Потеряв Ванессу, он был бы совсем одинок, если бы не Хеопс. Тот уже не шарахался от него и даже впервые за долгое время снизошёл до разговора с ним. Хотя вряд ли у кого повернётся язык назвать это разговором. Разговор - это когда двое котов или кошек (или кот с кошкой) обмениваются мяукающими репликами. Или мяукающими и хрюкающими, как мы с Марио могли бы. Но ни я, ни он не могли понять языка друг друга. Оставалось одно - говорить без слов. Повести ухом, помахать кисточкой хвоста, почесать лапу, повертеть головой - и мы друг друга понимаем. Точно так же разговаривал он с Хеопсом, от которого, собственно, и выучился. Я-то по первости, видя его телодвижения, не знал, что он хочет поговорить со мной. Теперь же, не хочу хвастаться, но я, наверное, усвоил этот язык не хуже, чем мой учитель.
- А где сейчас Хеопс? - спросил я, припоминая, что ни разу не видел здесь сибирского кота.
- Нет его больше, - вздохнул Марио. - Заболел кошачьей заразой и умер.
От этих слов по моей шубке пробежал холодок. Вдруг и Марио тоже болеет этой заразой? А я его лижу.
- Не боись, Санчо, - утешил он меня. - Это было давно. Да и не болел я.
"Ну, - подумал я. - Хоть одна радость, что кошачьи болезни не пристают. Пожалуй, иногда быть не таким, как все, очень даже неплохо".
Хотя, признаться самому себе, я всё-таки не хотел бы быть таким, как Марио. Мне нравится быть обычным котом.
Но одна мысль после нашего разговора запала-таки в мою кошачью душу. Когда наступят холода, Марио увезут. Туда, где тепло, где можно устроиться под горячей батареей и спать без задних лап, пока урчащий от голода живот не разбуди тебя и не заставит, продрав глаза, идти на кухню. Интересно, а у моей хозяйки есть то, что называется домом? Увезёт ли она меня туда?
- Нет, не могу я его забрать. У нас в квартире места совсем нет, да и у Анютки на кошек аллергия. Придётся оставить.
Картинный вздох, маска сожаления, но неужели баба Люба думает, что мы, кошки, не умеем читать по глазам? Думает, что мы только мяукать можем да мышей ловить, значит, ничего не соображаем. Я-то видел, что в глазах её не было ни капельки жалости к моей кошачьей доле. Было ясное понимание, что я, по всей видимости, не доживу до весны - замёрзну ещё до того, как выпадет снег. Ведь здесь поблизости нет ни одного подвала, где я мог бы укрыться, ни даже стога сена, куда бы зарыться в холодную зиму. Понимала она, что "подохнет Санчо". Ну и ладно - невелика беда - на следующий год возьму другого кота. Подумаешь, трагедия!
Кажется, моя хозяйка сказала что-то про аллергию у её внучки. Интересно, что это такое? Не любит кошек, наверное.
- Да что она брешет? - возмущалась баба Даша, разговаривая с другой соседкой, которую в посёлке называли Евдокией Михайловной. - Вот у моей Наташки подруга пришла. Хеопс был в другой комнате, они вообще не контачили. А та уже и чихает, и слёзы из глаз. А Анютка с Санчо рядышком ходят - и ничего. Выдумывает аллергию какую-то. Да будь у неё и вправду аллергия, они бы кота вообще не брали.
Впрочем, я уже понял, что моя хозяйка из шкуры лезет вон, чтобы казаться доброй. И ради этого она и мявкнет не стесняясь (ну, в смысле, соврёт, если перевести с нашего, кошачьего).
А холода, надо сказать, уже были не за горами. Днём ещё более-менее, но ночами я неизменно чувствовал их на своей шкурке. Спать под кустиком, как я привык за лето, становилось с каждым днём всё более невозможным. Но баба Люда и не думала смягчаться и по-прежнему не пускала меня в дом. И поэтому всё чаще я забегал в гости к бабе Даше и к Марио, которые, надо сказать, всегда тепло меня встречали. На дощатом полу было всё-таки теплее, чем на голой земле. А один раз я, балуясь с другом, запрыгнул на застеленную клетчатым пледом кровать. Плед был таким мягким и тёплым, что я тотчас же заснул. Проснулся оттого, что баба Даша аккуратно переносила меня (вместе с пледом) в соседнюю комнату. Дойдя до цели, она так же аккуратно положила плед вместе со мной на застеленный ковриком пол.
- Простите, - сказал я. - Забылся. Впредь буду помнить, что кошачьим место на полу.
Разумеется, ей мои извинения показались не более чем мяуканьем.
- Ну что, уезжаешь?
- Уезжаю, - вздохнул Марио. - Сегодня хозяйка забирает меня домой. А жаль. Дома скучно, играть не с кем. Баба Даша - она добрая, кормит меня, спинку чешет... Но никогда не лижет.
- Ну, давай сюда, сейчас я тебя полижу.
Он послушно лёг передо мной, и я давай тщательно вылизывать его шкурку. В последний раз, наверное.
- Санчо, а ты когда уезжаешь?
- А я здесь остаюсь.
- И хозяйка тоже?
- Нет, она скоро домой поедет.
- Как? А тебя оставит?
- Ну да.
У Марио от этих слов аж глаза разгорелись.
- Слушай, прикольно! Всю зиму - полная свобода! Бегай-прыгай где хочешь! Как я тебе завидую!
"Это ты зря, дружище!", - подумал я. Привыкнув к неволи, он даже не подозревал, как трудно прожить на улице бездомному коту. Для Марио всё, что за пределами комнаты, называлось одним словом - воля.
- Да ладно, - ответил я ему. - На воле тоже не всё пушисто.
- Что ж там может быть не пушисто? - удивился Марио.
Не успел я ответить, как дверь открылась, и в комнату вошла баба Даша - в штанах, в тёплой куртке. Так она одевалась всегда, когда собиралась на улицу. В руках у неё было две корзины.
- Марио, - позвала она моего друга. - Марио, иди ко мне.
Не дожидаясь, пока он подойдёт, она схватила его поперёк белой спинки и принялась аккуратно засовывать в открытую корзину, на дне которой красовалась подстилка с пушистым ворсом.
- Пока, Марио! - помахал я ему лапой на прощание.
- Пока, Санчо! Приходи весной - поиграем.
Я не видел, машет ли он мне лапой в ответ, так как густые прутья временной темницы надёжно загораживали моего друга от моих зелёных глаз.
Кажется, настало время сказать хозяйке дома спасибо за гостеприимство и с гордо поднятым хвостом удалиться восвояси.
Баба Даша тем временем приподняла крышку другой корзины, которая внутри оказалась так же застелена мягкой подстилкой.
Не успел я и мяукнуть, как её сильная рука оказалась на моих пушистых боках, и все мои четыре лапы мгновенно поднялись в воздух. А ещё через минуту я обнаружил, что сижу в корзине, и над моей головой закрывается крышка.
- Ну что, Санчо, - сказала баба Даша весело. - Поедем домой...
Декабрь 2010 г.
Заговор котов
Не задумывался ли ты, дорогой читатель, почему потерявшиеся кошки безошибочно находят дорогу домой? Почему не идут к плохому человеку, а хорошему с удовольствием дают себя гладить? А ведь всё просто - мы считываем узоры с магнитного поля Земли. Ну как тебе, человек, это объяснить? Вот ты заходишь в Интернет, ищешь то, что тебе нужно, попутно просматривая кучу интересных пустяков. А потом ещё умудряешься как-то это сохранить и распечатать. Рисунок магнитного поля распечатать нельзя - можно только запомнить.
Маша крутится перед зеркалом уже битый час - то глаза подведёт, то причёску поправит. В голове все мысли только о Нём. Зовут Его Эдик, он добрый, умный, внимательный, мужественный. В общем - самый лучший человек на свете. И жизнь без Него не имеет смысла.
Я лежу на кухне на холодильнике. Хозяйка думает - сплю. Но я не сплю - я делом занят. Ну-ка, магнитное поле, скажи, что у моей Маши там за Эдик? Добро, если в самом деле человек хороший, а то попадётся какая-нибудь мявка, задурит голову наивной девушке... Впрочем, тогда пусть только попробует к ней подойти - вмиг познакомится с моими когтями! А точу я их регулярно.
Э, куда это я поплыл? Чили... Южная Америка... Нет, мне так далеко не надо!... Стоп! Что это за человек с прозрачным биополем? Жить ему явно осталось меньше суток - мы, кошки, такие вещи видим. Зря он так тщательно к свиданию готовится. Поругается с девушкой, напьётся и разобьётся на своём мотоцикле. Куда только Луис смотрит?... А, он тоже делом занят. Вот мышь сцапал...
"Луис, бросай мышь! Беги хозяина спасать!"
А что ты, человек, думаешь? Что мы, коты, только и умеем, что за самок драться? Нам как-никак тоже свойственны и дружба, и солидарность.
Услышал. Откликнулся.
"Спасибо, Рамзес!"
Нечасто меня называют полным именем. Обычно я откликаюсь на Рамзика. У прошлых хозяев был Мурзиком. Потом я им надоел, и они меня выбросили. Мне повезло - меня подобрала такая замечательная девушка как Маша. Она-то и дала мне новое имя. Был Мурзиком, стал Рамзиком.
А вот и звонок в дверь. Маша, сотый раз поправив прядь волос, побежала открывать. Я отвлёкся от магнитного поля и устремился в прихожую за хозяйкой...
Сказать, что её молодой человек мне не понравился - это значит ничего не сказать. Я совершенно не понимал, что Маша могла в нём найти? Внешность у него, с точки зрения человеческих женщин, может и привлекательная. Но душа... Такой отдавит тебе хвост и не муркнет. А после, глядя на твою хозяйку честными глазами, намявкает, будто это ты ему на хвост наступил, а не наоборот. Вот лапы тянет к моей шерсти, улыбается, а в мыслях: "Чтоб ты сдох, блохастый!". Он думает, я этого не слышу.
Погладить себя я ему не дал, отчего он, кстати говоря, не сильно расстроился. А сам запрыгнул на холодильник и принялся изучать обоих: и его, и хозяйку. Что она вообще знает про своего Эдика?
Живёт на Южном, работает в столичном ОМОНе... Это всё Маша знает. Женат... А ей говорил, что вдовец. Любимую супругу бандиты убили. Только убитые женщины не варят борщ и не проверяют уроки у сыновей (это у него никогда не было детей!).
А Маша? Какое место она занимает в его сердце? Определённо ему хорошо с ней в постели. Алиска, правда, была сексапильнее (и все друзья Эдика об этом знают), но ведь умная, зараза, и требовательная. А эта - лохушка, верти как хочешь.
Ну, почему люди не умеют читать магнитное поле? Будь Маша кошкой, давно бы разглядела лживую натуру своего любимого. Если бы я мог ей как-то сказать! Но для неё, как и для всех людей, мои слова - не больше чем "мяу". Ух, вцарапать бы этому Эдику!...
Спокойно, Рамзес, без глупостей! Ты же рыжий! Тут нужно действовать умом, хитростью.
Но своего ума для такого дела мне явно не хватало. Спросить, что ли, у Альберта из соседней хрущёвки? Он котяра умный, как-никак, уже девятнадцатый год в этой шкуре. Дворовые его уважают и боятся. Авось он что подскажет.
Соскочив с холодильника, я стал мяукать под дверью, пока хозяйка меня не выпустила. Лишь только передо мной открылась входная дверь, я выскочил во двор и стремглав понёсся к дому Поляковых. По пути решил ещё раз заглянуть в магнитное поле...
Ого! Это уже интересно! Оказывается, Эдик пересекался с Поляковыми, и все они его "нежно любят": и Александр Петрович, глава семейства, и его жена Тамара Васильевна, и Саша, и Тома (так получилось, что у Саши и жену, и маму зовут одинаково). Да и есть за что. Саша уже полтора года как в тюрьме. Пошёл на площадь, стал вместе с другими собравшимися кричать, что Путин творит много чего нехорошего (видел я Путина по телевизору - не пошёл бы к нему ни за какой "Вискас"). Омоновцы стали разгонять митинг. Эдик набросился с дубинкой на старушку, когда Саша схватил его за переднюю лапу. Тот вместе с напарником повалил его на землю и стал избивать задними. И что ты думаешь, читатель? На суде этот Эдик выступал как потерпевший. Мявкал, будто Поляков-младший его и покусал, и поцарапал. А Саша держался молодцом! Настоящий мужик! Мурчу от таких! Когда Маша пишет ему на зону, всё пытаюсь привет нацарапать, но хозяйка ругается, переписывает. Я, что ли, виноват, что бумага такая непрочная?
Выходит, у нас с дядей Бертом общий враг! Теперь я не сомневался, что он будет счастлив "нагадить в тапочки" этому Эдику.
Оказавшись под окнами Поляковых, я мяукнул как можно громче:
- Выходи, дядя Берт, разговор есть!
Конечно, я мог бы передать это через магнитное поле, но зачем всё усложнять? Живём ведь недалеко.
Тот нехотя встал с подоконника, потянулся и минут через пять был уже во дворе.
- Тебе чего, Рамзик?
Я вкратце изложил ему, как та мявка, что засадила его хозяина, распушила хвост перед моей Машей.
- Он ей на уши "крысиные хвосты вешает", а она ему верит. Не знаю, что делать? Хоть в тигра превращайся!
- Сдурел, рыжий! - отозвался дядя Берт. - От этого можно и лапы склеить!
Он прав! На такой шаг мы, кошки, идём, когда уже ну полный хвостец: либо с тебя шкуру сдерут, либо ты рискнёшь и, может быть, жив останешься. Я говорю, "может быть" потому, что такое превращение, по выражению вас, людей, сильнейший стресс для организма. Это как при пожаре прыгнуть в окно - либо спасёшься, либо разобьёшься.
- Что же делать? - мяукнул я растерянно.
- Ты фильм про Штирлица смотрел?
Честно сказать, я не помнил кота с такой кличкой, в чём и признался Альберту.
- Да это не кот. Человек. Что, правда, не смотрел?
Я отрицательно покачал головой.
- Ладно, в общем, первым делом надо выследить, где этот Эдик живёт. Разведать обстановку, так сказать. Он сейчас у тебя?
- Да.
- Тогда бежим!
Нам не пришлось сломя головы бежать за маршруткой, чтобы выследить место жительства нашего общего врага. Лишь проводить его до остановки, посмотреть, в какой автобус сядет. И дальше уже магнитное поле к нашим услугам. Вычислили маршрут, по которому он следует, остановку, где Эдик выходит. Так, сделано, теперь можно в спокойном темпе идти за автобусом. Не беда, что он скрылся из виду.
Слушая, как дядя Берт рассказывает фильм про Штирлица, я очередной раз удивлялся: как у вас, людей, всё сложно! Я бы за десять минут проверил, кто там за спиной у фюрера с Западом в переговоры вступил.
- Рамзик, не отвлекайся! - прервал дядя Берт мои размышления. - Нюхай следы.
Уловить нужный запах на остановке, где кроме Эдика, выходило ещё множество двуногих, оказалось не так просто. Ну, а кто сказал, что быть разведчиком легко? Назвался Штирлицем - зазря не мяукай!
Следы привели нас к девятиэтажке. Вот мы с Альбертом и пронюхали (причём, в полном смысле слова), где живёт наш противник.
Квартиру вычислить было проще - подключили кошачье чутьё... Второй этаж. Если вскарабкаться на яблоню, можно будет видеть, что происходит на кухне.
Эдик сидел за столом и за обе щеки уплетал макароны с котлетой. Женщина с усталым выражением лица (половину которого занимал внушительный синяк) суетилась по хозяйству, иногда подходя к столу что-то подать, убрать. Интересно, знает ли она, где гуляет её супруг?
- Кое о чём она догадывается, - проговорил дядя Берт, словно прочитав мои мысли. - Но она уже привыкла к его неверностям. Так что скандалить с твоей Машей не побежит.
- Зато Маша, если узнает, что у него жена, даст ему пинка под хвост.
Я поудобнее устроился на яблоне, чтобы видеть соседнюю комнату. Вот только не надо читать мне морали! Без тебя знаю, что заглядывать в окна не есть хорошо. Но надо же спасать хозяйку.
Эврика! То, что нужно! На тумбочке над телевизором стояла вогнутая рамка с фотографией. А на снимке - просто-таки семейная идиллия: Эдик с женой, мальчик в джинсовых шортиках, девочка в платье в горошек. В общем, вся семья в сборе. Отлично!
- А где сейчас Хеопс? - спросил я, припоминая, что ни разу не видел здесь сибирского кота.
- Нет его больше, - вздохнул Марио. - Заболел кошачьей заразой и умер.
От этих слов по моей шубке пробежал холодок. Вдруг и Марио тоже болеет этой заразой? А я его лижу.
- Не боись, Санчо, - утешил он меня. - Это было давно. Да и не болел я.
"Ну, - подумал я. - Хоть одна радость, что кошачьи болезни не пристают. Пожалуй, иногда быть не таким, как все, очень даже неплохо".
Хотя, признаться самому себе, я всё-таки не хотел бы быть таким, как Марио. Мне нравится быть обычным котом.
Но одна мысль после нашего разговора запала-таки в мою кошачью душу. Когда наступят холода, Марио увезут. Туда, где тепло, где можно устроиться под горячей батареей и спать без задних лап, пока урчащий от голода живот не разбуди тебя и не заставит, продрав глаза, идти на кухню. Интересно, а у моей хозяйки есть то, что называется домом? Увезёт ли она меня туда?
***
- Нет, не могу я его забрать. У нас в квартире места совсем нет, да и у Анютки на кошек аллергия. Придётся оставить.
Картинный вздох, маска сожаления, но неужели баба Люба думает, что мы, кошки, не умеем читать по глазам? Думает, что мы только мяукать можем да мышей ловить, значит, ничего не соображаем. Я-то видел, что в глазах её не было ни капельки жалости к моей кошачьей доле. Было ясное понимание, что я, по всей видимости, не доживу до весны - замёрзну ещё до того, как выпадет снег. Ведь здесь поблизости нет ни одного подвала, где я мог бы укрыться, ни даже стога сена, куда бы зарыться в холодную зиму. Понимала она, что "подохнет Санчо". Ну и ладно - невелика беда - на следующий год возьму другого кота. Подумаешь, трагедия!
Кажется, моя хозяйка сказала что-то про аллергию у её внучки. Интересно, что это такое? Не любит кошек, наверное.
- Да что она брешет? - возмущалась баба Даша, разговаривая с другой соседкой, которую в посёлке называли Евдокией Михайловной. - Вот у моей Наташки подруга пришла. Хеопс был в другой комнате, они вообще не контачили. А та уже и чихает, и слёзы из глаз. А Анютка с Санчо рядышком ходят - и ничего. Выдумывает аллергию какую-то. Да будь у неё и вправду аллергия, они бы кота вообще не брали.
Впрочем, я уже понял, что моя хозяйка из шкуры лезет вон, чтобы казаться доброй. И ради этого она и мявкнет не стесняясь (ну, в смысле, соврёт, если перевести с нашего, кошачьего).
А холода, надо сказать, уже были не за горами. Днём ещё более-менее, но ночами я неизменно чувствовал их на своей шкурке. Спать под кустиком, как я привык за лето, становилось с каждым днём всё более невозможным. Но баба Люда и не думала смягчаться и по-прежнему не пускала меня в дом. И поэтому всё чаще я забегал в гости к бабе Даше и к Марио, которые, надо сказать, всегда тепло меня встречали. На дощатом полу было всё-таки теплее, чем на голой земле. А один раз я, балуясь с другом, запрыгнул на застеленную клетчатым пледом кровать. Плед был таким мягким и тёплым, что я тотчас же заснул. Проснулся оттого, что баба Даша аккуратно переносила меня (вместе с пледом) в соседнюю комнату. Дойдя до цели, она так же аккуратно положила плед вместе со мной на застеленный ковриком пол.
- Простите, - сказал я. - Забылся. Впредь буду помнить, что кошачьим место на полу.
Разумеется, ей мои извинения показались не более чем мяуканьем.
***
- Ну что, уезжаешь?
- Уезжаю, - вздохнул Марио. - Сегодня хозяйка забирает меня домой. А жаль. Дома скучно, играть не с кем. Баба Даша - она добрая, кормит меня, спинку чешет... Но никогда не лижет.
- Ну, давай сюда, сейчас я тебя полижу.
Он послушно лёг передо мной, и я давай тщательно вылизывать его шкурку. В последний раз, наверное.
- Санчо, а ты когда уезжаешь?
- А я здесь остаюсь.
- И хозяйка тоже?
- Нет, она скоро домой поедет.
- Как? А тебя оставит?
- Ну да.
У Марио от этих слов аж глаза разгорелись.
- Слушай, прикольно! Всю зиму - полная свобода! Бегай-прыгай где хочешь! Как я тебе завидую!
"Это ты зря, дружище!", - подумал я. Привыкнув к неволи, он даже не подозревал, как трудно прожить на улице бездомному коту. Для Марио всё, что за пределами комнаты, называлось одним словом - воля.
- Да ладно, - ответил я ему. - На воле тоже не всё пушисто.
- Что ж там может быть не пушисто? - удивился Марио.
Не успел я ответить, как дверь открылась, и в комнату вошла баба Даша - в штанах, в тёплой куртке. Так она одевалась всегда, когда собиралась на улицу. В руках у неё было две корзины.
- Марио, - позвала она моего друга. - Марио, иди ко мне.
Не дожидаясь, пока он подойдёт, она схватила его поперёк белой спинки и принялась аккуратно засовывать в открытую корзину, на дне которой красовалась подстилка с пушистым ворсом.
- Пока, Марио! - помахал я ему лапой на прощание.
- Пока, Санчо! Приходи весной - поиграем.
Я не видел, машет ли он мне лапой в ответ, так как густые прутья временной темницы надёжно загораживали моего друга от моих зелёных глаз.
Кажется, настало время сказать хозяйке дома спасибо за гостеприимство и с гордо поднятым хвостом удалиться восвояси.
Баба Даша тем временем приподняла крышку другой корзины, которая внутри оказалась так же застелена мягкой подстилкой.
Не успел я и мяукнуть, как её сильная рука оказалась на моих пушистых боках, и все мои четыре лапы мгновенно поднялись в воздух. А ещё через минуту я обнаружил, что сижу в корзине, и над моей головой закрывается крышка.
- Ну что, Санчо, - сказала баба Даша весело. - Поедем домой...
Декабрь 2010 г.
Заговор котов
Не задумывался ли ты, дорогой читатель, почему потерявшиеся кошки безошибочно находят дорогу домой? Почему не идут к плохому человеку, а хорошему с удовольствием дают себя гладить? А ведь всё просто - мы считываем узоры с магнитного поля Земли. Ну как тебе, человек, это объяснить? Вот ты заходишь в Интернет, ищешь то, что тебе нужно, попутно просматривая кучу интересных пустяков. А потом ещё умудряешься как-то это сохранить и распечатать. Рисунок магнитного поля распечатать нельзя - можно только запомнить.
Маша крутится перед зеркалом уже битый час - то глаза подведёт, то причёску поправит. В голове все мысли только о Нём. Зовут Его Эдик, он добрый, умный, внимательный, мужественный. В общем - самый лучший человек на свете. И жизнь без Него не имеет смысла.
Я лежу на кухне на холодильнике. Хозяйка думает - сплю. Но я не сплю - я делом занят. Ну-ка, магнитное поле, скажи, что у моей Маши там за Эдик? Добро, если в самом деле человек хороший, а то попадётся какая-нибудь мявка, задурит голову наивной девушке... Впрочем, тогда пусть только попробует к ней подойти - вмиг познакомится с моими когтями! А точу я их регулярно.
Э, куда это я поплыл? Чили... Южная Америка... Нет, мне так далеко не надо!... Стоп! Что это за человек с прозрачным биополем? Жить ему явно осталось меньше суток - мы, кошки, такие вещи видим. Зря он так тщательно к свиданию готовится. Поругается с девушкой, напьётся и разобьётся на своём мотоцикле. Куда только Луис смотрит?... А, он тоже делом занят. Вот мышь сцапал...
"Луис, бросай мышь! Беги хозяина спасать!"
А что ты, человек, думаешь? Что мы, коты, только и умеем, что за самок драться? Нам как-никак тоже свойственны и дружба, и солидарность.
Услышал. Откликнулся.
"Спасибо, Рамзес!"
Нечасто меня называют полным именем. Обычно я откликаюсь на Рамзика. У прошлых хозяев был Мурзиком. Потом я им надоел, и они меня выбросили. Мне повезло - меня подобрала такая замечательная девушка как Маша. Она-то и дала мне новое имя. Был Мурзиком, стал Рамзиком.
А вот и звонок в дверь. Маша, сотый раз поправив прядь волос, побежала открывать. Я отвлёкся от магнитного поля и устремился в прихожую за хозяйкой...
Сказать, что её молодой человек мне не понравился - это значит ничего не сказать. Я совершенно не понимал, что Маша могла в нём найти? Внешность у него, с точки зрения человеческих женщин, может и привлекательная. Но душа... Такой отдавит тебе хвост и не муркнет. А после, глядя на твою хозяйку честными глазами, намявкает, будто это ты ему на хвост наступил, а не наоборот. Вот лапы тянет к моей шерсти, улыбается, а в мыслях: "Чтоб ты сдох, блохастый!". Он думает, я этого не слышу.
Погладить себя я ему не дал, отчего он, кстати говоря, не сильно расстроился. А сам запрыгнул на холодильник и принялся изучать обоих: и его, и хозяйку. Что она вообще знает про своего Эдика?
Живёт на Южном, работает в столичном ОМОНе... Это всё Маша знает. Женат... А ей говорил, что вдовец. Любимую супругу бандиты убили. Только убитые женщины не варят борщ и не проверяют уроки у сыновей (это у него никогда не было детей!).
А Маша? Какое место она занимает в его сердце? Определённо ему хорошо с ней в постели. Алиска, правда, была сексапильнее (и все друзья Эдика об этом знают), но ведь умная, зараза, и требовательная. А эта - лохушка, верти как хочешь.
Ну, почему люди не умеют читать магнитное поле? Будь Маша кошкой, давно бы разглядела лживую натуру своего любимого. Если бы я мог ей как-то сказать! Но для неё, как и для всех людей, мои слова - не больше чем "мяу". Ух, вцарапать бы этому Эдику!...
Спокойно, Рамзес, без глупостей! Ты же рыжий! Тут нужно действовать умом, хитростью.
Но своего ума для такого дела мне явно не хватало. Спросить, что ли, у Альберта из соседней хрущёвки? Он котяра умный, как-никак, уже девятнадцатый год в этой шкуре. Дворовые его уважают и боятся. Авось он что подскажет.
Соскочив с холодильника, я стал мяукать под дверью, пока хозяйка меня не выпустила. Лишь только передо мной открылась входная дверь, я выскочил во двор и стремглав понёсся к дому Поляковых. По пути решил ещё раз заглянуть в магнитное поле...
Ого! Это уже интересно! Оказывается, Эдик пересекался с Поляковыми, и все они его "нежно любят": и Александр Петрович, глава семейства, и его жена Тамара Васильевна, и Саша, и Тома (так получилось, что у Саши и жену, и маму зовут одинаково). Да и есть за что. Саша уже полтора года как в тюрьме. Пошёл на площадь, стал вместе с другими собравшимися кричать, что Путин творит много чего нехорошего (видел я Путина по телевизору - не пошёл бы к нему ни за какой "Вискас"). Омоновцы стали разгонять митинг. Эдик набросился с дубинкой на старушку, когда Саша схватил его за переднюю лапу. Тот вместе с напарником повалил его на землю и стал избивать задними. И что ты думаешь, читатель? На суде этот Эдик выступал как потерпевший. Мявкал, будто Поляков-младший его и покусал, и поцарапал. А Саша держался молодцом! Настоящий мужик! Мурчу от таких! Когда Маша пишет ему на зону, всё пытаюсь привет нацарапать, но хозяйка ругается, переписывает. Я, что ли, виноват, что бумага такая непрочная?
Выходит, у нас с дядей Бертом общий враг! Теперь я не сомневался, что он будет счастлив "нагадить в тапочки" этому Эдику.
Оказавшись под окнами Поляковых, я мяукнул как можно громче:
- Выходи, дядя Берт, разговор есть!
Конечно, я мог бы передать это через магнитное поле, но зачем всё усложнять? Живём ведь недалеко.
Тот нехотя встал с подоконника, потянулся и минут через пять был уже во дворе.
- Тебе чего, Рамзик?
Я вкратце изложил ему, как та мявка, что засадила его хозяина, распушила хвост перед моей Машей.
- Он ей на уши "крысиные хвосты вешает", а она ему верит. Не знаю, что делать? Хоть в тигра превращайся!
- Сдурел, рыжий! - отозвался дядя Берт. - От этого можно и лапы склеить!
Он прав! На такой шаг мы, кошки, идём, когда уже ну полный хвостец: либо с тебя шкуру сдерут, либо ты рискнёшь и, может быть, жив останешься. Я говорю, "может быть" потому, что такое превращение, по выражению вас, людей, сильнейший стресс для организма. Это как при пожаре прыгнуть в окно - либо спасёшься, либо разобьёшься.
- Что же делать? - мяукнул я растерянно.
- Ты фильм про Штирлица смотрел?
Честно сказать, я не помнил кота с такой кличкой, в чём и признался Альберту.
- Да это не кот. Человек. Что, правда, не смотрел?
Я отрицательно покачал головой.
- Ладно, в общем, первым делом надо выследить, где этот Эдик живёт. Разведать обстановку, так сказать. Он сейчас у тебя?
- Да.
- Тогда бежим!
***
Нам не пришлось сломя головы бежать за маршруткой, чтобы выследить место жительства нашего общего врага. Лишь проводить его до остановки, посмотреть, в какой автобус сядет. И дальше уже магнитное поле к нашим услугам. Вычислили маршрут, по которому он следует, остановку, где Эдик выходит. Так, сделано, теперь можно в спокойном темпе идти за автобусом. Не беда, что он скрылся из виду.
Слушая, как дядя Берт рассказывает фильм про Штирлица, я очередной раз удивлялся: как у вас, людей, всё сложно! Я бы за десять минут проверил, кто там за спиной у фюрера с Западом в переговоры вступил.
- Рамзик, не отвлекайся! - прервал дядя Берт мои размышления. - Нюхай следы.
Уловить нужный запах на остановке, где кроме Эдика, выходило ещё множество двуногих, оказалось не так просто. Ну, а кто сказал, что быть разведчиком легко? Назвался Штирлицем - зазря не мяукай!
Следы привели нас к девятиэтажке. Вот мы с Альбертом и пронюхали (причём, в полном смысле слова), где живёт наш противник.
Квартиру вычислить было проще - подключили кошачье чутьё... Второй этаж. Если вскарабкаться на яблоню, можно будет видеть, что происходит на кухне.
Эдик сидел за столом и за обе щеки уплетал макароны с котлетой. Женщина с усталым выражением лица (половину которого занимал внушительный синяк) суетилась по хозяйству, иногда подходя к столу что-то подать, убрать. Интересно, знает ли она, где гуляет её супруг?
- Кое о чём она догадывается, - проговорил дядя Берт, словно прочитав мои мысли. - Но она уже привыкла к его неверностям. Так что скандалить с твоей Машей не побежит.
- Зато Маша, если узнает, что у него жена, даст ему пинка под хвост.
Я поудобнее устроился на яблоне, чтобы видеть соседнюю комнату. Вот только не надо читать мне морали! Без тебя знаю, что заглядывать в окна не есть хорошо. Но надо же спасать хозяйку.
Эврика! То, что нужно! На тумбочке над телевизором стояла вогнутая рамка с фотографией. А на снимке - просто-таки семейная идиллия: Эдик с женой, мальчик в джинсовых шортиках, девочка в платье в горошек. В общем, вся семья в сборе. Отлично!
