Итак, ночью в доме находились только я и Олег. Арифметика простая!..
Антон был в ужасе:
- Прости, Анют, прости! Если бы я знал! Я ведь с Олегом с первого класса дружил. Я никогда не думал... Видно, работая на Госдеп, нельзя оставаться порядочным. Дурак я, просто дурак! Знал бы, никогда бы тебя с ним не оставил.
Я хотела обратиться в милицию, но Антон сказал:
- Я бы на твоём месте не рисковал. У них же, так называемых правозащитников, всё схвачено. За ними Соединённые Штаты. Поэтому они и считают, что им тут всё можно. Мало того, что Карпова не накажут, тебе же ещё по башке надают. А может, и не только тебе.
Последняя фраза оказалась наиболее убедительной. Всё-таки у меня семья: мама, папа, Леночка. За сестрёнку я переживала больше всего. В милицию я не пошла, но забыть, как советовал Антон, так и не забыла. Я готова простить президенту всё на свете за одно только, что за НКО взялся. А если он их все позакрывает, выберу его не только на третий, но и на четвёртый, и на пятый срок.
Рассказывать я никому не рассказывала.
- Я, Анют, понимаю, что ты не виновата, - говорил Антон. - Но девушки очень часто жестокие. Каждая умом понимает, что с ней тоже может случиться, только хочет думать: уж со мной-то никогда.
Поэтому на меня будут показывать пальцем, называть бесстыжей.
Не сказала я об этом даже Надьке, подруге, живущей в соседнем подъезде. И как оказалось, правильно сделала. Когда я узнала, что она пошла работать в правозащитную организацию, мной овладела дикая ярость. Я буквально ворвалась к ней в квартиру, крича:
- Ты должна уволиться!
Надька пыталась меня успокоить, спрашивала, в чём дело.
- А в том, что эти твои правозащитники мне угрожают, - соврала я.
Не признаваться же, что меня изнасиловали.
- Странно это для правозащитников, - откликнулась эта лицемерка. - Но кто бы это ни был, поговорю с Олегом Карповым. Он как раз в соседнем офисе... Слушай, а покажи мне эти угрозы.
Я с трудом удержалась, чтобы не заехать ей по физиономии.
- Иди ты к чёрту вместе с твоим Карповым! - заорала я так, что, наверное, весь подъезд слышал.
Больше я с ней не разговаривала. Надька тоже не особенно стремилась к общению. Более того, она вела себя так, будто это я её предала, а не наоборот.
- Лживая тварь, - коротко охарактеризовал её Антон.
Он-то меня никогда не предаст. Он хороший. Нет, он просто замечательный! Я благодарна Богу за то, что послал мне такого друга. В то страшное время, когда я, обесчещенная, раздавленная стыдом, не знала, как жить дальше, он один меня поддерживал. Так как Антон, поддерживать, наверное, никто больше не умеет. Я буквально возвращалась к жизни, восставала из пепла, словно птица Феникс. И всё благодаря ему, своему лучшему другу.
Конечно, это было не единственное испытание, встретившееся на моём пути. Проблемы на работе, неудачи в личной жизни, тяжёлая болезнь мамы... Антон всегда был рядом, помогал, чем мог. А если реально не мог ничем - то хотя бы добрым словом. Тот, кто переживал несчастья, понимает, как много оно значит в те моменты.
А что же я? Я всегда рада поддержать Антона, когда ему трудно. Именно мне он частенько рассказывает о своей личной жизни. Ну почему, почему у такого замечательного человека она никак не складывается? Почему девушкам всё больше нужны деньги и сексуальная свобода? Оттого и неспособны они оценить его чуткую душу, его порядочность. Разучились девушки хранить верность своим возлюбленным.
Вот сочувствую Антону, а у самой в этом плане ничуть не лучше. Парни мне попадаются всё не те. Изменяют, предают, уходят, ничего не объяснив. Один вообще украл деньги, что я скопила маме на операцию. Хорошо, Антон помог - одолжил, сказав: отдашь, когда сможешь. Конечно, я потом вернула долг. Антон взял деньги с явной неохотой.
Говорят: не имей сто рублей, а имей сто друзей. А ещё лучше - хотя бы одного такого друга, как Антон. Друга, которому можно верить, как самому себе. И даже больше...
Эх, на какие, однако же, длинные размышления вдохновила меня одна лишь статья в газете. Очевидно, жёлтой, ибо в ней было про "Голос" - гнобят, видите ли, такую полезную организацию. Тьфу!
Отложив газету в сторону, я стала смотреть в окно. Перед моими глазами мелькали леса и поля - типичные пригородные пейзажи. Кое-где протекали маленькие речушки. Стук железных колёс клонил в сон...
Что-то я проголодалась. Сняла с крючка пакет, достала наугад один из пирожков, которые заботливо уложила мне в дорогу тётя Вера. С капустой. Мой любимый!
Тем временем электричка, тяжело вздохнув, словно дряхлая старушка после долгого бега, остановилась на станции.
Бросив недоеденный пирожок, я схватила пакет, сумку, вскочила с места и, расталкивая стоящих пассажиров, пулей понеслась к выходу. Люди на платформе шарахались - настолько, видимо, моё лицо было перекошено от ярости. Той самой дикой и неудержимой, когда хочется бить, топтать, рвать в клочья.
Нет, это была не моя остановка, и злилась я не оттого, что могла её проехать (какая наивность!). Просто из окна электрички я увидела того урода, что украл у меня деньги. Хотя знал, сволочь, что у меня мама тяжело болеет.
Он был достаточно далеко от платформы и направлялся к лесу. Я стремглав бросилась за ним следом. Радуешься жизни, скотина? Сейчас не обрадуешься!
С минуту я ругала последними словами товарный поезд. Приспичило ему выскочить у меня перед носом! Вагоны, коих я насчитала штук семьдесят, казалось, еле тащились по рельсам. Как будто нельзя быстрее!
Наконец, поезд проехал. Силуэт моего бывшего стал едва различимым. Я бегом бросилась к лесу. Что я буду делать с этим негодяем, когда догоню, я и сама толком не знала. Убила бы, честное слово! Но умом понимала, что убить-то не убью.
Я бежала вперёд. А расстояние между нами как будто не сокращалось. Он словно издевался: то чуть-чуть подпустит поближе, а то вдруг окажется снова далеко. Злость придавала мне силы. Подожди у меня, голубчик!
Чем дальше мы заходили в лес, тем труднее становилось различить ненавистную фигуру за деревьями. Но я старалась не отставать.
Вот он снова мелькнул за деревцем. И пропал. Я ускорила бег. Оглянулась, но своего врага не увидела. Где же он, чёрт побери? Пропал, сволочь! Как сквозь землю провалился.
"Посмотри направо, - шепнул мне внутренний голос. - За деревьями".
Я подчинились. Но нет - того, кого преследовала, я так не увидела. Впрочем, я забыла о нём в ту же минуту. В нескольких метрах лежали обломки. Дирижабля - не дирижабля? А рядом... Рядом я увидела ЕГО. Существо, отдалённо напоминавшее человека, с непропорционально большой головой и круглыми, размерами с розеточки для варенья, глазами. Всё тело, с головы до тонких коротких ножек, слабо светилось фиолетово-зелёным перламутром.
- Господи, что это? - вырвалось у меня.
"Не бойся. Я не причиню тебе зла. Помоги мне", - я не сразу поняла, что это не мои мысли. А чьи же? Чертовщина какая-то!
"Помоги. Я истекаю кровью".
Тут только я заметила, как из тела странного существа ручейками вытекает зелёная жижа.
Больше всего на свете мне хотелось убежать прочь. Подальше от этого места, от леса. И забыть, забыть обо всём. Но ноги меня не слушались. От одного вида этой ужасной жижи, от этого уродливого лысого тела меня выворачивало наизнанку. Мне было жалко умирающее существо, но я чувствовала, что не могу преодолеть отвращения. Кроме того, мне было страшно. Вдруг оно причинит мне вред? Если оно может вот так залезть мне в голову...
Я чуть было не закричала, когда оно повернуло голову в мою сторону. Чёрные, как угли, глаза уставились на меня в упор.
"Вспомни".
Что же мне вспо...
Вот я, маленькая девочка, барахтаюсь в озере. Вода упрямо тащит меня вниз, смыкается над головой, проникает в нос, в рот. Я захлёбываюсь. Это конец! С ужасом понимаю, что никогда больше не увижу маму, папу...
Вдруг чьи-то сильные руки подняли меня вверх. Когда я увидела своего неожиданного спасителя, была так ошеломлена, что не додумалась сделать то, что сделал бы любой утопающий - ухватиться за него обеими руками. Существо с большой светящейся головой тащило меня к берегу. Потом спаситель тряс меня, пока вода не вылилась из моих лёгких. Я пыталась спросить: кто Вы, - но вопрос он оставлял без ответа. А в мыслях почему-то вспыхивало: тебе это знать необязательно.
Да, собственно, в тот момент меня это не очень волновало. То, что я только что чуть не погибла, тревожило гораздо больше.
У меня не было страха, когда этот загадочный незнакомец взял меня на руки. Напротив, с ним я чувствовала себя в безопасности. Он донёс меня до калитки, затем поставил на землю.
"Теперь иди в дом и забудь обо мне", - мелькнула в моей голове странная мысль...
Так вот почему я не помнила о своём спасителе все эти годы! Этот пришелец стёр мне память.
Мне вдруг отчётливо вспомнилось то чувство защищённости, что я испытала у него на руках. И ни капли страха или брезгливости. Я подошла поближе.
"Возьми из ящика аптечку. Останови кровь".
Пришлось вспоминать уроки первой помощи, что ещё в школе изучала на ОБЖ. Но ведь нас учили помогать людям. Могло ли учителю прийти в голову, что кому-то из учеников придётся спасать пришельца? Интересно, а их учили в школе спасать утопающих землян?
"В школе - нет. На базе... Свяжись с базой".
Где? Как?
"Там должна быть зелёная пластинка. Поищи".
Я залезла в обломки. Что-то среди них найти оказалось делом нелёгким. К тому же, я торопилась, ибо с каждой минутой инопланетянин всё больше угасал - свечение становилось всё слабее.
Наконец, в моих руках оказалось что-то зелёное, похожее на теннисную ракетку с разноцветными кнопками.
- Оно?
"Да. Нажми на голубую".
Нажала. Вопреки ожиданию, никакого "алло" я не услышала.
- Алло, база. Это Анна. Ваш товарищ...
Как его, кстати, зовут?
В голове я услышала слабый шёпот. Из этого набора звуков я различила что-то похожее на "Ринат". Поэтому в дальнейшем стала звать своего нового знакомого именно так.
- Ринат раненый. В лесу...
"Понял. Вылетаю".
Что понял? И куда вылетает? Я же не успела объяснить хотя бы примерно, где мы находимся. Впрочем, если Ринат умеет читать мысли, то, желая что-то сказать его сородичу, я уже, считай, сказала.
- Сейчас твои прилетят, - пыталась я словами ободрить раненого.
"Улыбаюсь", - прошептал Ринат в моих мыслях.
Не знаю, сумел бы он воспроизвести это движение лица?
Совершенно некстати мне вдруг вспомнился тот, за которым я и побежала в этот лес. Куда он подевался, в самом деле? Может, убежал, увидев инопланетянина?
"Его здесь не было, - ответил Ринат. - Это я..."
- Влез в мою голову? Запудрил мне мозги?
"Да. Ты нужна была... здесь. Прости..."
- Да ладно - чего уж там?
Похоже, другого выхода у него действительно не было. Если бы в моей голове возникла мысль о потерпевшем кораблекрушение инопланетянине, я, во-первых, никуда бы не побежала, а во-вторых, обратилась бы к психотерапевту. Ринат хорошо понял, что один вид этого негодяя меня разозлит. А ненависть - сильная страсть.
Корабль показался в небе минут через пять. Хотя я была уверена, что нас и так "видно" (прознал же Ринат, что я рядом), для верности помахала руками.
Едва я успела лечь на землю, как приказали мне инопланетяне, НЛО приземлился. Издали он напоминал не столько летающую тарелку из классической фантастики, сколько Сатурн с кольцом, утыканный к тому же ежовыми колючками разной длины.
Вопреки ожиданиям, наружу вышел только один "сатурнянин". Хотя, как потом выяснилось, с Сатурном они не имеют ничего общего. Светился он гораздо ярче, чем Ринат. Последний, кстати, почти совсем поблёк.
"Помоги мне его занести. Пожалуйста".
Вдвоём мы положили пострадавшего на некое подобие носилок. Затащили вовнутрь корабля. Вблизи размеры железной громадины напоминали мой дачный домик.
"Он умирает. До базы не успеем. Придётся прямо здесь".
- Я могу помочь?
"Да. Иди за мной".
Мы оказались в небольшой комнате, посреди которой стоял диван - не диван, койка - не койка. На неё мы положили Рината, который, судя по всему, был без сознания. Над койкой висело что-то вроде душа с огромной насадкой. Пришелец включил её каким-то пультом, отчего раздался свистящий звук. Мне он дал в руки палку с заострённым концом, похожую на карандаш.
"Води ему по лбу, не останавливаясь. Я буду резать"
- Вы хирург? - догадалась я.
"Нет, я геолог".
Мне подумалось, что в этом случае было бы разумнее отправить Рината к врачу.
"Не успеем. Он умрёт".
- Но Вы же не врач. Вы можете ошибаться.
"Нас лучше учат оказывать первую помощь".
Конечно, меня удивило, что операцию называют первой помощью. Но состояние Рината, похоже, было критическим. Поэтому я без возражений взялась помогать его товарищу. Как его, кстати, называть?
"Для краткости можно Борис".
- Хорошо, Борис. Кстати, я Анна.
"Это я уже понял".
Тем временем Борис вытащил из-под койки небольшой ящичек с набором хирургических инструментов. Смотреть, как он будет ковыряться во внутренностях своего товарища, мне совершенно не хотелось. Поэтому я сосредоточила всё внимания на лбу Рината, глядя, как моя рука водит по нему "карандашом". Хирургов я боюсь с детства. Да и вообще всех людей в белых халатах. Боюсь больничных коек, шприцов, скальпелей. Когда мне было восемь лет, я упала с балкона, с третьего этажа. Это потом уже я радовалась, что не переломала позвоночник. А тогда - кричала от боли.
К счастью, я не видела, что делал Борис с Ринатом. Да и он, судя по всему, не особенно стремился посвятить меня во все тонкости хирургии, за что я была ему искренне благодарна. Один только раз у меня в мыслях прозвучало:
"Анна, подай... Впрочем, не надо - сам возьму".
Видимо, справедливо рассудил, что упавшая в обморок ассистентка - не помощница.
Наконец, к моей огромной радости, Борис сообщил:
"Всё. Я закончил. Можешь прекращать".
- Он будет жить?
"Да. Как у вас говорят: слава Богу!"
Действительно, слава Богу!
"Устала? Хочешь чаю?"
Я только кивнула.
Борис повёл меня в комнату, где по всей стене располагались встроенные складные кресла. Ничего похожего на стол не было и в помине.
"Извини. Мы чашки так держим".
- Ничего страшного, - ответила я.
Потом Борис мешал в миксере какие-то сушёные травы, после чего подал мне в большой пиале дымящийся чай. В воздухе запахло малиной и базиликом.
"Земное. Как вы пьёте".
Хотя, признаться, я никогда не пила такой странный чай, но поблагодарила Бориса.
Себе, однако, он налил холодный, пахнущий непонятно чем.
"Люблю привычное. Наше", - прокомментировал он свой выбор.
Базиликовый чай оказался довольно-таки неплохим. Вот ведь странно как получается: и малина, и базилик растёт у нас под носом, а чай для нас экзотика.
Неожиданно мне в голову пришла мысль: а не нарочно ли Борис меня подпаивает? Вдруг, напившись необычного чаю, я забуду собственную маму?
"Её не забудешь, - ответил Борис. - А нас забудешь и без чая".
"Вы сотрёте мне память?" - впервые, пожалуй, я спросила Бориса, не прибегая к словам.
Антон был в ужасе:
- Прости, Анют, прости! Если бы я знал! Я ведь с Олегом с первого класса дружил. Я никогда не думал... Видно, работая на Госдеп, нельзя оставаться порядочным. Дурак я, просто дурак! Знал бы, никогда бы тебя с ним не оставил.
Я хотела обратиться в милицию, но Антон сказал:
- Я бы на твоём месте не рисковал. У них же, так называемых правозащитников, всё схвачено. За ними Соединённые Штаты. Поэтому они и считают, что им тут всё можно. Мало того, что Карпова не накажут, тебе же ещё по башке надают. А может, и не только тебе.
Последняя фраза оказалась наиболее убедительной. Всё-таки у меня семья: мама, папа, Леночка. За сестрёнку я переживала больше всего. В милицию я не пошла, но забыть, как советовал Антон, так и не забыла. Я готова простить президенту всё на свете за одно только, что за НКО взялся. А если он их все позакрывает, выберу его не только на третий, но и на четвёртый, и на пятый срок.
Рассказывать я никому не рассказывала.
- Я, Анют, понимаю, что ты не виновата, - говорил Антон. - Но девушки очень часто жестокие. Каждая умом понимает, что с ней тоже может случиться, только хочет думать: уж со мной-то никогда.
Поэтому на меня будут показывать пальцем, называть бесстыжей.
Не сказала я об этом даже Надьке, подруге, живущей в соседнем подъезде. И как оказалось, правильно сделала. Когда я узнала, что она пошла работать в правозащитную организацию, мной овладела дикая ярость. Я буквально ворвалась к ней в квартиру, крича:
- Ты должна уволиться!
Надька пыталась меня успокоить, спрашивала, в чём дело.
- А в том, что эти твои правозащитники мне угрожают, - соврала я.
Не признаваться же, что меня изнасиловали.
- Странно это для правозащитников, - откликнулась эта лицемерка. - Но кто бы это ни был, поговорю с Олегом Карповым. Он как раз в соседнем офисе... Слушай, а покажи мне эти угрозы.
Я с трудом удержалась, чтобы не заехать ей по физиономии.
- Иди ты к чёрту вместе с твоим Карповым! - заорала я так, что, наверное, весь подъезд слышал.
Больше я с ней не разговаривала. Надька тоже не особенно стремилась к общению. Более того, она вела себя так, будто это я её предала, а не наоборот.
- Лживая тварь, - коротко охарактеризовал её Антон.
Он-то меня никогда не предаст. Он хороший. Нет, он просто замечательный! Я благодарна Богу за то, что послал мне такого друга. В то страшное время, когда я, обесчещенная, раздавленная стыдом, не знала, как жить дальше, он один меня поддерживал. Так как Антон, поддерживать, наверное, никто больше не умеет. Я буквально возвращалась к жизни, восставала из пепла, словно птица Феникс. И всё благодаря ему, своему лучшему другу.
Конечно, это было не единственное испытание, встретившееся на моём пути. Проблемы на работе, неудачи в личной жизни, тяжёлая болезнь мамы... Антон всегда был рядом, помогал, чем мог. А если реально не мог ничем - то хотя бы добрым словом. Тот, кто переживал несчастья, понимает, как много оно значит в те моменты.
А что же я? Я всегда рада поддержать Антона, когда ему трудно. Именно мне он частенько рассказывает о своей личной жизни. Ну почему, почему у такого замечательного человека она никак не складывается? Почему девушкам всё больше нужны деньги и сексуальная свобода? Оттого и неспособны они оценить его чуткую душу, его порядочность. Разучились девушки хранить верность своим возлюбленным.
Вот сочувствую Антону, а у самой в этом плане ничуть не лучше. Парни мне попадаются всё не те. Изменяют, предают, уходят, ничего не объяснив. Один вообще украл деньги, что я скопила маме на операцию. Хорошо, Антон помог - одолжил, сказав: отдашь, когда сможешь. Конечно, я потом вернула долг. Антон взял деньги с явной неохотой.
Говорят: не имей сто рублей, а имей сто друзей. А ещё лучше - хотя бы одного такого друга, как Антон. Друга, которому можно верить, как самому себе. И даже больше...
Эх, на какие, однако же, длинные размышления вдохновила меня одна лишь статья в газете. Очевидно, жёлтой, ибо в ней было про "Голос" - гнобят, видите ли, такую полезную организацию. Тьфу!
Отложив газету в сторону, я стала смотреть в окно. Перед моими глазами мелькали леса и поля - типичные пригородные пейзажи. Кое-где протекали маленькие речушки. Стук железных колёс клонил в сон...
Что-то я проголодалась. Сняла с крючка пакет, достала наугад один из пирожков, которые заботливо уложила мне в дорогу тётя Вера. С капустой. Мой любимый!
Тем временем электричка, тяжело вздохнув, словно дряхлая старушка после долгого бега, остановилась на станции.
Бросив недоеденный пирожок, я схватила пакет, сумку, вскочила с места и, расталкивая стоящих пассажиров, пулей понеслась к выходу. Люди на платформе шарахались - настолько, видимо, моё лицо было перекошено от ярости. Той самой дикой и неудержимой, когда хочется бить, топтать, рвать в клочья.
Нет, это была не моя остановка, и злилась я не оттого, что могла её проехать (какая наивность!). Просто из окна электрички я увидела того урода, что украл у меня деньги. Хотя знал, сволочь, что у меня мама тяжело болеет.
Он был достаточно далеко от платформы и направлялся к лесу. Я стремглав бросилась за ним следом. Радуешься жизни, скотина? Сейчас не обрадуешься!
С минуту я ругала последними словами товарный поезд. Приспичило ему выскочить у меня перед носом! Вагоны, коих я насчитала штук семьдесят, казалось, еле тащились по рельсам. Как будто нельзя быстрее!
Наконец, поезд проехал. Силуэт моего бывшего стал едва различимым. Я бегом бросилась к лесу. Что я буду делать с этим негодяем, когда догоню, я и сама толком не знала. Убила бы, честное слово! Но умом понимала, что убить-то не убью.
Я бежала вперёд. А расстояние между нами как будто не сокращалось. Он словно издевался: то чуть-чуть подпустит поближе, а то вдруг окажется снова далеко. Злость придавала мне силы. Подожди у меня, голубчик!
Чем дальше мы заходили в лес, тем труднее становилось различить ненавистную фигуру за деревьями. Но я старалась не отставать.
Вот он снова мелькнул за деревцем. И пропал. Я ускорила бег. Оглянулась, но своего врага не увидела. Где же он, чёрт побери? Пропал, сволочь! Как сквозь землю провалился.
"Посмотри направо, - шепнул мне внутренний голос. - За деревьями".
Я подчинились. Но нет - того, кого преследовала, я так не увидела. Впрочем, я забыла о нём в ту же минуту. В нескольких метрах лежали обломки. Дирижабля - не дирижабля? А рядом... Рядом я увидела ЕГО. Существо, отдалённо напоминавшее человека, с непропорционально большой головой и круглыми, размерами с розеточки для варенья, глазами. Всё тело, с головы до тонких коротких ножек, слабо светилось фиолетово-зелёным перламутром.
- Господи, что это? - вырвалось у меня.
"Не бойся. Я не причиню тебе зла. Помоги мне", - я не сразу поняла, что это не мои мысли. А чьи же? Чертовщина какая-то!
"Помоги. Я истекаю кровью".
Тут только я заметила, как из тела странного существа ручейками вытекает зелёная жижа.
Больше всего на свете мне хотелось убежать прочь. Подальше от этого места, от леса. И забыть, забыть обо всём. Но ноги меня не слушались. От одного вида этой ужасной жижи, от этого уродливого лысого тела меня выворачивало наизнанку. Мне было жалко умирающее существо, но я чувствовала, что не могу преодолеть отвращения. Кроме того, мне было страшно. Вдруг оно причинит мне вред? Если оно может вот так залезть мне в голову...
Я чуть было не закричала, когда оно повернуло голову в мою сторону. Чёрные, как угли, глаза уставились на меня в упор.
"Вспомни".
Что же мне вспо...
Вот я, маленькая девочка, барахтаюсь в озере. Вода упрямо тащит меня вниз, смыкается над головой, проникает в нос, в рот. Я захлёбываюсь. Это конец! С ужасом понимаю, что никогда больше не увижу маму, папу...
Вдруг чьи-то сильные руки подняли меня вверх. Когда я увидела своего неожиданного спасителя, была так ошеломлена, что не додумалась сделать то, что сделал бы любой утопающий - ухватиться за него обеими руками. Существо с большой светящейся головой тащило меня к берегу. Потом спаситель тряс меня, пока вода не вылилась из моих лёгких. Я пыталась спросить: кто Вы, - но вопрос он оставлял без ответа. А в мыслях почему-то вспыхивало: тебе это знать необязательно.
Да, собственно, в тот момент меня это не очень волновало. То, что я только что чуть не погибла, тревожило гораздо больше.
У меня не было страха, когда этот загадочный незнакомец взял меня на руки. Напротив, с ним я чувствовала себя в безопасности. Он донёс меня до калитки, затем поставил на землю.
"Теперь иди в дом и забудь обо мне", - мелькнула в моей голове странная мысль...
Так вот почему я не помнила о своём спасителе все эти годы! Этот пришелец стёр мне память.
Мне вдруг отчётливо вспомнилось то чувство защищённости, что я испытала у него на руках. И ни капли страха или брезгливости. Я подошла поближе.
"Возьми из ящика аптечку. Останови кровь".
Пришлось вспоминать уроки первой помощи, что ещё в школе изучала на ОБЖ. Но ведь нас учили помогать людям. Могло ли учителю прийти в голову, что кому-то из учеников придётся спасать пришельца? Интересно, а их учили в школе спасать утопающих землян?
"В школе - нет. На базе... Свяжись с базой".
Где? Как?
"Там должна быть зелёная пластинка. Поищи".
Я залезла в обломки. Что-то среди них найти оказалось делом нелёгким. К тому же, я торопилась, ибо с каждой минутой инопланетянин всё больше угасал - свечение становилось всё слабее.
Наконец, в моих руках оказалось что-то зелёное, похожее на теннисную ракетку с разноцветными кнопками.
- Оно?
"Да. Нажми на голубую".
Нажала. Вопреки ожиданию, никакого "алло" я не услышала.
- Алло, база. Это Анна. Ваш товарищ...
Как его, кстати, зовут?
В голове я услышала слабый шёпот. Из этого набора звуков я различила что-то похожее на "Ринат". Поэтому в дальнейшем стала звать своего нового знакомого именно так.
- Ринат раненый. В лесу...
"Понял. Вылетаю".
Что понял? И куда вылетает? Я же не успела объяснить хотя бы примерно, где мы находимся. Впрочем, если Ринат умеет читать мысли, то, желая что-то сказать его сородичу, я уже, считай, сказала.
- Сейчас твои прилетят, - пыталась я словами ободрить раненого.
"Улыбаюсь", - прошептал Ринат в моих мыслях.
Не знаю, сумел бы он воспроизвести это движение лица?
Совершенно некстати мне вдруг вспомнился тот, за которым я и побежала в этот лес. Куда он подевался, в самом деле? Может, убежал, увидев инопланетянина?
"Его здесь не было, - ответил Ринат. - Это я..."
- Влез в мою голову? Запудрил мне мозги?
"Да. Ты нужна была... здесь. Прости..."
- Да ладно - чего уж там?
Похоже, другого выхода у него действительно не было. Если бы в моей голове возникла мысль о потерпевшем кораблекрушение инопланетянине, я, во-первых, никуда бы не побежала, а во-вторых, обратилась бы к психотерапевту. Ринат хорошо понял, что один вид этого негодяя меня разозлит. А ненависть - сильная страсть.
***
Корабль показался в небе минут через пять. Хотя я была уверена, что нас и так "видно" (прознал же Ринат, что я рядом), для верности помахала руками.
Едва я успела лечь на землю, как приказали мне инопланетяне, НЛО приземлился. Издали он напоминал не столько летающую тарелку из классической фантастики, сколько Сатурн с кольцом, утыканный к тому же ежовыми колючками разной длины.
Вопреки ожиданиям, наружу вышел только один "сатурнянин". Хотя, как потом выяснилось, с Сатурном они не имеют ничего общего. Светился он гораздо ярче, чем Ринат. Последний, кстати, почти совсем поблёк.
"Помоги мне его занести. Пожалуйста".
Вдвоём мы положили пострадавшего на некое подобие носилок. Затащили вовнутрь корабля. Вблизи размеры железной громадины напоминали мой дачный домик.
"Он умирает. До базы не успеем. Придётся прямо здесь".
- Я могу помочь?
"Да. Иди за мной".
Мы оказались в небольшой комнате, посреди которой стоял диван - не диван, койка - не койка. На неё мы положили Рината, который, судя по всему, был без сознания. Над койкой висело что-то вроде душа с огромной насадкой. Пришелец включил её каким-то пультом, отчего раздался свистящий звук. Мне он дал в руки палку с заострённым концом, похожую на карандаш.
"Води ему по лбу, не останавливаясь. Я буду резать"
- Вы хирург? - догадалась я.
"Нет, я геолог".
Мне подумалось, что в этом случае было бы разумнее отправить Рината к врачу.
"Не успеем. Он умрёт".
- Но Вы же не врач. Вы можете ошибаться.
"Нас лучше учат оказывать первую помощь".
Конечно, меня удивило, что операцию называют первой помощью. Но состояние Рината, похоже, было критическим. Поэтому я без возражений взялась помогать его товарищу. Как его, кстати, называть?
"Для краткости можно Борис".
- Хорошо, Борис. Кстати, я Анна.
"Это я уже понял".
Тем временем Борис вытащил из-под койки небольшой ящичек с набором хирургических инструментов. Смотреть, как он будет ковыряться во внутренностях своего товарища, мне совершенно не хотелось. Поэтому я сосредоточила всё внимания на лбу Рината, глядя, как моя рука водит по нему "карандашом". Хирургов я боюсь с детства. Да и вообще всех людей в белых халатах. Боюсь больничных коек, шприцов, скальпелей. Когда мне было восемь лет, я упала с балкона, с третьего этажа. Это потом уже я радовалась, что не переломала позвоночник. А тогда - кричала от боли.
К счастью, я не видела, что делал Борис с Ринатом. Да и он, судя по всему, не особенно стремился посвятить меня во все тонкости хирургии, за что я была ему искренне благодарна. Один только раз у меня в мыслях прозвучало:
"Анна, подай... Впрочем, не надо - сам возьму".
Видимо, справедливо рассудил, что упавшая в обморок ассистентка - не помощница.
Наконец, к моей огромной радости, Борис сообщил:
"Всё. Я закончил. Можешь прекращать".
- Он будет жить?
"Да. Как у вас говорят: слава Богу!"
Действительно, слава Богу!
"Устала? Хочешь чаю?"
Я только кивнула.
Борис повёл меня в комнату, где по всей стене располагались встроенные складные кресла. Ничего похожего на стол не было и в помине.
"Извини. Мы чашки так держим".
- Ничего страшного, - ответила я.
Потом Борис мешал в миксере какие-то сушёные травы, после чего подал мне в большой пиале дымящийся чай. В воздухе запахло малиной и базиликом.
"Земное. Как вы пьёте".
Хотя, признаться, я никогда не пила такой странный чай, но поблагодарила Бориса.
Себе, однако, он налил холодный, пахнущий непонятно чем.
"Люблю привычное. Наше", - прокомментировал он свой выбор.
Базиликовый чай оказался довольно-таки неплохим. Вот ведь странно как получается: и малина, и базилик растёт у нас под носом, а чай для нас экзотика.
Неожиданно мне в голову пришла мысль: а не нарочно ли Борис меня подпаивает? Вдруг, напившись необычного чаю, я забуду собственную маму?
"Её не забудешь, - ответил Борис. - А нас забудешь и без чая".
"Вы сотрёте мне память?" - впервые, пожалуй, я спросила Бориса, не прибегая к словам.
