В тот вечер я так вымоталась, что не стала дожидаться, пока обе хозяйки лягут спать. Вырубилась сразу же, а когда проснулась, солнце уже было высоко. Глянула на часы - два часа дня. Вот это я дрыхла! А на кухне бабушка разговаривала с дядей Володей.
- Спасибо, родная, вот спасибо, - первый раз я видела его трезвым, а вернее, слышала. Раз не заикается - значит, наверное, не пил. - Вовек не забуду.
- Да не за что, - ответила бабушка. - Смотри аккуратнее с паспортами-то. Хорошо, добрый человек попался - нашёл, отнёс. А то бы сейчас мыкался.
Дядя Володя клялся, что в следующий раз не будет таким разиней, а бабушка Нюра на прощание посоветовала: бросил бы ты пить.
И что вы думаете: дядя Володя бросил-таки. Наконец-таки на человека стал похож. Любо-дорого смотреть на него трезвого. Сплюнуть бы через плечо, чтоб не сглазить. Только плеч у меня нету. Ладно, постучу лапой по дереву, авось поможет.
Но не будь я кошкой, если не расскажу, чем кончилось знакомство Нюры с Тёмой. Моя хозяйка снова стала приходить поздно. Правда, на этот раз она, приходя домой, не говорила часами, какой Тёма красивый. Генке он, конечно, по красоте ой как уступает. Но зато глаза добрые. Бабушка на этот раз не читала нотаций. Видимо, Артём ей тоже понравился. А через неделю он сам явился, держа за руку счастливую Нюру. Он шептал ей на ухо ласковые слова, от которых она расцветала, как роза. У самого глаза светились, как два маленьких солнышка. Завидев их, я тут же соскочила с подоконника и со всех ног побежала к калитке. Не боясь застудить шёрстку, легла прямо на землю, у их ног... Обожаю, когда меня гладят в две руки!
Март 2008 г.
Маркиз Санчо
- Санчо! - позвала баба Люба.
Я посмотрел сначала на неё, потом - на бабу Дашу, потом опять на неё. Идти или остаться?
- Иди, Санчо, иди, - разрешила баба Даша.
И я, посмотрев ещё раз на неё, задрал хвост кверху и пошёл. Впрочем, её разрешения я мог бы не спрашивать. Моя законная хозяйка - баба Люба. Уже третья.
Первая называла меня Маркизом. Я так и не понял, за что она меня выгнала. Да и не потрудилась она объяснить - просто вынесла меня во двор - и всё. Так я из домашнего титулованного кота стал помоечным. Сжалившись, меня подобрала одна женщина, которая стала моей второй хозяйкой. Но вскоре она отдала меня бабе Любе, которая тут же взяла меня на дачу - ловить мышей. Она же дала мне новое имя - Санчо. Не скажу, чтобы я тогда был очень доволен - всё-таки неприятно терять титул. Но очень скоро привык. Неважно, как я называюсь. Главное - я красивый кот. У меня пушистая шубка: спинка - серая, грудка - белая. Лапки почти полностью белые, если не считать серых пятнышек на обеих левых. Мордочка у меня тоже красивая: зелёные глаза, огромные, как плошки, и длинные гусарские усы. Но главная моя гордость - это хвост. Он у меня поистине королевский! Вот я и ношу его по-королевски, задрав высоко вверх.
Хозяйку я старался не разочаровывать - служил ей преданно и верно. Мышей ловил на совесть. Учую запах, затаюсь, сижу тихо. Подходи, мол, голубушка, ближе, ещё ближе. Вот она уже совсем рядом. Выскакиваю - и хвать. Несчастная жалобно пищит. А я ещё поиграю с ней в кошки-мышки, после - задушу и съем. Надо же мне, в конце концов, что-то кушать.
Хозяйка кормила меня так редко, что без мышей и птичек (которых, кстати, поймать было куда труднее) я бы давно протянул лапы. И без бабы Даши тоже. Добрая соседка почти каждый день угощала меня то рыбой, то молоком, а то и мясом. Чтобы как-то отблагодарить бабу Дашу, я стал ловить мышей и на её огороде. За это она меня хвалила. Но стоило мне лишь попробовать поймать птичку - принималась сурово отчитывать. Птичек, конечно же, отбирала.
Один раз на её огороде я увидел "террориста номер один", зловредного вредителя и диверсанта. Шевеля усами и нагло ухмыляясь, супостат рыл землю на грядке с петрушкой. Я недолго раздумывал, подкрался тихонько - и цап. Но крот явно не собирался сдаваться - пустил в ход зубы и когти. Завязалась битва не на жизнь, а на смерть... Наконец, всё было кончено - враг убит. Увидев крота, лежащего кверху распоротым брюхом, баба Даша приветствовала меня как героя. Она погладила мою красивую, но порядком помятую, поцарапанную шубку, взяла на руки и дала титул - дон Санчо Смелый.
Вторая дуэль с кротом случилась уже дома, вернее, на участке бабы Любы. Грядка с капустой превратилась в поле боя, на котором шло ожесточённое сражение. Я не щадил живота своего. Впрочем, живот мой не пострадал - только передняя лапка была сильно поцарапана. Это стало последней радостью в его кротовой жизни.
Наверное, он радовался бы ещё больше, если бы знал, что после битвы моя лапа долго не заживала. Она болела, нагнаивалась, ночами не давала мне спать. Даже ступать на неё было больно. Баба Даша вскоре заметила и сказала моей хозяйке. Сказать-то сказала, но ухаживала в основном сама. Она колола мне что-то вонючее, от которого создавалось впечатление, что где-то рядом лежит "заспиртованный" бомж, то мазала больное место какой-то липкой гадостью и заматывала узкой белой тряпочкой, которую я, как только оказывался за порогом, тут же сбрасывал.
Потом за меня взялась хозяйка, и обе на пару мучили меня.
Придёт баба Люба - уколет, забинтует и отпустит на все четыре стороны. И я бегу к бабе Даше. Именно с этих пор она, сжалившись надо мной, стала пускать меня в дом.
Дом бабы Даши - самое уютное местечко, которое я когда-либо видел! Никогда не забуду тот день, когда открылась дверь на дощатом крыльце с четырьмя ступеньками. Первое, что мне бросилось в глаза, это круглый, застеленный яркой клеёнкой стол с тремя стульями вокруг. Над ним гордо возвышался белый шкафчик.
Собственно, ничего больше я тогда не разглядел - ни холодильника в правом углу, ни деревянной хлебницы на нём, ни огромного, во всю стену, окна. Потому что вдруг я увидел ЕГО.
ОНО выпрыгнуло откуда-то слева мелкими частыми прыжками. И уставился на меня.
Я поначалу несколько испугался - мне ни разу не доводилось видеть подобных существ. Всё его тело покрывала белая, как снег, шубка. Только лапки и носик были тёмно-серыми. А на длинных-предлинных ушах буйство чёрно-белых красок рисовало затейливые узоры.
На меня смотрела пара маленьких красных глаз, разбросанных по узкой усатой мордочке. Они словно спрашивали: кто ты такой? При этом челюсти его беспрерывно двигались.
"Уж не съесть ли оно меня хочет?" - было моей первой мыслью.
И хоть размерами он был не намного больше меня, я его боялся. Странное существо тем временем приблизилось. Я - от него. Оно, к моему ужасу, попрыгало за мной.
Загнав меня, наконец, в угол, белый зверь принялся обнюхивать, пытаясь определить по запаху, вкусный я или нет.
- Ну уж фигушки! - сказал я. - Хоть ты и страшный, а я, дон Санчо, без боя не сдамся!
Так прошипел я, высовывая из мягких подушечек своё оружие - колюще-режуще-царапающее.
Вид когтей, по-видимому, отрезвил зверя, и он отошёл. Нет, не отпрыгнул в ужасе - именно отошёл. Обычной прыгающей походкой.
В воздухе тем временем запахло рыбой. Запахло вкусно, соблазнительно. Этот запах раздразнил мой аппетит, маня пуще валерианки.
- Санчо, на! - послышался с веранды голос бабы Даши.
Я стремглав вылетел из маленькой комнатки. На кухне под самой плитой стояла миска. Такая была у меня, когда я жил с прежними хозяевами. Но это наверняка не моя - этого зверя. Мне к ней лучше не подходить.
Но вдруг баба Даша положила в миску кусок рыбы (мяу, какой замечательное мясо! Беленькое!) и снова позвала меня. Или не меня? Вдруг этого зверя тоже зовут Санчо?
И точно - вот он верится у её ног.
- Дать тебе клевер, Марио? - спросила баба Даша. - Сейчас, малыш, сейчас.
Однако, к моему безграничному удивлению, вместо того, чтобы дать ему эту рыбу, называемую клевером, она ушла и через минуту вернулась с пучком красной травы. Такая растёт в посёлке на каждом шагу.
- Кушай, Марио, кушай!
Значит, рыбка для меня? Мур-р-р! Спасибо, баба Даша - вовек твоей доброты не забуду.
Я жадно уплетал рыбу. Вкусная! Лапки оближешь!
А в уголке неведомый зверь по кличке Марио с хрустом жевал траву. Интересно, почему хозяйка не дала ему рыбы? Может, наказала за что-то? Или он рыбу не любит? А может, просто пожалела бездомного кота?
Мало-помалу белый зверь перестал меня пугать. Он по-прежнему встречал меня, лишь только я переступал порог дома, по-прежнему подпрыгивал ко мне и обнюхивал с лап до головы. Но я уже его не боялся. Вряд ли, думал я, Марио хочет меня съесть. За эти дни он успел меня обнюхать вдоль и поперёк. И уж наверняка бы что-нибудь да предпринял. Хотя бы бросился в атаку. Или, решив, что я невкусный, потерял бы ко мне всякий интерес. Поэтому вскоре я стал смотреть на него не как на хищника, а как на радушного хозяина.
Каждый раз, видя его, я пытался понять, какой Марио породы. На кошкоеда, как выяснилось, он не смахивал. Для мышеобразного (так у нас, кошек, называется всякая съедобная живность) чересчур великоват. Да и вряд кому придёт в голову обнюхивать хищника, который собирается его съесть. Я бы в этом случае удирал со всех лап.
Стало быть, это кот. Пусть не такой, как все, но кот. Видимо, оттого, что он такой, хозяйка не пускает его гулять - боится, что другие коты будет обижать её любимца. Скучно и одиноко, должно быть, нечастному Марио!
Вместо того, чтобы по привычки убежать, мне вдруг захотелось пожалеть его. Я лёг рядышком, обхватил лапами его голову и принялся лизать белую шубку. Марио довольно зажмурился, а я всё тщательно вылизывал между ушами. А когда я закончил это дело, мне показалось, Марио хочет, чтобы с ним поиграли.
Однако играть со мной странный кот не торопился. Я, выставив лапы, пытался достать ими до мордочки, ожидая, что он в ответ выставит свои с чёрными носочками. Но Марио лишь приблизился и с любопытством уставился на меня. Похоже, он не умел играть - ведь с ним никто никогда не играл.
Я легонько тронул его лапой. Марио не шелохнулся. Эх, жалко - не получилось игры. Ладно, в другой раз. А пока давай полижемся...
Всю следующую неделю я то и дело предпринимал попытки поиграть с необычным котом, но тот не реагировал. Баба Даша, видя мои когти, начинала не на шутку беспокоиться. Наверное, боялась, что я попаду в глаз.
Заметив это, я старался обхватывать зверя аккуратнее. Должно быть, думал я, у него нет когтей. Оттого он не может ни поиграть, ни постоять за себя в драке. И даже мяукнуть, если что не так. Уж сколько раз я пытался с ним заговорить, но он не только не отвечал мне, но даже, похоже, не понимал по-кошачьи. Бедненький Марио! Иди ко мне, сейчас я тебя полижу!
Однако вскоре я понял, что насчёт беззащитности белого зверя я несколько погорячился. Он лежал, зажмурив глаза от удовольствия, когда я по обыкновению вылизывал его шкуру. И видимо я невзначай сделал ему больно. Ответом мне были острые, как бритва, зубы. Я даже отскочил от неожиданности. А зверь, получив свободу, отбежал прочь и стал отряхиваться.
- Ну, извини, дружище! - промяукал я. - Впредь буду аккуратнее.
Так же неожиданно Марио заговорил. Нет, он не мяукнул. Скорее проворчал что-то хрюкающее. Даже не знаю, с чем это сравнить. Наверное, с кошачьим мурчанием. Но мы, кошки, мурлыкаем плавно, а этот как-то прерысисто, будто заикался. Точно - он безголосый заика. Обделила его природа, поиздевалась по полной. Иди, сюда, бедненький, пожалею.
- Слушай, Санчо, - как-то сказал мне Марио. - Твоя хозяйка живёт здесь или тоже как похолодает - увозит?
- Куда увозит? - не понял я.
- Это вроде называют домом. А это, где мы сейчас - дачей.
На это я не нашёл, что ответить. Ибо я тогда не знал, есть ли у моей хозяйки ещё дом.
- А у моей ещё и дом есть. Больше, чем вот этот. Помню, мы с Ванеской там по коврам бегали. Ещё до того, как нас переименовали. А Хеопс от нас прыгал на ящик. На такой, как этот, - он повёл ухом в сторону стоявшего на тумбочке телевизора.
- А кто такая Ванеска?
- Моя дама. Бывшая, - Марио вздохнул по-кошачьи.
Это была такая же странная кошка. Тоже с белой шубкой, с длинными ушами и коротким хвостиком. Она приглянулась Марио совершенно случайно. Сначала были клетки, в которых они сидели скопом. Какой-то дяденька вынес их на многолюдную площадь и поставил на подстилку. Марио пытался вылезти, но дяденька загонял его обратно.
Потом пришла женщина, о чём-то говорила с дяденькой, давала ему шелестящие бумажки, а затем положила в сумку самого Марио и вместе с ним одну из кошек. И куда-то понесла.
Вскоре они оказались в просторном помещении, где она их и выпустила. И Марио, и кошка с удовольствием попрыгали осматривать, а немного освоившись, стали играть в догонялки. Благодать после тесной клетушки!
В тот же день баба Даша обоим дала клички: его назвала Машей, а его компаньонку - Ваней. Ну ладно, думал Марио, Маша так Маша.
Кроме них, у бабы Даши тогда была дома ещё одна живность - сибирский кот. Весь полосатый, с жёлтым животиком и белыми лапками.
- И глаза у него были зелёные, - добавил Марио. - Совсем как у тебя.
Хеопс, так звали кота, настороженно отнёсся к пополнению в семействе. Длинноухие же коты проявляли к нему живой интерес. Особенно Ванесса. Много раз она робко подпрыгивала к Хеопсу, пытаясь познакомиться с ним поближе, но каждый раз он шарахался. В конце концов Ванесса его оставила и милостиво позволила Марио за собой ухаживать.
Когда наступила весна, хозяйка взяла всех троих на дачу. Хеопс в тот же день куда-то ушёл, а вернулся только вечером следующего дня. После - немного поспал и опять ушёл. Марио с Ванессой хозяйка никуда не выпускала. Им позволялось бегать по всему домику, но на ночь сажали в клетку. Наверное, для того, чтобы вставая попить воды, невзначай не наступить на малышей.
Когда стало совсем тепло, для Марио и Ванессы сделали клетку. Похожую на ту, в которой их держал прежний хозяин. Но теперь их было только двое. "Зачем?" - недоумевали тогда Марио и его дама. Только потом, когда те перешли к близким отношениям, поняли, что хозяйка наверняка хотела обезопасить квартиру от той жидкости, которой Марио обдавал свою партнёршу.
Потом обеим сделали другую клетку - попросторнее, где они могли свободно прыгать. Красота! Теперь Марио мог запрыгивать на Ванессу, не боясь удариться головой об стенку или об потолок. Но зато и гоняться за ней приходилось дольше. Впрочем, последнее его не смущало.
Наконец, Ванесса сообщила ему радостную весть: "Милый, у нас будут дети". Марио тогда на радостях подпрыгнул до потолка.
Узнав об этом, баба Даша тут же переименовала обоих. Зачем она это сделала, ни Марио, ни я, так и не поняли. Наверное, такой у них в семье обычай - когда появляются дети, менять имена родителям. С тех пор их и стали называть Марио и Ванессой.
- А где сейчас Ванеска? - спросил я, до этого раскрыв рот слушая рассказ.
- Её забрали. Вместе с детками. Куда, не знаю. А детки-то родились славные: такие же беленькие, как мама. И ушки у них такие же серые. Хозяйка так плакала, когда их забирали.
Кто и зачем их забрал, Марио не знал. Должно быть, странную кошку вместе с котятами тоже отдали, как и меня. Что с ними было дальше, Марио тоже не знал.
- Спасибо, родная, вот спасибо, - первый раз я видела его трезвым, а вернее, слышала. Раз не заикается - значит, наверное, не пил. - Вовек не забуду.
- Да не за что, - ответила бабушка. - Смотри аккуратнее с паспортами-то. Хорошо, добрый человек попался - нашёл, отнёс. А то бы сейчас мыкался.
Дядя Володя клялся, что в следующий раз не будет таким разиней, а бабушка Нюра на прощание посоветовала: бросил бы ты пить.
И что вы думаете: дядя Володя бросил-таки. Наконец-таки на человека стал похож. Любо-дорого смотреть на него трезвого. Сплюнуть бы через плечо, чтоб не сглазить. Только плеч у меня нету. Ладно, постучу лапой по дереву, авось поможет.
Но не будь я кошкой, если не расскажу, чем кончилось знакомство Нюры с Тёмой. Моя хозяйка снова стала приходить поздно. Правда, на этот раз она, приходя домой, не говорила часами, какой Тёма красивый. Генке он, конечно, по красоте ой как уступает. Но зато глаза добрые. Бабушка на этот раз не читала нотаций. Видимо, Артём ей тоже понравился. А через неделю он сам явился, держа за руку счастливую Нюру. Он шептал ей на ухо ласковые слова, от которых она расцветала, как роза. У самого глаза светились, как два маленьких солнышка. Завидев их, я тут же соскочила с подоконника и со всех ног побежала к калитке. Не боясь застудить шёрстку, легла прямо на землю, у их ног... Обожаю, когда меня гладят в две руки!
Март 2008 г.
Маркиз Санчо
- Санчо! - позвала баба Люба.
Я посмотрел сначала на неё, потом - на бабу Дашу, потом опять на неё. Идти или остаться?
- Иди, Санчо, иди, - разрешила баба Даша.
И я, посмотрев ещё раз на неё, задрал хвост кверху и пошёл. Впрочем, её разрешения я мог бы не спрашивать. Моя законная хозяйка - баба Люба. Уже третья.
Первая называла меня Маркизом. Я так и не понял, за что она меня выгнала. Да и не потрудилась она объяснить - просто вынесла меня во двор - и всё. Так я из домашнего титулованного кота стал помоечным. Сжалившись, меня подобрала одна женщина, которая стала моей второй хозяйкой. Но вскоре она отдала меня бабе Любе, которая тут же взяла меня на дачу - ловить мышей. Она же дала мне новое имя - Санчо. Не скажу, чтобы я тогда был очень доволен - всё-таки неприятно терять титул. Но очень скоро привык. Неважно, как я называюсь. Главное - я красивый кот. У меня пушистая шубка: спинка - серая, грудка - белая. Лапки почти полностью белые, если не считать серых пятнышек на обеих левых. Мордочка у меня тоже красивая: зелёные глаза, огромные, как плошки, и длинные гусарские усы. Но главная моя гордость - это хвост. Он у меня поистине королевский! Вот я и ношу его по-королевски, задрав высоко вверх.
Хозяйку я старался не разочаровывать - служил ей преданно и верно. Мышей ловил на совесть. Учую запах, затаюсь, сижу тихо. Подходи, мол, голубушка, ближе, ещё ближе. Вот она уже совсем рядом. Выскакиваю - и хвать. Несчастная жалобно пищит. А я ещё поиграю с ней в кошки-мышки, после - задушу и съем. Надо же мне, в конце концов, что-то кушать.
Хозяйка кормила меня так редко, что без мышей и птичек (которых, кстати, поймать было куда труднее) я бы давно протянул лапы. И без бабы Даши тоже. Добрая соседка почти каждый день угощала меня то рыбой, то молоком, а то и мясом. Чтобы как-то отблагодарить бабу Дашу, я стал ловить мышей и на её огороде. За это она меня хвалила. Но стоило мне лишь попробовать поймать птичку - принималась сурово отчитывать. Птичек, конечно же, отбирала.
Один раз на её огороде я увидел "террориста номер один", зловредного вредителя и диверсанта. Шевеля усами и нагло ухмыляясь, супостат рыл землю на грядке с петрушкой. Я недолго раздумывал, подкрался тихонько - и цап. Но крот явно не собирался сдаваться - пустил в ход зубы и когти. Завязалась битва не на жизнь, а на смерть... Наконец, всё было кончено - враг убит. Увидев крота, лежащего кверху распоротым брюхом, баба Даша приветствовала меня как героя. Она погладила мою красивую, но порядком помятую, поцарапанную шубку, взяла на руки и дала титул - дон Санчо Смелый.
Вторая дуэль с кротом случилась уже дома, вернее, на участке бабы Любы. Грядка с капустой превратилась в поле боя, на котором шло ожесточённое сражение. Я не щадил живота своего. Впрочем, живот мой не пострадал - только передняя лапка была сильно поцарапана. Это стало последней радостью в его кротовой жизни.
Наверное, он радовался бы ещё больше, если бы знал, что после битвы моя лапа долго не заживала. Она болела, нагнаивалась, ночами не давала мне спать. Даже ступать на неё было больно. Баба Даша вскоре заметила и сказала моей хозяйке. Сказать-то сказала, но ухаживала в основном сама. Она колола мне что-то вонючее, от которого создавалось впечатление, что где-то рядом лежит "заспиртованный" бомж, то мазала больное место какой-то липкой гадостью и заматывала узкой белой тряпочкой, которую я, как только оказывался за порогом, тут же сбрасывал.
Потом за меня взялась хозяйка, и обе на пару мучили меня.
Придёт баба Люба - уколет, забинтует и отпустит на все четыре стороны. И я бегу к бабе Даше. Именно с этих пор она, сжалившись надо мной, стала пускать меня в дом.
***
Дом бабы Даши - самое уютное местечко, которое я когда-либо видел! Никогда не забуду тот день, когда открылась дверь на дощатом крыльце с четырьмя ступеньками. Первое, что мне бросилось в глаза, это круглый, застеленный яркой клеёнкой стол с тремя стульями вокруг. Над ним гордо возвышался белый шкафчик.
Собственно, ничего больше я тогда не разглядел - ни холодильника в правом углу, ни деревянной хлебницы на нём, ни огромного, во всю стену, окна. Потому что вдруг я увидел ЕГО.
ОНО выпрыгнуло откуда-то слева мелкими частыми прыжками. И уставился на меня.
Я поначалу несколько испугался - мне ни разу не доводилось видеть подобных существ. Всё его тело покрывала белая, как снег, шубка. Только лапки и носик были тёмно-серыми. А на длинных-предлинных ушах буйство чёрно-белых красок рисовало затейливые узоры.
На меня смотрела пара маленьких красных глаз, разбросанных по узкой усатой мордочке. Они словно спрашивали: кто ты такой? При этом челюсти его беспрерывно двигались.
"Уж не съесть ли оно меня хочет?" - было моей первой мыслью.
И хоть размерами он был не намного больше меня, я его боялся. Странное существо тем временем приблизилось. Я - от него. Оно, к моему ужасу, попрыгало за мной.
Загнав меня, наконец, в угол, белый зверь принялся обнюхивать, пытаясь определить по запаху, вкусный я или нет.
- Ну уж фигушки! - сказал я. - Хоть ты и страшный, а я, дон Санчо, без боя не сдамся!
Так прошипел я, высовывая из мягких подушечек своё оружие - колюще-режуще-царапающее.
Вид когтей, по-видимому, отрезвил зверя, и он отошёл. Нет, не отпрыгнул в ужасе - именно отошёл. Обычной прыгающей походкой.
В воздухе тем временем запахло рыбой. Запахло вкусно, соблазнительно. Этот запах раздразнил мой аппетит, маня пуще валерианки.
- Санчо, на! - послышался с веранды голос бабы Даши.
Я стремглав вылетел из маленькой комнатки. На кухне под самой плитой стояла миска. Такая была у меня, когда я жил с прежними хозяевами. Но это наверняка не моя - этого зверя. Мне к ней лучше не подходить.
Но вдруг баба Даша положила в миску кусок рыбы (мяу, какой замечательное мясо! Беленькое!) и снова позвала меня. Или не меня? Вдруг этого зверя тоже зовут Санчо?
И точно - вот он верится у её ног.
- Дать тебе клевер, Марио? - спросила баба Даша. - Сейчас, малыш, сейчас.
Однако, к моему безграничному удивлению, вместо того, чтобы дать ему эту рыбу, называемую клевером, она ушла и через минуту вернулась с пучком красной травы. Такая растёт в посёлке на каждом шагу.
- Кушай, Марио, кушай!
Значит, рыбка для меня? Мур-р-р! Спасибо, баба Даша - вовек твоей доброты не забуду.
Я жадно уплетал рыбу. Вкусная! Лапки оближешь!
А в уголке неведомый зверь по кличке Марио с хрустом жевал траву. Интересно, почему хозяйка не дала ему рыбы? Может, наказала за что-то? Или он рыбу не любит? А может, просто пожалела бездомного кота?
***
Мало-помалу белый зверь перестал меня пугать. Он по-прежнему встречал меня, лишь только я переступал порог дома, по-прежнему подпрыгивал ко мне и обнюхивал с лап до головы. Но я уже его не боялся. Вряд ли, думал я, Марио хочет меня съесть. За эти дни он успел меня обнюхать вдоль и поперёк. И уж наверняка бы что-нибудь да предпринял. Хотя бы бросился в атаку. Или, решив, что я невкусный, потерял бы ко мне всякий интерес. Поэтому вскоре я стал смотреть на него не как на хищника, а как на радушного хозяина.
Каждый раз, видя его, я пытался понять, какой Марио породы. На кошкоеда, как выяснилось, он не смахивал. Для мышеобразного (так у нас, кошек, называется всякая съедобная живность) чересчур великоват. Да и вряд кому придёт в голову обнюхивать хищника, который собирается его съесть. Я бы в этом случае удирал со всех лап.
Стало быть, это кот. Пусть не такой, как все, но кот. Видимо, оттого, что он такой, хозяйка не пускает его гулять - боится, что другие коты будет обижать её любимца. Скучно и одиноко, должно быть, нечастному Марио!
Вместо того, чтобы по привычки убежать, мне вдруг захотелось пожалеть его. Я лёг рядышком, обхватил лапами его голову и принялся лизать белую шубку. Марио довольно зажмурился, а я всё тщательно вылизывал между ушами. А когда я закончил это дело, мне показалось, Марио хочет, чтобы с ним поиграли.
Однако играть со мной странный кот не торопился. Я, выставив лапы, пытался достать ими до мордочки, ожидая, что он в ответ выставит свои с чёрными носочками. Но Марио лишь приблизился и с любопытством уставился на меня. Похоже, он не умел играть - ведь с ним никто никогда не играл.
Я легонько тронул его лапой. Марио не шелохнулся. Эх, жалко - не получилось игры. Ладно, в другой раз. А пока давай полижемся...
***
Всю следующую неделю я то и дело предпринимал попытки поиграть с необычным котом, но тот не реагировал. Баба Даша, видя мои когти, начинала не на шутку беспокоиться. Наверное, боялась, что я попаду в глаз.
Заметив это, я старался обхватывать зверя аккуратнее. Должно быть, думал я, у него нет когтей. Оттого он не может ни поиграть, ни постоять за себя в драке. И даже мяукнуть, если что не так. Уж сколько раз я пытался с ним заговорить, но он не только не отвечал мне, но даже, похоже, не понимал по-кошачьи. Бедненький Марио! Иди ко мне, сейчас я тебя полижу!
Однако вскоре я понял, что насчёт беззащитности белого зверя я несколько погорячился. Он лежал, зажмурив глаза от удовольствия, когда я по обыкновению вылизывал его шкуру. И видимо я невзначай сделал ему больно. Ответом мне были острые, как бритва, зубы. Я даже отскочил от неожиданности. А зверь, получив свободу, отбежал прочь и стал отряхиваться.
- Ну, извини, дружище! - промяукал я. - Впредь буду аккуратнее.
Так же неожиданно Марио заговорил. Нет, он не мяукнул. Скорее проворчал что-то хрюкающее. Даже не знаю, с чем это сравнить. Наверное, с кошачьим мурчанием. Но мы, кошки, мурлыкаем плавно, а этот как-то прерысисто, будто заикался. Точно - он безголосый заика. Обделила его природа, поиздевалась по полной. Иди, сюда, бедненький, пожалею.
***
- Слушай, Санчо, - как-то сказал мне Марио. - Твоя хозяйка живёт здесь или тоже как похолодает - увозит?
- Куда увозит? - не понял я.
- Это вроде называют домом. А это, где мы сейчас - дачей.
На это я не нашёл, что ответить. Ибо я тогда не знал, есть ли у моей хозяйки ещё дом.
- А у моей ещё и дом есть. Больше, чем вот этот. Помню, мы с Ванеской там по коврам бегали. Ещё до того, как нас переименовали. А Хеопс от нас прыгал на ящик. На такой, как этот, - он повёл ухом в сторону стоявшего на тумбочке телевизора.
- А кто такая Ванеска?
- Моя дама. Бывшая, - Марио вздохнул по-кошачьи.
Это была такая же странная кошка. Тоже с белой шубкой, с длинными ушами и коротким хвостиком. Она приглянулась Марио совершенно случайно. Сначала были клетки, в которых они сидели скопом. Какой-то дяденька вынес их на многолюдную площадь и поставил на подстилку. Марио пытался вылезти, но дяденька загонял его обратно.
Потом пришла женщина, о чём-то говорила с дяденькой, давала ему шелестящие бумажки, а затем положила в сумку самого Марио и вместе с ним одну из кошек. И куда-то понесла.
Вскоре они оказались в просторном помещении, где она их и выпустила. И Марио, и кошка с удовольствием попрыгали осматривать, а немного освоившись, стали играть в догонялки. Благодать после тесной клетушки!
В тот же день баба Даша обоим дала клички: его назвала Машей, а его компаньонку - Ваней. Ну ладно, думал Марио, Маша так Маша.
Кроме них, у бабы Даши тогда была дома ещё одна живность - сибирский кот. Весь полосатый, с жёлтым животиком и белыми лапками.
- И глаза у него были зелёные, - добавил Марио. - Совсем как у тебя.
Хеопс, так звали кота, настороженно отнёсся к пополнению в семействе. Длинноухие же коты проявляли к нему живой интерес. Особенно Ванесса. Много раз она робко подпрыгивала к Хеопсу, пытаясь познакомиться с ним поближе, но каждый раз он шарахался. В конце концов Ванесса его оставила и милостиво позволила Марио за собой ухаживать.
Когда наступила весна, хозяйка взяла всех троих на дачу. Хеопс в тот же день куда-то ушёл, а вернулся только вечером следующего дня. После - немного поспал и опять ушёл. Марио с Ванессой хозяйка никуда не выпускала. Им позволялось бегать по всему домику, но на ночь сажали в клетку. Наверное, для того, чтобы вставая попить воды, невзначай не наступить на малышей.
Когда стало совсем тепло, для Марио и Ванессы сделали клетку. Похожую на ту, в которой их держал прежний хозяин. Но теперь их было только двое. "Зачем?" - недоумевали тогда Марио и его дама. Только потом, когда те перешли к близким отношениям, поняли, что хозяйка наверняка хотела обезопасить квартиру от той жидкости, которой Марио обдавал свою партнёршу.
Потом обеим сделали другую клетку - попросторнее, где они могли свободно прыгать. Красота! Теперь Марио мог запрыгивать на Ванессу, не боясь удариться головой об стенку или об потолок. Но зато и гоняться за ней приходилось дольше. Впрочем, последнее его не смущало.
Наконец, Ванесса сообщила ему радостную весть: "Милый, у нас будут дети". Марио тогда на радостях подпрыгнул до потолка.
Узнав об этом, баба Даша тут же переименовала обоих. Зачем она это сделала, ни Марио, ни я, так и не поняли. Наверное, такой у них в семье обычай - когда появляются дети, менять имена родителям. С тех пор их и стали называть Марио и Ванессой.
- А где сейчас Ванеска? - спросил я, до этого раскрыв рот слушая рассказ.
- Её забрали. Вместе с детками. Куда, не знаю. А детки-то родились славные: такие же беленькие, как мама. И ушки у них такие же серые. Хозяйка так плакала, когда их забирали.
Кто и зачем их забрал, Марио не знал. Должно быть, странную кошку вместе с котятами тоже отдали, как и меня. Что с ними было дальше, Марио тоже не знал.
