Начинаю злиться, потом, вспомнив предупреждение о потере самоконтроля, обуздываю своё настроение. Пытаюсь подойти к выходу в поместье, но командор меня опережает. Дааа, Вителлию Флавиану ещё учиться и учиться. Голыми руками вскрыть систему безопасности... Приглашающий жест... Спокойно прохожу мимо. Не буду реагировать. Пусть консул разбирается с дядей Повелителя. Ага, и заодно, со своей службой безопасности!
Дома вошла в комнату связи, и вызвала консула.
– Кариссима, я сейчас занят, приеду завтра.
Молча отключаюсь и покидаю помещение, пока желание запустить стулом в голоэкран не стало непреодолимым. Переоделась в патрицианские тряпки и отправилась обратно на базу, предварительно связавшись с Манлием. Манлий сообщил, что регенерация завершилась, и Император может проснуться в течение двух-трёх часов. Хотела попросить встретить меня при входе на базу, но обращаться за этим не к Манлию же! А с безопасниками связаться не могу. Не соединяет...
– Удивительная, счастлив видеть тебя снова.
– Командор.
Киваю в знак приветствия. Не хочу разговаривать. Чем больше я возмущаюсь, тем наглее становится синеглазый. А муж мой... занят!
– Ты собираешься навестить сына?
– Что в этом предосудительного?
– Удивительная, ваша Империя ещё очень молода. И понятие "этикет" в ней осталось на уровне республики...
Остановившись, и перегородив мне дорогу, командор жёстко сказал:
– Прежде чем навестить Императора, следует испрашивать аудиенции.
Пытаюсь обойти препятствие. Стоит, ждёт. Не отходит. Не стала сокращать расстояние между нами. Соблюдаю дистанцию...
– Я его мать, командор. Разве мать не может навестить своего сына?
– У Императора нет родственников, удивительная. Только подданные. Чем раньше вы это усвоите, тем проще вам будет создать вашу Империю.
– Для чего ты говоришь мне всё это, командор?
– Чтобы ты запомнила.
– Ты навещаешь своего племянника, испросив, предварительно, аудиенции?
– Именно так, удивительная.
Я всё-таки не выдержала:
– У меня есть имя, командор. Обращайся ко мне благородная Агриппина. Не надо других слов.
– У ваших женщин нет имён, насколько мне известно, благородная Миранда. Агриппина означает – женщина из рода Агриппы. Хорошее происхождение...
– Я не знаю никакой Миранды!
Хотела потребовать от командора не называть меня так, потом подумала, что наше с ним общение уже и так перешагнуло рамки вежливой беседы незнакомых людей, и стремительно движется к семейной сцене. Решила прикусить язык. Командор подождал пару мгновений, потом продолжил, как ни в чём не бывало:
– Как я уже сказал, благородная Миранда, следует предварительно испросить аудиенции.
– Я поняла, командор. И благодарна тебе за заботу. А теперь позволь мне пройти к сыну. Пожалуйста.
Синеглазый красавец сделал шаг в сторону. И я прошла мимо, не оглянувшись.
Манлий отомкнул замки, удерживающие крышку бокса регенератора, и я села ожидать. Через полчаса малыш завозился в боксе, откидывая крышку. Помогла ему выбраться. Смотрит на меня виновато...
– Мама, я не сумел перехватить нож... Прости, что опять заставил тебя переживать. А Марий... он...
– Завтра здесь будет твой отец, и всё нам расскажет. Я уехала с тобой, и не знаю, чем там дело закончилось. Ты сделал что мог, Вителлий Флавиан, – не переживай. Ты всё равно не сумел бы удержать нож. Силы бы не хватило.
– Я должен был его отбить в сторону. А я не сумел...
Помолчали. К счастью, вмешался Манлий. Проверил рефлексы ребёнка, посветил в зрачки какой-то лампой, и отпустил нас на волю. На выходе нас уже дожидался синеглазый командор Алонсо. Скучает он здесь, что ли? Ребёнок остановился, во все глаза разглядывая импозантного военного. Конечно, по элегантной небрежности офицерской выправки с командором может соперничать только мой папуля. Я начинаю думать, что это – врождённое. А может быть у папули – врождённое, а у командора достигнуто муштрой в этой их тюремной Академии? Командор, не пожелав общаться, отсалютовал Вителлию Флавиану и скрылся в боковом коридоре.
– Мама, кто это?
– Это вражеский командор. Он здесь в качестве заложника на время переговоров.
– Мне не понравилось, как он на тебя смотрит. Почему он ходит здесь, как у себя дома?
– Твой отец сказал, что не может запереть дядю Повелителя. Ты прав, сын. Мне тоже не нравится, что вражеский офицер расхаживает здесь совершенно свободно. Но Вителлий Север сказал, что командор дал ему слово офицера, гарантировав своё "хорошее поведение" на время пока он у нас "гостит".
– Ты ему веришь?
– Словом офицера не разбрасываются... Пойдём домой, Вителлий Флавиан.
Мы пообедали, Бланка чуть не закормила ребёнка насмерть изобилием десертов. Потом отправились в переговорную, где вызвали благородного Кассия Агриппу. Вителлий Флавиан доложился по всей форме о состоянии своего здоровья, папуля хмыкнул неопределённо, и приказал отправляться на занятия. Спросила у отца, как там Марий. Начальник Академии сообщил, что как только курсант Марий покинет гауптвахту, то ему позволят связаться со мной. Посмотрели с сыном друг на друга, и повела я его в лес на поляну, вызывать ройха. Одного не отпущу. С мальчика станется отправиться в баронства. Навестить Касю.
Высадились на газоне возле дома отца. Юлия открыла дверь и Тит Вителлий Север выбежал нас встречать, радостно что-то лепеча. Юлия его понимает, а я нет. А бегает сынуля быстро, несмотря на то, что ножки держит широко расставленными и ручки тоже. Юлия за ним успевает с трудом. Ройх вопросительно заклекотал. Погладила его по голове, он проворковал нам с Вителлием Флавианом что-то ласковое, и улетел охотиться. Поиграли с детёнышем, выпили чаю с Юлией, когда малыш уснул. Вителлий Флавиан отправился на занятия, а я, дождавшись ройха, вернулась домой.
Вернувшись, консул отпустил командора на волю. Переговоры закончились, война тоже. Обменялись военнопленными. Папуля слукавил, сказав, что не знает, берут ли они пленных. Он побывал в плену в ту войну – сто восемьдесят лет назад. Правда бежал с группой военнопленных самостоятельно. Не дожидаясь обмена. На вопрос об условиях заключения мира, консул мне не ответил. Точнее, сказал, что меня эти условия не касаются. Начала ему говорить о командоре, получила в ответ предложение обновить гардероб. Сделать себе новое платье. Поскольку командора уже здесь нет, то и говорить о нём незачем. Обиделась, и ушла гулять в парке. Вернулась только к ночи, и узнала, что консул, покинув поместье, отбыл на базу. Ну отбыл и отбыл... Легла спать.
Мне снился сон. Странный. Обычно я вообще не вижу снов... а сегодня... меня ласкал ветер тёплым дуновением касаясь обнажённой кожи. Целуя жарким воздухом чувствительные места, создавая предощущение чего-то чудесного... Я улыбалась и жмурилась, не просыпаясь. Сильные руки подхватили меня, и, баюкая, прижали к груди. И мы плыли в лодке, ветер и я. И он шептал мне всякие милые глупости, а я улыбалась, не открывая глаз.
Проснулась я на чужом корабле. Встала, вышла из небольшой каюты, предварительно ознакомившись с удобствами. Кто знает, чего ожидать... Одежду и обувь нашла в стенном шкафу. Комплект от Серых лордов. Больше ничего нет. Ночная рубашка, что была на мне, когда я легла спать, и вот эти одёжки. Надела бельё, комбез, носочки и берцы. И вышла в коридор. Часть стены отъехала в сторону, приглашающе. Ну я и вошла. Синие глаза насмешливо прищурились, весело блеснули сахарные зубы.
– Приветствую благородную Миранду. Как спалось?
– Ты нарушил слово офицера, командор.
– Нет. Я дал слово, что пока являюсь заложником, никаких действий в отношении тебя предпринимать не буду. Я покинул поместье твоего бывшего мужа, сдержав слово. Но я не обещал, что не вернусь забрать тебя, Миранда.
– Что значит "бывшего мужа"?!
– Мы на территориях Повелителя, Миранда. Ваши брачные союзы здесь не признаются.
– Вителлий Север меня найдёт. А тебя он убьёт.
– Вителлий Север тебя искать не будет, Миранда. Он прочёл твоё письмо, и посмотрел запись твоего побега.
– Я не писала никаких писем, ты лжёшь!
– Не кричи, Миранда. Я прощу тебе эту фразу, списав на волнение. Тебя ознакомят с правилами поведения. Нарушишь, – будешь наказана.
Командор перебросил мне лист бумаги. Хотела разорвать, думая, что это какие-то дурацкие правила, но увидела свой почерк. Не веря своим глазам, прочла: "Я от тебя ухожу, Вителлий Север. Ты получил от меня ребёнка. Больше я тебе ничего не должна. Я встретила мужчину, который будет обо мне заботиться, и не собираюсь быть нянькой при твоих детях... Прощай."
– Я не писaла этого!
– Я знаю, Миранда, но любая экспертиза подтвердит твой почерк.
– Вителлий Север не поверит. Он найдёт меня. Он меня любит.
– Он любит. И не захочет мешать твоему счастью, Миранда.
С этими словами, командор нажал на несколько символов, и стена кают-компании стала экраном. Я увидела себя в ночной рубашке с вырезом до пупа на руках у командора. Он шёл, прижимая меня к груди, по пустому коридору к шлюзам базы, шептал мне что-то на ушко, а я, закрыв глаза, блаженно улыбалась, млея от удовольствия.
Села на пол. Ноги не держат. Но как?! Как ему удалось обойти охрану, вытащить меня, отчалить? Как ему причалить к базе удалось?!
– Столько вопросов на твоём лице, Миранда... Я закончил диверсионно-разведывательный факультет. В вашей Академии таких нет. Находясь в поместье консула, слегка подправил коды допуска. Служба безопасности твоего бывшего мужа оказалась не готова к маленьким техническим неполадкам, микроскопическим сбоям в работе систем, ложным срабатываниям некоторых датчиков. А найти общий язык с базой было просто. Письмо твоё я написал, изучив архивы, уделяя особенное внимание чистокровным. За время войны мне попалось достаточно информации, чтобы подобрать нужные слова. А твоё блаженное выражение лица было достигнуто посредством предварительной обработки. Пришлось слегка приласкать тебя спящую. Твоё тело очень благодарно отзывается на ласку, Миранда. Похоже, тебе не хватало нежности.
Я медленно поднялась с пола с ненавистью глядя на ядовитую гадину, улыбающуюся мне, прищурив синие глаза. Меня переполняло отвращение. И ужас при мысли о том, что Вителлий Север, получив записку и просмотрев запись, действительно может отказаться от моих поисков. Что ж, тогда мне придётся бежать самостоятельно. И не могла я проспать столь долго. Двух часов ещё не прошло. Корабль ещё находится в наших границах.
– Ты не мог покинуть наши границы, командор. Двух часов ещё не прошло.
– Мы на моей личной яхте, Миранда. Она выглядит снаружи как рейдер. Но это совсем другой корабль. Размеры обусловлены усиленными компенсаторными системами. А скорость – в два раза выше, чем у рейдера, или у ваших кораблей. Внутреннее пространство, конечно, невелико. Ходовая рубка, кают компания, каюта капитана и две гостевых. Но для меня этого достаточно. Граница уже закрылась. Это я говорю, чтобы у тебя не возникало лишних мыслей, Миранда.
– Зачем ты это сделал, командор? Ты мог бы найти любящую женщину. Зачем? Из за сомнительного удовольствия попользоваться женой врага?
Командор весело рассмеялся. Потом соизволил ответить.
– Миранда, об удовольствии от близости с тобой не может быть и речи. Наши женщины обучаются дарить радость мужчине с детства. Специальные упражнения, и всякое такое... В этом смысл их существования. Ты не способна доставить удовольствие. Радуйся тому, что твои дети по своим параметрам превышают детей от наших женщин. Только поэтому я взял тебя себе, и сделаю женой.
– Я не соглашусь быть твоей женой. Никогда.
– Не нравлюсь?
Промолчала. Не дурак, сам должен понимать.
– Миранда, когда я спрашиваю тебя о чём-то, ты должна отвечать. Мне повторить вопрос?
– Нет, – на оба вопроса.
– Я недостаточно красив для тебя?
Издевается. Опять, как с умственно отсталой, разговаривает. Включила дорогую мамочку. Какая разница, что болтает мужчина? Можно поддержать разговор.
– Ядовитая змея тоже красивая.
Командор расхохотался в очередной раз. Ему весело. Он дома. А мне придётся выбираться... Через границу... Которая уже... что?!
– Ты сказал, что граница уже закрылась, командор. Что это значит?
– Это значит, что пятьдесят с лишним лет дороги в ваш мир не будет, Миранда.
Пятьдесят с лишним лет? Вителлий Север проживёт свой "прекрасный год" и меня не будет с ним... Темнота начала заполнять пространство вокруг меня, съедая воздух. Не могу дышать...
Резкий запах незнакомых трав "встряхнул" меня. Открываю глаза, надеясь, что это был всего лишь кошмар. Нет... Синие глаза командора смотрят на меня изучающе. Он завинтил крышечку на флаконе из цельного звездчатого сапфира, и надел мне его на шею в качестве кулона.
– Я не подумал, что ты тяжело воспримешь расставание со своим миром, Миранда. Сожалею, что взволновал тебя до обморока. В нашем мире проявлять слабость опасно. Постарайся не терять сознания.
Сожаления в голосе не чувствуется, заботы, – тоже. Меня просто ставят в известность о местных реалиях. Слушаю внимательно. Не знаю, удастся ли вызвать ройха, на всякий случай следует ознакомиться с миром командора.
– Можно я спрошу тебя?
– Алонсо. Я разрешил тебе называть меня по имени, Миранда.
– Я помню... Алонсо.
– Спрашивай.
– Вы каждый раз кидаетесь в открывшуюся границу с войной. Зачем? Почему не попытаться наладить дружеские отношения? Товарообмен? Обменяться невестами, в конце концов?
– Возможно, в следующий раз так и произойдёт. До нынешнего похода не с кем было разговаривать. Сейчас у вас есть Император...
Смотрю на задумчиво сузившиеся глаза командора, и мне приходит в голову пугающая мысль. Командор из правящей семьи. Дядя Повелителя. Боковая ветвь? Я – мать Императора. Мои дети – единоутробные родственники Императора. Конечно, родство считается по отцу. У нас. А у них? Но даже если и так, всё равно родство существует. Салический закон в Империи не принимался. Да и действует он только для потомков. И если вражеские диверсанты "расчистят" место на троне Империи, убив моих детей, и внуков, то... То сын командора, рождённый мной в законном браке, может претендовать на престол Империи. А это уже совсем другая война... Хватаюсь за флакон, откручивая крышку...
– Сообразила, Миранда? Я уже начал было думать, что ты дурочка. Такая же, как наши женщины.
– Через пятьдесят пять лет тебе будет девяносто. Не слишком удобный возраст для войны.
– Нормальный возраст. Моя бабушка – чистокровная. Из ваших миров. Я проживу около двухсот лет. А в девяносто – я буду ещё молод и полон сил, Миранда. Возможно вызову твоего бывшего мужа на поединок... Как думаешь, он согласится?
С ненавистью смотрю на синеглазого красавца, насмешливо улыбающегося мне.
– Через пятнадцать-двадцать лет мой муж проживёт свой "прекрасный год". И тебе не удастся вызвать его. Потому что его уже не будет.
Говорю сиплым голосом, пытаясь задушить в себе слёзы. Потом, плюнула на всё, и выбросила из головы и командора, и этот мир, и свой мир тоже. Я должна быть сильной. И стараться действовать наверняка. Второго шанса мне командор не даст. Может быть, и первого у меня не будет.
Дома вошла в комнату связи, и вызвала консула.
– Кариссима, я сейчас занят, приеду завтра.
Молча отключаюсь и покидаю помещение, пока желание запустить стулом в голоэкран не стало непреодолимым. Переоделась в патрицианские тряпки и отправилась обратно на базу, предварительно связавшись с Манлием. Манлий сообщил, что регенерация завершилась, и Император может проснуться в течение двух-трёх часов. Хотела попросить встретить меня при входе на базу, но обращаться за этим не к Манлию же! А с безопасниками связаться не могу. Не соединяет...
– Удивительная, счастлив видеть тебя снова.
– Командор.
Киваю в знак приветствия. Не хочу разговаривать. Чем больше я возмущаюсь, тем наглее становится синеглазый. А муж мой... занят!
– Ты собираешься навестить сына?
– Что в этом предосудительного?
– Удивительная, ваша Империя ещё очень молода. И понятие "этикет" в ней осталось на уровне республики...
Остановившись, и перегородив мне дорогу, командор жёстко сказал:
– Прежде чем навестить Императора, следует испрашивать аудиенции.
Пытаюсь обойти препятствие. Стоит, ждёт. Не отходит. Не стала сокращать расстояние между нами. Соблюдаю дистанцию...
– Я его мать, командор. Разве мать не может навестить своего сына?
– У Императора нет родственников, удивительная. Только подданные. Чем раньше вы это усвоите, тем проще вам будет создать вашу Империю.
– Для чего ты говоришь мне всё это, командор?
– Чтобы ты запомнила.
– Ты навещаешь своего племянника, испросив, предварительно, аудиенции?
– Именно так, удивительная.
Я всё-таки не выдержала:
– У меня есть имя, командор. Обращайся ко мне благородная Агриппина. Не надо других слов.
– У ваших женщин нет имён, насколько мне известно, благородная Миранда. Агриппина означает – женщина из рода Агриппы. Хорошее происхождение...
– Я не знаю никакой Миранды!
Хотела потребовать от командора не называть меня так, потом подумала, что наше с ним общение уже и так перешагнуло рамки вежливой беседы незнакомых людей, и стремительно движется к семейной сцене. Решила прикусить язык. Командор подождал пару мгновений, потом продолжил, как ни в чём не бывало:
– Как я уже сказал, благородная Миранда, следует предварительно испросить аудиенции.
– Я поняла, командор. И благодарна тебе за заботу. А теперь позволь мне пройти к сыну. Пожалуйста.
Синеглазый красавец сделал шаг в сторону. И я прошла мимо, не оглянувшись.
Манлий отомкнул замки, удерживающие крышку бокса регенератора, и я села ожидать. Через полчаса малыш завозился в боксе, откидывая крышку. Помогла ему выбраться. Смотрит на меня виновато...
– Мама, я не сумел перехватить нож... Прости, что опять заставил тебя переживать. А Марий... он...
– Завтра здесь будет твой отец, и всё нам расскажет. Я уехала с тобой, и не знаю, чем там дело закончилось. Ты сделал что мог, Вителлий Флавиан, – не переживай. Ты всё равно не сумел бы удержать нож. Силы бы не хватило.
– Я должен был его отбить в сторону. А я не сумел...
Помолчали. К счастью, вмешался Манлий. Проверил рефлексы ребёнка, посветил в зрачки какой-то лампой, и отпустил нас на волю. На выходе нас уже дожидался синеглазый командор Алонсо. Скучает он здесь, что ли? Ребёнок остановился, во все глаза разглядывая импозантного военного. Конечно, по элегантной небрежности офицерской выправки с командором может соперничать только мой папуля. Я начинаю думать, что это – врождённое. А может быть у папули – врождённое, а у командора достигнуто муштрой в этой их тюремной Академии? Командор, не пожелав общаться, отсалютовал Вителлию Флавиану и скрылся в боковом коридоре.
– Мама, кто это?
– Это вражеский командор. Он здесь в качестве заложника на время переговоров.
– Мне не понравилось, как он на тебя смотрит. Почему он ходит здесь, как у себя дома?
– Твой отец сказал, что не может запереть дядю Повелителя. Ты прав, сын. Мне тоже не нравится, что вражеский офицер расхаживает здесь совершенно свободно. Но Вителлий Север сказал, что командор дал ему слово офицера, гарантировав своё "хорошее поведение" на время пока он у нас "гостит".
– Ты ему веришь?
– Словом офицера не разбрасываются... Пойдём домой, Вителлий Флавиан.
Мы пообедали, Бланка чуть не закормила ребёнка насмерть изобилием десертов. Потом отправились в переговорную, где вызвали благородного Кассия Агриппу. Вителлий Флавиан доложился по всей форме о состоянии своего здоровья, папуля хмыкнул неопределённо, и приказал отправляться на занятия. Спросила у отца, как там Марий. Начальник Академии сообщил, что как только курсант Марий покинет гауптвахту, то ему позволят связаться со мной. Посмотрели с сыном друг на друга, и повела я его в лес на поляну, вызывать ройха. Одного не отпущу. С мальчика станется отправиться в баронства. Навестить Касю.
Высадились на газоне возле дома отца. Юлия открыла дверь и Тит Вителлий Север выбежал нас встречать, радостно что-то лепеча. Юлия его понимает, а я нет. А бегает сынуля быстро, несмотря на то, что ножки держит широко расставленными и ручки тоже. Юлия за ним успевает с трудом. Ройх вопросительно заклекотал. Погладила его по голове, он проворковал нам с Вителлием Флавианом что-то ласковое, и улетел охотиться. Поиграли с детёнышем, выпили чаю с Юлией, когда малыш уснул. Вителлий Флавиан отправился на занятия, а я, дождавшись ройха, вернулась домой.
Вернувшись, консул отпустил командора на волю. Переговоры закончились, война тоже. Обменялись военнопленными. Папуля слукавил, сказав, что не знает, берут ли они пленных. Он побывал в плену в ту войну – сто восемьдесят лет назад. Правда бежал с группой военнопленных самостоятельно. Не дожидаясь обмена. На вопрос об условиях заключения мира, консул мне не ответил. Точнее, сказал, что меня эти условия не касаются. Начала ему говорить о командоре, получила в ответ предложение обновить гардероб. Сделать себе новое платье. Поскольку командора уже здесь нет, то и говорить о нём незачем. Обиделась, и ушла гулять в парке. Вернулась только к ночи, и узнала, что консул, покинув поместье, отбыл на базу. Ну отбыл и отбыл... Легла спать.
Глава пятая: О том, как заснув в одном месте, Воробышек проснулась в другом, а также о слове офицера, мире командора Алонсо и первой попытке побега.
Мне снился сон. Странный. Обычно я вообще не вижу снов... а сегодня... меня ласкал ветер тёплым дуновением касаясь обнажённой кожи. Целуя жарким воздухом чувствительные места, создавая предощущение чего-то чудесного... Я улыбалась и жмурилась, не просыпаясь. Сильные руки подхватили меня, и, баюкая, прижали к груди. И мы плыли в лодке, ветер и я. И он шептал мне всякие милые глупости, а я улыбалась, не открывая глаз.
Проснулась я на чужом корабле. Встала, вышла из небольшой каюты, предварительно ознакомившись с удобствами. Кто знает, чего ожидать... Одежду и обувь нашла в стенном шкафу. Комплект от Серых лордов. Больше ничего нет. Ночная рубашка, что была на мне, когда я легла спать, и вот эти одёжки. Надела бельё, комбез, носочки и берцы. И вышла в коридор. Часть стены отъехала в сторону, приглашающе. Ну я и вошла. Синие глаза насмешливо прищурились, весело блеснули сахарные зубы.
– Приветствую благородную Миранду. Как спалось?
– Ты нарушил слово офицера, командор.
– Нет. Я дал слово, что пока являюсь заложником, никаких действий в отношении тебя предпринимать не буду. Я покинул поместье твоего бывшего мужа, сдержав слово. Но я не обещал, что не вернусь забрать тебя, Миранда.
– Что значит "бывшего мужа"?!
– Мы на территориях Повелителя, Миранда. Ваши брачные союзы здесь не признаются.
– Вителлий Север меня найдёт. А тебя он убьёт.
– Вителлий Север тебя искать не будет, Миранда. Он прочёл твоё письмо, и посмотрел запись твоего побега.
– Я не писала никаких писем, ты лжёшь!
– Не кричи, Миранда. Я прощу тебе эту фразу, списав на волнение. Тебя ознакомят с правилами поведения. Нарушишь, – будешь наказана.
Командор перебросил мне лист бумаги. Хотела разорвать, думая, что это какие-то дурацкие правила, но увидела свой почерк. Не веря своим глазам, прочла: "Я от тебя ухожу, Вителлий Север. Ты получил от меня ребёнка. Больше я тебе ничего не должна. Я встретила мужчину, который будет обо мне заботиться, и не собираюсь быть нянькой при твоих детях... Прощай."
– Я не писaла этого!
– Я знаю, Миранда, но любая экспертиза подтвердит твой почерк.
– Вителлий Север не поверит. Он найдёт меня. Он меня любит.
– Он любит. И не захочет мешать твоему счастью, Миранда.
С этими словами, командор нажал на несколько символов, и стена кают-компании стала экраном. Я увидела себя в ночной рубашке с вырезом до пупа на руках у командора. Он шёл, прижимая меня к груди, по пустому коридору к шлюзам базы, шептал мне что-то на ушко, а я, закрыв глаза, блаженно улыбалась, млея от удовольствия.
Села на пол. Ноги не держат. Но как?! Как ему удалось обойти охрану, вытащить меня, отчалить? Как ему причалить к базе удалось?!
– Столько вопросов на твоём лице, Миранда... Я закончил диверсионно-разведывательный факультет. В вашей Академии таких нет. Находясь в поместье консула, слегка подправил коды допуска. Служба безопасности твоего бывшего мужа оказалась не готова к маленьким техническим неполадкам, микроскопическим сбоям в работе систем, ложным срабатываниям некоторых датчиков. А найти общий язык с базой было просто. Письмо твоё я написал, изучив архивы, уделяя особенное внимание чистокровным. За время войны мне попалось достаточно информации, чтобы подобрать нужные слова. А твоё блаженное выражение лица было достигнуто посредством предварительной обработки. Пришлось слегка приласкать тебя спящую. Твоё тело очень благодарно отзывается на ласку, Миранда. Похоже, тебе не хватало нежности.
Я медленно поднялась с пола с ненавистью глядя на ядовитую гадину, улыбающуюся мне, прищурив синие глаза. Меня переполняло отвращение. И ужас при мысли о том, что Вителлий Север, получив записку и просмотрев запись, действительно может отказаться от моих поисков. Что ж, тогда мне придётся бежать самостоятельно. И не могла я проспать столь долго. Двух часов ещё не прошло. Корабль ещё находится в наших границах.
– Ты не мог покинуть наши границы, командор. Двух часов ещё не прошло.
– Мы на моей личной яхте, Миранда. Она выглядит снаружи как рейдер. Но это совсем другой корабль. Размеры обусловлены усиленными компенсаторными системами. А скорость – в два раза выше, чем у рейдера, или у ваших кораблей. Внутреннее пространство, конечно, невелико. Ходовая рубка, кают компания, каюта капитана и две гостевых. Но для меня этого достаточно. Граница уже закрылась. Это я говорю, чтобы у тебя не возникало лишних мыслей, Миранда.
– Зачем ты это сделал, командор? Ты мог бы найти любящую женщину. Зачем? Из за сомнительного удовольствия попользоваться женой врага?
Командор весело рассмеялся. Потом соизволил ответить.
– Миранда, об удовольствии от близости с тобой не может быть и речи. Наши женщины обучаются дарить радость мужчине с детства. Специальные упражнения, и всякое такое... В этом смысл их существования. Ты не способна доставить удовольствие. Радуйся тому, что твои дети по своим параметрам превышают детей от наших женщин. Только поэтому я взял тебя себе, и сделаю женой.
– Я не соглашусь быть твоей женой. Никогда.
– Не нравлюсь?
Промолчала. Не дурак, сам должен понимать.
– Миранда, когда я спрашиваю тебя о чём-то, ты должна отвечать. Мне повторить вопрос?
– Нет, – на оба вопроса.
– Я недостаточно красив для тебя?
Издевается. Опять, как с умственно отсталой, разговаривает. Включила дорогую мамочку. Какая разница, что болтает мужчина? Можно поддержать разговор.
– Ядовитая змея тоже красивая.
Командор расхохотался в очередной раз. Ему весело. Он дома. А мне придётся выбираться... Через границу... Которая уже... что?!
– Ты сказал, что граница уже закрылась, командор. Что это значит?
– Это значит, что пятьдесят с лишним лет дороги в ваш мир не будет, Миранда.
Пятьдесят с лишним лет? Вителлий Север проживёт свой "прекрасный год" и меня не будет с ним... Темнота начала заполнять пространство вокруг меня, съедая воздух. Не могу дышать...
Резкий запах незнакомых трав "встряхнул" меня. Открываю глаза, надеясь, что это был всего лишь кошмар. Нет... Синие глаза командора смотрят на меня изучающе. Он завинтил крышечку на флаконе из цельного звездчатого сапфира, и надел мне его на шею в качестве кулона.
– Я не подумал, что ты тяжело воспримешь расставание со своим миром, Миранда. Сожалею, что взволновал тебя до обморока. В нашем мире проявлять слабость опасно. Постарайся не терять сознания.
Сожаления в голосе не чувствуется, заботы, – тоже. Меня просто ставят в известность о местных реалиях. Слушаю внимательно. Не знаю, удастся ли вызвать ройха, на всякий случай следует ознакомиться с миром командора.
– Можно я спрошу тебя?
– Алонсо. Я разрешил тебе называть меня по имени, Миранда.
– Я помню... Алонсо.
– Спрашивай.
– Вы каждый раз кидаетесь в открывшуюся границу с войной. Зачем? Почему не попытаться наладить дружеские отношения? Товарообмен? Обменяться невестами, в конце концов?
– Возможно, в следующий раз так и произойдёт. До нынешнего похода не с кем было разговаривать. Сейчас у вас есть Император...
Смотрю на задумчиво сузившиеся глаза командора, и мне приходит в голову пугающая мысль. Командор из правящей семьи. Дядя Повелителя. Боковая ветвь? Я – мать Императора. Мои дети – единоутробные родственники Императора. Конечно, родство считается по отцу. У нас. А у них? Но даже если и так, всё равно родство существует. Салический закон в Империи не принимался. Да и действует он только для потомков. И если вражеские диверсанты "расчистят" место на троне Империи, убив моих детей, и внуков, то... То сын командора, рождённый мной в законном браке, может претендовать на престол Империи. А это уже совсем другая война... Хватаюсь за флакон, откручивая крышку...
– Сообразила, Миранда? Я уже начал было думать, что ты дурочка. Такая же, как наши женщины.
– Через пятьдесят пять лет тебе будет девяносто. Не слишком удобный возраст для войны.
– Нормальный возраст. Моя бабушка – чистокровная. Из ваших миров. Я проживу около двухсот лет. А в девяносто – я буду ещё молод и полон сил, Миранда. Возможно вызову твоего бывшего мужа на поединок... Как думаешь, он согласится?
С ненавистью смотрю на синеглазого красавца, насмешливо улыбающегося мне.
– Через пятнадцать-двадцать лет мой муж проживёт свой "прекрасный год". И тебе не удастся вызвать его. Потому что его уже не будет.
Говорю сиплым голосом, пытаясь задушить в себе слёзы. Потом, плюнула на всё, и выбросила из головы и командора, и этот мир, и свой мир тоже. Я должна быть сильной. И стараться действовать наверняка. Второго шанса мне командор не даст. Может быть, и первого у меня не будет.
