Но следует надеяться на лучшее. Включаю контроль дыхания, вызываю в себе дорогую мамочку и запираю Воробышка внутри. Всё. Вдох... выдох... Неважно, что я чувствую. Никому мои чувства не интересны.
Синеглазая гадина опять хохочет.
– Миранда, ты так невнимательна по отношению к своему бывшему мужу. Даже я заметил, что он чистокровный. А ты всё ждёшь "прекрасный год". Ему сейчас... сколько? Около девяноста лет. Он переживёт обоих твоих старших сыновей.
Не реагирую. Меня это уже не трогает. Я в ипостаси "дорогой мамочки". С меня все провокации командора и его попытки выбить меня из равновесия, стекают, как с гуся вода. Если Вителлий Север чистокровный... Вспомнила полыхающие ледяным светом в момент злости, глаза... Вот она, – линия Каппа... Что ж, значит мы увидимся. Мне сейчас не об этом думать надо.
– Вы отправляетесь в поход за чистокровными, Алонсо?
– В качестве обязательного условия при передаче пленных присутствуют чистокровные самки для улучшения породы. Не менее трёх. Ваши лукавят, отдавая самок, способных родить максимум дважды. Но мы не в претензии. Характеристики потомства компенсируют все затраты.
– И в этот раз тоже? Три чистокровные женщины? Считая меня?
– Ты идёшь сверх, Миранда. Тебя я присмотрел для себя. Ещё в начале войны...
Командор опять коснулся панели символов, и я увидела порядком надоевшую голограмму нашего выхода с консулом Флавием. Развевающаяся юбка-солнце...
– Ты произвела неизгладимое впечатление на вооружённые силы Империи, Миранда. Практически у каждого пленного была эта голограмма. Вероятно и в нашей армии тоже у многих хранится это изображение, несмотря на запрет. Я не исключение, каюсь. Такую одежду носить ты не будешь. Фасоны, принятые во владениях Повелителя, – более строги. Сегодня ты отдохнёшь, завтра я покажу тебя родственникам. Послезавтра – наша свадьба.
Холодно смотрю на командора. На лице безмятежная улыбка дорогой мамочки. Вителлий Север уже взбесился бы, а синеглазый сидит, как ни в чём не бывало. Интересно, какой линии его бабуля.
– Твоя бабушка жива? Алонсо?
– Жива. Я представлю тебя ей. Завтра, Миранда. Сегодня ты будешь отдыхать. Не беспокойся, до свадьбы я тебя не трону. Традиции. Как долго продлится перерыв на послеродовой отдых?
– Ещё около двух лет.
– Хорошо... Иди в каюту. Я зайду за тобой, когда причалю.
Отправилась в каюту. А что делать? Я не диверсант-разведчик... Занялась йогой. Проделала комплекс асан... Потом осмотрелась. Разыскала за стенной панелью аналог автомата-ателье. Включила. Сняв с себя всё встала на выдвинувшуюся платформу для снятия мерок. Хорошо, что эти автоматы планируют для всех. Даже для неумеющих читать. Символы понять проще. Но всё равно, готовлюсь свалиться с платформы в любой момент...
Падать, к счастью, не пришлось. Сделала себе бельё, чулки с поясом, очередное аксамитовое платье. Ярко-алое. Как то... самое первое... Красный цвет мне всегда был к лицу. Поэтому я старалась его не носить. А теперь буду! Кулон с вытяжкой из трав повесила на грудь. К платью сделала туфли. Тоже красные, чего мелочиться! Я – мать Императора, имею право. Узорный сафьян прекрасно сочетается с аксамитом. Волосы свернула в узел и спрятала под аксамитовый берет. Ни одной заколки нет... Боится, что я с собой что-нибудь сделаю? Не дождётся, командор.
Посмотрела в зеркало. Глаза мои сияют дурным блеском. Кожа – как лепесток цветка. Опять напоминаю дорогущую игрушку. Обидно. Такую красавицу командору отдавать! Надо было дома красные платья носить. Тогда бы консул меня одну не оставил той ночью. Но в Империи красную одежду не носят. Только высшие военные. Плащи легатов, консулов...
Села в кресло, ждать командора. Еле успела. Не прошло и трёх минут, как дверь каюты открылась. Посмотрела на командора, рассмеялась. Красное и чёрное. Иллюстрация к роману древнего автора. Он в чёрном с серебром, я – в алом с золотом. Прелестно. Вспыхнувшие синие глаза подтверждают правильность моего решения. Мне молча подали руку, я встала, и мы направились к шлюзовой камере.
После выхода из корабля нас сопровождает охрана. На преторианцев непохожи. Да и какие преторианцы из уголовников? Хорошие... как впоследствии оказалось.
– Альмиранте, шаттл ждёт.
Командор (или адмирал?!) молча кивнул и направился к шаттлу по пустому коридору. Все, кто имеет несчастье находиться в терминале, разогнаны по внутренним помещениям. Всё как обычно... Делаю мелкие шажки, чтобы каблучки туфель стучали чаще. Командор внял безмолвной просьбе и замедлил темп. Я осматриваюсь... Без ройха не выберешься. Угнать катер, потом взломать коды терминала, влезть на корабль. Причём, чтобы не догнали, придётся угонять яхту командора... А какую противоугонку может поставить обученный диверсант? Не знаю... Надеюсь, в поместье командора есть парк. Или здание с плоской крышей...
Спустились с небес на землю. Загрузились во флаер. Долетели до... наверное именно это и называлось раньше "укрепрайон". В общем, – неважно. И Вителлий Север, и Зигги чувствовали бы себя здесь комфортно. Все военные – параноики. Я уже не удивляюсь...
Сменили флаер на летающую платформу с бортиками. Этакий ковёр-самолёт военного образца. Медленно проплываем над местностью. Пара километров оборонительных сооружений, и далее – природный ландшафт. Степь, реки, рощицы... Почему-то возникает ощущение бутафории. Нет, всё это наверняка настоящее. Но служит прикрытием для ещё одной линии обороны. Наконец-то вдали показался лесной массив, за которым видны шпили зaмка. Или это храм такой?
Оказалось, и не зaмок, и не храм. Родовое гнездо командора-адмирала синеглазого Алонсо-не-знаю-как-дальше. Наверное я устала. Раздражает буквально всё. Командор искоса наблюдает за мной. А я что? Улыбаюсь безмятежно. Хочется что-нибудь разбить... Или лечь и разрыдаться. Горько и безутешно. Контролирую дыхание, сохраняю улыбку и ясный взгляд. Я должна быть сильной. Слабую – съедят.
Наконец-то доплыли до крыльца. Командор спрыгнул с платформы, выгрузил меня, и на руках внёс в дом. Примета? Или традиция? Или не хочет охранный контур перенастраивать? Я уже тоже параноиком делаюсь. С кем поведёшься, от того и наберёшься. Интересно, как скоро у меня появится тяга к подделке документов...
Добралась на руках у командора до небольшой гостиной. Здесь меня, наконец-то отпустили, позволив передвигаться самостоятельно. Встала в дверях, осматриваюсь. Кресла, диванчики, низкие столики, камин, рояль... На стене – гитара.
Командор звякнул в колокольчик, стоящий на высокой подставке красного дерева. Вошли две девушки. Судя по одежде – горничные. Бланка во всяком случае была бы довольна их внешним видом.
– Твои комнаты и твои служанки, Миранда. Отдыхай. Через три часа обед. Сегодня мы только вдвоём в доме. Завтра прибудут родственники.
Коротко поклонился мне и вышел из комнаты. Смотрю на горничных, а они – на меня. Потом опомнились, присели, кланяясь.
– Сеньора Миранда...
– Имена.
Воистину, с кем поведёшься! В баронствах мне представили Бланку и она взяла всё в свои руки. А здесь... Я раздумываю, удастся ли мне за эти три часа ускользнуть в парк и вызвать ройха, и не задумываюсь над содержанием фраз. Девчонки присели ещё ниже. Сочли меня кем-то вроде Салтычихи?
– Инес и Лусия, к услугам сеньоры Миранды.
– Проводите меня в гардеробную. И приготовьте ванну. Мне надо освежиться с дороги и переодеться.
Автомат-ателье в гардеробной не уступает агрегатам в баронских зaмках. Интересно, а пищу здесь готовят в кухне, или через автомат? Сбросила с себя всё, опять на платформу делать гимнастику и асаны йоги. Краем глаза заметила, что горничные смотрят на моё клеймо чистокровной. Посмотрели и многозначительно переглянулись. Ну да... Как в каганатах говорят – "священная добыча". Мерки сняты, можно озаботиться нарядом. Сделала себе очередное закрытое платье с высоким воротом, длинным рукавом и юбкой в пол. Белый гипюровый чехол на ярко-голубом шёлке. Ага, и пышные нижние юбки тонкого хлопка с кружевными оборками. Белые туфельки на семисантиметровом каблучке. Батистовое бельё, тонкие чулки с поясом. Бельё и пояс для чулок – белые, Чулки – телесного цвета. Сделала маленькую шляпку с короткой вуалью. Приказала убрать в шкаф. До обеда.
Заказала себе комбез, берцы, берет, спортивное бельё и длинные носочки. Точно такой комплект, полученный от Серых лордов, остался на корабле командора. Горничные открыли было рот, но, после моего на них взгляда, – закрыли. Отправилась в душ. Потом залегла в ванну, добавив в воду каплю цитрусового масла для бодрости, и запретила себя беспокоить до обеда. Приказала вычистить снятую мной одежду, и убрать в шкаф.
Дождавшись, пока девчонки ушли из гардеробной, вылезла из ванны, надела махровый халат с капюшоном. Промокнула волосы капюшоном, влагу с тела впитал халат и коврик, на котором я стояла. Сбросила с себя влажную ткань и метнулась к одежде. Быстро надела бельё, комбез, зашнуровала берцы, влажные волосы, кое-как расчесав, заплела в мягкую косу и спрятала под берет. Вылезла в форточку. Потому что она была открыта. А двери и окна я открывать не рискнула. Бегом рванула в парк. Я видела там поляну, вполне пригодную для посадки ройха. Бегу по тропинке, думая, что всё слишком легко... Из за поворота выскочили трое охранников командора. Не выскочили, с приблатнённой ленцой вышли.
– Гоп-стоп-стоять!
Остановилась. Хлопаю глазами, не понимаю: это они так шутят? Улыбки на уголовных мор... ну ладно... лицах напомнили Гоп-со-смыком. Только тот был не дурак, а вовсе даже умный.
– Вернись в дом, сеньора.
– Ага. Поняла. Уже возвращаюсь!
Остановилась я не так, чтобы далеко от парней. А я маленькая и худенькая. Ну... сравнительно с ними. Я не хрупкая, что бы ни говорили по этому поводу. Но в расчёт меня, как правило, в драке не принимают. Те, кто не знаком с дорогими мамочками. И ошибаются... Повернулась в сторону дома и... прыгнула спиной вперёд, сделав обратное сальто. Не разогнув колен, поворачиваюсь, хлестнув по глазам одного, и, сложенной копьём рукой, под вздох второго. Третьего пнула по ноге. Сильно. И, пролетая мимо, легонько стукнула по почкам. Какое-то время парень будет озабочен только попытками вдохнуть воздух в опустевшие лёгкие. Бегу на поляну, выравнивая дыхание, формируя призыв... Меня накрыло сетью из тончайших нитей. Не дёрнешься. Разрежет на ломтики. Лежу спокойно. Внутренне глотаю слёзы обиды... Внешне – безмятежна. Ну не получилось... Что ж теперь...
Хромающая троица подошла, и не выпутывая меня из сети, загрузили в маленький флаер. Тот, кому досталось и по ноге и по почкам, замахнулся на меня угрожающе:
– Бегает ещё! Так бы и врезал!
Поёжилась, но глаз не отвожу. Хмыкнув, отошёл. Минута, и мы у крыльца дома. Меня, наконец-то выпутали из сети. Командор вышел встречать, держа в руке тонкий кнут. С металлическим наконечником на хвосте. Чёрная полоса свивается кольцами, как живая... копьевидный кусок металла поблёскивает. Скользнула взглядом по змеящемуся ремню, смотрю в отрешённое лицо. Интересно, кто-нибудь дома?
– Иди в дом, Миранда. Через пятнадцать минут обед. Переоденься.
Прошла в дом, не оглядываясь. Быстро приняла душ, приказала Лусии меня причесать. Надела приготовленное платье, обувь и, дождавшись командора, отправилась обедать.
Сидим на разных концах стола, длина которого исключает возможность разговора. Обедаем. От вина отказалась, командор тоже не стал пить. Правильно, ему меня стеречь надо. А что он делал с кнутом? Командор положил салфетку на стол, подошёл ко мне, придержав стул, чтобы я могла выйти из за стола.
– Пойдём, Миранда, я покажу тебе поместье.
– У тебя здесь собаки, или?
– Не совсем... Это местные звери. Я покажу тебе.
И мы отправились гулять. Не касаясь друг друга. Просто идём рядом. Обошли вокруг громадного особняка, причём экскурсию по подвалам командор пообещал мне позже. По традиции, подземные сооружения показывают только членам семьи. Я устала протестовать. Командор просто не слышит мои возражения. Он всё уже решил, и точка.
Цветники, фонтаны, беседки, аллеи цветущих деревьев... Райский сад, короче. Хозяйственных построек не видно. Теплиц, огородов, фруктовых и ягодных посадок – также. На задах усадьбы имеется конюшня. Но верховую прогулку перенесли на завтра. Ага, с семьёй. Спросила из интереса, сколько лет бабушке командора. Доне Алмире недавно исполнилось триста девяносто лет. Значит, она попала сюда в позапрошлую войну. Не позже. После трёхсот лет у чистокровных дети не рождаются. До трёхсот пятидесяти сохраняется возраст расцвета, потом начинается увядание. Бабуле командора осталось меньше десяти лет жизни.
Задумалась... Она могла знать моего отца. Благородному Кассию Агриппе сейчас... не знаю сколько. Но меньше трёхсот, точно, потому что он ещё посещает резервацию. И сто пятьдесят лет он командует Академией. В позапрошлой войне он не участвовал. То есть, он моложе, чем бабушка командора, но вполне мог с нею встречаться. Вителлий Север вот не мог. А его отец, – мог. И дед, – мог. Ой... всё... запуталась. Надо поговорить с доной Алмирой. Интересно, какой она линии. Красивое имя ей дали (АЛМИРА – принцесса).
Командор вызвал уже знакомую платформу, усадил меня, подняв на руки, запрыгнул сам, и мы направились вглубь территории поместья. Проплыли над фермами, где работающие люди кланялись, завидя платформу. Ну хоть ниц не падают, уже хорошо. И матери берут детей на руки, чтобы они могли приветствовать господина. Значит, командор, не притесняет своих подданных. Иначе, женщины и дети не показывались бы, а крестьяне – падали ниц. Значит и уголовников своих он держит в руках. Поля, сады, плантации какой-то растительности, пасущиеся стада... Как сказал, сватаясь к Линде, декурион Азиний – миры на самообеспечении.
Проплываем над очередным УРом. Так быстро кончилось поместье? Нет... Мне хотят показать местных зверушек...
То, что я не знаю своей матери, не мешает мне прошептать "мама". Голос пропал от страха. Эти злобно воющие существа с акульей пастью, бронированной чешуёй, кровожадными ярко-алыми глазками, прижатыми ушами... Помесь гиены и крокодила. Или дракона? Никогда не видела драконов... Передвигаются они быстро... Командор сказал, что на уровне гепарда. А гепард может бежать со скоростью сто двадцать километров в час. Зубы в три ряда, как у акулы. Ага, и такие же трёхгранные. Язык – ярко-красный, голодный. Вот не знаю, как сказать. Как только увидела высунувшийся язык, пробующий воздух с нашим запахом, так сразу поняла, что зверушки голодные. И злобные. Шесть когтистых лап. Передняя пара ближе к рукам. Пальцы... По хребту от головы проходит гребень игл. Когда иглы плотно прилегают, животное выглядит горбатым. А когда они топорщатся... Ой!.. В воздухе разносится резкий запах... Похоже, зверики ещё и ядовитые. Размером с мастифа. Здоровенные твари, в общем. Платформа взмыла вверх. Они ещё и прыгать умеют с места на два метра.
Весело сощурившиеся синие глаза, и белозубая улыбка совсем рядом... Это я бессознательно прижалась к мужчине. Возмущённо отстраняюсь. Командор молча улыбнулся, направив платформу дальше, за зверинец. Потом серьёзно сказал:
Синеглазая гадина опять хохочет.
– Миранда, ты так невнимательна по отношению к своему бывшему мужу. Даже я заметил, что он чистокровный. А ты всё ждёшь "прекрасный год". Ему сейчас... сколько? Около девяноста лет. Он переживёт обоих твоих старших сыновей.
Не реагирую. Меня это уже не трогает. Я в ипостаси "дорогой мамочки". С меня все провокации командора и его попытки выбить меня из равновесия, стекают, как с гуся вода. Если Вителлий Север чистокровный... Вспомнила полыхающие ледяным светом в момент злости, глаза... Вот она, – линия Каппа... Что ж, значит мы увидимся. Мне сейчас не об этом думать надо.
– Вы отправляетесь в поход за чистокровными, Алонсо?
– В качестве обязательного условия при передаче пленных присутствуют чистокровные самки для улучшения породы. Не менее трёх. Ваши лукавят, отдавая самок, способных родить максимум дважды. Но мы не в претензии. Характеристики потомства компенсируют все затраты.
– И в этот раз тоже? Три чистокровные женщины? Считая меня?
– Ты идёшь сверх, Миранда. Тебя я присмотрел для себя. Ещё в начале войны...
Командор опять коснулся панели символов, и я увидела порядком надоевшую голограмму нашего выхода с консулом Флавием. Развевающаяся юбка-солнце...
– Ты произвела неизгладимое впечатление на вооружённые силы Империи, Миранда. Практически у каждого пленного была эта голограмма. Вероятно и в нашей армии тоже у многих хранится это изображение, несмотря на запрет. Я не исключение, каюсь. Такую одежду носить ты не будешь. Фасоны, принятые во владениях Повелителя, – более строги. Сегодня ты отдохнёшь, завтра я покажу тебя родственникам. Послезавтра – наша свадьба.
Холодно смотрю на командора. На лице безмятежная улыбка дорогой мамочки. Вителлий Север уже взбесился бы, а синеглазый сидит, как ни в чём не бывало. Интересно, какой линии его бабуля.
– Твоя бабушка жива? Алонсо?
– Жива. Я представлю тебя ей. Завтра, Миранда. Сегодня ты будешь отдыхать. Не беспокойся, до свадьбы я тебя не трону. Традиции. Как долго продлится перерыв на послеродовой отдых?
– Ещё около двух лет.
– Хорошо... Иди в каюту. Я зайду за тобой, когда причалю.
Отправилась в каюту. А что делать? Я не диверсант-разведчик... Занялась йогой. Проделала комплекс асан... Потом осмотрелась. Разыскала за стенной панелью аналог автомата-ателье. Включила. Сняв с себя всё встала на выдвинувшуюся платформу для снятия мерок. Хорошо, что эти автоматы планируют для всех. Даже для неумеющих читать. Символы понять проще. Но всё равно, готовлюсь свалиться с платформы в любой момент...
Падать, к счастью, не пришлось. Сделала себе бельё, чулки с поясом, очередное аксамитовое платье. Ярко-алое. Как то... самое первое... Красный цвет мне всегда был к лицу. Поэтому я старалась его не носить. А теперь буду! Кулон с вытяжкой из трав повесила на грудь. К платью сделала туфли. Тоже красные, чего мелочиться! Я – мать Императора, имею право. Узорный сафьян прекрасно сочетается с аксамитом. Волосы свернула в узел и спрятала под аксамитовый берет. Ни одной заколки нет... Боится, что я с собой что-нибудь сделаю? Не дождётся, командор.
Посмотрела в зеркало. Глаза мои сияют дурным блеском. Кожа – как лепесток цветка. Опять напоминаю дорогущую игрушку. Обидно. Такую красавицу командору отдавать! Надо было дома красные платья носить. Тогда бы консул меня одну не оставил той ночью. Но в Империи красную одежду не носят. Только высшие военные. Плащи легатов, консулов...
Села в кресло, ждать командора. Еле успела. Не прошло и трёх минут, как дверь каюты открылась. Посмотрела на командора, рассмеялась. Красное и чёрное. Иллюстрация к роману древнего автора. Он в чёрном с серебром, я – в алом с золотом. Прелестно. Вспыхнувшие синие глаза подтверждают правильность моего решения. Мне молча подали руку, я встала, и мы направились к шлюзовой камере.
После выхода из корабля нас сопровождает охрана. На преторианцев непохожи. Да и какие преторианцы из уголовников? Хорошие... как впоследствии оказалось.
– Альмиранте, шаттл ждёт.
Командор (или адмирал?!) молча кивнул и направился к шаттлу по пустому коридору. Все, кто имеет несчастье находиться в терминале, разогнаны по внутренним помещениям. Всё как обычно... Делаю мелкие шажки, чтобы каблучки туфель стучали чаще. Командор внял безмолвной просьбе и замедлил темп. Я осматриваюсь... Без ройха не выберешься. Угнать катер, потом взломать коды терминала, влезть на корабль. Причём, чтобы не догнали, придётся угонять яхту командора... А какую противоугонку может поставить обученный диверсант? Не знаю... Надеюсь, в поместье командора есть парк. Или здание с плоской крышей...
Спустились с небес на землю. Загрузились во флаер. Долетели до... наверное именно это и называлось раньше "укрепрайон". В общем, – неважно. И Вителлий Север, и Зигги чувствовали бы себя здесь комфортно. Все военные – параноики. Я уже не удивляюсь...
Сменили флаер на летающую платформу с бортиками. Этакий ковёр-самолёт военного образца. Медленно проплываем над местностью. Пара километров оборонительных сооружений, и далее – природный ландшафт. Степь, реки, рощицы... Почему-то возникает ощущение бутафории. Нет, всё это наверняка настоящее. Но служит прикрытием для ещё одной линии обороны. Наконец-то вдали показался лесной массив, за которым видны шпили зaмка. Или это храм такой?
Оказалось, и не зaмок, и не храм. Родовое гнездо командора-адмирала синеглазого Алонсо-не-знаю-как-дальше. Наверное я устала. Раздражает буквально всё. Командор искоса наблюдает за мной. А я что? Улыбаюсь безмятежно. Хочется что-нибудь разбить... Или лечь и разрыдаться. Горько и безутешно. Контролирую дыхание, сохраняю улыбку и ясный взгляд. Я должна быть сильной. Слабую – съедят.
Наконец-то доплыли до крыльца. Командор спрыгнул с платформы, выгрузил меня, и на руках внёс в дом. Примета? Или традиция? Или не хочет охранный контур перенастраивать? Я уже тоже параноиком делаюсь. С кем поведёшься, от того и наберёшься. Интересно, как скоро у меня появится тяга к подделке документов...
Добралась на руках у командора до небольшой гостиной. Здесь меня, наконец-то отпустили, позволив передвигаться самостоятельно. Встала в дверях, осматриваюсь. Кресла, диванчики, низкие столики, камин, рояль... На стене – гитара.
Командор звякнул в колокольчик, стоящий на высокой подставке красного дерева. Вошли две девушки. Судя по одежде – горничные. Бланка во всяком случае была бы довольна их внешним видом.
– Твои комнаты и твои служанки, Миранда. Отдыхай. Через три часа обед. Сегодня мы только вдвоём в доме. Завтра прибудут родственники.
Коротко поклонился мне и вышел из комнаты. Смотрю на горничных, а они – на меня. Потом опомнились, присели, кланяясь.
– Сеньора Миранда...
– Имена.
Воистину, с кем поведёшься! В баронствах мне представили Бланку и она взяла всё в свои руки. А здесь... Я раздумываю, удастся ли мне за эти три часа ускользнуть в парк и вызвать ройха, и не задумываюсь над содержанием фраз. Девчонки присели ещё ниже. Сочли меня кем-то вроде Салтычихи?
– Инес и Лусия, к услугам сеньоры Миранды.
– Проводите меня в гардеробную. И приготовьте ванну. Мне надо освежиться с дороги и переодеться.
Автомат-ателье в гардеробной не уступает агрегатам в баронских зaмках. Интересно, а пищу здесь готовят в кухне, или через автомат? Сбросила с себя всё, опять на платформу делать гимнастику и асаны йоги. Краем глаза заметила, что горничные смотрят на моё клеймо чистокровной. Посмотрели и многозначительно переглянулись. Ну да... Как в каганатах говорят – "священная добыча". Мерки сняты, можно озаботиться нарядом. Сделала себе очередное закрытое платье с высоким воротом, длинным рукавом и юбкой в пол. Белый гипюровый чехол на ярко-голубом шёлке. Ага, и пышные нижние юбки тонкого хлопка с кружевными оборками. Белые туфельки на семисантиметровом каблучке. Батистовое бельё, тонкие чулки с поясом. Бельё и пояс для чулок – белые, Чулки – телесного цвета. Сделала маленькую шляпку с короткой вуалью. Приказала убрать в шкаф. До обеда.
Заказала себе комбез, берцы, берет, спортивное бельё и длинные носочки. Точно такой комплект, полученный от Серых лордов, остался на корабле командора. Горничные открыли было рот, но, после моего на них взгляда, – закрыли. Отправилась в душ. Потом залегла в ванну, добавив в воду каплю цитрусового масла для бодрости, и запретила себя беспокоить до обеда. Приказала вычистить снятую мной одежду, и убрать в шкаф.
Дождавшись, пока девчонки ушли из гардеробной, вылезла из ванны, надела махровый халат с капюшоном. Промокнула волосы капюшоном, влагу с тела впитал халат и коврик, на котором я стояла. Сбросила с себя влажную ткань и метнулась к одежде. Быстро надела бельё, комбез, зашнуровала берцы, влажные волосы, кое-как расчесав, заплела в мягкую косу и спрятала под берет. Вылезла в форточку. Потому что она была открыта. А двери и окна я открывать не рискнула. Бегом рванула в парк. Я видела там поляну, вполне пригодную для посадки ройха. Бегу по тропинке, думая, что всё слишком легко... Из за поворота выскочили трое охранников командора. Не выскочили, с приблатнённой ленцой вышли.
– Гоп-стоп-стоять!
Остановилась. Хлопаю глазами, не понимаю: это они так шутят? Улыбки на уголовных мор... ну ладно... лицах напомнили Гоп-со-смыком. Только тот был не дурак, а вовсе даже умный.
– Вернись в дом, сеньора.
– Ага. Поняла. Уже возвращаюсь!
Остановилась я не так, чтобы далеко от парней. А я маленькая и худенькая. Ну... сравнительно с ними. Я не хрупкая, что бы ни говорили по этому поводу. Но в расчёт меня, как правило, в драке не принимают. Те, кто не знаком с дорогими мамочками. И ошибаются... Повернулась в сторону дома и... прыгнула спиной вперёд, сделав обратное сальто. Не разогнув колен, поворачиваюсь, хлестнув по глазам одного, и, сложенной копьём рукой, под вздох второго. Третьего пнула по ноге. Сильно. И, пролетая мимо, легонько стукнула по почкам. Какое-то время парень будет озабочен только попытками вдохнуть воздух в опустевшие лёгкие. Бегу на поляну, выравнивая дыхание, формируя призыв... Меня накрыло сетью из тончайших нитей. Не дёрнешься. Разрежет на ломтики. Лежу спокойно. Внутренне глотаю слёзы обиды... Внешне – безмятежна. Ну не получилось... Что ж теперь...
Хромающая троица подошла, и не выпутывая меня из сети, загрузили в маленький флаер. Тот, кому досталось и по ноге и по почкам, замахнулся на меня угрожающе:
– Бегает ещё! Так бы и врезал!
Поёжилась, но глаз не отвожу. Хмыкнув, отошёл. Минута, и мы у крыльца дома. Меня, наконец-то выпутали из сети. Командор вышел встречать, держа в руке тонкий кнут. С металлическим наконечником на хвосте. Чёрная полоса свивается кольцами, как живая... копьевидный кусок металла поблёскивает. Скользнула взглядом по змеящемуся ремню, смотрю в отрешённое лицо. Интересно, кто-нибудь дома?
– Иди в дом, Миранда. Через пятнадцать минут обед. Переоденься.
Прошла в дом, не оглядываясь. Быстро приняла душ, приказала Лусии меня причесать. Надела приготовленное платье, обувь и, дождавшись командора, отправилась обедать.
Глава шестая: В которой Воробышек продолжает знакомиться с миром Алонсо, о второй попытке побега, скоропалительном браке и знакомстве с родственниками нового мужа.
Сидим на разных концах стола, длина которого исключает возможность разговора. Обедаем. От вина отказалась, командор тоже не стал пить. Правильно, ему меня стеречь надо. А что он делал с кнутом? Командор положил салфетку на стол, подошёл ко мне, придержав стул, чтобы я могла выйти из за стола.
– Пойдём, Миранда, я покажу тебе поместье.
– У тебя здесь собаки, или?
– Не совсем... Это местные звери. Я покажу тебе.
И мы отправились гулять. Не касаясь друг друга. Просто идём рядом. Обошли вокруг громадного особняка, причём экскурсию по подвалам командор пообещал мне позже. По традиции, подземные сооружения показывают только членам семьи. Я устала протестовать. Командор просто не слышит мои возражения. Он всё уже решил, и точка.
Цветники, фонтаны, беседки, аллеи цветущих деревьев... Райский сад, короче. Хозяйственных построек не видно. Теплиц, огородов, фруктовых и ягодных посадок – также. На задах усадьбы имеется конюшня. Но верховую прогулку перенесли на завтра. Ага, с семьёй. Спросила из интереса, сколько лет бабушке командора. Доне Алмире недавно исполнилось триста девяносто лет. Значит, она попала сюда в позапрошлую войну. Не позже. После трёхсот лет у чистокровных дети не рождаются. До трёхсот пятидесяти сохраняется возраст расцвета, потом начинается увядание. Бабуле командора осталось меньше десяти лет жизни.
Задумалась... Она могла знать моего отца. Благородному Кассию Агриппе сейчас... не знаю сколько. Но меньше трёхсот, точно, потому что он ещё посещает резервацию. И сто пятьдесят лет он командует Академией. В позапрошлой войне он не участвовал. То есть, он моложе, чем бабушка командора, но вполне мог с нею встречаться. Вителлий Север вот не мог. А его отец, – мог. И дед, – мог. Ой... всё... запуталась. Надо поговорить с доной Алмирой. Интересно, какой она линии. Красивое имя ей дали (АЛМИРА – принцесса).
Командор вызвал уже знакомую платформу, усадил меня, подняв на руки, запрыгнул сам, и мы направились вглубь территории поместья. Проплыли над фермами, где работающие люди кланялись, завидя платформу. Ну хоть ниц не падают, уже хорошо. И матери берут детей на руки, чтобы они могли приветствовать господина. Значит, командор, не притесняет своих подданных. Иначе, женщины и дети не показывались бы, а крестьяне – падали ниц. Значит и уголовников своих он держит в руках. Поля, сады, плантации какой-то растительности, пасущиеся стада... Как сказал, сватаясь к Линде, декурион Азиний – миры на самообеспечении.
Проплываем над очередным УРом. Так быстро кончилось поместье? Нет... Мне хотят показать местных зверушек...
То, что я не знаю своей матери, не мешает мне прошептать "мама". Голос пропал от страха. Эти злобно воющие существа с акульей пастью, бронированной чешуёй, кровожадными ярко-алыми глазками, прижатыми ушами... Помесь гиены и крокодила. Или дракона? Никогда не видела драконов... Передвигаются они быстро... Командор сказал, что на уровне гепарда. А гепард может бежать со скоростью сто двадцать километров в час. Зубы в три ряда, как у акулы. Ага, и такие же трёхгранные. Язык – ярко-красный, голодный. Вот не знаю, как сказать. Как только увидела высунувшийся язык, пробующий воздух с нашим запахом, так сразу поняла, что зверушки голодные. И злобные. Шесть когтистых лап. Передняя пара ближе к рукам. Пальцы... По хребту от головы проходит гребень игл. Когда иглы плотно прилегают, животное выглядит горбатым. А когда они топорщатся... Ой!.. В воздухе разносится резкий запах... Похоже, зверики ещё и ядовитые. Размером с мастифа. Здоровенные твари, в общем. Платформа взмыла вверх. Они ещё и прыгать умеют с места на два метра.
Весело сощурившиеся синие глаза, и белозубая улыбка совсем рядом... Это я бессознательно прижалась к мужчине. Возмущённо отстраняюсь. Командор молча улыбнулся, направив платформу дальше, за зверинец. Потом серьёзно сказал:
