— Да я то там, то тут… бываю, — легкомысленно ответив, собралась уходить напарница.
— Постой, — все же остановила ее серая пегаска. — Так, а что ты имела ввиду, что меня как-то там называют?
— А-а, ну да… Ты же у нас Маффинс, — смущенно произнесла Саншауер и с сожалением поглядела на подружку.
— Маффинс?! — искренне удивилась серая пони, не понимая смысла. — Что еще за Маффинс? Что за бред?!
Саншауер неловко пожала плечами, а Дитзи продолжала:
— Нет, ну я, конечно, люблю выпечку, кексы там, ну маффины тоже… Но не до такой же степени, — потом призадумалась и добавила: — Это как всегда ее копыт дело, этой Дерпи… ладно, ладно.
— Я тут не причем, — оправдалась тут же Саншауер. — Я старалась не замечать это прозвище и говорила им не называть тебя так.
— Не волнуйся, подружка. Тебя я не виню, — успокоила ее серая пегаска.
И в этот момент дежурный пони посмотрел на них и конкретно на Дитзи, которая также уловила его взгляд. Дежурный слегка усмехнулся, будто увидел что-то смешное, но быстро осекся и продолжил что-то по обыкновению перебирать на столе.
— Да-а, — протянула нерадостно серая пони и повернулась на выход и, еще немного постояв, безразлично заключила: — Причем тут маффины?..
Прилетев вечером домой, серая пони как никогда за последние дни вновь загорелась новой идеей. Она рванула наверх, открыла тумбочку… но опомнилась, и тут же ее закрыла. Далее она проследовала к окну, открыла его и также снова закрыла. Походила немного по комнате, а потом проделала те же действия и со шкафом. Спустилась вниз. Внизу подобное странное поведение серой пони затронуло почти все сторонние предметы, которые только можно было открыть и потом закрыть. Казалось, пони что-то ищет, но что — не было понятно. Она молчала, как рыба, лишь открывая и закрывая всякие шкафчики и тумбочки. Наконец, она закончила, хмыкнула недовольно, и направилась на кухню готовить себе ужин как ни в чем не бывало.
Прошел вечер, и наступила ночь. Дитзи пораньше улеглась спать. Но засыпать кобылка не собиралась. Она пролежала добрых полчаса, а потом аккуратно встала и в темноте, постаравшись не издать ни малейшего звука, открыла ту самую тумбочку, к которой первой подбежала после прихода с почты. Из тумбочки она достала обычную тетрадь и карандаш. Взяв их, она вернулась в постель, но поняла, что так ничего не будет видно. Для письма нужен был свет. Общий свет включать пони не собиралась, это бы очевидно привлекло ненужное внимание. Тогда Дитзи спустилась вниз в темноте, показушно зевая и несколько раз напоказ тыкнувшись то в лестницу, то в стену.
— А-а, — зевнула серая пони. — Это не дело. Нужно с фонариком ходить, — с этими словами она включила свет в основной комнате и достала небольшой фонарик, который всегда лежал обычно в комоде рядом с книжным шкафом. — А свет постоянно включать, чтобы спуститься попить… нет, нет.
Взяв фонарик, она направилась на кухню, налила себе стакан воды, выпила, еще раз сладко зевнула и, выключив повсюду свет, оправилась наверх, показушно подсвечивая фонариком лестницу.
Вернувшись в спальню, серая пегаска выключила фонарик и положила его у кровати, а сама легла. Пони лежала молча и неподвижно, как будто спала. Повсюду была тишина.
Прошло минут пятнадцать. Дитзи открыла глаза, медленно осмотрела всю комнату, после чего вся накрылась одеялом с головой, взяв к себе фонарик, и вынула из-под подушки тетрадь с карандашом. Будучи накрытой, серая кобылка включила фонарик, и даже на всякий случай осторожно со стороны стены высунулась посмотреть, не сильно ли он освещает. Тусклый свет испускало лишь одеяло, причем сильно приглушенный. Убедившись в отсутствии видимости света, пони снова плотно закуталась одеялом с головой, раскрыла тетрадь и с небывалым азартом принялась за письмо:
«Я Дитзи Ду. Я простая обычная пони, живущая на окраине Понивилля. Про меня ходят множество разнообразных удивительных и нелепых историй в разных уголках Эквестрии, но больше всего, конечно же, здесь — в Понивилле. Меня как только не называют, и легкомысленной, и безрассудной и просто дурочкой. За мной уже очень твердо закрепилось имя Дерпи, которое уже успело обзавестись даже и фамилией — Хувз. И настоящим моим именем меня до сих пор называют лишь немногие пони. А буквально сегодня я услышала и новую дразнилку — Маффинс… Понятия не имею, откуда она взялась, да и не хочу знать. И вот теперь я обычно зовусь Дерпи Хувз, и как оказалось, я проживаю совершенно по другому адресу, вместе с жеребцом-ученым, которого недавно похитили… они… Но давайте все по порядку.
Итак, впервые это произошло около пяти лет назад… Как сейчас помню, был хмурый пасмурный день. Весь Понивилль готовился встречать первый день весны. Я рано утром собиралась на почту, но мне постучали в дверь. Это оказался ранее неизвестный мне почтальон, как тогда показалось, откуда-то издалека…»
Дитзи писала подробное повествование своей подлинной истории. Она сама не представляла наверняка, когда, кому и как случится возможность прочесть его, но она внутренне была абсолютно уверена, что это нужно написать. О ее жизни должны узнать, пусть не все и не сразу, но должны! Она с увлеченным интересом описывала свою печальную историю, нередко попутно погружаясь в те отдаленные воспоминания.
Кобылка хорошо вспомнила, как ее провели в последний день зимы с тем странным письмом, и как потом ее все обвинили в некомпетентности. Вспомнила, как постепенно стали появляться слухи о ее странном поведении на почте, о ее нелепых и глупых выходках. Вспомнила, как впервые услышала о ее двойнике от Эпплджек, отчего даже упала в обморок. Дитзи описывала все, абсолютно все, что имело хоть мало-мальское значение для понимания всего, что с ней так или иначе оказалось связано. Серая кобылка так увлеклась письмом, что не заметила, как исписала всю тетрадь. Почти машинально, но все-таки осторожно, она прошла до тумбочки и взяла другую, к сожалению, последнюю.
— Надо будет обязательно купить бумагу. Нельзя медлить, нельзя, — про себя отметила Дитзи и, возвращаясь к кровати, вдруг вспомнила: — А ведь док мне сразу сказал, что надо это все задокументировать… Вот же я… и вправду забывчивая! Как я могла такое забыть?! Эх-эх… он же мне сразу это сказал… Док, как ты там?.. Прости меня, ты, конечно, пострадал во многом из-за меня… — шепотом отдала она легкую дань в памяти доктору Хувзу. — Но не волнуйся. Я постараюсь закончить начатое. Ну… хотя бы написать все как есть, чистую правду обо всем. Я сделаю это! Ради себя! Ради тебя! Ради всех нас!
Дитзи снова решительно юркнула под одеяло и продолжила письмо. Воспоминания одолевали серую пони и она, уже даже пустив слезу, на мгновение задумалась о своем давнишним прошлом, но через секунду снова с новым рвением продолжала свой рассказ. Кобылка опомнилась только в середине ночи, когда исписала до конца и вторую свою тетрадку.
«Ого, сколько времени-то прошло! — изумилась Дитзи, посмотрев в окно. — Да скоро уже и рассвет. Не, хватит, все… Продолжу завтра, а то так совсем в полуночницу превращусь. Вот это я вошла в азарт…» — серая кобылка спрятала все листы вместе с карандашом под подушку, а фонарь положила рядом с кроватью и принялась засыпать.
Весь следующий день Дитзи ждала лишь позднего вечера, чтобы якобы отправиться спать, а на самом деле продолжить написание своей настоящей жизни. Днем она прикупила еще несколько тетрадок, но не очень много, что бы вдруг не вызвать лишних подозрений. И вечером, как и полагается отправившись спать, серая пегаска снова сначала немного полежала, на всякий случай для конспирации, а потом принялась продолжать свое письмо по отработанной схеме.
Шли дни. Дитзи каждую ночь писала свое повествование. Днем разносила почту, уже регулярно получая вычеты от начальства за очередные просчеты и нелепые выходки то тут, то там, а прилетая, почитывала Дэринг, ведь не так давно вышла новая книга о ее приключениях. И стоит отметить, очень интересная и занимательная. Работа же серую кобылку уже совершенно перестала интересовать. На почте к ней стали относиться постепенно намного хуже, чем в самые жуткие моменты когда бы то ни было раньше. Крафти… Черные сплетни простых почтальонов, нередко двойников… Прочие слухи повсюду, где только можно было появиться простой пони. И, конечно же, всем заправляла она — королева подмен мнимыми образами — Дерпи. Но Дитзи спасала ее вера. Вера, что не все потеряно и что рано или поздно правда все же восторжествует над ложью. Она жила ожиданием о скором повторном разоблачении оборотней и их полном изгнании. А коротали это томительное ожидание перво-наперво ночные записи, которые Дитзи не переставала делать ни на одну ночь. Ну и немного Дэринг Ду, конечно.
Одним днем, когда серая кобылка только-только прилетела с очередного невеселого рабочего дня, ей постучали в дверь. Она безынициативно открыла ее:
— Дитзи, здравствуй… — вдруг оказалась на пороге ее давняя подруга и соседка, Лаванда.
Она выглядела счастливой с одной стороны, но, не забывая о том, какие проблемы у ее верной подруги, старалась этого не показывать. Неподалеку, возле наспех снаряженной телеги со всем ценным добром из ее дома, стоял Сплеш Джой. Он весело помахал копытом, на что серая пони лишь немного нелепо улыбнулась.
— Лаванда, я не ожидала тебя увидеть сейчас… — слегка заметно удивилась серая пегаска.
— Да, понимаешь… тут такое дело, — стала оправдательным тоном объяснять подруга. — В общем, я переезжаю… окончательно.
Дитзи сглотнула и нелегко вздохнула:
— Это точно?..
— Да, уже совершенно точно. Мы все сложили и сейчас поедем к Сплешу, — счастливо рассказывала желтая кобылка, сочувствующе поглядывая на подругу. — И вот я решили навестить тебя на прощанье. Предупредить, что я уезжаю, чтобы ты, вдруг, не волновалась… Сама понимаешь.
— Да, я понимаю, — кратко и безрадостно ответила серая кобылка.
Наступила неловкое молчание для обеих подружек. Дитзи не знала, что сказать. Да и Лаванда тоже боялась сказать лишнего.
— Ну так… В общем, ты главное, не волнуйся, — решила сказать самое важное желтая пони. — Я тебя буду иногда навещать, я постараюсь. Все будет хорошо.
— Лаванда… — проскулила жалобна пегаска. — Не покидай меня, не оставляй меня здесь одну…
— О, Дитзи! — стесненно ответила бывшая соседка и ничего не найдя лучше, добавила: — Я не могу…
Наступило снова еще более неловкое молчание. Две подружки время от времени прятали свои взгляды, лишь изредка поглядывая друг на друга.
— Я без тебя пропаду, — слезливо вдруг сказала Дитзи.
— Ну что ж такое, — про себя еле слышно ответила желтая кобылка, посмотрев куда-то вбок. — Слушай, я обещаю… Ты слышишь? — посмотрела она внимательно на подругу. — Я тебе обещаю, что буду тебя навещать! Обязательно! Буду стараться как можно чаще…
Серая пегаска старалась сдерживаться, чтобы не зарыдать прямо сейчас. Она понимала, что Лаванда не может остаться здесь с ней, но думать ей об этом совсем не хотелось. И главное, что она не знала, что и сказать-то теперь…
— Ну, ладно, — собралась с духом бывшая соседка, повернувшись и посмотрев на долю секунды на Сплеша. — Мне уже пора.
— Лава-анда… — еще раз тихо и жалобно проскулила Дитзи.
— Я буду тебя навещать! Не волнуйся. Уже на следующей недели обязательно загляну, вот увидишь, — приобняла Лаванда свою подругу, которая от этого вцепилась в нее настолько, что у желтой пони аж переняло дыхание. — Ну все, ну все. Мы же не прощаемся, подружка. Я обязательно тебя навещу!
Наконец, Лаванда разжала мертвую хватку своей горемычной соседки и стала уходить:
— Мы с тобой не прощаемся! Слышишь? Скоро, очень скоро увидимся! На следующей недели, обещаю!
Серая пони молча смотрела на уходящую подругу. Ничего не нужно было говорить, все было прекрасно и понятно написано на печальной мордочке Дитзи. Сплеш, с запряженной телегой позади не спеша побрел по дороге, а рядом с ним счастливо, но и не без тени грусти, шла Лаванда. Она еще несколько раз обернулась помахать копытом, и через минуту они уже скрылись вдали.
Дитзи продолжала стоять и безысходно смотреть на пустую дорогу. Она поглядела на заколоченный дом своей бывшей соседки. Для нее он стал выглядеть так, будто в нем уже годы никто не живет. И серой кобылки вдруг стало страшно, страшно и одиноко. Конечно, одна простая пони по соседству никак не могла бы спасти Дитзи от армии оборотней. Ясно, что дело было не в этом. Если б оборотни хотели либо похитить Дитзи, либо убить — они бы сделали это уже давно. Значит, им не нужно было ни первое, ни второе… тогда что? Дитзи и сама толком не понимала. Она же считала, что они просто издеваются над ней. Каким образом она могла узнать, чего им от нее на самом деле надобно? Для этого нужно было не просто шпионить, а быть настоящим агентом разведки, причем профессионалом, каким серая пони, конечно же, не была. Лаванда являлась естественным щитом для нее, оплотом последней надежды. Если что случалось, Лаванда была тут как тут и всегда помогала ей во всем. Оборотни, безусловно, это знали. Теперь все изменилась. Оставшиеся в округи соседи Дитзи были не такими приветливыми. И самое главное, их окна не выходили прямо на дом серой кобылки, либо же были достаточно далеко или обзор закрывали деревья и заборы. Если что, они не смогли бы даже и узнать, что и как произошло с Дитзи. И она это прекрасно понимала. Дитзи готовилась к худшему…
Простояв одиноко у входа минут десять, медленно и с опаской оглядевшись, серая пегаска зашла в дом, закрыв дверь так, будто за ней идет настоящая война. Еще хорошую минуту она стояла, как будто подпирая дверь и не желая от нее отходить. Самое страшное уже случилось, и она осталась абсолютно одна.
Вечер Дитзи провела максимально напряженно, постоянно прислушиваясь к малейшим шорохам и звукам. Но, к счастью, так ничего необычного и не произошло.
Следующие дни оставались такими же напряженными. Серая пегаска постоянно опасалась очередного подвоха. Она с дрожью каждый вечер переступала порог своего дома, но так ничего с ней и не происходило. Пони продолжала ночами просто-таки фанатично пописывать свой рассказ. Он стал смыслом всей ее настоящей жизни. В безвыходности вариантов и как следствие почти полной безысходности. Легкое, незначительное утешение, отдушина будущих событий. Дитзи на это надеялась…
Однажды в почте для доставки у Дитзи оказалось письмо для мэра Понивилля. Серая пегаска изначальна с опаской летела к мэру. В последний раз, когда она видела мэра — это был лишь двойник. И вот, пегаска подлетела к ратуше — месту, где обычно находилась мэр в рабочее время, и зашла внутрь. Никого не было видно, хоть на улице и стояла жаркая погода. По плану у пегасов был зной. Дождя не было уже, наверное, с неделю. И, тем не менее, внутри Ратуши было необычайно прохладно, как будто это была не ратуша, а каменный замок, находящийся глубоко под землей.
Серя пегаска слегка прикрикнула:
— Эгей? Есть тут кто-нибудь?
В ответ пони лишь услышала легкое эхо своих слов.
— Миссис мэр, вы тут? — с беспристрастием почтальона вопрошала она вглубь пустого большого помещения, будучи почти абсолютно уверенной, что к ней выйдет в лучшем случае перевоплощенный оборотень.
Но так никто и не появился.
— Постой, — все же остановила ее серая пегаска. — Так, а что ты имела ввиду, что меня как-то там называют?
— А-а, ну да… Ты же у нас Маффинс, — смущенно произнесла Саншауер и с сожалением поглядела на подружку.
— Маффинс?! — искренне удивилась серая пони, не понимая смысла. — Что еще за Маффинс? Что за бред?!
Саншауер неловко пожала плечами, а Дитзи продолжала:
— Нет, ну я, конечно, люблю выпечку, кексы там, ну маффины тоже… Но не до такой же степени, — потом призадумалась и добавила: — Это как всегда ее копыт дело, этой Дерпи… ладно, ладно.
— Я тут не причем, — оправдалась тут же Саншауер. — Я старалась не замечать это прозвище и говорила им не называть тебя так.
— Не волнуйся, подружка. Тебя я не виню, — успокоила ее серая пегаска.
И в этот момент дежурный пони посмотрел на них и конкретно на Дитзи, которая также уловила его взгляд. Дежурный слегка усмехнулся, будто увидел что-то смешное, но быстро осекся и продолжил что-то по обыкновению перебирать на столе.
— Да-а, — протянула нерадостно серая пони и повернулась на выход и, еще немного постояв, безразлично заключила: — Причем тут маффины?..
Прилетев вечером домой, серая пони как никогда за последние дни вновь загорелась новой идеей. Она рванула наверх, открыла тумбочку… но опомнилась, и тут же ее закрыла. Далее она проследовала к окну, открыла его и также снова закрыла. Походила немного по комнате, а потом проделала те же действия и со шкафом. Спустилась вниз. Внизу подобное странное поведение серой пони затронуло почти все сторонние предметы, которые только можно было открыть и потом закрыть. Казалось, пони что-то ищет, но что — не было понятно. Она молчала, как рыба, лишь открывая и закрывая всякие шкафчики и тумбочки. Наконец, она закончила, хмыкнула недовольно, и направилась на кухню готовить себе ужин как ни в чем не бывало.
Прошел вечер, и наступила ночь. Дитзи пораньше улеглась спать. Но засыпать кобылка не собиралась. Она пролежала добрых полчаса, а потом аккуратно встала и в темноте, постаравшись не издать ни малейшего звука, открыла ту самую тумбочку, к которой первой подбежала после прихода с почты. Из тумбочки она достала обычную тетрадь и карандаш. Взяв их, она вернулась в постель, но поняла, что так ничего не будет видно. Для письма нужен был свет. Общий свет включать пони не собиралась, это бы очевидно привлекло ненужное внимание. Тогда Дитзи спустилась вниз в темноте, показушно зевая и несколько раз напоказ тыкнувшись то в лестницу, то в стену.
— А-а, — зевнула серая пони. — Это не дело. Нужно с фонариком ходить, — с этими словами она включила свет в основной комнате и достала небольшой фонарик, который всегда лежал обычно в комоде рядом с книжным шкафом. — А свет постоянно включать, чтобы спуститься попить… нет, нет.
Взяв фонарик, она направилась на кухню, налила себе стакан воды, выпила, еще раз сладко зевнула и, выключив повсюду свет, оправилась наверх, показушно подсвечивая фонариком лестницу.
Вернувшись в спальню, серая пегаска выключила фонарик и положила его у кровати, а сама легла. Пони лежала молча и неподвижно, как будто спала. Повсюду была тишина.
Прошло минут пятнадцать. Дитзи открыла глаза, медленно осмотрела всю комнату, после чего вся накрылась одеялом с головой, взяв к себе фонарик, и вынула из-под подушки тетрадь с карандашом. Будучи накрытой, серая кобылка включила фонарик, и даже на всякий случай осторожно со стороны стены высунулась посмотреть, не сильно ли он освещает. Тусклый свет испускало лишь одеяло, причем сильно приглушенный. Убедившись в отсутствии видимости света, пони снова плотно закуталась одеялом с головой, раскрыла тетрадь и с небывалым азартом принялась за письмо:
«Я Дитзи Ду. Я простая обычная пони, живущая на окраине Понивилля. Про меня ходят множество разнообразных удивительных и нелепых историй в разных уголках Эквестрии, но больше всего, конечно же, здесь — в Понивилле. Меня как только не называют, и легкомысленной, и безрассудной и просто дурочкой. За мной уже очень твердо закрепилось имя Дерпи, которое уже успело обзавестись даже и фамилией — Хувз. И настоящим моим именем меня до сих пор называют лишь немногие пони. А буквально сегодня я услышала и новую дразнилку — Маффинс… Понятия не имею, откуда она взялась, да и не хочу знать. И вот теперь я обычно зовусь Дерпи Хувз, и как оказалось, я проживаю совершенно по другому адресу, вместе с жеребцом-ученым, которого недавно похитили… они… Но давайте все по порядку.
Итак, впервые это произошло около пяти лет назад… Как сейчас помню, был хмурый пасмурный день. Весь Понивилль готовился встречать первый день весны. Я рано утром собиралась на почту, но мне постучали в дверь. Это оказался ранее неизвестный мне почтальон, как тогда показалось, откуда-то издалека…»
Дитзи писала подробное повествование своей подлинной истории. Она сама не представляла наверняка, когда, кому и как случится возможность прочесть его, но она внутренне была абсолютно уверена, что это нужно написать. О ее жизни должны узнать, пусть не все и не сразу, но должны! Она с увлеченным интересом описывала свою печальную историю, нередко попутно погружаясь в те отдаленные воспоминания.
Кобылка хорошо вспомнила, как ее провели в последний день зимы с тем странным письмом, и как потом ее все обвинили в некомпетентности. Вспомнила, как постепенно стали появляться слухи о ее странном поведении на почте, о ее нелепых и глупых выходках. Вспомнила, как впервые услышала о ее двойнике от Эпплджек, отчего даже упала в обморок. Дитзи описывала все, абсолютно все, что имело хоть мало-мальское значение для понимания всего, что с ней так или иначе оказалось связано. Серая кобылка так увлеклась письмом, что не заметила, как исписала всю тетрадь. Почти машинально, но все-таки осторожно, она прошла до тумбочки и взяла другую, к сожалению, последнюю.
— Надо будет обязательно купить бумагу. Нельзя медлить, нельзя, — про себя отметила Дитзи и, возвращаясь к кровати, вдруг вспомнила: — А ведь док мне сразу сказал, что надо это все задокументировать… Вот же я… и вправду забывчивая! Как я могла такое забыть?! Эх-эх… он же мне сразу это сказал… Док, как ты там?.. Прости меня, ты, конечно, пострадал во многом из-за меня… — шепотом отдала она легкую дань в памяти доктору Хувзу. — Но не волнуйся. Я постараюсь закончить начатое. Ну… хотя бы написать все как есть, чистую правду обо всем. Я сделаю это! Ради себя! Ради тебя! Ради всех нас!
Дитзи снова решительно юркнула под одеяло и продолжила письмо. Воспоминания одолевали серую пони и она, уже даже пустив слезу, на мгновение задумалась о своем давнишним прошлом, но через секунду снова с новым рвением продолжала свой рассказ. Кобылка опомнилась только в середине ночи, когда исписала до конца и вторую свою тетрадку.
«Ого, сколько времени-то прошло! — изумилась Дитзи, посмотрев в окно. — Да скоро уже и рассвет. Не, хватит, все… Продолжу завтра, а то так совсем в полуночницу превращусь. Вот это я вошла в азарт…» — серая кобылка спрятала все листы вместе с карандашом под подушку, а фонарь положила рядом с кроватью и принялась засыпать.
Весь следующий день Дитзи ждала лишь позднего вечера, чтобы якобы отправиться спать, а на самом деле продолжить написание своей настоящей жизни. Днем она прикупила еще несколько тетрадок, но не очень много, что бы вдруг не вызвать лишних подозрений. И вечером, как и полагается отправившись спать, серая пегаска снова сначала немного полежала, на всякий случай для конспирации, а потом принялась продолжать свое письмо по отработанной схеме.
***
Шли дни. Дитзи каждую ночь писала свое повествование. Днем разносила почту, уже регулярно получая вычеты от начальства за очередные просчеты и нелепые выходки то тут, то там, а прилетая, почитывала Дэринг, ведь не так давно вышла новая книга о ее приключениях. И стоит отметить, очень интересная и занимательная. Работа же серую кобылку уже совершенно перестала интересовать. На почте к ней стали относиться постепенно намного хуже, чем в самые жуткие моменты когда бы то ни было раньше. Крафти… Черные сплетни простых почтальонов, нередко двойников… Прочие слухи повсюду, где только можно было появиться простой пони. И, конечно же, всем заправляла она — королева подмен мнимыми образами — Дерпи. Но Дитзи спасала ее вера. Вера, что не все потеряно и что рано или поздно правда все же восторжествует над ложью. Она жила ожиданием о скором повторном разоблачении оборотней и их полном изгнании. А коротали это томительное ожидание перво-наперво ночные записи, которые Дитзи не переставала делать ни на одну ночь. Ну и немного Дэринг Ду, конечно.
Одним днем, когда серая кобылка только-только прилетела с очередного невеселого рабочего дня, ей постучали в дверь. Она безынициативно открыла ее:
— Дитзи, здравствуй… — вдруг оказалась на пороге ее давняя подруга и соседка, Лаванда.
Она выглядела счастливой с одной стороны, но, не забывая о том, какие проблемы у ее верной подруги, старалась этого не показывать. Неподалеку, возле наспех снаряженной телеги со всем ценным добром из ее дома, стоял Сплеш Джой. Он весело помахал копытом, на что серая пони лишь немного нелепо улыбнулась.
— Лаванда, я не ожидала тебя увидеть сейчас… — слегка заметно удивилась серая пегаска.
— Да, понимаешь… тут такое дело, — стала оправдательным тоном объяснять подруга. — В общем, я переезжаю… окончательно.
Дитзи сглотнула и нелегко вздохнула:
— Это точно?..
— Да, уже совершенно точно. Мы все сложили и сейчас поедем к Сплешу, — счастливо рассказывала желтая кобылка, сочувствующе поглядывая на подругу. — И вот я решили навестить тебя на прощанье. Предупредить, что я уезжаю, чтобы ты, вдруг, не волновалась… Сама понимаешь.
— Да, я понимаю, — кратко и безрадостно ответила серая кобылка.
Наступила неловкое молчание для обеих подружек. Дитзи не знала, что сказать. Да и Лаванда тоже боялась сказать лишнего.
— Ну так… В общем, ты главное, не волнуйся, — решила сказать самое важное желтая пони. — Я тебя буду иногда навещать, я постараюсь. Все будет хорошо.
— Лаванда… — проскулила жалобна пегаска. — Не покидай меня, не оставляй меня здесь одну…
— О, Дитзи! — стесненно ответила бывшая соседка и ничего не найдя лучше, добавила: — Я не могу…
Наступило снова еще более неловкое молчание. Две подружки время от времени прятали свои взгляды, лишь изредка поглядывая друг на друга.
— Я без тебя пропаду, — слезливо вдруг сказала Дитзи.
— Ну что ж такое, — про себя еле слышно ответила желтая кобылка, посмотрев куда-то вбок. — Слушай, я обещаю… Ты слышишь? — посмотрела она внимательно на подругу. — Я тебе обещаю, что буду тебя навещать! Обязательно! Буду стараться как можно чаще…
Серая пегаска старалась сдерживаться, чтобы не зарыдать прямо сейчас. Она понимала, что Лаванда не может остаться здесь с ней, но думать ей об этом совсем не хотелось. И главное, что она не знала, что и сказать-то теперь…
— Ну, ладно, — собралась с духом бывшая соседка, повернувшись и посмотрев на долю секунды на Сплеша. — Мне уже пора.
— Лава-анда… — еще раз тихо и жалобно проскулила Дитзи.
— Я буду тебя навещать! Не волнуйся. Уже на следующей недели обязательно загляну, вот увидишь, — приобняла Лаванда свою подругу, которая от этого вцепилась в нее настолько, что у желтой пони аж переняло дыхание. — Ну все, ну все. Мы же не прощаемся, подружка. Я обязательно тебя навещу!
Наконец, Лаванда разжала мертвую хватку своей горемычной соседки и стала уходить:
— Мы с тобой не прощаемся! Слышишь? Скоро, очень скоро увидимся! На следующей недели, обещаю!
Серая пони молча смотрела на уходящую подругу. Ничего не нужно было говорить, все было прекрасно и понятно написано на печальной мордочке Дитзи. Сплеш, с запряженной телегой позади не спеша побрел по дороге, а рядом с ним счастливо, но и не без тени грусти, шла Лаванда. Она еще несколько раз обернулась помахать копытом, и через минуту они уже скрылись вдали.
Дитзи продолжала стоять и безысходно смотреть на пустую дорогу. Она поглядела на заколоченный дом своей бывшей соседки. Для нее он стал выглядеть так, будто в нем уже годы никто не живет. И серой кобылки вдруг стало страшно, страшно и одиноко. Конечно, одна простая пони по соседству никак не могла бы спасти Дитзи от армии оборотней. Ясно, что дело было не в этом. Если б оборотни хотели либо похитить Дитзи, либо убить — они бы сделали это уже давно. Значит, им не нужно было ни первое, ни второе… тогда что? Дитзи и сама толком не понимала. Она же считала, что они просто издеваются над ней. Каким образом она могла узнать, чего им от нее на самом деле надобно? Для этого нужно было не просто шпионить, а быть настоящим агентом разведки, причем профессионалом, каким серая пони, конечно же, не была. Лаванда являлась естественным щитом для нее, оплотом последней надежды. Если что случалось, Лаванда была тут как тут и всегда помогала ей во всем. Оборотни, безусловно, это знали. Теперь все изменилась. Оставшиеся в округи соседи Дитзи были не такими приветливыми. И самое главное, их окна не выходили прямо на дом серой кобылки, либо же были достаточно далеко или обзор закрывали деревья и заборы. Если что, они не смогли бы даже и узнать, что и как произошло с Дитзи. И она это прекрасно понимала. Дитзи готовилась к худшему…
Простояв одиноко у входа минут десять, медленно и с опаской оглядевшись, серая пегаска зашла в дом, закрыв дверь так, будто за ней идет настоящая война. Еще хорошую минуту она стояла, как будто подпирая дверь и не желая от нее отходить. Самое страшное уже случилось, и она осталась абсолютно одна.
Вечер Дитзи провела максимально напряженно, постоянно прислушиваясь к малейшим шорохам и звукам. Но, к счастью, так ничего необычного и не произошло.
Следующие дни оставались такими же напряженными. Серая пегаска постоянно опасалась очередного подвоха. Она с дрожью каждый вечер переступала порог своего дома, но так ничего с ней и не происходило. Пони продолжала ночами просто-таки фанатично пописывать свой рассказ. Он стал смыслом всей ее настоящей жизни. В безвыходности вариантов и как следствие почти полной безысходности. Легкое, незначительное утешение, отдушина будущих событий. Дитзи на это надеялась…
***
Однажды в почте для доставки у Дитзи оказалось письмо для мэра Понивилля. Серая пегаска изначальна с опаской летела к мэру. В последний раз, когда она видела мэра — это был лишь двойник. И вот, пегаска подлетела к ратуше — месту, где обычно находилась мэр в рабочее время, и зашла внутрь. Никого не было видно, хоть на улице и стояла жаркая погода. По плану у пегасов был зной. Дождя не было уже, наверное, с неделю. И, тем не менее, внутри Ратуши было необычайно прохладно, как будто это была не ратуша, а каменный замок, находящийся глубоко под землей.
Серя пегаска слегка прикрикнула:
— Эгей? Есть тут кто-нибудь?
В ответ пони лишь услышала легкое эхо своих слов.
— Миссис мэр, вы тут? — с беспристрастием почтальона вопрошала она вглубь пустого большого помещения, будучи почти абсолютно уверенной, что к ней выйдет в лучшем случае перевоплощенный оборотень.
Но так никто и не появился.
