, сэр Вильям. Его голос, обычно такой уверенный и твёрдый, сейчас звучал с ноткой тревоги. Он подошёл ближе, взял Энтони за плечи и внимательно осмотрел его.
— Ты цел? — спросил он, и в его глазах читалось беспокойство. — Лекаря, немедленно!
— Не нужно, — успокоил его Энтони, чувствуя, как слабость постепенно отступает. — Я в порядке.
— Что ты тут делаешь? — спросил Вильям, его взгляд скользнул по руинам, и в его глазах мелькнула тень боли.
— Меня отпустили навестить родную деревню, — ответил Энтони, и голос дрогнул. Он огляделся вокруг, и ужас охватил его. Руины, пепел, тела... — Кто-нибудь ещё выжил? — спросил он, и в его голосе звучала слабая надежда.
Вильям опустил голову.
— Энтони... — голос его дрогнул. — Все мертвы. Стая не оставляет живых.
Энтони замер. В его голове пронеслись воспоминания: лица жителей, их смех, дети, бегающие по улицам... Всё это было уничтожено в одно мгновение. Он чувствовал, как ком подступает к горлу, но слёз не было. Только пустота.
— Как ты выжил? — грубый голос мужчины с повязкой на лице вернул Энтони в реальность. Его чёрные глаза сверлили Энтони, словно пытаясь вырвать правду.
— Не вздумай говорить им правду, — шепнул Голос, и Энтони почувствовал, как холод пробежал по спине.
— Я успел спрятаться, — запинаясь, начал он, чувствуя, как ложь обжигает губы.
— Стая целые поселения стирает с лица земли. Не оставляя ни души, ни свидетелей. — Он сделал ударение на последнем слове, давая ему повиснуть в воздухе. — А ты... ты просто «спрятался». Расскажи. Где находится это волшебное укрытие? Хочу посмотреть.
Энтони попытался что-то сказать, но мужчина резким движением поднял руку, останавливая его. Он наклонился, подобрал меч Энтони и повертел его в руках, изучая клинок.
— Твой? — спросил он.
— Да, — неуверенно ответил Энтони, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.
— Интересно, — он провёл пальцем по лезвию, — на стали нет ни царапины. Ни капли крови. Как будто хозяин... даже не пытался обороняться. А лежал он, — мужчина с повязкой мотнул головой в сторону развалин, — метрах в десяти от того места, где мы тебя откопали. Странное такое... укрытие. Получается, ты из него вылез, прошёл десять метров и лёг под обломки? Или меч сам улетел?
Его тон был не грубым, а леденяще-спокойным, отчего каждое слово било точно в цель.
— Хватит! — резко оборвал его Вильям, забирая меч из рук мужчины и передавая его Энтони. — Он выжил, и это главное. А сейчас нужно доставить его обратно в академию.
Вильям положил руку на плечо Энтони и повёл его в сторону.
— Пойдём, служители отвезут тебя обратно. Пока мы будем выслеживать стаю.
Энтони кивнул, но, уходя, обернулся. Его взгляд встретился со взглядом мужчины с повязкой на лице. Тот стоял неподвижно, как статуя. Его чёрные, бездонные глаза были прикованы к Энтони. В них не было ни злобы, ни гнева, лишь холодное, неумолимое изучение. Как хищник, нашедший след. И что-то в этом взгляде было бесконечно опасным. Энтони резко отвернулся, поспешив за Вильямом, но ощущение этого ледяного, пристального взгляда в спину не покидало его всю дорогу.
***
Весь обратный путь Энтони провёл в глубоких размышлениях. В его памяти всплывали лица жителей деревни, чьих улыбок он больше никогда не увидит. Они были простыми людьми, живущими в страхе перед лесом, который таил в себе неведомые угрозы. Но теперь их судьба была решена, и Энтони не мог избавиться от чувства вины, словно он мог бы сделать больше, чтобы их спасти.
Оборотни, те самые твари, что обходили его стороной, словно вода обтекает камень, тоже не давали ему покоя. Почему они не тронули его? Что заставило их отступить? И альфа, тот самый вожак стаи, чьи лапы могли в мгновение ока оборвать его жизнь, но не сделали этого. Всё это было загадкой, которую Энтони не мог разгадать.
С этими мыслями он подходил к штабу. Массивная дубовая дверь, покрытая резьбой и следами времени, стояла перед ним. Толкнув её, внутри его встретил шум голосов и тёплый свет факелов, освещавших комнату.
— Энтони! — раздался громкий возглас, полный искренней радости.
Его отряд, словно единый организм, бросился к нему. Первой была Кирия. Она, не скрывая эмоций, бросилась в его объятия, обхватив его руками и прижавшись к его груди. Её дыхание было прерывистым, а глаза блестели от слёз. Энтони на мгновение растерялся, чувствуя, как его сердце начало биться чаще. Но затем, придя в себя, он мягко обнял её в ответ, ощущая тепло её тела и дрожь, которая проходила через неё.
За Кирией последовали остальные. Каждый из членов отряда подходил к нему, обнимал, хлопал по плечу, выражая свою радость и облегчение. Их слова были полны искренности, и Энтони чувствовал, как тяжесть, давившая на него, понемногу начинает ослабевать.
Последним подошёл командир Адам. Комната мгновенно затихла, и отряд слегка расступился, давая ему дорогу. Адам стоял напротив Энтони, его взгляд был твёрдым, холодным, но в глубине глаз можно было уловить тень облегчения. Он вытянул руку вперёд, словно собираясь что-то сказать, но затем остановился, сжав кулак. Слегка поджав губы и сделав глубокий выдох, он положил ладонь на плечо Энтони.
— Молодец, что выжил, — произнёс он тихо, но так, что каждое слово прозвучало, как гром.
После этих слов Адам развернулся и направился к дверям, выйдя из комнаты. В штабе снова воцарилась оживлённая атмосфера. Энтони усадили за стол, и каждый из отряда начал забрасывать его вопросами. Лишь Кирия сидела рядом, молча наблюдая за ним. Её глаза не отрывались от него, словно она боялась, что если посмотрит в сторону, он исчезнет.
— У тебя хорошие хранители, — сказал Джонатан, его голос был тёплым, но в нём чувствовалась лёгкая дрожь. — Когда мы услышали о нападении стаи на твою деревню... мы думали, что потеряли тебя. Сэр Адам... он винил себя. Он считал, что отправил тебя на верную гибель.
Энтони нахмурился.
— Не похоже, что он сильно переживал, — пробормотал он, вспоминая холодный взгляд командира.
— Понимаешь, Энтони, — продолжил Джонатан, — Адам никогда не показывает своих эмоций. Но он беспокоится о каждом из нас, как о родном ребёнке.
Энтони кивнул, но в его душе всё ещё оставалась тень сомнения. Однако Джонатан уже улыбался, его голос стал громче, радостнее.
— Хватит разговоров! Этот день нужно отпраздновать! — воскликнул он, и весь отряд подхватил его возглас.
В этот момент Энтони почувствовал, как тяжесть, давившая на него, начала отступать. Он осознал, как дорог этим людям, как сильно они за него переживали. И, несмотря на все ужасы, которые он пережил, он знал, что здесь, среди своих, он нашёл то, ради чего стоит жить.
Глава 15. Мирные переговоры
Заря лишь зацепилась багрянцем за зубчатые крыши столицы, а в штабной комнате Первого отряда гвардейцев уже кипели страсти. Воздух был густ от запаха воска, пота и старого дерева. Сэр Адам, их непоколебимый командир, отсутствовал — его на рассвете вызвали к лорду-коменданту. Обязанности легли на плечи Джонатана, на чьём обычно спокойном лице сегодня читалось напряжение. Собрание шло куда оживлённее обычного — отряду предстоял напряжённый день.
Джонатан стоял у центрального стола, заваленного картами и рапортами, его пальцы нервно постукивали по пергаменту с заданиями. Голос звучал твёрдо, но без привычной уверенности капитана:
— Ладно, слушайте внимательно. Я и Седрик берём патруль вдоль Рыночной площади. Там участились карманные кражи, особенно у лотков с импортными специями. Надо прижать этих ловкачей.
