Возможно, потому, что все худшее, чего он так боялся за время доставки, как раз и произошло, и уже ничего большего не стоило и бояться. Дитзи и Саншауер виновато посмотрели на Крафти, предчувствуя, что сейчас им достанется от него так, как еще никогда не доставалось. Крафти же, глядя, куда улетел почти весь его груз, уставился своим самым обыкновенным сердитым взглядом на обеих виновниц происшедшего.
Парасол, наблюдая всю эту картину рядом, решила уже ничего не говорить и лишь молча, с недовольным видом отправилась доставлять свою посылку. Она понимала, что из-за этих двух на почте влетит абсолютно всем и ничего хорошего вечер теперь уж точно не сулит.
Как оказалось чуть позже, по какому-то странному стечению обстоятельств, весь груз упал не просто на землю, а прямо на пони, которая была как раз на земле в тот самый момент. Фургончик оказался прямо над ней. И более того, эта пони оказалась никем иным, как Твайлайт Спаркл, которая как раз изучала интуицию Пинки Пай, что предупреждает о не очень хороших будущих событиях. И как раз одним из которых и была вероятность падения предметов сверху.
К счастью, пострадавшей кобылки повезло и она хотя бы ничего себе не переломала, отделавшись только лишь сильными ушибами и прочими синяками. Но это скорее было везением, так как всего этого упавшего груза с лихвой хватило бы, чтобы любой, кто оказался на месте Твайлайт, попал бы как минимум в больницу на несколько месяцев с многочисленными переломами.
Обе виноватые пегаски принесли извинения Твайлайт, которая приходила в себя после всего, что на нее упало. Потом еще долго извинялись перед Крафти, который лишь сурово на них все это время поглядывал исподлобья, так ничего и не говоря. И видя, что это не дает никаких результатов, пони взялись собирать разбившийся на земле груз. Фургончик приземлился рядом. Подлетел и сел неподалеку от них и Крафти, продолжая молчать и гневно наблюдать, как провинившиеся кобылки разбирают завал из сломавшегося груза. Вдруг к Крафти подлетела радостная серая пони и заговорила:
— Крафти, у меня есть хорошая новость!
— Неужели, — раздраженно ответил начальник. — И какая же?
— Один груз совсем не пострадал, он сохранился целым при падении! — без доли иронии сообщила серая кобылка.
— Ты серьезно? — выждав небольшую паузу, безразлично спросил Крафти.
— Да, — мило улыбаясь, ответила пони.
— И какой же это груз? — переспросил шеф, уставившись на нее ненормальным взглядом.
— Наковальня! — сияя от радости, наивно ответила серая пегаска и снова мило заулыбалась.
Крафти ничего не смог на это ответить, лишь скривился и продолжал как-то дико посматривать на свою провинившуюся работницу. А та в свою очередь, немного игнорируя его взгляд, как ни в чем не бывало отправилась обратно разгребать завал.
Вечер на почте был весьма оживленным и нервным. Крафти пришлось лично летать к возмущенным отправителям пострадавших грузов и подолгу пытаться объяснять, почему их груз не просто не доставлен, а к тому же еще и фактически уничтожен. Ближе к вечеру после всех разбирательств он прилетел на почту, где его ожидали все, кто был с ним в момент инцидента. Там же была и Дитзи, которая днем залетала за новыми письмами. Она уже справилась со всей своей работой за сегодня и ожидала дальнейших указаний.
Серую кобылку немного волновали неопределенные и чаще хмурые взгляды других работников в ее сторону. Она не понимала, что им опять не нравится, но спрашивать не решалась. Тери на почте не было. Крафти собрал всех перед собой и позвал выйти вперед Дитзи и Саншауер. Обе кобылки послушно вышли, но Дитзи вообще не понимала, зачем ее вызвали.
— Так, ну я жду, — начал начальник строгим, но пока еще в меру спокойным голосом. — Рассказывайте, что сегодня произошло?
Дитзи непонятливо и с опаской посмотрела на Крафти и пока молчала. Саншауер заговорила первой:
— Извините нас, пожалуйста, мы правда провинились, мы… мы как-то не удержали эту наковальню, и потом все пошло не так, — виновато, опустив голову, извинялась напарница.
— Мы? — не скрывая удивления, произнесла Дитзи.
Серая пони поняла, что что-то опять произошло, где она стала виноватой без ее ведома.
— У тебя опять это началось? — спросил без удивления Крафти, смотря в упор на серую пегаску. — Ты мне многое уже разъяснила, летя на обратном пути. Кстати, почему ты на полпути свернула куда-то и улетела, так ничего внятного и не пояснив, мол, у тебя дела? Какие дела могут быть важнее того, что сегодня произошло?
— Подружка, не время валять дурашку, лучше извинись еще раз, а то нам влетит еще пуще! — прошептала Саншауер серой пони.
— Так, погодите минутку! — с негодованием продолжила Дитзи, немного проигнорировав напарницу по несчастью. — Вы можете рассказать, в чем я снова провинилась? Я никуда, кроме разноса сегодняшней почты не летала за весь день!
— Да, все снова за старое, опять у тебя это началось, — продолжал недовольно, но без удивления говорить начальник. — Но я все уже знаю, ты ведь сама все прекрасно мне объяснила.
— Что?.. Что я еще объяснила? — негодуя, смотрела на своего шефа Дитзи.
— Объясняю для всех, кто еще не слышал этого, а так же для тех, кто постоянно забывает, — посмотрел он косо на серую пегаску, прохаживаясь из стороны в сторону. — Ты мне сама весьма деликатно объяснила, когда у тебя твоя болезнь еще не прогрессировала, что у тебя уже давно бывают подобные заскоки с памятью и что ты иногда плохо помнишь, что бывало буквально сегодня утром. А также то, что у тебя случаются галлюцинации, в которых ты иногда можешь видеть якобы саму же себя со стороны. Вследствие чего ты, Дитзи Ду, после подобных видений можешь всерьез доказывать всем остальным то, что у тебя есть некий вымышленный двойник, который проживает жизнь вместо тебя. Итак, ты сейчас, видимо, все это снова будешь отрицать… Наверняка у тебя случилось очередное обострение твоего этого расстройства. Как сама считаешь, было это или я все выдумал? — закончил Крафти свою осуждающую речь и вопросительно уставился на серую кобылку.
Дитзи, открыв рот, просто прикрыла глаза, стоя на месте и не шевелясь, лишь горестно выдохнув от расстройства. Она наконец дождалась, пожалуй, самых худших своих опасений, когда все эти истории не просто зашли слишком далеко, а стали напрямую угрожать и ее репутации, и карьере, а возможно, даже и жизни. Она не знала, чего еще дальше следует ожидать, и просто молча и ошарашенно стояла.
— Дитзи, подружка, ответь хоть что-нибудь ему, — прошептала опять стоящая рядом Саншауер, не сводя глаз с Крафти, продолжающего напряженно ходить вдоль почтового отделения, лишь изредка посматривая на серую кобылку.
— Итак, мы что-нибудь все же услышим в ответ? Или ты окончательно потеряла с нами всякую связь понимания? — решил грубо подшутить начальник.
Дитзи открыла глаза и внимательно посмотрела на Крафти. Все остальные пони находились рядом и с замиранием ожидали, чем же все это закончится. Дитзи не спеша подошла чуть ближе и с полной серьезностью спросила:
— А вы помните, Крафти, как я тогда на вас смотрела?.. Ведь вы же смотрели мне в глаза, ведь так?
— Смотрел ли я в глаза? — не понимая, переспросил он. — Ну, может, и смотрел, какое это имеет отношение к делу? — он остановился и уставился на нее сурово.
— Дело в том, что у… якобы меня иногда бывают весьма раскосые глаза, ну, иногда… вы же наверняка заметили это, не так ли? Так вот если якобы я появляюсь перед вами с раскосыми глазами, то это…
— Твой двойник?.. — перебил, кривляясь, Крафти. — А если ты можешь долгое время не косить глазами, то это настоящая ты, то бишь, Дитзи Ду! — закончил он кривляться и продолжил дальше уже нормальным тоном: — Я знаю эту байку, можешь мне не рассказывать, ты сама же мне ее и рассказывала, причем уже давно.
Дитзи по-настоящему оцепенела от такого поворота истории. Она никак не могла поверить и предвидеть, что ее двойник может оказаться настолько хитрой, чтобы предугадать такие варианты развития событий. Она не знала, что ответить на такое, и лишь молча, окончательно ошалевшим взглядом пронзала Крафти, который продолжал свою лекцию:
— Это особая форма психического расстройства, когда она забывает многое, из того, что было совсем недавно, но одновременно становится якобы совсем обычной и нормальной, и даже глаза перестают косить, как обычно. Но зато в такой форме она вполне может бывать очень злой и яростной, иногда даже буйной. Зато в другой форме, когда она становится более снисходительной и милой, она помнит все, абсолютно все, что с ней происходило, и в этой другой нормальной и милой форме ее глаза становятся в свой привычный облик, то бишь иногда косят, — закончил он надменно и посмотрел на всех остальных пони.
Все пони переглянусь между собой, как-то сомнительно посматривая на Дитзи. Серая кобылка же стояла и не знала, что всему этому противопоставить. Выждав таким образом небольшую паузу, она не нашла ничего более, чем просто с удивлением спросить:
— Привычный облик?..
— Да-да, именно привычный облик твоих глаз, — подтвердил Крафти уверенно.
— Мне не послышалось, это все другие тоже слышали? Именно привычный облик моих глаз должен быть раскосым, все верно? — возмутилась серая пони от негодования и повернулась пару раз для обращения к толпе других работников.
— А что, тебя уже смущает твой обычный облик? — спросил с издевкой начальник.
— Крафти, скажи, пожалуйста, как я выглядела вчера? — серая пони немного выждала и продолжила: — Были ли у меня раскосыми глаза?
— Я не помню точно, как ты выглядела вчера! — буркнул в ответ он. — Зато я прекрасно помню, как ты год назад врезалась в дерево, со всей своей дури летя, прям как та же Рейнбоу Дэш, как будто за тобой гнался кто-то, — стал перебирать Крафти все, что ему приходило в голову.
— Только год назад?
— Я точно помню тебя несколько раз раскосой, мне уже многое стало понятным. У тебя иногда спадает, а иногда прогрессирует… это твое расстройство. Я не замечал раньше, какой ты буйной бываешь, но теперь знаю — нормальная ты только тогда, когда у тебя косят глаза, — сказав, Крафти подумал недолго и добавил: — Правда, от этого ты не перестаешь совершать меньше своих нелепых ошибок.
Тут Дитзи повернулась к толпе и обратилась ко всем остальным пони:
— Кто-нибудь еще помнит, чтобы я часто бывала раскосой?
Некоторые пони снова переглянулись между собой. Несколько возгласов донеслось из толпы:
— Я помню…
— Я тоже… иногда, правда.
Дитзи попыталась рассмотреть, кто это сказал.
— А я никогда не видел ее раскосой, — сказал другой пони из толпы.
— Я тоже никогда не видел ее косоглазой! — вдруг громко проворчал и вышел из толпы старина Финкл.
В это время на почту прилетела Тери после своих заданий. Она не сразу поняла, что на почте происходит и примкнула к толпе, чтобы тоже во всем разобраться. Дитзи повернулась и снова посмотрела на Крафти, более довольным взглядом из-за разностороннего мнения толпы.
— Ну вот, все равно кто-то видел, а кто-то нет. Значит, это было, — продолжал ворчать Крафти.
— Как часто я раньше совершала глупости, а? Врезалась куда-нибудь и все такое? Это происходило часто или как? — рассержено спросила Дитзи, но все же сдерживая свой гнев.
— У тебя частенько такое бывало, — не обращая внимания ни на кого, повернувшись прямо к ней, произнес шеф, после чего снова стал ходить по комнате.
— Дитзи, что тут происходит? — вмешалась в общий диалог Тери, выйдя из толпы.
— Тери! — обрадовалась серая кобылка, увидав подругу. — Меня снова обвиняют в том, — негромко попыталась объяснить Дитзи, после чего продолжила громче: — Чего я не делала!
Тери обернулась, посмотрев на толпу пони, собравшихся здесь, потом поглядела на Крафти. Тут вдруг негромко добавила Саншауер, больше обращаясь к бордовой кобылке:
— Давай лучше замнем это дело, пока еще нас вообще всех не уволили.
Тери посмотрела неясным взглядом на желто-оранжевую пегаску, а потом снова на Дитзи.
— Тери, — продолжила серая пони. — Скажи всем, что я тут не причем, ведь ты же знаешь!
Тери немного помолчала, было видно, в каких-то своих размышлениях, после чего все же произнесла:
— Я правда не знаю, что у вас тут произошло, сама не так давно вернулась, но я действительно очень сомневаюсь в том, что Дитзи виновата.
— Так, Тери, — повернулся ко всем, напрягая свой суровый взгляд, Крафти. — Ты тут вообще лишняя, и тебя это в данный момент не касается! У нас минимум пять пони есть в качестве свидетелей, которые видели, как это сделала именно пони перед нами! — указал он копытом на Дитзи, посчитав и Саншауер. — Ну, и ее подружка, видимо, по уму, тоже отличилась, — добавил он, косо глянув на желто-оранжевую пони.
Саншауер снова грустно опустила голову и виновато промолчала.
— Тери, я же тебе все это рассказывала, ты же мне веришь? — попыталась добиться большего доверия Дитзи от своей подруги.
— Я многое про это слышала, — продолжила бордовая пегаска. — А так же про то, как можно отличить настоящую Дитзи от ее двойника, — сказала она и повернулась к Крафти.
— Я не собираюсь по сто раз повторять всем и каждому то, что только что всем объяснял! — громко буркнул Крафти. — Пусть тебе другие расскажут, теперь эта героиня прославится у меня на весь Понивилль. Я вам устрою радостную жизнь на почте!
Тери в недоумении посмотрела на Дитзи и ничего так и не смогла добавить. Дитзи молчала и продолжала сердито, почти тоже грозно смотреть на Крафти. Тот в свою очередь не менее грозно смотрел на нее в ответ. Пони из толпы начали перешептываться между собой. Вдруг к Крафти попыталась обратиться Саншауер:
— А может быть Дитзи стоит обратиться за помощью к специалисту? — сказала она, немного робея и смотря с некоторой жалостью и попыткой какого-то смутного понимания на свою напарницу.
Дитзи лишь слегка возмущенно повернулась к желто-оранжевой кобылки, но ничего не ответила.
— Этого не требуется, потому что эта пони и так уже давно проверяется у нашего местного доктора — у Хувза, — сказал Крафти и довольно глянул на серую пегаску.
— Я? Проверяюсь у доктора?! — как-то даже не удивившись, просто не поверив, переспросила Дитзи.
— Конечно ты, ну не я же! — ответил с ухмылкой, не переставая расхаживать, Крафти.
Дитзи растерянно стояла и лишь удрученно посматривала то на Крафти, то на Тери, то на Саншауер. Она не знала, какое еще оправдание можно сказать, чтобы ей еще хоть кто-нибудь поверил. Пони даже не стала опровергать посещения этого доктора, несмотря на всю абсурдность этого заявления, видя, что сейчас с Крафти вообще бесполезно о чем-то говорить. Она просто стояла в ожидании того, что будет дальше…
Крафти же неистовствовал. Он продолжал ходить взад вперед, довольный, что поставил наконец всех на свои места.
— Значит так, — продолжил начальник, став прямо перед двумя провинившимися кобылками. — Я урезаю премии каждой из вас в этом месяце, плюс ко всему с ваших зарплат на двоих будет удержана вся сумма груза, который был полностью уничтожен. Вам все ясно? — закончил он сурово и зорко принялся наблюдать за реакциями каждой из них, ежесекундно водя головой то к одной, то к другой, как будто ловя момент, которая первой ответит.
— Да, Крафти, мне все ясно, — робко ответила Саншауер, даже не подумав как бы то ни было возразить.
Парасол, наблюдая всю эту картину рядом, решила уже ничего не говорить и лишь молча, с недовольным видом отправилась доставлять свою посылку. Она понимала, что из-за этих двух на почте влетит абсолютно всем и ничего хорошего вечер теперь уж точно не сулит.
Как оказалось чуть позже, по какому-то странному стечению обстоятельств, весь груз упал не просто на землю, а прямо на пони, которая была как раз на земле в тот самый момент. Фургончик оказался прямо над ней. И более того, эта пони оказалась никем иным, как Твайлайт Спаркл, которая как раз изучала интуицию Пинки Пай, что предупреждает о не очень хороших будущих событиях. И как раз одним из которых и была вероятность падения предметов сверху.
К счастью, пострадавшей кобылки повезло и она хотя бы ничего себе не переломала, отделавшись только лишь сильными ушибами и прочими синяками. Но это скорее было везением, так как всего этого упавшего груза с лихвой хватило бы, чтобы любой, кто оказался на месте Твайлайт, попал бы как минимум в больницу на несколько месяцев с многочисленными переломами.
Обе виноватые пегаски принесли извинения Твайлайт, которая приходила в себя после всего, что на нее упало. Потом еще долго извинялись перед Крафти, который лишь сурово на них все это время поглядывал исподлобья, так ничего и не говоря. И видя, что это не дает никаких результатов, пони взялись собирать разбившийся на земле груз. Фургончик приземлился рядом. Подлетел и сел неподалеку от них и Крафти, продолжая молчать и гневно наблюдать, как провинившиеся кобылки разбирают завал из сломавшегося груза. Вдруг к Крафти подлетела радостная серая пони и заговорила:
— Крафти, у меня есть хорошая новость!
— Неужели, — раздраженно ответил начальник. — И какая же?
— Один груз совсем не пострадал, он сохранился целым при падении! — без доли иронии сообщила серая кобылка.
— Ты серьезно? — выждав небольшую паузу, безразлично спросил Крафти.
— Да, — мило улыбаясь, ответила пони.
— И какой же это груз? — переспросил шеф, уставившись на нее ненормальным взглядом.
— Наковальня! — сияя от радости, наивно ответила серая пегаска и снова мило заулыбалась.
Крафти ничего не смог на это ответить, лишь скривился и продолжал как-то дико посматривать на свою провинившуюся работницу. А та в свою очередь, немного игнорируя его взгляд, как ни в чем не бывало отправилась обратно разгребать завал.
***
Вечер на почте был весьма оживленным и нервным. Крафти пришлось лично летать к возмущенным отправителям пострадавших грузов и подолгу пытаться объяснять, почему их груз не просто не доставлен, а к тому же еще и фактически уничтожен. Ближе к вечеру после всех разбирательств он прилетел на почту, где его ожидали все, кто был с ним в момент инцидента. Там же была и Дитзи, которая днем залетала за новыми письмами. Она уже справилась со всей своей работой за сегодня и ожидала дальнейших указаний.
Серую кобылку немного волновали неопределенные и чаще хмурые взгляды других работников в ее сторону. Она не понимала, что им опять не нравится, но спрашивать не решалась. Тери на почте не было. Крафти собрал всех перед собой и позвал выйти вперед Дитзи и Саншауер. Обе кобылки послушно вышли, но Дитзи вообще не понимала, зачем ее вызвали.
— Так, ну я жду, — начал начальник строгим, но пока еще в меру спокойным голосом. — Рассказывайте, что сегодня произошло?
Дитзи непонятливо и с опаской посмотрела на Крафти и пока молчала. Саншауер заговорила первой:
— Извините нас, пожалуйста, мы правда провинились, мы… мы как-то не удержали эту наковальню, и потом все пошло не так, — виновато, опустив голову, извинялась напарница.
— Мы? — не скрывая удивления, произнесла Дитзи.
Серая пони поняла, что что-то опять произошло, где она стала виноватой без ее ведома.
— У тебя опять это началось? — спросил без удивления Крафти, смотря в упор на серую пегаску. — Ты мне многое уже разъяснила, летя на обратном пути. Кстати, почему ты на полпути свернула куда-то и улетела, так ничего внятного и не пояснив, мол, у тебя дела? Какие дела могут быть важнее того, что сегодня произошло?
— Подружка, не время валять дурашку, лучше извинись еще раз, а то нам влетит еще пуще! — прошептала Саншауер серой пони.
— Так, погодите минутку! — с негодованием продолжила Дитзи, немного проигнорировав напарницу по несчастью. — Вы можете рассказать, в чем я снова провинилась? Я никуда, кроме разноса сегодняшней почты не летала за весь день!
— Да, все снова за старое, опять у тебя это началось, — продолжал недовольно, но без удивления говорить начальник. — Но я все уже знаю, ты ведь сама все прекрасно мне объяснила.
— Что?.. Что я еще объяснила? — негодуя, смотрела на своего шефа Дитзи.
— Объясняю для всех, кто еще не слышал этого, а так же для тех, кто постоянно забывает, — посмотрел он косо на серую пегаску, прохаживаясь из стороны в сторону. — Ты мне сама весьма деликатно объяснила, когда у тебя твоя болезнь еще не прогрессировала, что у тебя уже давно бывают подобные заскоки с памятью и что ты иногда плохо помнишь, что бывало буквально сегодня утром. А также то, что у тебя случаются галлюцинации, в которых ты иногда можешь видеть якобы саму же себя со стороны. Вследствие чего ты, Дитзи Ду, после подобных видений можешь всерьез доказывать всем остальным то, что у тебя есть некий вымышленный двойник, который проживает жизнь вместо тебя. Итак, ты сейчас, видимо, все это снова будешь отрицать… Наверняка у тебя случилось очередное обострение твоего этого расстройства. Как сама считаешь, было это или я все выдумал? — закончил Крафти свою осуждающую речь и вопросительно уставился на серую кобылку.
Дитзи, открыв рот, просто прикрыла глаза, стоя на месте и не шевелясь, лишь горестно выдохнув от расстройства. Она наконец дождалась, пожалуй, самых худших своих опасений, когда все эти истории не просто зашли слишком далеко, а стали напрямую угрожать и ее репутации, и карьере, а возможно, даже и жизни. Она не знала, чего еще дальше следует ожидать, и просто молча и ошарашенно стояла.
— Дитзи, подружка, ответь хоть что-нибудь ему, — прошептала опять стоящая рядом Саншауер, не сводя глаз с Крафти, продолжающего напряженно ходить вдоль почтового отделения, лишь изредка посматривая на серую кобылку.
— Итак, мы что-нибудь все же услышим в ответ? Или ты окончательно потеряла с нами всякую связь понимания? — решил грубо подшутить начальник.
Дитзи открыла глаза и внимательно посмотрела на Крафти. Все остальные пони находились рядом и с замиранием ожидали, чем же все это закончится. Дитзи не спеша подошла чуть ближе и с полной серьезностью спросила:
— А вы помните, Крафти, как я тогда на вас смотрела?.. Ведь вы же смотрели мне в глаза, ведь так?
— Смотрел ли я в глаза? — не понимая, переспросил он. — Ну, может, и смотрел, какое это имеет отношение к делу? — он остановился и уставился на нее сурово.
— Дело в том, что у… якобы меня иногда бывают весьма раскосые глаза, ну, иногда… вы же наверняка заметили это, не так ли? Так вот если якобы я появляюсь перед вами с раскосыми глазами, то это…
— Твой двойник?.. — перебил, кривляясь, Крафти. — А если ты можешь долгое время не косить глазами, то это настоящая ты, то бишь, Дитзи Ду! — закончил он кривляться и продолжил дальше уже нормальным тоном: — Я знаю эту байку, можешь мне не рассказывать, ты сама же мне ее и рассказывала, причем уже давно.
Дитзи по-настоящему оцепенела от такого поворота истории. Она никак не могла поверить и предвидеть, что ее двойник может оказаться настолько хитрой, чтобы предугадать такие варианты развития событий. Она не знала, что ответить на такое, и лишь молча, окончательно ошалевшим взглядом пронзала Крафти, который продолжал свою лекцию:
— Это особая форма психического расстройства, когда она забывает многое, из того, что было совсем недавно, но одновременно становится якобы совсем обычной и нормальной, и даже глаза перестают косить, как обычно. Но зато в такой форме она вполне может бывать очень злой и яростной, иногда даже буйной. Зато в другой форме, когда она становится более снисходительной и милой, она помнит все, абсолютно все, что с ней происходило, и в этой другой нормальной и милой форме ее глаза становятся в свой привычный облик, то бишь иногда косят, — закончил он надменно и посмотрел на всех остальных пони.
Все пони переглянусь между собой, как-то сомнительно посматривая на Дитзи. Серая кобылка же стояла и не знала, что всему этому противопоставить. Выждав таким образом небольшую паузу, она не нашла ничего более, чем просто с удивлением спросить:
— Привычный облик?..
— Да-да, именно привычный облик твоих глаз, — подтвердил Крафти уверенно.
— Мне не послышалось, это все другие тоже слышали? Именно привычный облик моих глаз должен быть раскосым, все верно? — возмутилась серая пони от негодования и повернулась пару раз для обращения к толпе других работников.
— А что, тебя уже смущает твой обычный облик? — спросил с издевкой начальник.
— Крафти, скажи, пожалуйста, как я выглядела вчера? — серая пони немного выждала и продолжила: — Были ли у меня раскосыми глаза?
— Я не помню точно, как ты выглядела вчера! — буркнул в ответ он. — Зато я прекрасно помню, как ты год назад врезалась в дерево, со всей своей дури летя, прям как та же Рейнбоу Дэш, как будто за тобой гнался кто-то, — стал перебирать Крафти все, что ему приходило в голову.
— Только год назад?
— Я точно помню тебя несколько раз раскосой, мне уже многое стало понятным. У тебя иногда спадает, а иногда прогрессирует… это твое расстройство. Я не замечал раньше, какой ты буйной бываешь, но теперь знаю — нормальная ты только тогда, когда у тебя косят глаза, — сказав, Крафти подумал недолго и добавил: — Правда, от этого ты не перестаешь совершать меньше своих нелепых ошибок.
Тут Дитзи повернулась к толпе и обратилась ко всем остальным пони:
— Кто-нибудь еще помнит, чтобы я часто бывала раскосой?
Некоторые пони снова переглянулись между собой. Несколько возгласов донеслось из толпы:
— Я помню…
— Я тоже… иногда, правда.
Дитзи попыталась рассмотреть, кто это сказал.
— А я никогда не видел ее раскосой, — сказал другой пони из толпы.
— Я тоже никогда не видел ее косоглазой! — вдруг громко проворчал и вышел из толпы старина Финкл.
В это время на почту прилетела Тери после своих заданий. Она не сразу поняла, что на почте происходит и примкнула к толпе, чтобы тоже во всем разобраться. Дитзи повернулась и снова посмотрела на Крафти, более довольным взглядом из-за разностороннего мнения толпы.
— Ну вот, все равно кто-то видел, а кто-то нет. Значит, это было, — продолжал ворчать Крафти.
— Как часто я раньше совершала глупости, а? Врезалась куда-нибудь и все такое? Это происходило часто или как? — рассержено спросила Дитзи, но все же сдерживая свой гнев.
— У тебя частенько такое бывало, — не обращая внимания ни на кого, повернувшись прямо к ней, произнес шеф, после чего снова стал ходить по комнате.
— Дитзи, что тут происходит? — вмешалась в общий диалог Тери, выйдя из толпы.
— Тери! — обрадовалась серая кобылка, увидав подругу. — Меня снова обвиняют в том, — негромко попыталась объяснить Дитзи, после чего продолжила громче: — Чего я не делала!
Тери обернулась, посмотрев на толпу пони, собравшихся здесь, потом поглядела на Крафти. Тут вдруг негромко добавила Саншауер, больше обращаясь к бордовой кобылке:
— Давай лучше замнем это дело, пока еще нас вообще всех не уволили.
Тери посмотрела неясным взглядом на желто-оранжевую пегаску, а потом снова на Дитзи.
— Тери, — продолжила серая пони. — Скажи всем, что я тут не причем, ведь ты же знаешь!
Тери немного помолчала, было видно, в каких-то своих размышлениях, после чего все же произнесла:
— Я правда не знаю, что у вас тут произошло, сама не так давно вернулась, но я действительно очень сомневаюсь в том, что Дитзи виновата.
— Так, Тери, — повернулся ко всем, напрягая свой суровый взгляд, Крафти. — Ты тут вообще лишняя, и тебя это в данный момент не касается! У нас минимум пять пони есть в качестве свидетелей, которые видели, как это сделала именно пони перед нами! — указал он копытом на Дитзи, посчитав и Саншауер. — Ну, и ее подружка, видимо, по уму, тоже отличилась, — добавил он, косо глянув на желто-оранжевую пони.
Саншауер снова грустно опустила голову и виновато промолчала.
— Тери, я же тебе все это рассказывала, ты же мне веришь? — попыталась добиться большего доверия Дитзи от своей подруги.
— Я многое про это слышала, — продолжила бордовая пегаска. — А так же про то, как можно отличить настоящую Дитзи от ее двойника, — сказала она и повернулась к Крафти.
— Я не собираюсь по сто раз повторять всем и каждому то, что только что всем объяснял! — громко буркнул Крафти. — Пусть тебе другие расскажут, теперь эта героиня прославится у меня на весь Понивилль. Я вам устрою радостную жизнь на почте!
Тери в недоумении посмотрела на Дитзи и ничего так и не смогла добавить. Дитзи молчала и продолжала сердито, почти тоже грозно смотреть на Крафти. Тот в свою очередь не менее грозно смотрел на нее в ответ. Пони из толпы начали перешептываться между собой. Вдруг к Крафти попыталась обратиться Саншауер:
— А может быть Дитзи стоит обратиться за помощью к специалисту? — сказала она, немного робея и смотря с некоторой жалостью и попыткой какого-то смутного понимания на свою напарницу.
Дитзи лишь слегка возмущенно повернулась к желто-оранжевой кобылки, но ничего не ответила.
— Этого не требуется, потому что эта пони и так уже давно проверяется у нашего местного доктора — у Хувза, — сказал Крафти и довольно глянул на серую пегаску.
— Я? Проверяюсь у доктора?! — как-то даже не удивившись, просто не поверив, переспросила Дитзи.
— Конечно ты, ну не я же! — ответил с ухмылкой, не переставая расхаживать, Крафти.
Дитзи растерянно стояла и лишь удрученно посматривала то на Крафти, то на Тери, то на Саншауер. Она не знала, какое еще оправдание можно сказать, чтобы ей еще хоть кто-нибудь поверил. Пони даже не стала опровергать посещения этого доктора, несмотря на всю абсурдность этого заявления, видя, что сейчас с Крафти вообще бесполезно о чем-то говорить. Она просто стояла в ожидании того, что будет дальше…
Крафти же неистовствовал. Он продолжал ходить взад вперед, довольный, что поставил наконец всех на свои места.
— Значит так, — продолжил начальник, став прямо перед двумя провинившимися кобылками. — Я урезаю премии каждой из вас в этом месяце, плюс ко всему с ваших зарплат на двоих будет удержана вся сумма груза, который был полностью уничтожен. Вам все ясно? — закончил он сурово и зорко принялся наблюдать за реакциями каждой из них, ежесекундно водя головой то к одной, то к другой, как будто ловя момент, которая первой ответит.
— Да, Крафти, мне все ясно, — робко ответила Саншауер, даже не подумав как бы то ни было возразить.
