"Так будет лучше для всех".
"Опасаетесь, что я кому-нибудь про вас расскажу?"
"Нет, не опасаюсь".
"Но с Землёй контакта не хотите?"
"Сейчас - нет. Но мы подождём".
"Подождёте чего?"
"Про Фрейда слышала?"
"Ну да, что-то было. А причём здесь он?"
"Он говорил о двух началах. Эрос - стремление к жизни: танатос - стремление к смерти. Человек стремится жить и создавать себе подобных. И в то же время стремится себе подобных уничтожать. У вас, землян, слишком сильно разрушительное начало. Вы убиваете самих себя".
Я слушала и не находила, что возразить. Действительно, включишь телевизор - там резня, там бандитизм. Даже в художественных фильмах это разрушительное начало видно невооружённым глазом. Борис прав - дикари мы, земляне.
"И вы терпеливо ждёте, когда мы поумнеем?"
"Если не перебьёте друг друга совсем".
Это мы можем. Оружие год от года совершенствуется... Но неужели настолько, что нас боятся даже инопланетяне?
"Мы не за себя - мы за вас боимся".
- За нас?!
Вот уж не думала, что случится что-то страшное, если человек будет помнить про свой контакт с инопланетянами. Разве что его примут за ненормального и запрут в психушку.
Но Борис, прочитав мои мысли, ответил:
"Человек вступает в контакт с инопланетянами и начинает считать себя избранным. Он - Наполеон, а остальные - твари дрожащие. Достоевского помнишь?"
Ещё бы не помнить!
"Наши говорили с одним начинающим художником, - продолжал тем временем Борис. - Память не стёрли. Закончилось это плохо".
"Тоже вообразил, что ему всё можно, и убил топором старушку?"
"Хуже... Его звали Адольф Гитлер".
Вот так новость!
"А потом, когда увидели, в кого он превратился? Не пробовали его похитить и стереть память?"
"Стёрли, но это не помогло. Он уже окончательно поверил в свою избранность".
"А Наполеон - он тоже с вами разговаривал?".
"Нет. Когда мы прилетели, он уже воевал".
Уже воевал. Я никак не ожидала такого времени прилёта. Отчего-то мне казалось, что если за нами наблюдают инопланетяне, то они начали это делать, как минимум, со времён появления первого человека. А может даже и раньше - когда по нашей планете прыгали резвые велоцирапторы, в морях плавали сколькие ихтиозавры, а летающие ящеры рассекали воздушные просторы. А они, оказывается, с наполеоновских войн...
"И что там было, когда вы прилетели? Аустерлиц? Ватерлоо?"
"Трафальгарская битва. Мы приземлились в Англии... Нет, с Нельсоном не общались, - поспешно добавил Борис, прежде чем вопрос прозвучал в моих мыслях. - Мы только прилетели... Уже вечер. Мне надо писать отчёт".
И вправду, за иллюминаторными окошками сгущалась тьма. Страшновато будет добираться до станции одной по лесу...
"Я не могу отвезти тебя домой. Ринату пока нужен покой. До утра останешься на корабле".
Я так устала, что бояться уже не было сил.
Борис увлёк меня в комнату с десятком капсул, стоящих в два ряда. Это здесь мне спать?
"Мы все здесь спим", - ответил Борис, нажимая на кнопку сбоку.
Верх капсулы бесшумно откинулся.
"Какой стимулятор выбираешь?".
Какой ещё стимулятор? О чём он?
"Стимулятор сна. Есть лёгкие: звуки, запахи, есть более серьёзные".
"Можно без них? Я лучше так. И не закрывайте капсулу, ладно?"
"Хорошо, спи как привыкла. Как у вас говорят: спокойной ночи".
"Спокойной ночи".
Я думала, что засну сразу же, как только окажусь в лежачем положении. Но сон всё не шёл. Видимо, сказалось переутомление. Я уже пожалела, что не попросила лёгкого стимулятора, но беспокоить хозяина теперь было неудобно. Борис, наверное, уже лёг спать. Или, напротив, занят своими отчётами, и сейчас ему не до меня.
В конце концов, устав от бесполезных попыток заснуть, я решила, что стимулятор в виде свежего воздуха мне просто необходим. Я не знала, удастся ли выйти на улицу подышать. В крайнем случае, хоть окошко открою.
Выбравшись из капсулы, я подошла к двери, нажала на кнопку. Створки раздвинулись в сторону.
Борис не спал. Он сидел за компьютером, погружённый в свою работу. Отчёт явно доставлял ему мучения. Может, я бы как-то смогла ему помочь?
"Не знаю, - отозвался Борис, не отрываясь от монитора. - У меня проблема с переводом изображения в звуковые сигналы. У Рината получается лучше. Хочешь - попробуй".
- Что это?! - вырвалось у меня, лишь только я увидела, что происходит на экране.
Мужчина и женщина, обхватив друг друга руками, страстно целовались, сокрытые от посторонних глаз клетчатым пледом.
- Это... Это... - от возмущения я не находила слов.
"Исследование процесса размножения земной фауны".
"Это вмешательство в частную жизнь!"
"Вы тоже вмешиваетесь в частную жизнь. Тигров, носорогов... Вы не спрашиваете их согласия".
"А Вы спрашиваете?"
"Да. Мысленное согласие. Если хозяин разрешает, устанавливаем камеру в его спальне".
"Ладно. Говори, что делать".
Возможно, кто-то меня осудит, сочтёт мой поступок аморальным, но если люди сами разрешили инопланетянам за собой наблюдать... Притом сделали это от души. Может, у них в созвездии Большого Пса и умеют лгать мыслью, но мы, земляне, привычные к скрытости мыслительных процессов, всё-таки думаем что думаем. Утешившись этим, я, не откладывая, взялась за дело.
Ещё будучи школьницей, я посещала уроки игры на скрипке, поэтому особых проблем у меня не возникло. Я озвучивала нежность, страсть, привычную рутину, профессионализм продажной любви. Всё то, что я видела на экране.
"У тебя хорошо получается", - похвалил Борис.
Затем он оставил меня одну, а сам направился в кладовку. Для отчёта ему нужны были ещё и фотографические голограммы, но их он будет делать уже без меня. Я как раз занималась молодой парой (ребятки ещё, похоже, школы не закончили). Несмелые прикосновения, робкие поцелуи, осторожная нежность первой любви. Интересно, знают ли они, что за ними, с согласия матери или отца, наблюдают инопланетяне? И знают ли родители, чем занимается их чадо?.. Похоже, теперь уже да - я увидела, как вошёл немолодой мужчина (наверное, отец). Далее запись прерывалась.
И вот уже другая картина... Дача Карпова, эта ненавистная дача! Я сразу её узнала. Узнала и ту девушку, что лежала на кровати беззащитная, беспомощная. Любая сволочь может её обидеть.
Долго ждать сволочи не пришлось. Зашёл, приблизился к кровати. Когда он повернулся к камере лицом, я с удивлением обнаружила: это не Карпов. Это был Антон. Видимо, зашёл посмотреть, в каком я состоянии, могу ли идти домой? Но я, конечно же, не шевелилась.
Удостоверившись, что я совсем никакая, Антон, к моему удивлению, сорвал с меня одеяло и стал расстёгивать джинсы...
А потом... Я словно завороженная смотрела, как он грубо, безо всяких прелюдий, мной овладевает. Антон! Мой лучший друг! Нет, я, наверное, сошла с ума! Разве может такое быть? Он бы никогда... Никогда...
Я смотрела и не верила своим глазам. Антон меня изнасиловал! Тот самый Антон, который на следующий же день говорил слова утешения. Антон, которому я всецело доверяла. Антон, который был для меня как брат родной...
Мой мир рушился на глазах, разбивался, как стекло, и я не знала, как это обрушение остановить. Хотелось выть, кричать от внутренней боли. Почему? Почему Антон?
Вернувшийся Борис понял всё без слов. Он мне что-то говорил, я рыдала, кричала: "Ненавижу!". Помню, как он отвёл меня в комнату, заставил лечь в капсулу, закрыл, потом нажимал какие-то кнопки. Я думала, что не смогу уснуть даже с самыми сильными стимуляторами. Но сон сморил меня почти сразу.
Конечно же, на самом деле Борис и Ринат были вполне обычные люди. И говорили мы нормально - словами. Не было также никаких обломков НЛО - Ринат разбился на своей машине. Первую помощь я ему действительно оказывала, потом нашла кое-как мобильник, позвонила его брату. Тот приехал, отвёз нас на дачу. Ринат был в таком тяжёлом состоянии, что скорую вызывать было уже поздно - пришлось оперировать прямо на даче. Хорошо, Борис по профессии врач-хирург, и инструменты были с собой. Правда, в настоящее время он и его брат работают в лаборатории по изучению проблем полового размножения. Сама не знаю, почему мне приходят в голову какие-то фантастические сюжеты? Вроде ж никогда этой темой не увлекалась. Может, при виде злосчастной видеозаписи мне, что называется, крышу снесло? Я ведь даже не помню, как выглядели Борис и Ринат. Не могу также вспомнить ни одной детали интерьера дачи, равно как и цвета и марки машины. Смутно помню, что пили базиликовый чай, говорили про Достоевского и наполеоновские войны.
Зато я прекрасно помню Антона - лучше, чем хотелось бы. Зачем он меня так жестоко предал? Я ведь так верила в нашу дружбу!
Ещё в институте Антон признался, что я ему нравлюсь. Как женщина. Я ему тогда отказала, предложив остаться друзьями. Казалось, Антон согласился. А он, выходит, всё это время ждал момента затащить меня в постель. Я подозревала, что он, может, не до конца смирился с моим отказом, но ожидать от него такого двуличия!
И вот, оставив дома гостинцы от тёти Веры, я снова отправилась на вокзал и села в электричку. Я ехала на дачу, где несколько лет назад была обесчещена. Я должна поговорить с Олегом, чтобы окончательно расставить все точки.
Дача с тех пор мало изменилась. Невольно создавалось ощущение, будто всё это было только вчера.
Олег встретил меня довольно сдержанно. Впрочем, странно было ожидать бурной радости после того, как убежала от него с криком: "Не подходи, урод!".
- Олег, я пришла поговорить с тобой, - не откладывая, я решила перейти сразу к делу.
- Говори. Я слушаю.
- Когда я у тебя была... с Антоном, с Генкой... Антон уезжал?
- В смысле, уезжал?
- Он не оставался на ночь? Пожалуйста, это очень важно.
- Ну, я не знаю, смогу ли я вспомнить. Всё-таки столько времени прошло. А что случилось, Ань?
- Хочу понять, что было на самом деле. Потому что я, кажется, всё не так поняла.
- Ну, хорошо, я попытаюсь. Проходи, не стой на пороге. Хочешь чаю?
- С базиликом? - ляпнула я невпопад.
Олег удивлённо поднял брови.
- Честно сказать, никогда не пробовал. Но могу заварить.
- Да нет, спасибо.
Если бы мне ещё вчера сказали, что я буду сидеть за одним столом с правозащитником, я бы ни за что не поверила. Или плюнула бы три раза через левое плечо и постучала по столу, по дереву, а если бы ничего не подвернулось - по собственной голове. И вот я сижу и пью чай ни с кем-нибудь, а с Карповым, о котором столько лет не хотела даже слышать.
Антон тогда на ночь не оставался.
- Гена уехал, а Антон всё надеялся, что ты придёшь в чувство. Но ты была совсем никакая. Пришлось оставить на даче.
- Значит, Антон уехал позже?
- Да. Как раз была последняя электричка.
- Я думала, они с Генкой уехали вместе.
- Но почему тебя вдруг это заинтересовало?
- Да потому, что меня... Меня в ту ночь изнасиловали.
Я сама не поняла, как такое откровенное признание слетело с моих уст.
Олега эта весть поразила, словно громом. С минуту он сидел, будто каменный, вытаращив на меня и без того большие глаза.
- Ты... Ты это серьёзно? - вымолвил он, обретя, наконец, дар речи.
- Какие уж тут шутки? - отозвалась я.
- Так значит... Теперь мне всё ясно.
- Что тебе ясно?
- Ясно, почему ты утром на меня накинулась. Но я этого не делал. Я вообще терпеть не могу пьяных женщин.
- Я не была пьяной. Мне подсыпали какую-то дрянь.
- Я этого не знал. Почему же ты в милицию не пошла?
- Хотела, но Антон отговорил.
Антон... Да, он заходил в комнату якобы узнать, в каком я состоянии. Могло ли Олегу прийти в голову, что его бывший одноклассник задумал изнасиловать перебравшую подружку? Вот и сейчас он был потрясён той неожиданной новостью.
- Я Антоху с первого класса знаю. Всегда был таким: если что-то захочет, будет добиваться. Но чтобы подпаивать и насильничать...
Всю последующую неделю я избегала всего, что связано с Антоном. Убрала в дальний угол все его фотографии, туда же затолкала все вещи, что он дарил мне на праздники. Пошарив в электронной почте, поместила все его письма в отдельную папку - "Ненужное". Сначала хотела вообще всё удалить и выбросить к чертям собачьим, но что-то меня удержало. Нет, не надежда когда-нибудь помириться с бывшим другом. После такого предательства, я прекрасно понимала, прежнего доверия не будет. Просто не хотелось уничтожать на горячую голову. Надя, ещё когда мы дружили, призналась, что не стирает писем от тех, кто её разочаровал, и ни одной фотографии бывших не выкинула в мусорный ящик. Хотя на первых порах так хочется!
"Если это было в моей жизни, значит, для чего-то это нужно, - так она говорила. - Главное, понять, для чего".
"Дура ты набитая! - мысленно кричала я, словно надеясь, что бывшая подруга меня так услышит. - Это несчастье! Это горе! Оно не для чего не нужно! Если бы такого не было в моей жизни, было бы только лучше!"
Психанув, я расколотила об стену почти новую чашку. Как же страстно я в тот момент желала, чтобы вместо неё была голова Антона!
Но всё-таки "Ненужного" не удалила.
Само собой разумеется, что на его звонки, эсэмэски я не отвечала.
Но всё же в один прекрасный день мы увиделись. Я как раз возвращалась с работы, когда Антон меня окликнул:
- Ань, привет!
- Пошёл к чёрту! - заорала я на весь двор.
Улыбка с лица бывшего друга тут же сползла, уступив место крайнему недоумению. Такого "приветствия" он явно не ожидал.
- Анют, ты чего?
Он успокаивающе взял меня за руку, которую я тут же выдернула.
- Убери руки, гнида!
Я попыталась уйти, но Антон встал прямо передо мной.
- Ань, ну ты чего? Что я сделал?
- Ничего, - ответила я. - Ты просто меня подпоил и изнасиловал.
- Что за бред? Кто тебе...
- Я видела запись. Это был ты! Ты, а не Карпов!
Антон открыл рот, чтобы что-то сказать, но видимо, так и не придумав ничего более-менее похожего на правду, со вздохом проговорил:
- Ну да, это я. Но понимаешь, Анют, у меня не было другого выхода. Ты мне его не оставила.
В этот момент я просто офигела (если не сказать чего-то более неприличного). Меня подло изнасиловали, а я же ещё и виновата! Это я, одурманенная клофелином (или чего там мне подсыпали) тянула в постель сопротивляющегося Антона. Нормально, да?
- Я полюбил тебя, как только увидел, - продолжал тем временем бывший друг. - Но ты никогда меня не замечала. Ты бесплатно меня использовала - я терпел. Потому что любил тебя. Я всегда был рядом, доказывал, что я лучше всех. Вот Костик твой - сразу поверил, что ты проститутка. И Андрюха. А вот я бы не поверил.
- Так ты... - ошеломлённая, я не находила слов. Неужели мой друг наговаривал на меня всем, кто за мной ухаживал?
- И Колька...
Колька - тот самый, что украл деньги. Или это, оказывается, не он?
- Так деньги...
- Ну и что? Да, я их припрятал. Но не забрал же, в самом деле. Я же тебе их и отдал. Неужели ты думаешь, я мог бы обокрасть тебя, да ещё с больной мамой? Да если бы Колька и вправду деньги взял, я бы в лепёшку разбился, чтобы их достать. Украл бы, в конце концов! И плевать, что сел бы в тюрьму! Знать бы только, что ты будешь меня ждать.
"Опасаетесь, что я кому-нибудь про вас расскажу?"
"Нет, не опасаюсь".
"Но с Землёй контакта не хотите?"
"Сейчас - нет. Но мы подождём".
"Подождёте чего?"
"Про Фрейда слышала?"
"Ну да, что-то было. А причём здесь он?"
"Он говорил о двух началах. Эрос - стремление к жизни: танатос - стремление к смерти. Человек стремится жить и создавать себе подобных. И в то же время стремится себе подобных уничтожать. У вас, землян, слишком сильно разрушительное начало. Вы убиваете самих себя".
Я слушала и не находила, что возразить. Действительно, включишь телевизор - там резня, там бандитизм. Даже в художественных фильмах это разрушительное начало видно невооружённым глазом. Борис прав - дикари мы, земляне.
"И вы терпеливо ждёте, когда мы поумнеем?"
"Если не перебьёте друг друга совсем".
Это мы можем. Оружие год от года совершенствуется... Но неужели настолько, что нас боятся даже инопланетяне?
"Мы не за себя - мы за вас боимся".
- За нас?!
Вот уж не думала, что случится что-то страшное, если человек будет помнить про свой контакт с инопланетянами. Разве что его примут за ненормального и запрут в психушку.
Но Борис, прочитав мои мысли, ответил:
"Человек вступает в контакт с инопланетянами и начинает считать себя избранным. Он - Наполеон, а остальные - твари дрожащие. Достоевского помнишь?"
Ещё бы не помнить!
"Наши говорили с одним начинающим художником, - продолжал тем временем Борис. - Память не стёрли. Закончилось это плохо".
"Тоже вообразил, что ему всё можно, и убил топором старушку?"
"Хуже... Его звали Адольф Гитлер".
Вот так новость!
"А потом, когда увидели, в кого он превратился? Не пробовали его похитить и стереть память?"
"Стёрли, но это не помогло. Он уже окончательно поверил в свою избранность".
"А Наполеон - он тоже с вами разговаривал?".
"Нет. Когда мы прилетели, он уже воевал".
Уже воевал. Я никак не ожидала такого времени прилёта. Отчего-то мне казалось, что если за нами наблюдают инопланетяне, то они начали это делать, как минимум, со времён появления первого человека. А может даже и раньше - когда по нашей планете прыгали резвые велоцирапторы, в морях плавали сколькие ихтиозавры, а летающие ящеры рассекали воздушные просторы. А они, оказывается, с наполеоновских войн...
"И что там было, когда вы прилетели? Аустерлиц? Ватерлоо?"
"Трафальгарская битва. Мы приземлились в Англии... Нет, с Нельсоном не общались, - поспешно добавил Борис, прежде чем вопрос прозвучал в моих мыслях. - Мы только прилетели... Уже вечер. Мне надо писать отчёт".
И вправду, за иллюминаторными окошками сгущалась тьма. Страшновато будет добираться до станции одной по лесу...
"Я не могу отвезти тебя домой. Ринату пока нужен покой. До утра останешься на корабле".
Я так устала, что бояться уже не было сил.
Борис увлёк меня в комнату с десятком капсул, стоящих в два ряда. Это здесь мне спать?
"Мы все здесь спим", - ответил Борис, нажимая на кнопку сбоку.
Верх капсулы бесшумно откинулся.
"Какой стимулятор выбираешь?".
Какой ещё стимулятор? О чём он?
"Стимулятор сна. Есть лёгкие: звуки, запахи, есть более серьёзные".
"Можно без них? Я лучше так. И не закрывайте капсулу, ладно?"
"Хорошо, спи как привыкла. Как у вас говорят: спокойной ночи".
"Спокойной ночи".
Я думала, что засну сразу же, как только окажусь в лежачем положении. Но сон всё не шёл. Видимо, сказалось переутомление. Я уже пожалела, что не попросила лёгкого стимулятора, но беспокоить хозяина теперь было неудобно. Борис, наверное, уже лёг спать. Или, напротив, занят своими отчётами, и сейчас ему не до меня.
В конце концов, устав от бесполезных попыток заснуть, я решила, что стимулятор в виде свежего воздуха мне просто необходим. Я не знала, удастся ли выйти на улицу подышать. В крайнем случае, хоть окошко открою.
Выбравшись из капсулы, я подошла к двери, нажала на кнопку. Створки раздвинулись в сторону.
Борис не спал. Он сидел за компьютером, погружённый в свою работу. Отчёт явно доставлял ему мучения. Может, я бы как-то смогла ему помочь?
"Не знаю, - отозвался Борис, не отрываясь от монитора. - У меня проблема с переводом изображения в звуковые сигналы. У Рината получается лучше. Хочешь - попробуй".
- Что это?! - вырвалось у меня, лишь только я увидела, что происходит на экране.
Мужчина и женщина, обхватив друг друга руками, страстно целовались, сокрытые от посторонних глаз клетчатым пледом.
- Это... Это... - от возмущения я не находила слов.
"Исследование процесса размножения земной фауны".
"Это вмешательство в частную жизнь!"
"Вы тоже вмешиваетесь в частную жизнь. Тигров, носорогов... Вы не спрашиваете их согласия".
"А Вы спрашиваете?"
"Да. Мысленное согласие. Если хозяин разрешает, устанавливаем камеру в его спальне".
"Ладно. Говори, что делать".
Возможно, кто-то меня осудит, сочтёт мой поступок аморальным, но если люди сами разрешили инопланетянам за собой наблюдать... Притом сделали это от души. Может, у них в созвездии Большого Пса и умеют лгать мыслью, но мы, земляне, привычные к скрытости мыслительных процессов, всё-таки думаем что думаем. Утешившись этим, я, не откладывая, взялась за дело.
Ещё будучи школьницей, я посещала уроки игры на скрипке, поэтому особых проблем у меня не возникло. Я озвучивала нежность, страсть, привычную рутину, профессионализм продажной любви. Всё то, что я видела на экране.
"У тебя хорошо получается", - похвалил Борис.
Затем он оставил меня одну, а сам направился в кладовку. Для отчёта ему нужны были ещё и фотографические голограммы, но их он будет делать уже без меня. Я как раз занималась молодой парой (ребятки ещё, похоже, школы не закончили). Несмелые прикосновения, робкие поцелуи, осторожная нежность первой любви. Интересно, знают ли они, что за ними, с согласия матери или отца, наблюдают инопланетяне? И знают ли родители, чем занимается их чадо?.. Похоже, теперь уже да - я увидела, как вошёл немолодой мужчина (наверное, отец). Далее запись прерывалась.
И вот уже другая картина... Дача Карпова, эта ненавистная дача! Я сразу её узнала. Узнала и ту девушку, что лежала на кровати беззащитная, беспомощная. Любая сволочь может её обидеть.
Долго ждать сволочи не пришлось. Зашёл, приблизился к кровати. Когда он повернулся к камере лицом, я с удивлением обнаружила: это не Карпов. Это был Антон. Видимо, зашёл посмотреть, в каком я состоянии, могу ли идти домой? Но я, конечно же, не шевелилась.
Удостоверившись, что я совсем никакая, Антон, к моему удивлению, сорвал с меня одеяло и стал расстёгивать джинсы...
А потом... Я словно завороженная смотрела, как он грубо, безо всяких прелюдий, мной овладевает. Антон! Мой лучший друг! Нет, я, наверное, сошла с ума! Разве может такое быть? Он бы никогда... Никогда...
Я смотрела и не верила своим глазам. Антон меня изнасиловал! Тот самый Антон, который на следующий же день говорил слова утешения. Антон, которому я всецело доверяла. Антон, который был для меня как брат родной...
Мой мир рушился на глазах, разбивался, как стекло, и я не знала, как это обрушение остановить. Хотелось выть, кричать от внутренней боли. Почему? Почему Антон?
Вернувшийся Борис понял всё без слов. Он мне что-то говорил, я рыдала, кричала: "Ненавижу!". Помню, как он отвёл меня в комнату, заставил лечь в капсулу, закрыл, потом нажимал какие-то кнопки. Я думала, что не смогу уснуть даже с самыми сильными стимуляторами. Но сон сморил меня почти сразу.
***
Конечно же, на самом деле Борис и Ринат были вполне обычные люди. И говорили мы нормально - словами. Не было также никаких обломков НЛО - Ринат разбился на своей машине. Первую помощь я ему действительно оказывала, потом нашла кое-как мобильник, позвонила его брату. Тот приехал, отвёз нас на дачу. Ринат был в таком тяжёлом состоянии, что скорую вызывать было уже поздно - пришлось оперировать прямо на даче. Хорошо, Борис по профессии врач-хирург, и инструменты были с собой. Правда, в настоящее время он и его брат работают в лаборатории по изучению проблем полового размножения. Сама не знаю, почему мне приходят в голову какие-то фантастические сюжеты? Вроде ж никогда этой темой не увлекалась. Может, при виде злосчастной видеозаписи мне, что называется, крышу снесло? Я ведь даже не помню, как выглядели Борис и Ринат. Не могу также вспомнить ни одной детали интерьера дачи, равно как и цвета и марки машины. Смутно помню, что пили базиликовый чай, говорили про Достоевского и наполеоновские войны.
Зато я прекрасно помню Антона - лучше, чем хотелось бы. Зачем он меня так жестоко предал? Я ведь так верила в нашу дружбу!
Ещё в институте Антон признался, что я ему нравлюсь. Как женщина. Я ему тогда отказала, предложив остаться друзьями. Казалось, Антон согласился. А он, выходит, всё это время ждал момента затащить меня в постель. Я подозревала, что он, может, не до конца смирился с моим отказом, но ожидать от него такого двуличия!
И вот, оставив дома гостинцы от тёти Веры, я снова отправилась на вокзал и села в электричку. Я ехала на дачу, где несколько лет назад была обесчещена. Я должна поговорить с Олегом, чтобы окончательно расставить все точки.
***
Дача с тех пор мало изменилась. Невольно создавалось ощущение, будто всё это было только вчера.
Олег встретил меня довольно сдержанно. Впрочем, странно было ожидать бурной радости после того, как убежала от него с криком: "Не подходи, урод!".
- Олег, я пришла поговорить с тобой, - не откладывая, я решила перейти сразу к делу.
- Говори. Я слушаю.
- Когда я у тебя была... с Антоном, с Генкой... Антон уезжал?
- В смысле, уезжал?
- Он не оставался на ночь? Пожалуйста, это очень важно.
- Ну, я не знаю, смогу ли я вспомнить. Всё-таки столько времени прошло. А что случилось, Ань?
- Хочу понять, что было на самом деле. Потому что я, кажется, всё не так поняла.
- Ну, хорошо, я попытаюсь. Проходи, не стой на пороге. Хочешь чаю?
- С базиликом? - ляпнула я невпопад.
Олег удивлённо поднял брови.
- Честно сказать, никогда не пробовал. Но могу заварить.
- Да нет, спасибо.
Если бы мне ещё вчера сказали, что я буду сидеть за одним столом с правозащитником, я бы ни за что не поверила. Или плюнула бы три раза через левое плечо и постучала по столу, по дереву, а если бы ничего не подвернулось - по собственной голове. И вот я сижу и пью чай ни с кем-нибудь, а с Карповым, о котором столько лет не хотела даже слышать.
Антон тогда на ночь не оставался.
- Гена уехал, а Антон всё надеялся, что ты придёшь в чувство. Но ты была совсем никакая. Пришлось оставить на даче.
- Значит, Антон уехал позже?
- Да. Как раз была последняя электричка.
- Я думала, они с Генкой уехали вместе.
- Но почему тебя вдруг это заинтересовало?
- Да потому, что меня... Меня в ту ночь изнасиловали.
Я сама не поняла, как такое откровенное признание слетело с моих уст.
Олега эта весть поразила, словно громом. С минуту он сидел, будто каменный, вытаращив на меня и без того большие глаза.
- Ты... Ты это серьёзно? - вымолвил он, обретя, наконец, дар речи.
- Какие уж тут шутки? - отозвалась я.
- Так значит... Теперь мне всё ясно.
- Что тебе ясно?
- Ясно, почему ты утром на меня накинулась. Но я этого не делал. Я вообще терпеть не могу пьяных женщин.
- Я не была пьяной. Мне подсыпали какую-то дрянь.
- Я этого не знал. Почему же ты в милицию не пошла?
- Хотела, но Антон отговорил.
Антон... Да, он заходил в комнату якобы узнать, в каком я состоянии. Могло ли Олегу прийти в голову, что его бывший одноклассник задумал изнасиловать перебравшую подружку? Вот и сейчас он был потрясён той неожиданной новостью.
- Я Антоху с первого класса знаю. Всегда был таким: если что-то захочет, будет добиваться. Но чтобы подпаивать и насильничать...
***
Всю последующую неделю я избегала всего, что связано с Антоном. Убрала в дальний угол все его фотографии, туда же затолкала все вещи, что он дарил мне на праздники. Пошарив в электронной почте, поместила все его письма в отдельную папку - "Ненужное". Сначала хотела вообще всё удалить и выбросить к чертям собачьим, но что-то меня удержало. Нет, не надежда когда-нибудь помириться с бывшим другом. После такого предательства, я прекрасно понимала, прежнего доверия не будет. Просто не хотелось уничтожать на горячую голову. Надя, ещё когда мы дружили, призналась, что не стирает писем от тех, кто её разочаровал, и ни одной фотографии бывших не выкинула в мусорный ящик. Хотя на первых порах так хочется!
"Если это было в моей жизни, значит, для чего-то это нужно, - так она говорила. - Главное, понять, для чего".
"Дура ты набитая! - мысленно кричала я, словно надеясь, что бывшая подруга меня так услышит. - Это несчастье! Это горе! Оно не для чего не нужно! Если бы такого не было в моей жизни, было бы только лучше!"
Психанув, я расколотила об стену почти новую чашку. Как же страстно я в тот момент желала, чтобы вместо неё была голова Антона!
Но всё-таки "Ненужного" не удалила.
Само собой разумеется, что на его звонки, эсэмэски я не отвечала.
Но всё же в один прекрасный день мы увиделись. Я как раз возвращалась с работы, когда Антон меня окликнул:
- Ань, привет!
- Пошёл к чёрту! - заорала я на весь двор.
Улыбка с лица бывшего друга тут же сползла, уступив место крайнему недоумению. Такого "приветствия" он явно не ожидал.
- Анют, ты чего?
Он успокаивающе взял меня за руку, которую я тут же выдернула.
- Убери руки, гнида!
Я попыталась уйти, но Антон встал прямо передо мной.
- Ань, ну ты чего? Что я сделал?
- Ничего, - ответила я. - Ты просто меня подпоил и изнасиловал.
- Что за бред? Кто тебе...
- Я видела запись. Это был ты! Ты, а не Карпов!
Антон открыл рот, чтобы что-то сказать, но видимо, так и не придумав ничего более-менее похожего на правду, со вздохом проговорил:
- Ну да, это я. Но понимаешь, Анют, у меня не было другого выхода. Ты мне его не оставила.
В этот момент я просто офигела (если не сказать чего-то более неприличного). Меня подло изнасиловали, а я же ещё и виновата! Это я, одурманенная клофелином (или чего там мне подсыпали) тянула в постель сопротивляющегося Антона. Нормально, да?
- Я полюбил тебя, как только увидел, - продолжал тем временем бывший друг. - Но ты никогда меня не замечала. Ты бесплатно меня использовала - я терпел. Потому что любил тебя. Я всегда был рядом, доказывал, что я лучше всех. Вот Костик твой - сразу поверил, что ты проститутка. И Андрюха. А вот я бы не поверил.
- Так ты... - ошеломлённая, я не находила слов. Неужели мой друг наговаривал на меня всем, кто за мной ухаживал?
- И Колька...
Колька - тот самый, что украл деньги. Или это, оказывается, не он?
- Так деньги...
- Ну и что? Да, я их припрятал. Но не забрал же, в самом деле. Я же тебе их и отдал. Неужели ты думаешь, я мог бы обокрасть тебя, да ещё с больной мамой? Да если бы Колька и вправду деньги взял, я бы в лепёшку разбился, чтобы их достать. Украл бы, в конце концов! И плевать, что сел бы в тюрьму! Знать бы только, что ты будешь меня ждать.
