- Так всё это время Вы приходили играть для меня?
- Ну да. Когда не стало моей Лары, сам музыкой и спасался.
- Должно быть, Вы её очень любили? - в голосе Натальи слышалось неподдельное сострадание.
- Любил. И сейчас люблю. Моя Лара и твоя Алиса - они оттуда с небес наблюдают за нами. Наш долг - жить и помнить о них. Иначе нельзя.
- Да, Вы правы, - задумчиво проговорила Наталья. - Иначе нельзя.
От её дома музыкант удалялся с чувством выполненного долга. Как врач выходит из палаты пациента, убедившись, что кризис миновал, и больной будет жить. На радостях он не заметил, как от крыши оторвалась тяжёлая сосулька и стремительно полетела вниз...
- Миша! Мишенька!
До боли знакомый голос звал и манил.
- Лара! Ларочка! Это ты?
Темнота стала мало-помалу рассеиваться. Спустя несколько мгновений перед глазами Михаила предстал цветущий сад. На клумбах росли невиданной красоты деревья и кустарники. Из причудливо украшенного лепниной фонтана били струи прозрачной воды. Мощёная булыжником дорожка вела к увитой плющом беседке, где между колоннами стояла она - та молодая и красивая Лара, которую он полюбил с первого взгляда и навсегда. Как же она была похожа на ангела - в белом платье, с ниспадающими на плечи тёмными, вьющимися колечками длинными волосами, с лучистыми глазами, голубыми, словно бескрайнее море!
Михаил бросился к ней с возгласами радости.
- Лара! Любовь моя! - восклицал он, обнимая её тонкий стан и жадно целуя пухлые губы. - Я так скучал по тебе!
- Мишенька, родненький!
Она гладила его по волосам, как при жизни. Где-то вдали играла музыка. Михаил готов был поклясться душой, что ни на одну земную мелодию она не была похожа, и что даже самому искусному музыканту не под силу сыграть такое чудо.
- Позволь мне остаться здесь, с тобой.
- Нет, Мишенька, - Лара мягко отстранила его от себя. - Твоё время ещё не пришло. Ты должен возвращаться на землю. Владику привет передавай, скажи, что я его очень люблю. И Наташе привет от Алиски. Мы ещё встретимся. До свидания, милый!
- До встречи, любовь моя!
Райский сад стал постепенно таять, пока, наконец, не превратился в белый потолок больничной палаты. Приборы и датчики исполняли нескладную музыку победы жизни над смертью.
- Очнулся, - проговорил доктор в белом халате. - Ну, как Вы себя чувствуете? Помните, как Вас зовут, что с Вами случилось?
- Да, конечно. Михаил меня зовут. Мухин Михаил Сергеевич. А что случилось... Не помню, вроде как чем-то по голове огрели.
- На Вас упала сосулька. С крыши. Чудо, что живы остались. Полгода, считай, в коме пролежали.
- Полгода?! - Михаил отказывался верить своим ушам.
- Именно так. Сейчас уже июль на дворе. К Вам пришёл Ваш сын. Хотите с ним поговорить?
- С Владиком... Да, конечно.
Доктор вышел в коридор. Через минуту в палату вбежал Владик, взволнованный и счастливый.
- Привет, пап! Слава Богу, ты живой!
- Ну, здравствуй, сынок! Повезло твоему папке - крепкая голова оказалась! Кстати, я маму видел. Привет передавала, говорит, что очень тебя любит... Да, я был там, думал остаться. Но мама сказала, ещё не время мне покидать этот мир. Ты-то как? Не шибко достают полицаи?
- Некому доставать. Половина уже за решёткой, половина трясутся, ожидая наказания. Да, и надзор с меня уже три месяца как сняли. Жду компенсации - обещали выплатить за незаконное лишение свободы, за пытки. Кстати, Наташа мне активно в этом помогает.
- Подожди. Ты серьёзно? Какая Наташа?
- Совенко. Журналистка, для которой ты на скрипке играл.
- Так она уже тоже на свободе?
- Именно. Политических сейчас активно выпускают. Когда ты лежал в коме, тут такое началось...
- Ох, надеюсь, что хоть не кровавая революция?
- Нет, пап, в этом плане всё было мирно. Кстати, Наташа приходила, интересовалась, как ты там. Говорит, твоя музыка её спасла - не дала сойти с ума. Ты, пап, действительно волшебник.
- Нет, сынок, - Михаил покачал головой. - Волшебник не я. Пела моя скрипка, а я просто водил смычком.
- Однако твои руки заставили её петь. Без них она просто кусок дерева. Слушай, пап, я тут подумал: зря я, наверное, сопротивлялся, когда ты хотел меня ещё маленького научить играть на скрипке. Может, научишь сейчас? Если ещё не поздно.
- Учиться, сынок, никогда не поздно, - ответил Михаил.
Март 2019
Плюшевый мишка
- Папа! Папа, привет!
Завидев издали мужчину в камуфляже, одиннадцатилетняя девочка кинулась к нему, опередив свою мать.
- Привет, Аля! - тот крепко обнял дочь и взял её на руки.
- Петя, родной, ты вернулся! - мать Алины, оказавшись, наконец, рядом с мужем, заключила его в объятия и стала покрывать поцелуями его лицо, ставшее за время войны немного суровым.
Теперь домой. Вместе с папой. С живым и невредимым папой. Наконец, самое страшное позади. Не будет больше томительного ожидания, приправленного постоянным страхом за его жизнь, дрожи в коленках, лишь только по телевизору в новостях слышится слово "Чечня". Каждый раз, заходя в церковь вместе с мамой, Алина просила Боженьку об одном - чтобы папа вернулся, чтобы злые дяди-чечены его не убили, не ранили. И как великое утешение, приходили письма от отца. Жив, здоров, скучает и крепко обнимает.
- Ты больше не поедешь в Чечню? Правда, папа?
- Правда, Аля. Больше не поеду.
- Ура!
Так, делясь друг с другом восторгами и новостями, вновь соединившаяся семья доехала до дома. Во дворе им встретились соседи - дядя Паша и дядя Витя. Алина старалась держаться от них подальше - мало ли чего ожидать от заядлых алкашей? Увидев вернувшегося соседа, оба наперебой стали его поздравлять:
- Здорово, Петруха! С возвращением!
- Здорово!
- Может, нальёшь по-соседски? Это надо отметить!
- А чё не налить? Давайте. Вечером приходите - отпразднуем. Не каждый день с войны возвращаюсь!
Поднявшись в свою квартиру, мать пошла на кухню подогревать обед. Алина же вертелась около отца, веря и не веря, что, наконец, он здесь, дома.
- Смотри, что я тебе привёз, Аля! - с этими словами отец вытащил из мешка мишку из мягкого пушистого плюша, с глазами из больших чёрных бусин и вышитым красной нитью улыбающимся ротиком.
- Спасибо, пап! Ты класс! - довольная девочка расцеловала отца в обе щеки.
Потом они сидели на кухне, обедали, пили чай с папиными любимыми шоколадными пирожными и не могли друг с другом наговориться.
Вечером пришли дядя Паша и дядя Витя. Алине так хотелось остаться на кухне, чтоб только ещё побыть с папой, но мама безапелляционно заявила: пора спать. Девочка разочарованно вздохнула, но, привыкшая слушаться старших, подчинилась.
Впервые за долгое время она засыпала счастливая, обняв плюшевого мишку.
- Отдай мишку! Пожалуйста!
Смуглая девочка с чёрными волосами и глазами цвета горького шоколада, в перепачканном кровью платье, тянула руки к Алининой игрушке. Уже месяц она являлась Алине во сне - ровно столько времени прошло с тех пор, как отец вернулся домой. Месяц кромешного ада.
Каждый день отец напивался вместе с дядей Пашей и дядей Витей, а пьяный превращался в самого настоящего монстра. Орал, дрался, бил посуду. Маму без конца подозревал, что пока он рисковал жизнью в чеченских горах, она гуляла с мужиками. И не слушая никаких оправданий, нещадно дубасил. Вчера избил так, что она попала в больницу с переломанными рёбрами. Досталось и Алине, когда она выбежала из комнаты с криком: "Папа, не бей маму!". Тогда мама сказала ему злые слова: "Лучше б чечены тебя убили, алкаш чёртов!". И это тому, которого столько ждала с тоской и надеждой.
Ночи не приносили отдыха. С того самого дня, когда в доме появился этот мишка, появилась и странная девочка в сновидениях. Каждый раз она просила отдать ей мишку, который во сне отчего-то был грустным. Словно вышивальщица перешила улыбающуюся мордочку, опустив вниз уголки губ. Просыпаясь в холодном поту, Алина пыталась, ещё не открыв глаз, нащупать свою игрушку. Но мишка словно отказывался считать её своей хозяйкой. Он то падал с кровати, хотя лежал достаточно далеко от края, а то и вовсе пропадал из виду, пока Алина не находила его в самых неожиданных местах. А ведь она готова была чем угодно поклясться, что не клала мишку в шкаф для белья, в коробку из-под сапог или в корзину с грязным бельём. Мама божилась, что вообще мишку не трогала, а папаше вечно пьяному тем более было не до игрушек.
"Неужели я мишке так не нравлюсь, - думала Алина, - что он от меня прячется?".
- Отдай мишку! Пожалуйста!
- Он твой?
- Мой. Отдай его!
- Он по тебе скучает?
- Да, очень.
- Тогда... забирай.
- Спасибо! Ты хорошая! Отдай его, как проснёшься. Пусть вернётся в Аргун.
Аргун... Папа упоминал этот город в письмах с фронта...
- Это Чечня? Нет, я туда не поеду!
- Тебе не надо никуда ехать. Отдай его Аюбову Салаудину Ибрагимовичу. Он сейчас как раз в Москве. Скажи ему, что это мишка Мадины Юнусовой. Он меня знает и отдаст моей маме. Вот он.
Девочка пропала из виду. Вместо неё появилось изображение смуглого мужчины лет примерно сорока, эдакого сурового горца с накачанной фигурой.
- Ты найдёшь его в правозащитном офисе. Запомни адрес...
Проснувшись, Алина долго не могла прийти в себя от изумления. Впервые за всё время она решилась заговорить с собственным кошмаром, и этот кошмар даёт ей поручение. Мишка лежал на полу. Встав с кровати, Алина подняла игрушку на руки и задумалась. Улица Сальвадора Альенде... Существует ли такая вообще? И Саладин, или как его там, скорей всего, персонаж воображаемый, как и Мадина. Можно ли всерьёз верить пустым снам? Но всё же положила мишку в портфель.
После уроков Алина первым делом пошла к маме в больницу. Они долго говорили, мать расспрашивала, как прошёл день, как папа? Как? Да с самого утра уже хорош как не знамо кто - после вчерашнего опохмелялся. В общем, как обычно. Мама наказала ей сидеть тихо, не связываться с папашей. Прощаясь, Алина бережно обняла маму, чтобы не повредить сломанные рёбра, и обещала непременно сделать, как она говорит.
Выйдя из больницы, девочка направилась к метро. Теперь на улицу Сальвадора Альенде. Екатерина Степановна, учительница по москвоведению, сказала, что такая существует и находится возле старого Сиреневого сада на Соколе.
Несколько остановок на метро, потом на автобусе - и вот уже эта улица. Теперь осталось найти дом, о котором говорила девочка из сна. Но наверняка там нет никакого правозащитного офиса, и ни про какого Аюбова там не слышали.
Но вдруг... Что это? Алина готова была ручаться, что именно этого мужчину видела во сне. Он покупал в ларьке кофе и с сильным акцентом просил продавщицу добавить кокосовый сироп. В реале он выглядел ещё более суровым. Точно чеченец! И как к нему подойти?
Расплатившись с продавщицей, мужчина зашёл в соседний дом. Тот самый, о котором говорила Мадина. Значит, всё правда! И улица, и дом, и кавказец.
"Нет, я не пойду к нему, - думала девочка. - Я боюсь. Лучше передам мишку через кого-то. И записку оставлю".
С этими мыслями она вырвала лист из тетради и задумалась. Как этого чеченца звать? Сальвадор? Нет, кажется, Саладин. Или Ибрагим? Ладно, пусть будет "господин Аюбов". Кстати, через "а" или через "о" пишется? В конце концов, Алина решила написать как слышит.
"Здравствуйте, господин Аюбов! Мне приснилась Мадина Юнусова из Аргуна и просила вернуть мишку её маме. Она говорит, Вы её знаете".
Затем робко вошла вовнутрь здания.
- Здравствуйте, - обратилась она к сидевшей на вахте пожилой женщине, доставая плюшевую игрушку из портфеля. - Передайте, пожалуйста, Аюбову мишку и записку.
- Хорошо, передам. А от кого?
- Да неважно. Счастливо!
Покинув здание, Алина долго бродила по улицам. Домой идти не хотелось от слова совсем. Что там будет нового? Опять пьяный папаша с дружками будет буйствовать и дымить, как паровоз (как бы квартиру по пьяни не поджёг!). Однако солнце дня постепенно покидало небосклон, уступая место тёмной ночи. Ничего не поделаешь, придётся возвращаться в родные стены.
Дома было всё то, что она и ожидала. В отравленном сигаретным дымом воздухе с кухни пели пьяными голосами:
"Комбат, батяня, батяня комбат,
За нами Россия, Москва и Арбат...".
Стараясь быть незаметной, Алина прошла в свою комнату и уже собралась было переодеваться, как вдруг, пьяно пошатываясь, вошёл дядя Паша.
- Ух ты, какая цыпа! Ну, иди сюда!
Разя за километр дешёвой водкой, он приблизился к девочке, повалил её на кровать и задрал юбку.
- Пусти меня!... Папа!
- Да не кричи, цыпа. Тебе будет хорошо!
Его рука потянулась к Алининым трусикам, когда вошёл отец. Мощным движением он оттащил собутыльника от дочери, затем ударил Алину по лицу:
- Шлюха малолетняя! Пошла вон из дома!
- Но папа, я не виновата!
- Пошла вон, я сказал!
"Что же делать? Куда теперь идти?" - думала отчаявшаяся девочка, одиноко бредя по тёмной улице.
И главное, где ночевать? В подъезде? В подвале? Нет, в подвале страшно. На улице, на лавочке? Нет, ночью будет холодно. Остаётся одно - поехать к бабушке в Петушки.
Легко сказать! А где взять деньги на билет? Выгоняя дочь из дома, отец не дал ей с собой ни копейки - выставил, в чём была, если не считать куртки, которую Алина спешно нацепила.
Вдруг её взгляд упал на сидевшего у церковной ограды старика в тёмных очках. На груди у него висела табличка: "Подайте слепому на хлеб". В коробке у его ног лежали монеты и купюры. Если тихонько подойти и сунуть руку...
"Нет, только не у него!".
Лучше у того мужчины, что стоит у газетного киоска. Вот он, расплатившись с продавщицей, положил бумажник в карман куртки. Давай, Аля, действуй!
Минута - и рука девочки оказалась в кармане. Вот он, бумажник!
Только Алина успела вытащить руку из чужого кармана, как мужчина обернулся. Фонарь высветил его лицо. Аюбов! Это он! Мама дорогая!
Поток адреналина, бросившийся в кровь в экстремальных дозах, подсказал самое верное решение - бежать. Бежать со всех ног, без оглядки! И на бегу молиться всем святым, чтобы чеченец её не догнал. Если догонит - точно конец! Оторвёт голову, как цыплёнку!
Лишь пробежав пару кварталов, Алина позволила себе остановиться и передохнуть. Аюбова за спиной не было. Это, безусловно, радовало. Но всё же девочке хотелось плакать. Докатилась, называется! Никогда не брала чужого, а тут на тебе!
Но надо спешить. Иначе уйдёт последняя электричка, и ночевать придётся на вокзале. Да и чеченец может найти и убить.
По счастью, Курский вокзал находился недалеко. Время ещё оставалось. А украденных денег хватило не только на билет, но и на гамбургер с кофе-латте. С кокосовым сиропом оказалось очень вкусно. И после этого ещё оставалась довольно приличная сумма.
Как только электричка тронулась, утомлённая девочка задремала. Ей снова приснилась Мадина. Она держала на руках плюшевого мишку и говорила:
- Спасибо! Ты хорошая!
До бабушкиного дома Алина добралась уже глубокой ночью, по пути вздрагивая от каждого шороха. Вдруг сзади за ней идёт какой-то хулиган. Или Аюбов её как-то выследил и хочет с ней расправиться? Успокоилась девочка только тогда, когда бабушка вышла на стук открывать калитку.
- Ну да. Когда не стало моей Лары, сам музыкой и спасался.
- Должно быть, Вы её очень любили? - в голосе Натальи слышалось неподдельное сострадание.
- Любил. И сейчас люблю. Моя Лара и твоя Алиса - они оттуда с небес наблюдают за нами. Наш долг - жить и помнить о них. Иначе нельзя.
- Да, Вы правы, - задумчиво проговорила Наталья. - Иначе нельзя.
От её дома музыкант удалялся с чувством выполненного долга. Как врач выходит из палаты пациента, убедившись, что кризис миновал, и больной будет жить. На радостях он не заметил, как от крыши оторвалась тяжёлая сосулька и стремительно полетела вниз...
***
- Миша! Мишенька!
До боли знакомый голос звал и манил.
- Лара! Ларочка! Это ты?
Темнота стала мало-помалу рассеиваться. Спустя несколько мгновений перед глазами Михаила предстал цветущий сад. На клумбах росли невиданной красоты деревья и кустарники. Из причудливо украшенного лепниной фонтана били струи прозрачной воды. Мощёная булыжником дорожка вела к увитой плющом беседке, где между колоннами стояла она - та молодая и красивая Лара, которую он полюбил с первого взгляда и навсегда. Как же она была похожа на ангела - в белом платье, с ниспадающими на плечи тёмными, вьющимися колечками длинными волосами, с лучистыми глазами, голубыми, словно бескрайнее море!
Михаил бросился к ней с возгласами радости.
- Лара! Любовь моя! - восклицал он, обнимая её тонкий стан и жадно целуя пухлые губы. - Я так скучал по тебе!
- Мишенька, родненький!
Она гладила его по волосам, как при жизни. Где-то вдали играла музыка. Михаил готов был поклясться душой, что ни на одну земную мелодию она не была похожа, и что даже самому искусному музыканту не под силу сыграть такое чудо.
- Позволь мне остаться здесь, с тобой.
- Нет, Мишенька, - Лара мягко отстранила его от себя. - Твоё время ещё не пришло. Ты должен возвращаться на землю. Владику привет передавай, скажи, что я его очень люблю. И Наташе привет от Алиски. Мы ещё встретимся. До свидания, милый!
- До встречи, любовь моя!
Райский сад стал постепенно таять, пока, наконец, не превратился в белый потолок больничной палаты. Приборы и датчики исполняли нескладную музыку победы жизни над смертью.
- Очнулся, - проговорил доктор в белом халате. - Ну, как Вы себя чувствуете? Помните, как Вас зовут, что с Вами случилось?
- Да, конечно. Михаил меня зовут. Мухин Михаил Сергеевич. А что случилось... Не помню, вроде как чем-то по голове огрели.
- На Вас упала сосулька. С крыши. Чудо, что живы остались. Полгода, считай, в коме пролежали.
- Полгода?! - Михаил отказывался верить своим ушам.
- Именно так. Сейчас уже июль на дворе. К Вам пришёл Ваш сын. Хотите с ним поговорить?
- С Владиком... Да, конечно.
Доктор вышел в коридор. Через минуту в палату вбежал Владик, взволнованный и счастливый.
- Привет, пап! Слава Богу, ты живой!
- Ну, здравствуй, сынок! Повезло твоему папке - крепкая голова оказалась! Кстати, я маму видел. Привет передавала, говорит, что очень тебя любит... Да, я был там, думал остаться. Но мама сказала, ещё не время мне покидать этот мир. Ты-то как? Не шибко достают полицаи?
- Некому доставать. Половина уже за решёткой, половина трясутся, ожидая наказания. Да, и надзор с меня уже три месяца как сняли. Жду компенсации - обещали выплатить за незаконное лишение свободы, за пытки. Кстати, Наташа мне активно в этом помогает.
- Подожди. Ты серьёзно? Какая Наташа?
- Совенко. Журналистка, для которой ты на скрипке играл.
- Так она уже тоже на свободе?
- Именно. Политических сейчас активно выпускают. Когда ты лежал в коме, тут такое началось...
- Ох, надеюсь, что хоть не кровавая революция?
- Нет, пап, в этом плане всё было мирно. Кстати, Наташа приходила, интересовалась, как ты там. Говорит, твоя музыка её спасла - не дала сойти с ума. Ты, пап, действительно волшебник.
- Нет, сынок, - Михаил покачал головой. - Волшебник не я. Пела моя скрипка, а я просто водил смычком.
- Однако твои руки заставили её петь. Без них она просто кусок дерева. Слушай, пап, я тут подумал: зря я, наверное, сопротивлялся, когда ты хотел меня ещё маленького научить играть на скрипке. Может, научишь сейчас? Если ещё не поздно.
- Учиться, сынок, никогда не поздно, - ответил Михаил.
Март 2019
Плюшевый мишка
- Папа! Папа, привет!
Завидев издали мужчину в камуфляже, одиннадцатилетняя девочка кинулась к нему, опередив свою мать.
- Привет, Аля! - тот крепко обнял дочь и взял её на руки.
- Петя, родной, ты вернулся! - мать Алины, оказавшись, наконец, рядом с мужем, заключила его в объятия и стала покрывать поцелуями его лицо, ставшее за время войны немного суровым.
Теперь домой. Вместе с папой. С живым и невредимым папой. Наконец, самое страшное позади. Не будет больше томительного ожидания, приправленного постоянным страхом за его жизнь, дрожи в коленках, лишь только по телевизору в новостях слышится слово "Чечня". Каждый раз, заходя в церковь вместе с мамой, Алина просила Боженьку об одном - чтобы папа вернулся, чтобы злые дяди-чечены его не убили, не ранили. И как великое утешение, приходили письма от отца. Жив, здоров, скучает и крепко обнимает.
- Ты больше не поедешь в Чечню? Правда, папа?
- Правда, Аля. Больше не поеду.
- Ура!
Так, делясь друг с другом восторгами и новостями, вновь соединившаяся семья доехала до дома. Во дворе им встретились соседи - дядя Паша и дядя Витя. Алина старалась держаться от них подальше - мало ли чего ожидать от заядлых алкашей? Увидев вернувшегося соседа, оба наперебой стали его поздравлять:
- Здорово, Петруха! С возвращением!
- Здорово!
- Может, нальёшь по-соседски? Это надо отметить!
- А чё не налить? Давайте. Вечером приходите - отпразднуем. Не каждый день с войны возвращаюсь!
Поднявшись в свою квартиру, мать пошла на кухню подогревать обед. Алина же вертелась около отца, веря и не веря, что, наконец, он здесь, дома.
- Смотри, что я тебе привёз, Аля! - с этими словами отец вытащил из мешка мишку из мягкого пушистого плюша, с глазами из больших чёрных бусин и вышитым красной нитью улыбающимся ротиком.
- Спасибо, пап! Ты класс! - довольная девочка расцеловала отца в обе щеки.
Потом они сидели на кухне, обедали, пили чай с папиными любимыми шоколадными пирожными и не могли друг с другом наговориться.
Вечером пришли дядя Паша и дядя Витя. Алине так хотелось остаться на кухне, чтоб только ещё побыть с папой, но мама безапелляционно заявила: пора спать. Девочка разочарованно вздохнула, но, привыкшая слушаться старших, подчинилась.
Впервые за долгое время она засыпала счастливая, обняв плюшевого мишку.
***
- Отдай мишку! Пожалуйста!
Смуглая девочка с чёрными волосами и глазами цвета горького шоколада, в перепачканном кровью платье, тянула руки к Алининой игрушке. Уже месяц она являлась Алине во сне - ровно столько времени прошло с тех пор, как отец вернулся домой. Месяц кромешного ада.
Каждый день отец напивался вместе с дядей Пашей и дядей Витей, а пьяный превращался в самого настоящего монстра. Орал, дрался, бил посуду. Маму без конца подозревал, что пока он рисковал жизнью в чеченских горах, она гуляла с мужиками. И не слушая никаких оправданий, нещадно дубасил. Вчера избил так, что она попала в больницу с переломанными рёбрами. Досталось и Алине, когда она выбежала из комнаты с криком: "Папа, не бей маму!". Тогда мама сказала ему злые слова: "Лучше б чечены тебя убили, алкаш чёртов!". И это тому, которого столько ждала с тоской и надеждой.
Ночи не приносили отдыха. С того самого дня, когда в доме появился этот мишка, появилась и странная девочка в сновидениях. Каждый раз она просила отдать ей мишку, который во сне отчего-то был грустным. Словно вышивальщица перешила улыбающуюся мордочку, опустив вниз уголки губ. Просыпаясь в холодном поту, Алина пыталась, ещё не открыв глаз, нащупать свою игрушку. Но мишка словно отказывался считать её своей хозяйкой. Он то падал с кровати, хотя лежал достаточно далеко от края, а то и вовсе пропадал из виду, пока Алина не находила его в самых неожиданных местах. А ведь она готова была чем угодно поклясться, что не клала мишку в шкаф для белья, в коробку из-под сапог или в корзину с грязным бельём. Мама божилась, что вообще мишку не трогала, а папаше вечно пьяному тем более было не до игрушек.
"Неужели я мишке так не нравлюсь, - думала Алина, - что он от меня прячется?".
- Отдай мишку! Пожалуйста!
- Он твой?
- Мой. Отдай его!
- Он по тебе скучает?
- Да, очень.
- Тогда... забирай.
- Спасибо! Ты хорошая! Отдай его, как проснёшься. Пусть вернётся в Аргун.
Аргун... Папа упоминал этот город в письмах с фронта...
- Это Чечня? Нет, я туда не поеду!
- Тебе не надо никуда ехать. Отдай его Аюбову Салаудину Ибрагимовичу. Он сейчас как раз в Москве. Скажи ему, что это мишка Мадины Юнусовой. Он меня знает и отдаст моей маме. Вот он.
Девочка пропала из виду. Вместо неё появилось изображение смуглого мужчины лет примерно сорока, эдакого сурового горца с накачанной фигурой.
- Ты найдёшь его в правозащитном офисе. Запомни адрес...
Проснувшись, Алина долго не могла прийти в себя от изумления. Впервые за всё время она решилась заговорить с собственным кошмаром, и этот кошмар даёт ей поручение. Мишка лежал на полу. Встав с кровати, Алина подняла игрушку на руки и задумалась. Улица Сальвадора Альенде... Существует ли такая вообще? И Саладин, или как его там, скорей всего, персонаж воображаемый, как и Мадина. Можно ли всерьёз верить пустым снам? Но всё же положила мишку в портфель.
***
После уроков Алина первым делом пошла к маме в больницу. Они долго говорили, мать расспрашивала, как прошёл день, как папа? Как? Да с самого утра уже хорош как не знамо кто - после вчерашнего опохмелялся. В общем, как обычно. Мама наказала ей сидеть тихо, не связываться с папашей. Прощаясь, Алина бережно обняла маму, чтобы не повредить сломанные рёбра, и обещала непременно сделать, как она говорит.
Выйдя из больницы, девочка направилась к метро. Теперь на улицу Сальвадора Альенде. Екатерина Степановна, учительница по москвоведению, сказала, что такая существует и находится возле старого Сиреневого сада на Соколе.
Несколько остановок на метро, потом на автобусе - и вот уже эта улица. Теперь осталось найти дом, о котором говорила девочка из сна. Но наверняка там нет никакого правозащитного офиса, и ни про какого Аюбова там не слышали.
Но вдруг... Что это? Алина готова была ручаться, что именно этого мужчину видела во сне. Он покупал в ларьке кофе и с сильным акцентом просил продавщицу добавить кокосовый сироп. В реале он выглядел ещё более суровым. Точно чеченец! И как к нему подойти?
Расплатившись с продавщицей, мужчина зашёл в соседний дом. Тот самый, о котором говорила Мадина. Значит, всё правда! И улица, и дом, и кавказец.
"Нет, я не пойду к нему, - думала девочка. - Я боюсь. Лучше передам мишку через кого-то. И записку оставлю".
С этими мыслями она вырвала лист из тетради и задумалась. Как этого чеченца звать? Сальвадор? Нет, кажется, Саладин. Или Ибрагим? Ладно, пусть будет "господин Аюбов". Кстати, через "а" или через "о" пишется? В конце концов, Алина решила написать как слышит.
"Здравствуйте, господин Аюбов! Мне приснилась Мадина Юнусова из Аргуна и просила вернуть мишку её маме. Она говорит, Вы её знаете".
Затем робко вошла вовнутрь здания.
- Здравствуйте, - обратилась она к сидевшей на вахте пожилой женщине, доставая плюшевую игрушку из портфеля. - Передайте, пожалуйста, Аюбову мишку и записку.
- Хорошо, передам. А от кого?
- Да неважно. Счастливо!
Покинув здание, Алина долго бродила по улицам. Домой идти не хотелось от слова совсем. Что там будет нового? Опять пьяный папаша с дружками будет буйствовать и дымить, как паровоз (как бы квартиру по пьяни не поджёг!). Однако солнце дня постепенно покидало небосклон, уступая место тёмной ночи. Ничего не поделаешь, придётся возвращаться в родные стены.
Дома было всё то, что она и ожидала. В отравленном сигаретным дымом воздухе с кухни пели пьяными голосами:
"Комбат, батяня, батяня комбат,
За нами Россия, Москва и Арбат...".
Стараясь быть незаметной, Алина прошла в свою комнату и уже собралась было переодеваться, как вдруг, пьяно пошатываясь, вошёл дядя Паша.
- Ух ты, какая цыпа! Ну, иди сюда!
Разя за километр дешёвой водкой, он приблизился к девочке, повалил её на кровать и задрал юбку.
- Пусти меня!... Папа!
- Да не кричи, цыпа. Тебе будет хорошо!
Его рука потянулась к Алининым трусикам, когда вошёл отец. Мощным движением он оттащил собутыльника от дочери, затем ударил Алину по лицу:
- Шлюха малолетняя! Пошла вон из дома!
- Но папа, я не виновата!
- Пошла вон, я сказал!
"Что же делать? Куда теперь идти?" - думала отчаявшаяся девочка, одиноко бредя по тёмной улице.
И главное, где ночевать? В подъезде? В подвале? Нет, в подвале страшно. На улице, на лавочке? Нет, ночью будет холодно. Остаётся одно - поехать к бабушке в Петушки.
Легко сказать! А где взять деньги на билет? Выгоняя дочь из дома, отец не дал ей с собой ни копейки - выставил, в чём была, если не считать куртки, которую Алина спешно нацепила.
Вдруг её взгляд упал на сидевшего у церковной ограды старика в тёмных очках. На груди у него висела табличка: "Подайте слепому на хлеб". В коробке у его ног лежали монеты и купюры. Если тихонько подойти и сунуть руку...
"Нет, только не у него!".
Лучше у того мужчины, что стоит у газетного киоска. Вот он, расплатившись с продавщицей, положил бумажник в карман куртки. Давай, Аля, действуй!
Минута - и рука девочки оказалась в кармане. Вот он, бумажник!
Только Алина успела вытащить руку из чужого кармана, как мужчина обернулся. Фонарь высветил его лицо. Аюбов! Это он! Мама дорогая!
Поток адреналина, бросившийся в кровь в экстремальных дозах, подсказал самое верное решение - бежать. Бежать со всех ног, без оглядки! И на бегу молиться всем святым, чтобы чеченец её не догнал. Если догонит - точно конец! Оторвёт голову, как цыплёнку!
Лишь пробежав пару кварталов, Алина позволила себе остановиться и передохнуть. Аюбова за спиной не было. Это, безусловно, радовало. Но всё же девочке хотелось плакать. Докатилась, называется! Никогда не брала чужого, а тут на тебе!
Но надо спешить. Иначе уйдёт последняя электричка, и ночевать придётся на вокзале. Да и чеченец может найти и убить.
По счастью, Курский вокзал находился недалеко. Время ещё оставалось. А украденных денег хватило не только на билет, но и на гамбургер с кофе-латте. С кокосовым сиропом оказалось очень вкусно. И после этого ещё оставалась довольно приличная сумма.
Как только электричка тронулась, утомлённая девочка задремала. Ей снова приснилась Мадина. Она держала на руках плюшевого мишку и говорила:
- Спасибо! Ты хорошая!
***
До бабушкиного дома Алина добралась уже глубокой ночью, по пути вздрагивая от каждого шороха. Вдруг сзади за ней идёт какой-то хулиган. Или Аюбов её как-то выследил и хочет с ней расправиться? Успокоилась девочка только тогда, когда бабушка вышла на стук открывать калитку.
