— Обычно два раза в неделю, — ответил док, уже что-то закручивая в каком-то приборе. — Но в период обострений бывает и чаще. Так ответь мне все же, как ты себя чувствуешь?
— Ой, знаете доктор, плохо… — опустила взгляд к полу пегаска. — Со мной это опять стало повторяться, вот все так же, как я и рассказывала ранее. Прям один в один.
— Что ты говоришь?! — удивился доктор, посмотрев на нее, как будто не ожидал такого признания. — Неужели вот точно так же, как и раньше?
— Да, доктор… все повторяется, и мне самой очень печально от этого. Ничего не могу с этим поделать… — сказала серая пони, немного отойдя и посмотрев на какой-то другой прибор в мастерской. — Кстати, а вы не расскажите еще мне, как именно это все со мной происходит обычно? Я немного последовательность… м-м, потеряла… что ли… — добавила она и снова взглянула жалостно на доктора.
—Ой, бедненькая, конечно расскажу. Главное, чего тебе следует придерживаться — это не волноваться. Нужно стараться не допускать ни капли волнений, несмотря на что, что бы с тобой не приключилось, — доктор положил какой-то инструмент, что держал в копытах и повернулся к пони. — Значит так, обычно это у тебя бывает следующим образом: ты делаешь какую-то глупость, не обижайся только, но это так и есть, и потом все же сильно расстраиваешься из-за этого. Но, к счастью, ненадолго. Обычно у тебя это очень быстро проходит, и ты забываешь, что делала эту глупость. Уже через минуту ты, как и обычно, становишься такой же жизнерадостной, собственно, как и всегда. И так продолжается до определенного момента, когда ты все же не выдерживаешь и впадаешь в свое расстройство. Тогда, дорогая моя, ты становишься значительно менее радостной и намного более раздражительной, а иногда даже и буйной. Но есть одно различие в физиологии между этими двумя фазами. В обычном состоянии у тебя косятся глаза…
— В обычном? Косятся? Серьезно?! — переспросила, не скрывая удивления Дитзи.
— Да, да! В самом обычном твоем состоянии у тебя косые глаза! — сказал док так, будто открыл некую новую формулу, которую еще не понимает. — А вот в другой твоей фазе, когда ты забываешь, что ты делала до всего этого и становишься более раздражительной, у тебя как раз и сходятся глаза обратно, в нормальное состояние. То есть, становятся абсолютно нормальными, косоглазие исчезает напрочь. Это, признаюсь, уникальный случай в науке, и пока что я не могу ничего сказать по поводу того, как и почему это происходит. Ты одна была замечена с таким уникальным, в своем роде, диагнозом.
Дитзи немного задумалась, а док в это время внимательнее осматривал ее:
— Честно говоря, я за все время, что мы сейчас общаемся, ни разу не заметил, что бы у тебя хоть немного косились глаза… — обеспокоено добавил он.
— Да, доктор, так и есть, — быстро и серьезно ответила серая пони и посмотрела еще пристальнее на дока. — У меня сейчас другая… фа-аза… — немного угрожающим тоном произнесла кобылка.
Доктор Хувз немного растерялся и слегка боязливо продолжил:
— А, это… ну ты же… Дитзи, ты себя хоть чуть-чуть ведь контролируешь, не так ли? Ты осознаешь, м-м, кто ты и где находишься? — стал растерянно допытываться док.
— Ну… да, я сейчас нахожусь у вас дома, в мастерской. Но я… понимаете ли… — растянула кобылка слова как бы пугающе.
— Что ты? Что?! — спросил доктор, обо всем забыв и не отводя взгляда от пациентки.
— Я не совсем уверена… Что я — это я… — добавила серая пони и отошла в сторону, якобы разглядывая другой какой-то прибор в мастерской.
— Вот это да! — произнес док озадаченно. — Я это запишу в отчет, да-да, конечно… А что ты сейчас еще чувствуешь, расскажи, пожалуйста?
— Я чувствую некое смятение. Меня будто что-то тревожит, и кто-то беспокоит, — продолжила пегаска, как ни в чем не бывало.
— Так, так, — записывал доктор в свой журнал. — А галлюцинации? Видела ли ты их за последнее время?
— М-м, вообще-то нет, такого не припомню, — ответила пони, немного задумавшись. — Я вообще не уверена, что вижу нечто подобное. Скорее меня терзают сомнения, что их видят… — пони замолчала.
— Кто? Кто их видит?! — озадаченно переспросил доктор.
— Другие… — наконец, снова пугающе ответила Дитзи и снова принялась как ни в чем не бывало рассматривать прибор.
— Удивительно! Просто поразительно! — удивленно произнес доктор Хувз, уставившись куда-то отстраненно, но тут же собрался и записал все в свой журнал.
— Вы считаете это удивительным? — переспросила серая пони.
— Да, да… это новые сведения для изучения твоей болезни. Они должны помочь мне разобраться в твоем недуге, — ответил уверенно док и закрыл журнал.
— Ну, хорошо, — согласилась как бы наивно кобылка и добавила: — Мне можно уже идти?
— Да, конечно, если ты желаешь уже уходить… — немного смутился доктор.
— Да, мне уже пора. Не то, чтобы я спешила, но у меня есть небольшая почта, которую нужно успеть доставить, — показала серая пегаска на сумку, в которой виднелись несколько писем.
— Хорошо-хорошо, единственное, что хотел добавить, — продолжил доктор. — Может, есть еще что-то, что бы ты хотела мне сказать? Может еще что-то неординарное с тобой происходило за это время или просто странное?
— Знаете, как-то больше и нечего сказать, — слегка задумчиво произнесла пегаска.
— Ну, хорошо. Того, что ты мне сказала за сегодня уже предостаточно. Я не ожидал таких интересных фактов, ну ладно… надо будет изучить их получше.
Доктор проводил свою пациентку к выходу, и только он хотел открыть дверь, как Дитзи вдруг спросила:
— Вы, конечно, меня извините, доктор, но не напомните ли вы мне, по каким дням и во сколько мы с вами обычно встречаемся? — деликатно спросила она.
— Да, конечно. Обычно мы с тобой встречаемся по вторникам и пятницам. Время всегда одинаковое, либо в обед к часу дня, либо в пять вечера ровно. Иногда, гораздо реже, если у тебя есть особые переживания, мы встречаемся в тоже время и по четвергам, а иногда даже и по субботам. Но повторяю в очередной раз, ты можешь зайти ко мне в любое время! Я всегда рад принять тебя и оказать поддержку в твоих проблемах.
— Хорошо, да, верно, я вспомнила, — ответила радостно серая пони и добавила, немного поразившись доком: — Как у вас так хватает на все про все времени?..
— Ну, я стараюсь… — ответил док, снова немного смутившись. — Я же не просто доктор, а еще и ученый. Я изучаю различные науки и считаю, что настоящий ученый должен разбираться во многих науках, да… и в технических, и в гуманитарных…
Пегаска увлеченно выслушала его, после чего док проводил гостью за дверь, попрощавшись:
— Всего доброго, Дитзи. Если что, приходи в любое время.
Доктор Хувз закрыл дверь, а серая кобылка остановилась и задумчиво посмотрела куда-то вдаль. Хоть ее немного и развеселил поход к доку, она все же понимала, что все это еще больше осложняет ее положение. Полгода посещение врача из-за якобы психических расстройств бесследно для нее не пройдут и обязательно отразятся на социальном положении. Дитзи продолжала задумчиво стоять в неведении, что ей делать дальше. «Так, у меня почта простаивает», — вдруг вспомнила она, посмотрев на свою сумку. Она медленно и внимательно огляделась по сторонам и, так и не заметив ничего подозрительного, полетела дальше разносить оставшиеся письма.
День приближался к концу. Дитзи прилетела на работу для формальной отметки. Никаких других поручений не было. Рабочий день завершался, и серая пони улетела домой.
Следующий день, мало чем отличался от предыдущих. Работа, письма, вечно чем-то недовольный Крафти, приветливая Тери и опять временное отсутствие двойника. К доктору серая пони пока заглядывать не решалась. И поэтому вечером сразу улетела домой. Так, после первого настоящего приема Дитзи у доктора, прошло еще несколько дней…
Как-то однажды днем Дитзи прилетела с заданий, и ей снова сделал замечание Крафти, мол, она что-то там опять уронила. Серая пегаска посмотрела на него с неким неопределенным выражением, как будто одновременно она и вроде как расстроена, и вроде совсем не удивлена. Крафти в своем духе ее отругал. Серая пони же не проронила ни слова, продолжив свою работу.
На ее удивление, уже прямо завтра история снова повторилась, ее опять где-то заметили за какой-то очередной глупой выходкой. Крафти опять вычел из зарплаты Дитзи стоимость нескольких горшков с цветками.
Одним очередным рабочим днем, когда утром серой кобылке снова сказали, что она где-то в чем-то провинилась, она решила снова посетить доктора. Это как раз был вторник. Только на этот раз, зная, когда у нее якобы прием, пегаска решила не самой прийти к доктору, а подкараулить, вдруг все же ее двойник да появится. Она постаралась, особо не привлекая внимания, прилететь минут за двадцать до дневного сеанса. Дитзи спряталась за кустами одного дома по соседству и стала наблюдать, будут ли у доктора Хувза посетители.
Прошло десять минут, двадцать, тридцать… Никто не подходил к дому доктора. Пони провела около часа в ожидании двойника, но никого так и не увидела. Ничего не оставалось, как вернуться обратно на работу. Весь обеденный перерыв она потратила на безуспешную попытку обнаружить своего двойника. Вечером пони не смогла полететь на разведку, так как оказалось уже много заданий на почте.
В день возможного следующего визита к доктору, Дитзи снова повторила свою попытку по обнаружению двойника. Работы в этот день оказалось не так уж и много, и серой пони удалось попытать удачу дважды в день: и днем, и вечером в назначенное время. Но, к сожалению, обе эти попытки обернулись неудачами. Дитзи провела по полтора часа в засаде и днем, и вечером в надежде увидеть заветную цель. Она не представляла свои действия, если бы вдруг снова, наконец, увидела ее. Пегаска старалась об этом не думать. Но обнаружить посещение доктора двойником ей очень хотелось.
Следующие дни стали чередоваться. Один безмятежный день сменял два неопределенных и заканчивающихся очередным выговором от шефа на работе. Дитзи смотрела на все это, как на некий грустный цирк в ее жизни. Она почти каждый намеченный день пыталась обнаружить неуловимого двойника, но все было тщетно. А тем временем дурная слава о ней все продолжала разноситься по Понивиллю.
Вскоре, практически все пони были уверены, что Дитзи Ду — это не совсем обычная пони, а якобы пони, у которой есть какое-то странное расстройство. То ли болезнь, то ли отклонение. Причем никто точно не мог сказать, если это и отклонение, то в чем конкретно оно заключается? То ли в психике, то ли просто в странном поведении с окружающими, а, быть может, и в том, и в другом. Но всех объединяло одно: все были уверены, что Дитзи Ду — не совсем нормальная и не совсем адекватная пегаска. Оттого многие и стали относится к ней соответствующе. Во многом пренебрежительно, некоторые с сочувствием, но большинство просто с банальной жалостью. Остались лишь немногие пони, которые продолжали по-прежнему хорошо отзываться о Дитзи Ду. Серая пегаска старалась как можно лучше их ценить и никогда не забывать о них, даже в простых мелочах наподобие едва заметных приветствий.
Дни неумолимо продолжали идти. Дитзи то тут, то там, время от времени слышала о своих новых, якобы, ошибках и прочих глупых промашках…
Однажды в один из обыкновенных четвергов, во время доставки писем, когда работы у серой кобылки хватало с избытком, она как раз пролетала неподалеку от дома доктора Хувза. «Хорошо бы было заглянуть к нему, либо хотя бы подождать двойника, а вдруг да появился бы», — невзначай подумала она. Но у нее была полная сумка писем, которые требовали доставки. Время приближалось к часу дня. Но пегаска лишь издалека посмотрела на дом доктора, и, ничего подозрительного не приметив, полетела дальше, рассуждая о возможностях встречи с ее двойником. К своей новой жизни в обществе в качестве «местной дурашки» она еще не привыкла, но многое уже перестало ее удивлять, от чего раньше она бывала порой просто шокирована. Вдруг пони остановилась и зависла в воздухе, явно о чем-то думая. Она посмотрела на свою сумку, почти полностью забитую разными письмами. В сумке было несколько десятков писем и даже одна небольшая посылка. «Чтобы все это доставить, потребуется несколько часов непрерывных полетов, не меньше… хорошо, если успею до конца рабочего дня, а то иначе придется разносить во внеурочное время, а ведь это совсем не празднуется на почте», — размышляла пегаска продолжая смотреть на полную сумку писем. Она повернулась и снова посмотрела на дом доктора. Никого не было поблизости. Еще минуту Дитзи висела в воздухе на одном месте, размышляя о том, что ей будет за невыполненную в срок работу. Но вдруг она еще раз решительно взглянула на дом доктора и совершенно без промедления направилась к нему, стараясь не быть сильно заметной в воздухе. Она быстро подлетела к своим привычным кустам возле соседнего дома от доктора и спряталась за ними в ожидании. Было где-то без двадцати час. «Я могла бы отправить несколько писем за это время, но… нет уж, лучше я тут останусь. Все равно мне уже почти каждый день попадает, попадет еще раз — переживу как-нибудь…» — про себя шепотом рассуждала кобылка. Время шло, но никто не появлялся. Прошло где-то полчаса и по-прежнему никого не было. Какие-то пони прошли неподалеку, рассказывая что-то о своей работе и упомянув, что уже почти полвторого дня. Дитзи немного занервничала. Ей срочно нужно было разносить свою почту. Времени не оставалось. Никто не появлялся. Она решила, что и эта попытка потрачена в пустую и уже собралась улетать, как вдруг услышала знакомый голос. Ей сначала показалось, что это прям точь-в-точь ее же голос. Она повернулась в сторону, откуда он доносился, но это оказалась, на ее удивление, Саншауер. Она направлялась в сторону дома доктора Хувза. «Интересно, а она тут что забыла?» — прошептала серая кобылка. Саншауер подошла к дому доктора и постучала в дверь. Док на удивление быстро отворил дверь и они стали о чем-то разговаривать. Поговорив минуты три, они попрощались, и Саншауер куда-то полетела, а доктор закрыл дверь. «Ничего не понятно, зачем же она к нему приходила? — озадаченно спрашивала серая пони в кустах. — Ну да ладно, не важно». Она осторожно вышла из-за кустов и медленно пошла, погруженная в свои размышления. Пегаска хотела взлететь, чтобы разносить свою почту дальше, но отчего-то задумалась и просто шла вперед, ни на кого не обращая внимания. Вдруг она вспомнила про время и множество работы за плечами, а она в своих мыслях не спеша практически прогуливается по Понивиллю. Дитзи встрепенулась и уже собралась улетать, как вдруг, случайно посмотрев прямо перед собой, просто остолбенела от неожиданности увиденного. Прямо перед ней, шагах в десяти, может в пятнадцати, шла никто иная, как ее же собственный двойник вместе с несколькими пони из центра города, и они активно о чем-то общались. Ее двойник смотрела на одну кобылку, слева от себя и не замечала перед собой Дитзи. Другие пони, видимо, тоже не особо смотрели вперед и также что-то бурно обсуждали. Дитзи Ду на время превратилась «в камень». Она не могла пошевелиться от испуга и растерянности. Она не видела своего двойника уже очень давно, долгое время слышав о ней лишь по рассказам других очевидцев.
— Ой, знаете доктор, плохо… — опустила взгляд к полу пегаска. — Со мной это опять стало повторяться, вот все так же, как я и рассказывала ранее. Прям один в один.
— Что ты говоришь?! — удивился доктор, посмотрев на нее, как будто не ожидал такого признания. — Неужели вот точно так же, как и раньше?
— Да, доктор… все повторяется, и мне самой очень печально от этого. Ничего не могу с этим поделать… — сказала серая пони, немного отойдя и посмотрев на какой-то другой прибор в мастерской. — Кстати, а вы не расскажите еще мне, как именно это все со мной происходит обычно? Я немного последовательность… м-м, потеряла… что ли… — добавила она и снова взглянула жалостно на доктора.
—Ой, бедненькая, конечно расскажу. Главное, чего тебе следует придерживаться — это не волноваться. Нужно стараться не допускать ни капли волнений, несмотря на что, что бы с тобой не приключилось, — доктор положил какой-то инструмент, что держал в копытах и повернулся к пони. — Значит так, обычно это у тебя бывает следующим образом: ты делаешь какую-то глупость, не обижайся только, но это так и есть, и потом все же сильно расстраиваешься из-за этого. Но, к счастью, ненадолго. Обычно у тебя это очень быстро проходит, и ты забываешь, что делала эту глупость. Уже через минуту ты, как и обычно, становишься такой же жизнерадостной, собственно, как и всегда. И так продолжается до определенного момента, когда ты все же не выдерживаешь и впадаешь в свое расстройство. Тогда, дорогая моя, ты становишься значительно менее радостной и намного более раздражительной, а иногда даже и буйной. Но есть одно различие в физиологии между этими двумя фазами. В обычном состоянии у тебя косятся глаза…
— В обычном? Косятся? Серьезно?! — переспросила, не скрывая удивления Дитзи.
— Да, да! В самом обычном твоем состоянии у тебя косые глаза! — сказал док так, будто открыл некую новую формулу, которую еще не понимает. — А вот в другой твоей фазе, когда ты забываешь, что ты делала до всего этого и становишься более раздражительной, у тебя как раз и сходятся глаза обратно, в нормальное состояние. То есть, становятся абсолютно нормальными, косоглазие исчезает напрочь. Это, признаюсь, уникальный случай в науке, и пока что я не могу ничего сказать по поводу того, как и почему это происходит. Ты одна была замечена с таким уникальным, в своем роде, диагнозом.
Дитзи немного задумалась, а док в это время внимательнее осматривал ее:
— Честно говоря, я за все время, что мы сейчас общаемся, ни разу не заметил, что бы у тебя хоть немного косились глаза… — обеспокоено добавил он.
— Да, доктор, так и есть, — быстро и серьезно ответила серая пони и посмотрела еще пристальнее на дока. — У меня сейчас другая… фа-аза… — немного угрожающим тоном произнесла кобылка.
Доктор Хувз немного растерялся и слегка боязливо продолжил:
— А, это… ну ты же… Дитзи, ты себя хоть чуть-чуть ведь контролируешь, не так ли? Ты осознаешь, м-м, кто ты и где находишься? — стал растерянно допытываться док.
— Ну… да, я сейчас нахожусь у вас дома, в мастерской. Но я… понимаете ли… — растянула кобылка слова как бы пугающе.
— Что ты? Что?! — спросил доктор, обо всем забыв и не отводя взгляда от пациентки.
— Я не совсем уверена… Что я — это я… — добавила серая пони и отошла в сторону, якобы разглядывая другой какой-то прибор в мастерской.
— Вот это да! — произнес док озадаченно. — Я это запишу в отчет, да-да, конечно… А что ты сейчас еще чувствуешь, расскажи, пожалуйста?
— Я чувствую некое смятение. Меня будто что-то тревожит, и кто-то беспокоит, — продолжила пегаска, как ни в чем не бывало.
— Так, так, — записывал доктор в свой журнал. — А галлюцинации? Видела ли ты их за последнее время?
— М-м, вообще-то нет, такого не припомню, — ответила пони, немного задумавшись. — Я вообще не уверена, что вижу нечто подобное. Скорее меня терзают сомнения, что их видят… — пони замолчала.
— Кто? Кто их видит?! — озадаченно переспросил доктор.
— Другие… — наконец, снова пугающе ответила Дитзи и снова принялась как ни в чем не бывало рассматривать прибор.
— Удивительно! Просто поразительно! — удивленно произнес доктор Хувз, уставившись куда-то отстраненно, но тут же собрался и записал все в свой журнал.
— Вы считаете это удивительным? — переспросила серая пони.
— Да, да… это новые сведения для изучения твоей болезни. Они должны помочь мне разобраться в твоем недуге, — ответил уверенно док и закрыл журнал.
— Ну, хорошо, — согласилась как бы наивно кобылка и добавила: — Мне можно уже идти?
— Да, конечно, если ты желаешь уже уходить… — немного смутился доктор.
— Да, мне уже пора. Не то, чтобы я спешила, но у меня есть небольшая почта, которую нужно успеть доставить, — показала серая пегаска на сумку, в которой виднелись несколько писем.
— Хорошо-хорошо, единственное, что хотел добавить, — продолжил доктор. — Может, есть еще что-то, что бы ты хотела мне сказать? Может еще что-то неординарное с тобой происходило за это время или просто странное?
— Знаете, как-то больше и нечего сказать, — слегка задумчиво произнесла пегаска.
— Ну, хорошо. Того, что ты мне сказала за сегодня уже предостаточно. Я не ожидал таких интересных фактов, ну ладно… надо будет изучить их получше.
Доктор проводил свою пациентку к выходу, и только он хотел открыть дверь, как Дитзи вдруг спросила:
— Вы, конечно, меня извините, доктор, но не напомните ли вы мне, по каким дням и во сколько мы с вами обычно встречаемся? — деликатно спросила она.
— Да, конечно. Обычно мы с тобой встречаемся по вторникам и пятницам. Время всегда одинаковое, либо в обед к часу дня, либо в пять вечера ровно. Иногда, гораздо реже, если у тебя есть особые переживания, мы встречаемся в тоже время и по четвергам, а иногда даже и по субботам. Но повторяю в очередной раз, ты можешь зайти ко мне в любое время! Я всегда рад принять тебя и оказать поддержку в твоих проблемах.
— Хорошо, да, верно, я вспомнила, — ответила радостно серая пони и добавила, немного поразившись доком: — Как у вас так хватает на все про все времени?..
— Ну, я стараюсь… — ответил док, снова немного смутившись. — Я же не просто доктор, а еще и ученый. Я изучаю различные науки и считаю, что настоящий ученый должен разбираться во многих науках, да… и в технических, и в гуманитарных…
Пегаска увлеченно выслушала его, после чего док проводил гостью за дверь, попрощавшись:
— Всего доброго, Дитзи. Если что, приходи в любое время.
Доктор Хувз закрыл дверь, а серая кобылка остановилась и задумчиво посмотрела куда-то вдаль. Хоть ее немного и развеселил поход к доку, она все же понимала, что все это еще больше осложняет ее положение. Полгода посещение врача из-за якобы психических расстройств бесследно для нее не пройдут и обязательно отразятся на социальном положении. Дитзи продолжала задумчиво стоять в неведении, что ей делать дальше. «Так, у меня почта простаивает», — вдруг вспомнила она, посмотрев на свою сумку. Она медленно и внимательно огляделась по сторонам и, так и не заметив ничего подозрительного, полетела дальше разносить оставшиеся письма.
День приближался к концу. Дитзи прилетела на работу для формальной отметки. Никаких других поручений не было. Рабочий день завершался, и серая пони улетела домой.
Следующий день, мало чем отличался от предыдущих. Работа, письма, вечно чем-то недовольный Крафти, приветливая Тери и опять временное отсутствие двойника. К доктору серая пони пока заглядывать не решалась. И поэтому вечером сразу улетела домой. Так, после первого настоящего приема Дитзи у доктора, прошло еще несколько дней…
Часть II. Глава 10. Мордой к морде
Как-то однажды днем Дитзи прилетела с заданий, и ей снова сделал замечание Крафти, мол, она что-то там опять уронила. Серая пегаска посмотрела на него с неким неопределенным выражением, как будто одновременно она и вроде как расстроена, и вроде совсем не удивлена. Крафти в своем духе ее отругал. Серая пони же не проронила ни слова, продолжив свою работу.
На ее удивление, уже прямо завтра история снова повторилась, ее опять где-то заметили за какой-то очередной глупой выходкой. Крафти опять вычел из зарплаты Дитзи стоимость нескольких горшков с цветками.
Одним очередным рабочим днем, когда утром серой кобылке снова сказали, что она где-то в чем-то провинилась, она решила снова посетить доктора. Это как раз был вторник. Только на этот раз, зная, когда у нее якобы прием, пегаска решила не самой прийти к доктору, а подкараулить, вдруг все же ее двойник да появится. Она постаралась, особо не привлекая внимания, прилететь минут за двадцать до дневного сеанса. Дитзи спряталась за кустами одного дома по соседству и стала наблюдать, будут ли у доктора Хувза посетители.
Прошло десять минут, двадцать, тридцать… Никто не подходил к дому доктора. Пони провела около часа в ожидании двойника, но никого так и не увидела. Ничего не оставалось, как вернуться обратно на работу. Весь обеденный перерыв она потратила на безуспешную попытку обнаружить своего двойника. Вечером пони не смогла полететь на разведку, так как оказалось уже много заданий на почте.
В день возможного следующего визита к доктору, Дитзи снова повторила свою попытку по обнаружению двойника. Работы в этот день оказалось не так уж и много, и серой пони удалось попытать удачу дважды в день: и днем, и вечером в назначенное время. Но, к сожалению, обе эти попытки обернулись неудачами. Дитзи провела по полтора часа в засаде и днем, и вечером в надежде увидеть заветную цель. Она не представляла свои действия, если бы вдруг снова, наконец, увидела ее. Пегаска старалась об этом не думать. Но обнаружить посещение доктора двойником ей очень хотелось.
Следующие дни стали чередоваться. Один безмятежный день сменял два неопределенных и заканчивающихся очередным выговором от шефа на работе. Дитзи смотрела на все это, как на некий грустный цирк в ее жизни. Она почти каждый намеченный день пыталась обнаружить неуловимого двойника, но все было тщетно. А тем временем дурная слава о ней все продолжала разноситься по Понивиллю.
Вскоре, практически все пони были уверены, что Дитзи Ду — это не совсем обычная пони, а якобы пони, у которой есть какое-то странное расстройство. То ли болезнь, то ли отклонение. Причем никто точно не мог сказать, если это и отклонение, то в чем конкретно оно заключается? То ли в психике, то ли просто в странном поведении с окружающими, а, быть может, и в том, и в другом. Но всех объединяло одно: все были уверены, что Дитзи Ду — не совсем нормальная и не совсем адекватная пегаска. Оттого многие и стали относится к ней соответствующе. Во многом пренебрежительно, некоторые с сочувствием, но большинство просто с банальной жалостью. Остались лишь немногие пони, которые продолжали по-прежнему хорошо отзываться о Дитзи Ду. Серая пегаска старалась как можно лучше их ценить и никогда не забывать о них, даже в простых мелочах наподобие едва заметных приветствий.
Дни неумолимо продолжали идти. Дитзи то тут, то там, время от времени слышала о своих новых, якобы, ошибках и прочих глупых промашках…
***
Однажды в один из обыкновенных четвергов, во время доставки писем, когда работы у серой кобылки хватало с избытком, она как раз пролетала неподалеку от дома доктора Хувза. «Хорошо бы было заглянуть к нему, либо хотя бы подождать двойника, а вдруг да появился бы», — невзначай подумала она. Но у нее была полная сумка писем, которые требовали доставки. Время приближалось к часу дня. Но пегаска лишь издалека посмотрела на дом доктора, и, ничего подозрительного не приметив, полетела дальше, рассуждая о возможностях встречи с ее двойником. К своей новой жизни в обществе в качестве «местной дурашки» она еще не привыкла, но многое уже перестало ее удивлять, от чего раньше она бывала порой просто шокирована. Вдруг пони остановилась и зависла в воздухе, явно о чем-то думая. Она посмотрела на свою сумку, почти полностью забитую разными письмами. В сумке было несколько десятков писем и даже одна небольшая посылка. «Чтобы все это доставить, потребуется несколько часов непрерывных полетов, не меньше… хорошо, если успею до конца рабочего дня, а то иначе придется разносить во внеурочное время, а ведь это совсем не празднуется на почте», — размышляла пегаска продолжая смотреть на полную сумку писем. Она повернулась и снова посмотрела на дом доктора. Никого не было поблизости. Еще минуту Дитзи висела в воздухе на одном месте, размышляя о том, что ей будет за невыполненную в срок работу. Но вдруг она еще раз решительно взглянула на дом доктора и совершенно без промедления направилась к нему, стараясь не быть сильно заметной в воздухе. Она быстро подлетела к своим привычным кустам возле соседнего дома от доктора и спряталась за ними в ожидании. Было где-то без двадцати час. «Я могла бы отправить несколько писем за это время, но… нет уж, лучше я тут останусь. Все равно мне уже почти каждый день попадает, попадет еще раз — переживу как-нибудь…» — про себя шепотом рассуждала кобылка. Время шло, но никто не появлялся. Прошло где-то полчаса и по-прежнему никого не было. Какие-то пони прошли неподалеку, рассказывая что-то о своей работе и упомянув, что уже почти полвторого дня. Дитзи немного занервничала. Ей срочно нужно было разносить свою почту. Времени не оставалось. Никто не появлялся. Она решила, что и эта попытка потрачена в пустую и уже собралась улетать, как вдруг услышала знакомый голос. Ей сначала показалось, что это прям точь-в-точь ее же голос. Она повернулась в сторону, откуда он доносился, но это оказалась, на ее удивление, Саншауер. Она направлялась в сторону дома доктора Хувза. «Интересно, а она тут что забыла?» — прошептала серая кобылка. Саншауер подошла к дому доктора и постучала в дверь. Док на удивление быстро отворил дверь и они стали о чем-то разговаривать. Поговорив минуты три, они попрощались, и Саншауер куда-то полетела, а доктор закрыл дверь. «Ничего не понятно, зачем же она к нему приходила? — озадаченно спрашивала серая пони в кустах. — Ну да ладно, не важно». Она осторожно вышла из-за кустов и медленно пошла, погруженная в свои размышления. Пегаска хотела взлететь, чтобы разносить свою почту дальше, но отчего-то задумалась и просто шла вперед, ни на кого не обращая внимания. Вдруг она вспомнила про время и множество работы за плечами, а она в своих мыслях не спеша практически прогуливается по Понивиллю. Дитзи встрепенулась и уже собралась улетать, как вдруг, случайно посмотрев прямо перед собой, просто остолбенела от неожиданности увиденного. Прямо перед ней, шагах в десяти, может в пятнадцати, шла никто иная, как ее же собственный двойник вместе с несколькими пони из центра города, и они активно о чем-то общались. Ее двойник смотрела на одну кобылку, слева от себя и не замечала перед собой Дитзи. Другие пони, видимо, тоже не особо смотрели вперед и также что-то бурно обсуждали. Дитзи Ду на время превратилась «в камень». Она не могла пошевелиться от испуга и растерянности. Она не видела своего двойника уже очень давно, долгое время слышав о ней лишь по рассказам других очевидцев.
