- А чья? – леший чуть склонил голову. – Мир-то наш.
Марьяна вдохнула и отдёрнула ладонь, как обожглась.
- Его и придётся спасать нам, – произнесла она твёрдо.
- Правильно. – согласился лесной хранитель.
- Получится? – тихо прошептала вопрос русалочка, сама испугавшись твёрдости ранее сказанных слов.
- Думаю, да, - леший улыбнулся испугу собеседницы. – Что будешь делать в сначала?
- Учиться, - девушка повела плечом. Тонкая рука снова поднялась над водной гладью. Мягкое движение и вода пошла волнами без какого-либо прикосновения. Волны следовали за движением указательного пальчика. Одна самая ретивая капелька отделилась и повисла в воздухе. Она блестела в утренних лучах, яркая, чистая, искрящаяся.
- В Академию? – понимающе произнёс Алеш.
- Да, – кивнула девушка, снова хватая тубус второй рукой.
- Отец отпустит? – немного с иронией.
- Это мой выбор. – вздохнула Марьяна в место понятного «нет». Пусть выбор не совсем её, но он ей нравится. – Тем более знания о травах мне хорошо ведомы. Когда-то же я училась на знахарку.
- Да будет так. – Алеш посмотрел вдаль, за озеро и более ничего говорить не стал.
Ивар естественно не хотел отпускать Марьяну от себя ни на шаг, но поделать с решением приёмной дочери ничего не мог. Ринья Ведина ясно дала понять, что жизни в деревне рыжеволосой русалочке не будет. Необходимо переезжать хотя бы в Речинск. Единственное, на что удалось уговорить саму Марьяну – это подождать пару дней, чтобы собрать вещи и супругу Ивара в дорогу. Ринья магиня согласие такое решение дала с трудом, затем предложила русалочке и Эдуарду двигаться вперёд вместе с Алешом, так как Марьяше появляться в черте Искорок может быть опасно. Местные прекрасно были осведомлены о том, кем стала их бывшая сожительница деревни. Десять лет, именно такой срок отмерила Навь своей подпокровной, дав ей жизнь русалки. Увы, к мнению магини прислушались довольно невнятно, пусть и в Искорки зашли поздно вечером, фактически под пологом чернильных сумерек.
Молодая жена Ивара Милана смотрела на процессию, зашедшую к ней в дом с ужасом и благоговением. Ещё она была счастлива узнать, что её муж будет ходить на ногах, и долг перед падчерицей не потребует такой жертвы. Девушка буквально упала на колени, когда увидела мужа. Она хваталась за горло, но не могла произнести ни слова, одни слёзы текли по щекам, а тело сотрясалось в беззвучных рыданиях.
Марьяна дрожала всем телом, глядя на молоденькую девушку. Она совершенно не напоминала ничем её маму. Одновременно она казалась самым чистым, нежным и хрупким, кого когда-либо видела русалочка. Марьяна не понимала, что дар, отданный богинями, стал проявляться. Она начала видеть суть жителей Эрайса. Всех, не исключая никого: ни драконов, ни людей, ни водяных, русалок, леших и зверей. Милана же светила нежностью и добротой. Безумно захотелось этот свет сберечь.
- Тише, милая, всё хорошо, - рин Ивар кинулся к жёнке, мягко прихватив её за локоть и спину, поднял на нетвёрдые ноги обратно. – Всё хорошо, - приговаривал он. – поглаживая девушку по спине, а затем и вовсе прижал к себе, скрывая мокрые щеки Миланы в складках своего плаща и дорожной рубахи.
- Я так боялась, боялась… зачем… боялась, – повторяла молоденькая девушка, цепляясь тонкими пальчиками за ткань рубахи супруга. Марьяна отвернулась на секунду. Внешность Миланы оставляла желать лучшего по деревенским меркам Искорок. Худая, черноволосая, с тонкими руками и ногами. Талию Ивар мог перехватить ладонями, большие пальцы коснулись бы друг друга. Бледная, с чёрными-чёрными ресницами и такими же чёрными-чёрными глазами. Прямой нос без вздёрнутого кончика, как у той же Марьяны. Милана казалась дочерью какого-нибудь помещика из Калиса или Флавия, но не как не деревенской простушкой с севера Словерии.
- Рин Ивар, не всё хорошо, - ринья Ведина скинула плащ на ближайшую лавку. – Завтра, в крайнем случае послезавтра из Искорок вам придётся убраться.
- Как? – ахнула Милана. – Как же это? Я только собралась курей купить и домовой Уня… как же…
- Курей действительно забрать не выйдет, а домового мы собой возьмём, - неожиданно сказала Марьяна. – Я знаю, как. – девушка действительно знала «как». Все деревенские знали самый простой способ забрать домового из одного дома в другой. Однако, действовал непреложный закон – домовой сам должен был захотеть уйти, хотя бы формально.
- В тапке и я знаю, но он не перенесёт долгую дорогу! – Милана всплеснула руками. – Он совсем маленький!
Каким-то внутренним чутьём Марьяна почувствовала, что Милана не договаривает. Не злое, а что-то что в деревне рассказывать не принято. Рыжие волосы налились магией. Благословение богинь давало о себе знать сильнее. Русалочка не знала всех своих возможностей. Однако, чувствовала, что домовёнку нужна её помощь.
- Можно взглянуть на домовёнка? – спросила слишком спокойным тоном восставшая из реки Моррин. Да, уже не русалочка, но пока не ведьмочка. Благословение Навьяны мягко засветилось в её ладонях.
- Но… я… он сейчас занят…
- Я не причиню ему вреда, – девушка спрятала ладони в складках платья, стараясь не показать, как они засветились пару ударов сердца назад. Едва заметно, но засветились.
- Агата Никитична тоже не хотела ему причинять вреда, но причинила! – неожиданно запальчиво произнесла жена отчима. Милане руки мужа явно придавали смелости.
- Она хотела причинить вред! И тебе! – из-за печки выскочил всклоченный мальчишка с серым оттенком кожи, острыми ушками и кудрявыми вихрами. – Я поступил верно! Вышвырнул её!
Все замерли, глядя на домовёнка. Румяный, маленький, в новенькой сшитой рубашке, по размеру и штанишках с красным узором по краю. Он казался обычным ребёнком, если бы не цвет кожи. Ринья Ведина невольно вспомнила о своей домовой, что жила в её городском особняке Кирьяна. Та ходила в старой рубахе уже который год и уж точно не стала бы защищать свою хозяйку. Она умела только раболепствовать. Вытянутое худое лицо, дряблая серая кожа, отталкивающий такой же серый взгляд. Здесь же малыш смотрел жёлтыми глазками живого интереса, милый, невероятно красивый….
Первый укол совести ударил в сердце Ведины острейшей иглой. Первый из многих.
Марьяна опустилась на колени, чтобы стать с малышом одного роста. Она внимательно посмотрела на Уню и улыбнулась. Сильный, здоровый, румяный. Малыш вызывал желание не только улыбнуться, но и обнять, поцеловать в макушку и защитись его самого. Ребёнок. Настоящий маленький ребёнок. Как хорошо, что молодая рина Милана думает так же.
- Он потрясающий, Милана, - девушка подняла взгляд на жену отчима. Полное имя домового Марьяна, понятное дело, спрашивать не стала. Ведь полное имя означало власть над домовым, а также банником, хлевником и другой помогающей нечистью.
- Уничка нет! – пискнула Милана, хватаясь за горло. Похвальных слов домовёнку молодая жена Ивара не услышала, пребывая в ужасе.
- Я вышвырнул Агату Никитичну за порог! Одним махом! Она пыталась ударить хозяйку! – маленькие кулачки сжались и чуть побелели. – Я должен защищать дом! И хозяйку! И я защищал! – малыш сильнее нахмурился и сжал кулачки.
- Что нужно было этой старой кошёлке в нашем доме? – рин Ивар уловил самое важное. Его поступок домовёнка абсолютно устраивал.
- Она же мать старосты… Вот и зашла… она… - Милана проглатывала слова, хватаясь тонкой рукой за собственное горло. Девушка безумно волновалась, видимо жест помогал ей немного успокоиться.
- Она хотела, чтобы хозяин женился на её внучке, а не «замарашке»! Так она сказала! – Уня оказался более категоричен и ёмок в своих ответах. Его звонкий голос отлетал от древесных стен избы, как звон маленького громкого колокольчика.
- Нет, она просто выразила небольшое недовольство и всё… - Милана увидела, как налились кровью глаза мужа и как насупились его брови. Она не хотела скандала, поэтому пыталась сгладить визит старухи как можно быстрее. Естественно, девушка кинулась обнимать мужа снова. Это действительно немного помогло.
- Её проблемы и недовольства нас не касаются. Никогда не касались. – рин Ивар обнял жену крепче. Он с трудном мог представить, что оставил свою хрупкую Милу всего на пару дней, а оказалось, что на неё уже накинулись стервятники. Чтобы было, когда он вернулся бы без ног…. Сколько же нападок от деревенских Мила от него скрыла на самом деле?
Ринья Ведина качнула головой.
- Кровь была? - магиня похоже понимала, о чём говорит.
- Она расцарапала руку, только и всего, – Милана уже понимала, что что-то не так, но, к сожалению, не очень. Девушка казалась очень хрупкой и молоденькой. Может быть именно её наивность и хрупкость сыграли главную роль в своё время, когда Ивар решил жениться. Впрочем, на самом деле жениться он не планировал, но Милана своим поведением напомнила ему о приёмной дочери, а родственники девушки напомнили о себе. Уже после свадьбы, приведя девушку в дом, мужчина понял, какое сокровище ему досталось. Ещё он понял, что не может быть счастлив, пока не отдаст долг того, что натворил.
- Ночёвки здесь не будет. Собирайте быстро вещи. Сегодня вечером придут сжигать этот дом. – Алеш говорил коротко и по существу. Он быстро переглянулся с Вединой. Магиня согласилась с ним кивком головы.
Милана от ужаса закрыла ротик одной ладонью, вторую прижала к животу.
- Как сжигать? Но как же это? Зачем??? - девушка явно не понимала масштабов беды. Всегда под пятой тётки, её мужа и их детей, девушка никогда не имела в принципе собственного мнения. Она не могла составить логическую цепочку настоль дальний срок. За неё постоянно решали другие.
- Чужое счастье глаза колит. Всегда. - Эдуард вступил в разговор довольно резко. До этого он предполагал только наблюдать. Маленький Уня сощурился, но скривил губы, ничего не сказав. Малыш понял, кто перед ним. С таким шутки плохи. И ещё он понял, что хозяйку странные дяди и тёти хотят защитить, а кто они при этом и чем от них пахнет: водой, рыбой, огнём, землёй и травой, по сути, неважно.
Между тем, пока маленький домовёнок решал про себя интересные задачи, остальные посмотрели на водяного с каким-то особым пониманием. Жесткая линия рта, густые нахмуренные брови, всё утверждало о том, что этот молодой на вид мужчина знал, о чём говорил.
-Нужно уходить. - согласился рин Ивар.
- Вещи… - Милана кинулась с сначала в одну сторону, затем в другую. Она не знала, что делать. – Как же… это… как… так… - повторяла она, кидая в выдвинутую из-под лавки суму одну за другой тряпки.
- Самое необходимое и монеты, более не требуется и будет только мешать. – оборвала сборы молодой девушки ринья Ведина.
- Приданое? – тихо шепнула Мила. – Как же? А…
- У тебя его почти не было. Они оставили всё для твоей сестрицы Арьяны, - рин Ивар отмахнулся как от чего-то несущественного. – Украшения, что я тебе дарил и кошель бери, платье на смену и хватит.
Молодая рина только и смогла, что опуститься на ближайшую лавку и сглотнуть, понимая, что нужно было всё же заглянуть в свой сундук с приданым, хотя она терпеть не могла в него смотреть. Ткани на приданное ей давали, но часто гораздо меньше, чем надо и не самого хорошего качества. Она их распускала и переделывала под крики сводных сестёр и братьев, особенно старшей сестры Арьяны. Однако, набралось там всё же прилично. И вышивки, и тканей, и полотенец…. И всё же, даже это у неё забрали…. Милана молча заплакала. Она не могла больше двинуться с места. Марьяне пришлось сесть на лавку рядом с плачущей девушкой и обнять её, пока Ивар сам быстро собирал самое необходимое в суму. Сначала мужчина очередной раз кинулся к жене, но Марьяна качнула головой, поэтому Ивар кивнул. Он коротко поцеловал супругу, шепнув, что брал её в жёны, а не её приданое, и занялся насущным делом. В сундук с придаными вещами мужчина, кстати, заглянул только один раз, достав оттуда одно полотенце, и быстро кинул его в общую кучу вещей.
Через час небольшой дом на окраине Искорок покинули все. Взяв с собой то, что можно было унести на спине. Телега осталась в стойле, правда кобылу Ивар Искристый забрал.
Позже старушенция Агата Никитична визжала долго. С факелами и вилами пришла вся деревня в окраинному дому. Да только изба оказалась заброшенной. Ценных вещей не нашлось, одна утварь, да лавки. Староста высказался однозначно - рину Ивару Искристому и его семье в Искорках более никогда не рады.
Марьяна вдохнула и отдёрнула ладонь, как обожглась.
- Его и придётся спасать нам, – произнесла она твёрдо.
- Правильно. – согласился лесной хранитель.
- Получится? – тихо прошептала вопрос русалочка, сама испугавшись твёрдости ранее сказанных слов.
- Думаю, да, - леший улыбнулся испугу собеседницы. – Что будешь делать в сначала?
- Учиться, - девушка повела плечом. Тонкая рука снова поднялась над водной гладью. Мягкое движение и вода пошла волнами без какого-либо прикосновения. Волны следовали за движением указательного пальчика. Одна самая ретивая капелька отделилась и повисла в воздухе. Она блестела в утренних лучах, яркая, чистая, искрящаяся.
- В Академию? – понимающе произнёс Алеш.
- Да, – кивнула девушка, снова хватая тубус второй рукой.
- Отец отпустит? – немного с иронией.
- Это мой выбор. – вздохнула Марьяна в место понятного «нет». Пусть выбор не совсем её, но он ей нравится. – Тем более знания о травах мне хорошо ведомы. Когда-то же я училась на знахарку.
- Да будет так. – Алеш посмотрел вдаль, за озеро и более ничего говорить не стал.
***
Ивар естественно не хотел отпускать Марьяну от себя ни на шаг, но поделать с решением приёмной дочери ничего не мог. Ринья Ведина ясно дала понять, что жизни в деревне рыжеволосой русалочке не будет. Необходимо переезжать хотя бы в Речинск. Единственное, на что удалось уговорить саму Марьяну – это подождать пару дней, чтобы собрать вещи и супругу Ивара в дорогу. Ринья магиня согласие такое решение дала с трудом, затем предложила русалочке и Эдуарду двигаться вперёд вместе с Алешом, так как Марьяше появляться в черте Искорок может быть опасно. Местные прекрасно были осведомлены о том, кем стала их бывшая сожительница деревни. Десять лет, именно такой срок отмерила Навь своей подпокровной, дав ей жизнь русалки. Увы, к мнению магини прислушались довольно невнятно, пусть и в Искорки зашли поздно вечером, фактически под пологом чернильных сумерек.
Молодая жена Ивара Милана смотрела на процессию, зашедшую к ней в дом с ужасом и благоговением. Ещё она была счастлива узнать, что её муж будет ходить на ногах, и долг перед падчерицей не потребует такой жертвы. Девушка буквально упала на колени, когда увидела мужа. Она хваталась за горло, но не могла произнести ни слова, одни слёзы текли по щекам, а тело сотрясалось в беззвучных рыданиях.
Марьяна дрожала всем телом, глядя на молоденькую девушку. Она совершенно не напоминала ничем её маму. Одновременно она казалась самым чистым, нежным и хрупким, кого когда-либо видела русалочка. Марьяна не понимала, что дар, отданный богинями, стал проявляться. Она начала видеть суть жителей Эрайса. Всех, не исключая никого: ни драконов, ни людей, ни водяных, русалок, леших и зверей. Милана же светила нежностью и добротой. Безумно захотелось этот свет сберечь.
- Тише, милая, всё хорошо, - рин Ивар кинулся к жёнке, мягко прихватив её за локоть и спину, поднял на нетвёрдые ноги обратно. – Всё хорошо, - приговаривал он. – поглаживая девушку по спине, а затем и вовсе прижал к себе, скрывая мокрые щеки Миланы в складках своего плаща и дорожной рубахи.
- Я так боялась, боялась… зачем… боялась, – повторяла молоденькая девушка, цепляясь тонкими пальчиками за ткань рубахи супруга. Марьяна отвернулась на секунду. Внешность Миланы оставляла желать лучшего по деревенским меркам Искорок. Худая, черноволосая, с тонкими руками и ногами. Талию Ивар мог перехватить ладонями, большие пальцы коснулись бы друг друга. Бледная, с чёрными-чёрными ресницами и такими же чёрными-чёрными глазами. Прямой нос без вздёрнутого кончика, как у той же Марьяны. Милана казалась дочерью какого-нибудь помещика из Калиса или Флавия, но не как не деревенской простушкой с севера Словерии.
- Рин Ивар, не всё хорошо, - ринья Ведина скинула плащ на ближайшую лавку. – Завтра, в крайнем случае послезавтра из Искорок вам придётся убраться.
- Как? – ахнула Милана. – Как же это? Я только собралась курей купить и домовой Уня… как же…
- Курей действительно забрать не выйдет, а домового мы собой возьмём, - неожиданно сказала Марьяна. – Я знаю, как. – девушка действительно знала «как». Все деревенские знали самый простой способ забрать домового из одного дома в другой. Однако, действовал непреложный закон – домовой сам должен был захотеть уйти, хотя бы формально.
- В тапке и я знаю, но он не перенесёт долгую дорогу! – Милана всплеснула руками. – Он совсем маленький!
Каким-то внутренним чутьём Марьяна почувствовала, что Милана не договаривает. Не злое, а что-то что в деревне рассказывать не принято. Рыжие волосы налились магией. Благословение богинь давало о себе знать сильнее. Русалочка не знала всех своих возможностей. Однако, чувствовала, что домовёнку нужна её помощь.
- Можно взглянуть на домовёнка? – спросила слишком спокойным тоном восставшая из реки Моррин. Да, уже не русалочка, но пока не ведьмочка. Благословение Навьяны мягко засветилось в её ладонях.
- Но… я… он сейчас занят…
- Я не причиню ему вреда, – девушка спрятала ладони в складках платья, стараясь не показать, как они засветились пару ударов сердца назад. Едва заметно, но засветились.
- Агата Никитична тоже не хотела ему причинять вреда, но причинила! – неожиданно запальчиво произнесла жена отчима. Милане руки мужа явно придавали смелости.
- Она хотела причинить вред! И тебе! – из-за печки выскочил всклоченный мальчишка с серым оттенком кожи, острыми ушками и кудрявыми вихрами. – Я поступил верно! Вышвырнул её!
Все замерли, глядя на домовёнка. Румяный, маленький, в новенькой сшитой рубашке, по размеру и штанишках с красным узором по краю. Он казался обычным ребёнком, если бы не цвет кожи. Ринья Ведина невольно вспомнила о своей домовой, что жила в её городском особняке Кирьяна. Та ходила в старой рубахе уже который год и уж точно не стала бы защищать свою хозяйку. Она умела только раболепствовать. Вытянутое худое лицо, дряблая серая кожа, отталкивающий такой же серый взгляд. Здесь же малыш смотрел жёлтыми глазками живого интереса, милый, невероятно красивый….
Первый укол совести ударил в сердце Ведины острейшей иглой. Первый из многих.
Марьяна опустилась на колени, чтобы стать с малышом одного роста. Она внимательно посмотрела на Уню и улыбнулась. Сильный, здоровый, румяный. Малыш вызывал желание не только улыбнуться, но и обнять, поцеловать в макушку и защитись его самого. Ребёнок. Настоящий маленький ребёнок. Как хорошо, что молодая рина Милана думает так же.
- Он потрясающий, Милана, - девушка подняла взгляд на жену отчима. Полное имя домового Марьяна, понятное дело, спрашивать не стала. Ведь полное имя означало власть над домовым, а также банником, хлевником и другой помогающей нечистью.
- Уничка нет! – пискнула Милана, хватаясь за горло. Похвальных слов домовёнку молодая жена Ивара не услышала, пребывая в ужасе.
- Я вышвырнул Агату Никитичну за порог! Одним махом! Она пыталась ударить хозяйку! – маленькие кулачки сжались и чуть побелели. – Я должен защищать дом! И хозяйку! И я защищал! – малыш сильнее нахмурился и сжал кулачки.
- Что нужно было этой старой кошёлке в нашем доме? – рин Ивар уловил самое важное. Его поступок домовёнка абсолютно устраивал.
- Она же мать старосты… Вот и зашла… она… - Милана проглатывала слова, хватаясь тонкой рукой за собственное горло. Девушка безумно волновалась, видимо жест помогал ей немного успокоиться.
- Она хотела, чтобы хозяин женился на её внучке, а не «замарашке»! Так она сказала! – Уня оказался более категоричен и ёмок в своих ответах. Его звонкий голос отлетал от древесных стен избы, как звон маленького громкого колокольчика.
- Нет, она просто выразила небольшое недовольство и всё… - Милана увидела, как налились кровью глаза мужа и как насупились его брови. Она не хотела скандала, поэтому пыталась сгладить визит старухи как можно быстрее. Естественно, девушка кинулась обнимать мужа снова. Это действительно немного помогло.
- Её проблемы и недовольства нас не касаются. Никогда не касались. – рин Ивар обнял жену крепче. Он с трудном мог представить, что оставил свою хрупкую Милу всего на пару дней, а оказалось, что на неё уже накинулись стервятники. Чтобы было, когда он вернулся бы без ног…. Сколько же нападок от деревенских Мила от него скрыла на самом деле?
Ринья Ведина качнула головой.
- Кровь была? - магиня похоже понимала, о чём говорит.
- Она расцарапала руку, только и всего, – Милана уже понимала, что что-то не так, но, к сожалению, не очень. Девушка казалась очень хрупкой и молоденькой. Может быть именно её наивность и хрупкость сыграли главную роль в своё время, когда Ивар решил жениться. Впрочем, на самом деле жениться он не планировал, но Милана своим поведением напомнила ему о приёмной дочери, а родственники девушки напомнили о себе. Уже после свадьбы, приведя девушку в дом, мужчина понял, какое сокровище ему досталось. Ещё он понял, что не может быть счастлив, пока не отдаст долг того, что натворил.
- Ночёвки здесь не будет. Собирайте быстро вещи. Сегодня вечером придут сжигать этот дом. – Алеш говорил коротко и по существу. Он быстро переглянулся с Вединой. Магиня согласилась с ним кивком головы.
Милана от ужаса закрыла ротик одной ладонью, вторую прижала к животу.
- Как сжигать? Но как же это? Зачем??? - девушка явно не понимала масштабов беды. Всегда под пятой тётки, её мужа и их детей, девушка никогда не имела в принципе собственного мнения. Она не могла составить логическую цепочку настоль дальний срок. За неё постоянно решали другие.
- Чужое счастье глаза колит. Всегда. - Эдуард вступил в разговор довольно резко. До этого он предполагал только наблюдать. Маленький Уня сощурился, но скривил губы, ничего не сказав. Малыш понял, кто перед ним. С таким шутки плохи. И ещё он понял, что хозяйку странные дяди и тёти хотят защитить, а кто они при этом и чем от них пахнет: водой, рыбой, огнём, землёй и травой, по сути, неважно.
Между тем, пока маленький домовёнок решал про себя интересные задачи, остальные посмотрели на водяного с каким-то особым пониманием. Жесткая линия рта, густые нахмуренные брови, всё утверждало о том, что этот молодой на вид мужчина знал, о чём говорил.
-Нужно уходить. - согласился рин Ивар.
- Вещи… - Милана кинулась с сначала в одну сторону, затем в другую. Она не знала, что делать. – Как же… это… как… так… - повторяла она, кидая в выдвинутую из-под лавки суму одну за другой тряпки.
- Самое необходимое и монеты, более не требуется и будет только мешать. – оборвала сборы молодой девушки ринья Ведина.
- Приданое? – тихо шепнула Мила. – Как же? А…
- У тебя его почти не было. Они оставили всё для твоей сестрицы Арьяны, - рин Ивар отмахнулся как от чего-то несущественного. – Украшения, что я тебе дарил и кошель бери, платье на смену и хватит.
Молодая рина только и смогла, что опуститься на ближайшую лавку и сглотнуть, понимая, что нужно было всё же заглянуть в свой сундук с приданым, хотя она терпеть не могла в него смотреть. Ткани на приданное ей давали, но часто гораздо меньше, чем надо и не самого хорошего качества. Она их распускала и переделывала под крики сводных сестёр и братьев, особенно старшей сестры Арьяны. Однако, набралось там всё же прилично. И вышивки, и тканей, и полотенец…. И всё же, даже это у неё забрали…. Милана молча заплакала. Она не могла больше двинуться с места. Марьяне пришлось сесть на лавку рядом с плачущей девушкой и обнять её, пока Ивар сам быстро собирал самое необходимое в суму. Сначала мужчина очередной раз кинулся к жене, но Марьяна качнула головой, поэтому Ивар кивнул. Он коротко поцеловал супругу, шепнув, что брал её в жёны, а не её приданое, и занялся насущным делом. В сундук с придаными вещами мужчина, кстати, заглянул только один раз, достав оттуда одно полотенце, и быстро кинул его в общую кучу вещей.
Через час небольшой дом на окраине Искорок покинули все. Взяв с собой то, что можно было унести на спине. Телега осталась в стойле, правда кобылу Ивар Искристый забрал.
Позже старушенция Агата Никитична визжала долго. С факелами и вилами пришла вся деревня в окраинному дому. Да только изба оказалась заброшенной. Ценных вещей не нашлось, одна утварь, да лавки. Староста высказался однозначно - рину Ивару Искристому и его семье в Искорках более никогда не рады.
