"Но ты же знаешь, Оксан, что это невозможно, - подумалось мне в следующую минуту. - Сама же понимаешь, что этот человек неспособен любить. Даже если он вернётся, он снова будет бегать за каждой юбкой и врать на каждом шагу".
Я вдруг представила себя в старости: больную, сгорбленную, одинокую. Не стану ли я потом жалеть, что всю молодость потратила на то, чтобы удержать Павлика?
Нет, не стану я просить высшие силы, чтобы вернули мне любимого. Переболею, перестрадаю, но когда-нибудь всё равно стану счастливой. Пусть даже без него.
Если же июльской ночью какая-то неведомая сила потянет меня в лес, и цветок папоротника предстанет передо мной во всей красе, словно ожидая, когда я его сорву, то пусть разум подскажет мне по-настоящему ценное желание. Такое, за которое будет не жаль и расплатиться.
КОШКИ ДЯДИ ДЖУЗЕППЕ
- У меня плохие новости, друзья мои, - начал Джузеппе, лишь только переступил порог собственного дома. - Витторио Филлини арестовали.
- Как арестовали? - Бартолло фыркнул и сердито замотал хвостом из стороны в сторону.
- Схватили на моих глазах - и в темницу.
- Сатрапы проклятые! - выругалась дымчатая Джулианна. - И что с ним теперь будет?
- Что будет? Отрубят голову на площади. С анархистами у Его Величества разговор короткий. Но встречайте!
С этими словами он распахнул плащ и вытащил из-под полы маленького серого котёнка.
- Витто в последний момент успел его выпустить. А я незаметно - хвать. Сейчас, маленький, молока налью.
Кошки тут же окружили новенького.
- Привет, малыш! Как тебя звать? - стали спрашивать Кьяра и Аличия.
- Не бойся, братец! - ободряюще проговорил Лоренцо, видя, что котёнок испуганно смотрит на большого серого котяру в тёмную полоску. - Наш Бартоломео, хоть и грозный с виду, но маленьких не обижает.
- Да погодите вы, - одёрнула всех Джулианна. - Он же ещё не может говорить.
Пока хозяин суетился, старая кошка по-матерински вылизывала новенького. Как вылизывала когда-то своих деток, которых королевские слуги без жалости утопили. Сама Джулианна в тот момент отлучилась, чтобы найти для малышей еду. А когда вернулась... Только круги от брошенного в воду мешка напоминали о бедных котятах.
Она была первой кошкой, которую Джузеппе нашёл и, рискуя жизнью, прятал в своём доме. Если кто-то заметил и донесёт куда следует - не сносить ему головы. Кошки у Его Величества отнюдь не в почёте. Лишь только заняв престол, он первым делом издал указ их всех уничтожить. Говорили, в детстве его, тогда ещё наследного принца, цапнул котёнок, когда он хотел с ним поиграть. С тех пор будущий король и невзлюбил кошек.
Вторым спасённым был Бартоломео - матёрый дворовый кот. Изрядно он исцарапал и искусал бедного Джузеппе, когда тот тащил его в свой дом. Думал: убивать собираются. Зато теперь Бартолло за хозяина готов порвать глотку хоть самому дьяволу.
Аличию, рыжую кошечку с пушистым хвостом, приговорили к смерти сами хозяева, опасаясь, как бы неповиновение королевскому указу не вышло им боком. Чудом бедняжке удалось сбежать, прежде чем она встретила своего спасителя.
Близнецов Кьяру и Лоренцо Джузеппе нашёл в подвале, куда мама успела их спрятать, прежде чем её саму бросили в реку. Не смог он пройти мимо двух котят, что испуганно жались друг к дружке: белоснежной кошечки и котика с чёрными ушками и "панталончиками" на белой шёрстке.
И вот теперь ещё один котёнок. Надо сперва узнать, есть ли у него имя.
Когда Джузеппе поставил перед новоприбывшим чашку с молоком, тот несмело приблизился, робко обнюхал и затем, под одобряющий взгляд Джулианны, набросился с жадностью, причмокивая язычком. Джузеппе сел в кресло и заиграл на флейте. Кошки - все, кроме новенького, слышали эту мелодию уже не первый раз. Она позволяла им не только понимать человеческую речь, но и свободно владеть ею. Котёнок же, никогда прежде не слышавший мелодии, даже оторвался от миски с едой.
- Как твоё имя? - спросил Джузеппе, кончив играть.
- Матео, синьор, - ответил котёнок несколько смущённо. - Так меня называл дон Витторио. Теперь его убьют?
- Увы, мой друг! - воскликнул музыкант.
Матео скорбно опустил голову. Остальные кошки окружили его и стали тереться, выражая искреннее сострадание. Даже суровый Бартолло подошёл и крепко пожал ему лапу:
- Держись, друг! Мы с тобой!
- Он был так добр ко мне! А теперь должен погибнуть! Где справедливость?
- Не знаю, родной, есть ли она на свете, - ответила Джулианна. - Сама о том же спрашивала, когда моих деток в реку бросили. Кьяра и Лоренцо совсем были малыши, когда без мамы остались. А Аличия - она так любила своих хозяев...
Пока кошки разговаривали, Джузеппе сидел неподвижно в печальной задумчивости.
С отцом Витто - Роберто Филлини - он сидел за школьной партой. Вместе учились, вместе проказничали, а став юношами, вдвоём ухаживали за красавицей Лореданой. Из всех поклонников она выбрала Роберто. Отчаявшемуся Джузеппе тогда до смерти хотелось взять свою флейту и заиграть под окнами возлюбленной приворотную мелодию - чтобы полюбила его так же нежно и страстно, как он любит её. Но он запрещал себе даже думать о таком предательстве. Если Лоредана не может быть счастливой с ним, пусть будет счастлива с его другом. Сам Джузеппе так и не женился, ибо ни одну женщину не смог полюбить так же сильно, как Лоредану. Даже мёртвую сердце никак не желало её забыть.
Витто он знал с малолетства. Всегда был упрямый малый, если что задумал, никого не станет слушать - сделает по-своему. Особенно если дело касалось правды и справедливости. За них он готов был бороться, не признавая ни грубой силы, ни рангов и титулов. И к пятнадцати годам парень уже был убеждённым анархистом.
"Ох, погубят моего сорванца эти идеи! - сокрушался Роберто на смертном одре. - Пообещай мне, друг Беппо, что не оставишь его".
Джузеппе пообещал. И вот теперь, когда сын его друга в смертельной опасности, может ли он что-то сделать? Да, может!
Кошки с удивлением и испугом заметили, как глаза их благодетеля наполнились вдруг твёрдой решимостью - при этом лицо его сделалось бледнее, чем обычно - и он резко встал с кресла.
- Друзья мои! - обратился он к ним. - Я знаю, как мы можем спасти Витторио. И не только его. Но для этого мне понадобится ваша помощь.
- Я с радостью! - откликнулся Бартолло. - Только скажите - всё сделаю.
- И я, - добавила Джулианна.
- И я! И я! - вскричали в один голос Кьяра, Лоренцо и Аличия.
- И я, - проговорил Матео.
При этом в его зелёных глаза было столько решимости, что ни другие кошки, ни сам Джузеппе не посмели и вспомнить, что он ещё маленький котёнок.
- Так что мы должны сделать, синьор Джузеппе?
- Немногое, друзья мои. Вечером перед казнью Витторио я не стану кормить вас ужином. В тот день я возьму вас с собой на площадь. А там думайте о том, о чём думается, и делайте то, что захочется. Вы согласны?
- Согласны! Согласны! - хором ответили кошки.
Через три дня после ареста Витторио, по приказу короля, решено было предать казни. На площади собралась огромная толпа народа. Одни, охочие до кровавых зрелищ, радостно потирали руки в предвкушении суровой расправы, другие, понурив головы, душой сочувствовали приговорённому, однако не смели попросить у Его Величества пощады.
Джузеппе пришёл на площадь рано утром, когда люди только-только начали собираться. В руках у него была флейта, за плечами он нёс мешок с дырочками. На все вопросы: что в мешке? - музыкант с таинственной улыбкой отвечал: терпение, скоро узнаете.
Высший свет, конечно, также присутствовал на площади. Король в окружении придворных занимал весь трон своим жирным телом и с самодовольной улыбкой внимал приветствиям льстивых синьоров. Министры, чиновники, городской глава - все пришли полюбоваться казнью смутьяна. Там же был и Джанни Котобой, уничтоживший своими руками не одну сотню "этих хвостатых тварей" - так он называл кошек.
И вот, наконец, вывели приговорённого. Взглянув на сына своего друга, Джузеппе от души порадовался, что Матео не может его видеть. Холодное подземелье, допросы и пытки измучили несчастного так, что было непонятно, как он только на ногах держался. Лицо его было страшно бледным, однако в глазах не читалось ни толики страха.
- Ваше Величество! - крикнул Джузеппе, пробираясь к королю сквозь толпу народа. - Я прошу Вас помиловать Витторио, во имя любви Господней! Умоляю, будьте милосердны, и если этот человек нанёс оскорбление Вашему Величеству, простите его!
Король в ответ поморщился, всем своим видом показывая, как неприятна ему эта просьба.
- Все твои речи о милосердии, флейтист - не более чем жалкий вздор! - проговорил он надменно. - Этот Филлини - не только мой враг, он враг государства и народа, которым я мудро правлю уже много лет. Не будет ему пощады!
- Смилуйтесь, Ваше Величество! - продолжал Джузеппе. - Ради сына своего друга я готов сделать что угодно. Если Ваше Величество пожелает, я сыграю на флейте мелодию, которую никто из здесь присутствующих никогда не слышал.
- Играй, флейтист! - приказал король. - И учти, если мелодия придётся нам не по вкусу, повелю бросить тебя в темницу.
- Слушаюсь и повинуюсь, Ваше Величество!
И Джузеппе заиграл. Каждый из тех, кто был на площади, поклялся бы всеми святыми, что никогда прежде не слышал ничего подобного. Когда же отзвучали последние аккорды мелодии, все собравшиеся с изумлением обнаружили на месте короля большую жирную крысу. Придворные, министры, чиновники и особо приближённая к королю знать - все они в серых шубках стояли около трона и испуганно таращили друг на друга острые мордочки. Палач и Котобой - две большие зубастые крысы - в панике бегали по площади, не зная, что делать.
Зато кошки, которые повыскакивали из мешка, стоило лишь Джузеппе его развязать, сориентировались почти мгновенно. Бартолло молнией понёсся к королевскому трону и ухватил жалобно пищащего монарха за длинный хвост. Через минуту он уже сыто урчал и облизывался. Приближённые короля, опомнившись, стали удирать, пытаясь спастись бегством. Однако разгневанные и оставленные без ужина кошки явно не собирались отступать. Котобой, настигнутый Джулианной, жался к стене ратуши и умоляюще смотрел на свою преследовательницу.
- Ты убил моих деток! - прошипела та. - Не будет тебе пощады!
С этими словами она прыгнула на Котобоя и перекусила его надвое.
Матео тем временем надвигался на палача - свирепую зубастую крысу. Глаза его при этом сверкали такой яростью, что тот поначалу растерялся. Но в следующий момент, вспомнив, что перед ним всего лишь маленький котёнок, набросился на противника, стремясь вонзить свои острые зубы ему в глотку. Однако Витторио сапогом преградил ему путь. Палач, видя такое дело, попытался убежать, но был тут же схвачен его ловкой рукой.
- Хозяин! - обрадовался Матео. - Вы живы!
Тот от удивления едва не выронил крысу из рук.
- Синьор Джузеппе играл на флейте! Теперь я могу говорить!
- Вот как? А я уже подумал, что у меня мутится разум. Ну, здравствуй, друг! Я так рад, что ты жив! Иди же ко мне, Матео!
Брезгливо отбросив пищащую крысу в сторону, он взял котёнка на руки и поднялся на помост, на котором ещё несколько минут назад должен был распрощаться с собственной головой.
- Монархии конец! - крикнул он. - Да здравствует Республика!
Сперва лишь изумлённое молчание было ему ответом, но по мере того, как собравшийся на площади народ приходил в себя, всё больше голосов начинало ему вторить:
- Да здравствует Республика! Долой власть тиранов!
- Долой власть тиранов! - проговорил Джузеппе и вдруг, пошатнувшись, упал на мостовую.
Кошки тотчас его окружили. Витторио сошёл с помоста и склонился над ним:
- Дядя Беппо!.. Врача сюда скорее!
Но тот жестом остановил его:
- Не надо, - прошептал он. - Врач не поможет. Эта мелодия высасывает жизненные силы у того, кто посмеет её сыграть... Прощайте, друзья мои!.. Роберто... Лоредана... Они зовут меня... Прощай, Витто! Возьми флейту. Пообещай, что позаботишься о моих кошках.
- Обещаю, дядя Беппо!
Флейтист в последний раз улыбнулся, затем лицо его застыло навеки.
- Прощайте, дядя Беппо! - печально произнёс Витторио, закрывая покойному глаза.
Одетый в траурные одежды, Витторио в нерешительности вертел в руках флейту. Кошки, собравшись вокруг него, смотрели с тревогой и с надеждой. Добрый Джузеппе даровал им способность к человеческой речи, а теперь она может постепенно их покинуть. Новый хозяин обещал о них заботиться, но он не давал слова каждую неделю играть для них на флейте. Станет ли он это делать? Сумеет ли? А то ж грустно будет, если придётся мяукать до конца жизни.
- Простите, друзья мои, - заговорил Витторио, словно прочитал их мысли. - Я не умею играть на флейте так же хорошо, как дядя Беппо. Но я вовсе не хочу, чтобы вы замолчали, поэтому буду стараться. Промяукайте-ка мне эту мелодию ещё раз...
ВОЛК И ЗАЯЦ
Знаю, что нехорошо радоваться чужому несчастью, однако когда худрук сообщил, что Светлова заболела, и партию Амнерис буду исполнять я, душа моя ликовала. Конечно, роль второго плана - это не в хоре. Правда, учить эту роль мне пришлось буквально за день до выступления, но как говорится - что за жизнь без трудностей?
На сцене мне особо не понадобилось изображать любовь к Радамесу - я и так люблю Костю Зайцева. И, в отличие от своей героини - не безответно. С ненавистной соперницей Аидой у меня за кулисами прекрасные отношения. Да и не соперница мне Наташа. У неё муж, ребёнок - не нужен ей Костя. Но на сцене она его любит больше жизни. Такая работа! А ещё ей, бедняжке, приходится быть любящей дочерью эфиопского царя Амонасро. Пётр Волков, коего мы все зовём не иначе как Волчара, просто невыносим: склочник, скандалист, ворчун. Всю труппу выбешивает! Впрочем, у нас отношения и на сцене не фонтан. И вот, в конце концов, Радамес и Аида умирают в объятиях друг друга, а Амнерис клянёт свою ревность, что погубила любимого.
Зрители, судя по апплодисментам, были довольны. После мы всей труппой пошли в буфет праздновать успех. Волчара, как всегда, слинял.
- Настён, ты класс! - Костя мной восхищался, и я чувствовала себя самой счастливой женщиной на свете.
Всё изменилось внезапно. Трое в форме сотрудников ФСБ вломились, будто варвары в храм искусства.
- Баранова Анастасия Павловна, Вы арестованы!
- Простите, а на каком основании?
- А на таком, гражданка! Вы были на пикете в поддержку Сенцова?* Были! А это уже экстремизм, а то и терроризм...
Спасибо Наташе - догадалась позвонить в ОВД-Инфо! Может, благодаря тому, что меня защищает один из лучших адвокатов и общественный защитник в придачу, сотрудники ФСБ не решаются бить и пытать электрошоком. Грозятся только, что всё равно посадят, что выйду из тюрьмы беззубой старухой, а с моей мамой, того гляди, может что-то случиться. Советуют подписать признание, чтобы срок хотя бы скосили. Никогда не думала, что будет так тяжело этому противостоять.
А что же любимый? Вчера я получила от него письмо, в котором он ясно дал понять, что между нами всё кончено. Добавил при этом, что я продала Родину и должна гнить в тюрьме. "А что невиновна - это ты своему Сенцову рассказывай, террористка!".
Я вдруг представила себя в старости: больную, сгорбленную, одинокую. Не стану ли я потом жалеть, что всю молодость потратила на то, чтобы удержать Павлика?
Нет, не стану я просить высшие силы, чтобы вернули мне любимого. Переболею, перестрадаю, но когда-нибудь всё равно стану счастливой. Пусть даже без него.
Если же июльской ночью какая-то неведомая сила потянет меня в лес, и цветок папоротника предстанет передо мной во всей красе, словно ожидая, когда я его сорву, то пусть разум подскажет мне по-настоящему ценное желание. Такое, за которое будет не жаль и расплатиться.
КОШКИ ДЯДИ ДЖУЗЕППЕ
- У меня плохие новости, друзья мои, - начал Джузеппе, лишь только переступил порог собственного дома. - Витторио Филлини арестовали.
- Как арестовали? - Бартолло фыркнул и сердито замотал хвостом из стороны в сторону.
- Схватили на моих глазах - и в темницу.
- Сатрапы проклятые! - выругалась дымчатая Джулианна. - И что с ним теперь будет?
- Что будет? Отрубят голову на площади. С анархистами у Его Величества разговор короткий. Но встречайте!
С этими словами он распахнул плащ и вытащил из-под полы маленького серого котёнка.
- Витто в последний момент успел его выпустить. А я незаметно - хвать. Сейчас, маленький, молока налью.
Кошки тут же окружили новенького.
- Привет, малыш! Как тебя звать? - стали спрашивать Кьяра и Аличия.
- Не бойся, братец! - ободряюще проговорил Лоренцо, видя, что котёнок испуганно смотрит на большого серого котяру в тёмную полоску. - Наш Бартоломео, хоть и грозный с виду, но маленьких не обижает.
- Да погодите вы, - одёрнула всех Джулианна. - Он же ещё не может говорить.
Пока хозяин суетился, старая кошка по-матерински вылизывала новенького. Как вылизывала когда-то своих деток, которых королевские слуги без жалости утопили. Сама Джулианна в тот момент отлучилась, чтобы найти для малышей еду. А когда вернулась... Только круги от брошенного в воду мешка напоминали о бедных котятах.
Она была первой кошкой, которую Джузеппе нашёл и, рискуя жизнью, прятал в своём доме. Если кто-то заметил и донесёт куда следует - не сносить ему головы. Кошки у Его Величества отнюдь не в почёте. Лишь только заняв престол, он первым делом издал указ их всех уничтожить. Говорили, в детстве его, тогда ещё наследного принца, цапнул котёнок, когда он хотел с ним поиграть. С тех пор будущий король и невзлюбил кошек.
Вторым спасённым был Бартоломео - матёрый дворовый кот. Изрядно он исцарапал и искусал бедного Джузеппе, когда тот тащил его в свой дом. Думал: убивать собираются. Зато теперь Бартолло за хозяина готов порвать глотку хоть самому дьяволу.
Аличию, рыжую кошечку с пушистым хвостом, приговорили к смерти сами хозяева, опасаясь, как бы неповиновение королевскому указу не вышло им боком. Чудом бедняжке удалось сбежать, прежде чем она встретила своего спасителя.
Близнецов Кьяру и Лоренцо Джузеппе нашёл в подвале, куда мама успела их спрятать, прежде чем её саму бросили в реку. Не смог он пройти мимо двух котят, что испуганно жались друг к дружке: белоснежной кошечки и котика с чёрными ушками и "панталончиками" на белой шёрстке.
И вот теперь ещё один котёнок. Надо сперва узнать, есть ли у него имя.
Когда Джузеппе поставил перед новоприбывшим чашку с молоком, тот несмело приблизился, робко обнюхал и затем, под одобряющий взгляд Джулианны, набросился с жадностью, причмокивая язычком. Джузеппе сел в кресло и заиграл на флейте. Кошки - все, кроме новенького, слышали эту мелодию уже не первый раз. Она позволяла им не только понимать человеческую речь, но и свободно владеть ею. Котёнок же, никогда прежде не слышавший мелодии, даже оторвался от миски с едой.
- Как твоё имя? - спросил Джузеппе, кончив играть.
- Матео, синьор, - ответил котёнок несколько смущённо. - Так меня называл дон Витторио. Теперь его убьют?
- Увы, мой друг! - воскликнул музыкант.
Матео скорбно опустил голову. Остальные кошки окружили его и стали тереться, выражая искреннее сострадание. Даже суровый Бартолло подошёл и крепко пожал ему лапу:
- Держись, друг! Мы с тобой!
- Он был так добр ко мне! А теперь должен погибнуть! Где справедливость?
- Не знаю, родной, есть ли она на свете, - ответила Джулианна. - Сама о том же спрашивала, когда моих деток в реку бросили. Кьяра и Лоренцо совсем были малыши, когда без мамы остались. А Аличия - она так любила своих хозяев...
Пока кошки разговаривали, Джузеппе сидел неподвижно в печальной задумчивости.
С отцом Витто - Роберто Филлини - он сидел за школьной партой. Вместе учились, вместе проказничали, а став юношами, вдвоём ухаживали за красавицей Лореданой. Из всех поклонников она выбрала Роберто. Отчаявшемуся Джузеппе тогда до смерти хотелось взять свою флейту и заиграть под окнами возлюбленной приворотную мелодию - чтобы полюбила его так же нежно и страстно, как он любит её. Но он запрещал себе даже думать о таком предательстве. Если Лоредана не может быть счастливой с ним, пусть будет счастлива с его другом. Сам Джузеппе так и не женился, ибо ни одну женщину не смог полюбить так же сильно, как Лоредану. Даже мёртвую сердце никак не желало её забыть.
Витто он знал с малолетства. Всегда был упрямый малый, если что задумал, никого не станет слушать - сделает по-своему. Особенно если дело касалось правды и справедливости. За них он готов был бороться, не признавая ни грубой силы, ни рангов и титулов. И к пятнадцати годам парень уже был убеждённым анархистом.
"Ох, погубят моего сорванца эти идеи! - сокрушался Роберто на смертном одре. - Пообещай мне, друг Беппо, что не оставишь его".
Джузеппе пообещал. И вот теперь, когда сын его друга в смертельной опасности, может ли он что-то сделать? Да, может!
Кошки с удивлением и испугом заметили, как глаза их благодетеля наполнились вдруг твёрдой решимостью - при этом лицо его сделалось бледнее, чем обычно - и он резко встал с кресла.
- Друзья мои! - обратился он к ним. - Я знаю, как мы можем спасти Витторио. И не только его. Но для этого мне понадобится ваша помощь.
- Я с радостью! - откликнулся Бартолло. - Только скажите - всё сделаю.
- И я, - добавила Джулианна.
- И я! И я! - вскричали в один голос Кьяра, Лоренцо и Аличия.
- И я, - проговорил Матео.
При этом в его зелёных глаза было столько решимости, что ни другие кошки, ни сам Джузеппе не посмели и вспомнить, что он ещё маленький котёнок.
- Так что мы должны сделать, синьор Джузеппе?
- Немногое, друзья мои. Вечером перед казнью Витторио я не стану кормить вас ужином. В тот день я возьму вас с собой на площадь. А там думайте о том, о чём думается, и делайте то, что захочется. Вы согласны?
- Согласны! Согласны! - хором ответили кошки.
***
Через три дня после ареста Витторио, по приказу короля, решено было предать казни. На площади собралась огромная толпа народа. Одни, охочие до кровавых зрелищ, радостно потирали руки в предвкушении суровой расправы, другие, понурив головы, душой сочувствовали приговорённому, однако не смели попросить у Его Величества пощады.
Джузеппе пришёл на площадь рано утром, когда люди только-только начали собираться. В руках у него была флейта, за плечами он нёс мешок с дырочками. На все вопросы: что в мешке? - музыкант с таинственной улыбкой отвечал: терпение, скоро узнаете.
Высший свет, конечно, также присутствовал на площади. Король в окружении придворных занимал весь трон своим жирным телом и с самодовольной улыбкой внимал приветствиям льстивых синьоров. Министры, чиновники, городской глава - все пришли полюбоваться казнью смутьяна. Там же был и Джанни Котобой, уничтоживший своими руками не одну сотню "этих хвостатых тварей" - так он называл кошек.
И вот, наконец, вывели приговорённого. Взглянув на сына своего друга, Джузеппе от души порадовался, что Матео не может его видеть. Холодное подземелье, допросы и пытки измучили несчастного так, что было непонятно, как он только на ногах держался. Лицо его было страшно бледным, однако в глазах не читалось ни толики страха.
- Ваше Величество! - крикнул Джузеппе, пробираясь к королю сквозь толпу народа. - Я прошу Вас помиловать Витторио, во имя любви Господней! Умоляю, будьте милосердны, и если этот человек нанёс оскорбление Вашему Величеству, простите его!
Король в ответ поморщился, всем своим видом показывая, как неприятна ему эта просьба.
- Все твои речи о милосердии, флейтист - не более чем жалкий вздор! - проговорил он надменно. - Этот Филлини - не только мой враг, он враг государства и народа, которым я мудро правлю уже много лет. Не будет ему пощады!
- Смилуйтесь, Ваше Величество! - продолжал Джузеппе. - Ради сына своего друга я готов сделать что угодно. Если Ваше Величество пожелает, я сыграю на флейте мелодию, которую никто из здесь присутствующих никогда не слышал.
- Играй, флейтист! - приказал король. - И учти, если мелодия придётся нам не по вкусу, повелю бросить тебя в темницу.
- Слушаюсь и повинуюсь, Ваше Величество!
И Джузеппе заиграл. Каждый из тех, кто был на площади, поклялся бы всеми святыми, что никогда прежде не слышал ничего подобного. Когда же отзвучали последние аккорды мелодии, все собравшиеся с изумлением обнаружили на месте короля большую жирную крысу. Придворные, министры, чиновники и особо приближённая к королю знать - все они в серых шубках стояли около трона и испуганно таращили друг на друга острые мордочки. Палач и Котобой - две большие зубастые крысы - в панике бегали по площади, не зная, что делать.
Зато кошки, которые повыскакивали из мешка, стоило лишь Джузеппе его развязать, сориентировались почти мгновенно. Бартолло молнией понёсся к королевскому трону и ухватил жалобно пищащего монарха за длинный хвост. Через минуту он уже сыто урчал и облизывался. Приближённые короля, опомнившись, стали удирать, пытаясь спастись бегством. Однако разгневанные и оставленные без ужина кошки явно не собирались отступать. Котобой, настигнутый Джулианной, жался к стене ратуши и умоляюще смотрел на свою преследовательницу.
- Ты убил моих деток! - прошипела та. - Не будет тебе пощады!
С этими словами она прыгнула на Котобоя и перекусила его надвое.
Матео тем временем надвигался на палача - свирепую зубастую крысу. Глаза его при этом сверкали такой яростью, что тот поначалу растерялся. Но в следующий момент, вспомнив, что перед ним всего лишь маленький котёнок, набросился на противника, стремясь вонзить свои острые зубы ему в глотку. Однако Витторио сапогом преградил ему путь. Палач, видя такое дело, попытался убежать, но был тут же схвачен его ловкой рукой.
- Хозяин! - обрадовался Матео. - Вы живы!
Тот от удивления едва не выронил крысу из рук.
- Синьор Джузеппе играл на флейте! Теперь я могу говорить!
- Вот как? А я уже подумал, что у меня мутится разум. Ну, здравствуй, друг! Я так рад, что ты жив! Иди же ко мне, Матео!
Брезгливо отбросив пищащую крысу в сторону, он взял котёнка на руки и поднялся на помост, на котором ещё несколько минут назад должен был распрощаться с собственной головой.
- Монархии конец! - крикнул он. - Да здравствует Республика!
Сперва лишь изумлённое молчание было ему ответом, но по мере того, как собравшийся на площади народ приходил в себя, всё больше голосов начинало ему вторить:
- Да здравствует Республика! Долой власть тиранов!
- Долой власть тиранов! - проговорил Джузеппе и вдруг, пошатнувшись, упал на мостовую.
Кошки тотчас его окружили. Витторио сошёл с помоста и склонился над ним:
- Дядя Беппо!.. Врача сюда скорее!
Но тот жестом остановил его:
- Не надо, - прошептал он. - Врач не поможет. Эта мелодия высасывает жизненные силы у того, кто посмеет её сыграть... Прощайте, друзья мои!.. Роберто... Лоредана... Они зовут меня... Прощай, Витто! Возьми флейту. Пообещай, что позаботишься о моих кошках.
- Обещаю, дядя Беппо!
Флейтист в последний раз улыбнулся, затем лицо его застыло навеки.
- Прощайте, дядя Беппо! - печально произнёс Витторио, закрывая покойному глаза.
***
Одетый в траурные одежды, Витторио в нерешительности вертел в руках флейту. Кошки, собравшись вокруг него, смотрели с тревогой и с надеждой. Добрый Джузеппе даровал им способность к человеческой речи, а теперь она может постепенно их покинуть. Новый хозяин обещал о них заботиться, но он не давал слова каждую неделю играть для них на флейте. Станет ли он это делать? Сумеет ли? А то ж грустно будет, если придётся мяукать до конца жизни.
- Простите, друзья мои, - заговорил Витторио, словно прочитал их мысли. - Я не умею играть на флейте так же хорошо, как дядя Беппо. Но я вовсе не хочу, чтобы вы замолчали, поэтому буду стараться. Промяукайте-ка мне эту мелодию ещё раз...
ВОЛК И ЗАЯЦ
Знаю, что нехорошо радоваться чужому несчастью, однако когда худрук сообщил, что Светлова заболела, и партию Амнерис буду исполнять я, душа моя ликовала. Конечно, роль второго плана - это не в хоре. Правда, учить эту роль мне пришлось буквально за день до выступления, но как говорится - что за жизнь без трудностей?
На сцене мне особо не понадобилось изображать любовь к Радамесу - я и так люблю Костю Зайцева. И, в отличие от своей героини - не безответно. С ненавистной соперницей Аидой у меня за кулисами прекрасные отношения. Да и не соперница мне Наташа. У неё муж, ребёнок - не нужен ей Костя. Но на сцене она его любит больше жизни. Такая работа! А ещё ей, бедняжке, приходится быть любящей дочерью эфиопского царя Амонасро. Пётр Волков, коего мы все зовём не иначе как Волчара, просто невыносим: склочник, скандалист, ворчун. Всю труппу выбешивает! Впрочем, у нас отношения и на сцене не фонтан. И вот, в конце концов, Радамес и Аида умирают в объятиях друг друга, а Амнерис клянёт свою ревность, что погубила любимого.
Зрители, судя по апплодисментам, были довольны. После мы всей труппой пошли в буфет праздновать успех. Волчара, как всегда, слинял.
- Настён, ты класс! - Костя мной восхищался, и я чувствовала себя самой счастливой женщиной на свете.
Всё изменилось внезапно. Трое в форме сотрудников ФСБ вломились, будто варвары в храм искусства.
- Баранова Анастасия Павловна, Вы арестованы!
- Простите, а на каком основании?
- А на таком, гражданка! Вы были на пикете в поддержку Сенцова?* Были! А это уже экстремизм, а то и терроризм...
***
Спасибо Наташе - догадалась позвонить в ОВД-Инфо! Может, благодаря тому, что меня защищает один из лучших адвокатов и общественный защитник в придачу, сотрудники ФСБ не решаются бить и пытать электрошоком. Грозятся только, что всё равно посадят, что выйду из тюрьмы беззубой старухой, а с моей мамой, того гляди, может что-то случиться. Советуют подписать признание, чтобы срок хотя бы скосили. Никогда не думала, что будет так тяжело этому противостоять.
А что же любимый? Вчера я получила от него письмо, в котором он ясно дал понять, что между нами всё кончено. Добавил при этом, что я продала Родину и должна гнить в тюрьме. "А что невиновна - это ты своему Сенцову рассказывай, террористка!".
